Текст книги "Шевроны спецназа"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 4

Рано утром, когда еще солнце было скрыто за огромной горой, но его лучи уже освещали розовато-белые облака с восточной стороны небосклона, в небольшую деревеньку, расположенную от границы в шести километрах, въехал старый исцарапанный джип. Выбрасывая синий дым из глушителя, он с натугой взобрался по единственной пыльной улице почти на самый верх деревни и остановился перед домом старосты. Из машины вышли два человека. Один из них предупредительно распахнул деревянную калитку перед пожилым, одетым в национальную одежду индусом. Индус, даже не кивнув ему, спокойно поднялся по ступенькам и остановился перед дверью, которая тут же отворилась.

– Проходите, уважаемый Динеш, – тихо сказал человек, открывший дверь. Он отступил в глубину комнаты и поклонился: – Мы ждем вас.

Динеш прошел в прохладную темную комнату, в которой работал кондиционер, снял обувь и уселся на толстый ковер с подушками.

– Приведите сюда этих двоих, – распорядился он. – У меня мало времени.

– Они здесь, уважаемый господин, – снова поклонился староста. – Вот, стоят в углу. Вы просто не заметили их после солнечного света.

Динеш чуть заметно поморщился и приказал себе не торопиться. В ситуации надо было тщательно разобраться и принять правильное решение, поэтому сразу пугать этих крестьян не следует.

– Садитесь, – обратился индус к двум замершим в углу мужским фигурам. – Вот сюда, поближе. Нам надо будет о многом поговорить. И не бойтесь.

Два человека осторожно приблизились и уселись на ковер, скрестив ноги.

– Ну, рассказывайте, – кивнул гость. – Давай-ка начнем с тебя, – подбородком показал он на крестьянина, который выглядел уверенней своего товарища. – Что там случилось? Говори, только ничего не придумывай.

– Ну, Шарваж? – поторопил земляка староста. – Уважаемый господин ждет!

– Мы все сделали так, как надо, – наконец заговорил Шарваж, постоянно кивая головой в подтверждение своих слов. – Нам дали этот сверток и показали, что надо с ним делать. Я запомнил все с первого раза, это было нетрудно, но господин, который дал мне этот сверток, заставил меня несколько раз все повторить. Я повторил, а вот Ашок не все запомнил. – Шарваж осуждающе глянул на своего товарища. – Тогда этот господин начал ругаться на Ашока, а я стоял и слушал. Потом я сказал Ашоку: неужели это так сложно запомнить? Сначала вставляешь в пластилин, который завернут в фольгу, небольшие металлические цилиндрики, потом…

Динеш прикрыл глаза и приказал себе не злиться. В конце концов, он слушает не доклад профессионалов, а обычных деревенских крестьян, которые натерпелись страху и провалили самое элементарное задание. Что там было сложного? Принести мину и прикрепить ее к бетонному блоку. Все! Тебя никто не обстреливает, не ставит на пути мины-ловушки, не травит собаками при отходе… да и дорога знакомая… Сейчас, главное, не показывать свое недовольство, иначе этот Шарваж испугается, запутается и начнет врать, чтобы показать себя с лучшей стороны.

– Хорошо, – спокойно сказал он. – Твой товарищ… э…

– Ашок, – быстро вставил староста.

– Да, Ашок… он не виноват. Не думай об этом. Ты продолжай, я слушаю.

Шарваж, который уже подготовил обвинительную речь против своего бестолкового напарника, сбился с мысли и замолчал. Значит, свалить на него вину не получится. Шарваж очень боялся, что у него заберут те деньги, которые ему дали за эту пустяковую, как он считал, работу.

– Потом мы пошли в поселок. Дошли до реки и спустились к плотине. Вокруг было очень тихо. Охранники сидели в своей сторожке и не выходили. А если бы даже и вышли, то нас бы они не увидели. Я специально выбрал такое место. Там, под плотиной, куда луна не светила.

– Очень хорошо, – одобрительно кивнул Динеш, поощряя собеседника.

– Я вытащил кусок пластилина и прикрепил его к блоку.

Динеш снова кивнул, но Шарваж внезапно замолчал.

– Что же было потом? – тихо поинтересовался после долгой паузы уважаемый гость.

Шарваж закашлялся и посмотрел на старосту. Но тот отвернулся и принялся наливать чай в тонкие фарфоровые кружки.

Крестьянин лихорадочно соображал, что же ему сказать, чтобы его не обвинили в глупости и трусости и не отняли деньги. Он покосился на приезжего. От вежливого, даже слишком, приезжего господина веяло опасностью, словно от спящей кобры. Пусть она спит, но ведь может и проснуться… Шарваж это понял на подсознательном уровне и начисто отверг свой первоначальный план. Нет, уж лучше говорить правду.

– Потом раздался какой-то шум, – неуверенно начал он. – Как будто пролетела возле моей головы большая муха. Я даже услышал, как зашумел воздух.

Динеш, расслабленно слушавший нехитрый рассказ с полузакрытыми глазами, поднял голову, немного подался вперед и скрестил руки на груди, изображая самое напряженное внимание.

– Что-то ударилось о блок… нет, даже не ударилось, а как-то шлепнулось… и довольно сильно.

– Да? – удивился Динеш и взял протянутую хозяином чашку чая. – Как интересно… Постарайся вспомнить все, как было, Шарваж, – проговорил он и внезапно, повинуясь своей интуиции, добавил: – Деньги у вас не заберут. Наоборот, добавят еще, если ты ничего не приукрасишь.

– Как можно врать такому уважаемому господину? – смиренно пробормотал крестьянин и еле заметно улыбнулся. – Я все расскажу, как было!

– Так вот, что-то шлепнулось на бетон чуть выше моей головы. Я посмотрел вверх, но ничего не увидел. Никого на плотине не было. Тогда я спросил у Даярана, что он видел. Даяран стоял от меня недалеко и держал в руках мешок. Он даже не обратил внимания на этот звук. Вообще-то Даяран всегда был немного туповат, зря я согласился на его свадьбу на моей двоюродной сестре…

Динеш предупредительно поднял вверх указательный палец, и Шарваж правильно понял этот жест.

– А потом Даяран закричал. Как он жутко закричал, господин! – округлил глаза Шарваж. – И упал в воду! Я, конечно, сразу бросился к нему, чтобы помочь. Все-таки родственник…

– А ты слышал еще этот звук большой мухи, перед тем как упал Даяран? – задумчиво спросил гость и прищурил глаза.

– Кажется, да, – неуверенно кивнул Шарваж. – Врать не хочу, но, кажется, слышал.

– Что было потом?

– А потом с Джагдиша слетела чалма, как будто ее сдуло ветром. Но ведь ветра-то не было!

– Так… и что сделал… этот Джагдиш?

– Он пошел искать свою чалму. Нашел и надел на голову. А я держал Даярана за руку. Но потом она слетела опять! Я… я испугался, уважаемый! Может, духи не хотели, чтобы мы находились там?

Динеш покивал и остановил поднятой ладонью Шарважа, который хотел поподробнее рассказать об охватившем его страхе. Ночь, с людьми происходят непонятные вещи, и все это на фоне эмоционального стресса… один падает в воду и кричит, с другого падает чалма… поверить в появление потусторонней силы вполне возможно. Если бы Динеш вырос в этой деревне и находился на месте этих людей, он тоже бы испугался.

Индус принялся маленькими глотками пить остывающий чай, обдумывая ситуацию. Значит, бесшумное оружие… и хороший снайпер. А у кого может быть такая винтовка и такое умение? Правильно, у спецназа. У обыкновенного, хорошо подготовленного спецназа. Который не захотел убивать. Уже утром Динеш узнал, что раненого крестьянина вытащили из воды и в больнице извлекли из его ноги пулю. Жаль, не удалось на нее посмотреть. Эти идиоты и не подозревают, что они находились на волосок от смерти. Просто снайпер решил их пощадить. Зачем? Эта сторона вопроса Динеша не интересовала. А оружие… патрон, вместо пороха начиненный химической смесью, которая не взрывается, а горит и придает пуле скорость ниже скорости звука, поэтому и не слышно было выстрела, изначально дорогое оружие, и простой пехоте оно не выдается. А что это значит? Значит, соседи кого-то пригласили… Кого? Неужели?!

– Послушай, Шарваж, – медленно заговорил Динеш. – А что это за электрики приехали на электростанцию с той стороны? Они белые, так ведь? Вы спрашивали, откуда они приехали?

– Да, уважаемый, – ответил вместо Шарважа староста. – Все белые, все очень крепкие, и никто не видел, чтобы они работали. Около двадцати человек. Сказали, что они – русские и находятся здесь по договору с фирмой. А недавно они устроили драку в поселке с нашими людьми, которые требовали провести электричество в нашу деревню. Я никогда не думал, что мой дядя, живущий в поселке, будет против того, чтобы в моем доме тоже был свет.

– Все это происки врагов, – задумчиво проговорил Динеш. – Твой дядя забыл, где он родился, и дал себя одурманить нашим недоброжелателям. Но мы укажем ему на его ошибку. – Индус жестко усмехнулся и снова повернулся к крестьянину: – Ты видел эту драку?

– Да, господин. Я и Даяран были там. – Шарваж, поморщившись, провел рукой по скуле. – Эти белые дрались, словно сумасшедшие. Всего три человека, но они сумели…

– Я все понял, – кивнул Динеш. – Но вернемся к нашим событиям. А потом на крики твоего родственника выскочила охрана?

– Да, господин.

– И вы убежали?

– Да. Мы просто не знали, что делать. Оружия у нас не было. И мы не знали, что происходит… Простите нас, господин.

– И сверток вы там же и оставили, – вздохнул Динеш. – Вместе с Даяраном.

Шарваж покаянно опустил голову и развел руками.

– А вы не слышали звука выстрела?

– Нет, нет! Никаких выстрелов! Мы бы сразу поняли, если бы по нам стреляли!

«Значит, это русский спецназ. Кроме них, больше некому, – сделал вывод начальник контрразведки пограничного района. – Интересно… очень интересно. Опять Индия взялась за свое. Ну что же, грамотный ход. Если эти парни хорошо экипированы и вооружены, – они наверняка имеют с собой все необходимое, раз сумели ночью засечь троих лопухов и правильно определить место для засады, – то нашему руководству придется как-то противодействовать русским. Тем более что они наверняка усилят охрану. Мы должны доказать, что тверды и последовательны в своих целях, а это значит, что электростанция не должна работать. А кто сможет выполнить такую задачу? Наши парашютисты? Вряд ли. Здесь нужна хорошая голова командира и навыки антидиверсионной войны, а откуда они у наших головорезов возьмутся? Необходимо золотое сочетание дерзости и осторожности, а вот со вторым качеством у наших десантников дела явно обстоят неважно. А если… А что, черт возьми, чем плох такой вариант? Наши американские друзья заварили эту кашу, сами посоветовали нам подобные действия, а теперь вот пусть сами и разбираются… Логично? Да. Честно? Вполне. Значит, так и доложу шефу, а он подбросит идею «наверх». Пусть парни из-за океана поднимают свои толстые задницы и начинают действовать, а не только давать глупые советы!»

Индус почувствовал, что его раздражение внезапно улеглось. В глубине души он считал, что электричество нужно по обеим сторонам границы и что было совершенно не нужно создавать вот такую мышиную возню вокруг очень полезного проекта, но ему платили деньги не за высказывание собственного мнения, а за выполнение приказаний. Что ж, он выполнил приказ, разобрался в ситуации и подготовил свои выводы. Если его предложение пройдет… а Динеш знал, что оно пройдет, даже сам шеф морщился, когда отправлял его сюда… то тогда пусть русским спецназом занимаются американцы.

– Хорошо, Шарваж, – кивнул Динеш. – Ты очень помог мне.

Он посмотрел на часы, поставил чашку с чаем на низенький цветастый поднос, легко поднялся на ноги и сказал старосте:

– Мне пора. Постарайтесь, чтобы эту историю как можно скорее забыли. Да, и денег им дайте. Скажите, чтобы молчали. Деньги возьмите у моего шофера.

Староста молча поклонился и проводил гостя до автомобиля.

Глава 5

Тяжеловесный вертолет «Чинук», беспощадно сметая пыль с каменистой площадки своими двумя винтами, с грохотом и звоном лопастей сел недалеко от деревни. Из десантного отсека первым выпрыгнул человек в камуфляже, в солнцезащитных очках и с легким рюкзаком в руках. Придерживая темно-зеленый берет на голове, военный огляделся. Ничего интересного он не увидел. Обычная южная страна, обычные холмистые джунгли, обычное бездонно-синее небо над головой и обычное безжалостное солнце. «Зеленый берет» втянул воздух ноздрями и удовлетворенно кивнул головой. Ничуть не хуже пустыни Мохаве, где элита войск спецназа тренируется каждый год. Во всяком случае, не жарче. Не сравнить с Ираком, черт возьми… это, видимо, из-за гор, которые громоздятся на юге. А если недалеко горы, то ночью будет намного прохладней. Это хорошо.

Военный махнул рукой, давая сигнал к выгрузке, и отвернулся от вертолета, рассматривая деревеньку, стоявшую под горой. Вид убогих домишек, прилепившихся к склону, с покосившимися стенами, заделанными кое-как, где кусками фанеры, где ржавым листом железа, а где просто замазанными рассохшейся глиной, вызвал у него тоскливое чувство. Некоторые крыши были просто застланы широкими пальмовыми листьями. Где-то протяжно замычала корова, и ей тут же ответил звонкий мальчишеский голос пастуха.

«Похоже на мексиканский поселок, где я проторчал почти все лето, пока не нашел маковую плантацию, – мрачно подумал «зеленый берет», – тоска была жуткая. И здесь будет то же самое».

Он привычно подавил раздражение, закипавшее в глубине его души, и поймал себя на мысли, что с каждым разом ему все труднее это делать. Он уже потерял счет командировкам. Вот за каким чертом здесь понадобились отборные ребята из американского спецназа? Защищать интересы США? Но до ближайшей границы его страны отсюда несколько тысяч километров. Опять эти порядком надоевшие игры политиков… Ну, все, хватит! Негоже его парням видеть командира мрачным и расстроенным, это грозит падением морального духа подчиненных.

Так, а где же встреча? Где местные жители, восторженно встречающие американцев? Но радостной толпы «зеленый берет» не увидел. Он хмыкнул и сплюнул на каменистую землю жвачку.

Те времена давно прошли. И, не надо себя утешать, уже не вернутся. По чьей вине? Этого американец не знал. То есть догадывался, но вбитые в него рефлексы солдата в очередной раз сразу же отсекли возможные рассуждения на этот счет. Не хватало еще распускать сопли, задавая себе – только себе, а не руководству – неудобные вопросы типа того, почему Америка проигрывает одну войну за другой. И дело не в качестве людского материала, уж в этом-то командир группы американского спецназа был уверен. А в чем тогда? «Потом, потом», – отбросил неудобные вопросы «зеленый берет», вспоминая свой уютный домик с бассейном под навесом, свою дочь-подростка, уставшую жену и калеку однополчанина, вместе с ним прошедшего Афганистан. Сэм пьет и с каждым днем становится все нетерпимее. Он поморщился, отгоняя неуместные воспоминания, привычно заломил берет, поправил очки и, прищурившись, стал наблюдать за выгрузкой своих парней.

Молчаливые крепкие молодые люди сноровисто, за какие-то пять минут, вытащили из вертолета огромную кучу вещмешков и ящиков, окрашенных в защитный цвет, и свалили их в кучу на краю площадки.

– Выгрузка окончена, сэр! – рявкнул в ухо задумавшемуся командиру огромный негр с очень белыми зубами. Двигатели вертолета гудели, и командир не расслышал его шаги.

«Да чтоб тебя, черная обезьяна!» – вздрогнул «зеленый берет» и прикрыл свое замешательство привычным жестом военного, поправлявшего куртку и ремень с тяжелым пистолетом.

– О’кей, сержант, выставьте охрану. Будем ждать машину. Должна же быть машина в этом богом забытом месте?!

– Есть, сэр! – козырнул сержант и, оглянувшись, добавил: – Я бы не отказался принять душ. Жарковато в этой дыре, как вы считаете?

– Забудь о душевой кабинке, Джон. Скорее всего тебе придется принимать ванну. В мутной теплой воде вместе с крокодилами. Когда придет машина – вон там, на дороге, что-то пылит… по-моему, это грузовик за нами, – то биотуалеты загрузите сверху и сразу же установите. Не хватает нам еще всяких инфекций.

– Есть, сэр! – снова откозырнул негр и развернулся к своим подчиненным: – Пошевеливаемся, пошевеливаемся! Длинный и Кот, на охрану периметра! Туда и туда! – махнул сержант рукой. – Оружие применять без предупреждения, если заметите непосредственную угрозу своей жизни! Америка вас не забудет!

Командир американских «зеленых беретов» почувствовал, что ему уже стало все порядком надоедать. Он очень кстати вспомнил, что в рюкзаке лежит фляжка с отличным виски, и эта мысль принесла ему некоторое успокоение.

Сергей лежал на койке и читал. Теперь у него появилось занятие. Каждую свободную минуту он учил английский. Когда-то, как и все мальчишки, имевшие гитару, он наизусть заучивал песни великих музыкантов, а потом играл их во дворе в своей компании. Все шло замечательно, и Жанна, красивая девочка с огромными глазами, всегда садилась поближе к нему. Ради нее Сергей особенно тщательно тренировал чисто английское, как он считал, произношение. Но потом случилась неприятность. Сейчас этот случай вызывал у Сергея только улыбку, но тогда, в пятнадцать лет, ему показалось, что произошла катастрофа.

Как обычно, он прекрасно и особенно проникновенно исполнил вновь разученную песню, чувствуя на себе влюбленный взгляд Жанны. А девчонка, новенькая девчонка, которая недавно переехала к ним в дом, внезапно громко засмеялась прямо в середине припева. Сергей прижал струны ладонью и холодно поинтересовался, в чем, собственно, дело. Статус всеобщего любимца давал ему на это полное право.

– Извини! – Противная новенькая перестала смеяться, но неприятная улыбка все еще блуждала на ее лице. – Ты просто не знаешь языка. Вот это слово в припеве… если его произносить немножко длиннее, то оно обозначает, что и должно обозначать – «пляж». А если говорить его коротко, то на сленге оно обозначает девушку… как это сказать… в общем, оно означает – «сука».

Тогда засмеялась даже Жанна. Это было полное фиаско.

С тех пор Сергей дал себе слово, что не возьмет гитару в руки, пока не будет знать смысл того, о чем поет. Через год после упорнейших занятий, к своему немалому удивлению, он уже мог читать Джека Лондона почти без словаря. Родители не догадывались о причине его увлеченности лингвистикой и были очень разочарованы, когда Сергей наотрез отказался поступать в иняз.

Ну, а сейчас он быстро и успешно восстанавливал полузабытые навыки. Во всяком случае, у него получалось незамысловато шутить на базаре с полным смешным индусом, который готовил под навесом в огромной глиняной печи отличные лепешки.

– Эй, Кубинец! – В дверях барака появился силуэт дневального.

– Чего? – с неохотой повернул голову Сергей, еще надеясь, что ему не придется вставать.

– Там Сомик пришел, тебя спрашивает! – сказал дневальный и сразу же прикрыл дверь, чтобы не выпускать драгоценную прохладу от кондиционера на улицу.

Сергей вздохнул, отложил книжку и поднялся. В барак, где жили «электрики», не заходил никто, так что всех гостей приходилось встречать за порогом.

Он вышел на улицу и поморщился. Жара стояла несусветная. Даже куры попрятались в тень. Только двое полуголых, закутанных в покрывала стариков, бритых наголо и обутых в сандалии, шли к реке, чтобы совершить традиционное омовение. Неумолимое раскаленное солнце, зависшее еще довольно высоко над западными предгорьями, ощутимо навалилось на Сергея своими тяжелыми жаркими лучами.

– Пойдем в тенек, вот сюда, – взял он мальчишку за руку. – Там и поговорим.

– Привет, Кубинец! – блеснул зубами на загорелом до черноты лице Сомик. – Как ты?

– Все хорошо, – вздохнул Сергей. – Как твое здоровье?

– Я чувствую себя прекрасно, – объявил мальчишка и задрал рубашку на животе: – Смотри!

На впалом худом смуглом торсе Сергей увидел марлевый квадратик, приклеенный скотчем.

– Врач сказал, что скоро заживет. Только купаться пока нельзя, – огорченно проговорил Сомик и осторожно потрогал марлю.

– Ну, вот и хорошо, – искренне порадовался Сергей, – а я уж думал…

– Нет, ничего страшного не случилось. Я просто испугался тогда. – Сомик шмыгнул носом и виновато посмотрел на Сергея.

– Бывает, – махнул рукой Одинцов. – Не ты один испугался. Ну, что у тебя? Я поспать хотел.

– Нельзя спать в это время! – снова улыбнулся Сомик. – Так можно и всю жизнь проспать!

– Разбаловали мы тебя. Будешь ты меня еще учить, – проворчал Сергей на русском. – Болтаешь слишком много… по заднице бы тебя ремнем, пацан.

Несмотря на незнакомый язык, мальчишка понял его и, ухмыльнувшись, показал пальцем на север:

– Там американцы приехали, в деревню с той стороны.

Сергей нахмурился, соображая:

– Как ты сказал? Американцы? В деревню?

– Да.

– Ну и что?

– Ты дурак, Кубинец, – произнес Сомик серьезно. – Эти американцы военные, у них оружие. Их видел мой двоюродный брат, а потом и я, мы вчера с сестрой ходили к дяде в гости.

– Да мало ли кто приезжает в деревню, – неуверенно пробормотал Сергей. – А сколько их? – вдруг спохватился он.

– Тоже двадцать человек. И половина из них – негры.

– Та-а-ак, – задумчиво потер подбородок Сергей. – И все имеют при себе оружие?

– Да. И большие рюкзаки, вот такие, – развел руками Сомик. – Они живут отдельно, так же, как и вы, но только они никому не дают денег. Еще у всех есть береты. Зеленые. А меня они назвали «маленькой прыткой обезьянкой».

– Зеленые береты, говоришь?

– Да. Такие красивые.

Одинцов выпрямился на лавочке, и расслабленное состояние слетело с него в одно мгновение.

«Это по нашу душу, – отстраненно подумал он. – Со спецназом США я еще дел не имел. Как, впрочем, и с остальными тоже… Наверняка схлестнемся. Ведь не просто так они здесь появились. Видимо, на обыкновенных крестьян уже надежды нет. Сомику только нельзя показывать, как все становится серьезно. Да и тем более его это не касается».

– Ну, не очень-то они и ошиблись, – усмехнулся Сергей, оглядывая Сомика. – Действительно, шустрый паренек.

Мальчишка нахмурился и показал ему язык:

– Я тебе сказал, что знаю, а теперь ты думай сам… Тебе что-нибудь принести с базара?

– Принеси пару сладких лепешек… Вот, возьми. – И Сергей вытащил из кармана несколько монеток. – А ты нашего старшего не видел?

– На кухне он, повара учит готовить… как же она… охроша, вот!

– Окрошку, – пробормотал Одинцов. – Знаю, ребята сегодня просили окрошку, соскучились… Тогда беги пока, а если что новое узнаешь, приходи.

– Маленькая прыткая обезьянка не забывает, кто ей помог, – усмехнулся Сомик. – Я приду еще. Увидимся!

Сергей действительно нашел майора на кухне. Картина, которую он увидел, была довольно забавной. Ухтыблин, нацепив белый передник поверх камуфляжных штанов, в майке-тельняшке, что-то сноровисто резал большим ножом на разделочной доске, а повар, большеглазый тихий индус, сидел в уголке на стуле и не двигался. На кухне гудели вытяжные вентиляторы и вовсю работал кондиционер.

– Да что это за народ такой? – Майор оглянулся на Сергея и продолжил свое занятие. – Попросил его кефир принести, так он буйволиную сметану приволок. Такая густая, как масло… пришлось водой разводить… а кваса тут и нет, конечно. Попроси его квасу принести, так он лимонад притащит. Вот, посадил его в угол, чтобы под ногами не путался. Что у тебя?

– Сомик сообщил, что ходил к своим родственникам через границу и видел там американцев.

– Ну и что?

Сергей покосился на повара, затем подошел к майору и прошептал ему пару слов на ухо.

Майор замер с ножом в руках. Индус тревожно вытянул шею.

– Надо сходить, посмотреть, – сказал после паузы Ухтыблин и снова начал резать зелень. – Пойду я, ты и… Воробья возьмем. Много людей не надо. Завтра к четырем утра быть готовыми к выходу. С собой иметь полный боекомлект. Бронежилеты и каски не бери. Обойдемся.

Одинцов ушел, а майор доделал все необходимое, вымыл руки и жестами растолковал повару, что кастрюлю с неизвестным ему блюдом нужно поставить в холодильник. Затем отправился в расположение взвода.

Подходя к бараку, он увидел незнакомого мужчину в шортах и цветастой рубахе, в панаме и сандалиях, который шумно спорил с дежурным у входа. В руках незнакомец держал объемистую синюю спортивную сумку. К своему некоторому удивлению, Ухтыблин услышал родную речь, замедлил шаг и прислушался.

Судя по некоторому накалу разговора, мужчина что-то требовал от бойца.

– Да сколько раз можно тебе говорить – свой я, свой! Хочешь, паспорт тебе покажу?!

– Не нужен мне твой паспорт. Не положено проходить, – меланхолично ответил дежурный, здоровый парень по кличке Сирота Казанская, бывший кандидат в мастера спорта по штанге.

– Да что же вы такие все упертые, – огорченно пробормотал незнакомец. – Да свой я! Летчик! То есть вертолетчик! Летаю здесь в районе! Узнал, что свои ребята здесь появились, вот и решил забежать в гости! Хоть со своими поговорить. Вот, – качнул он сумкой, – взял, так сказать, все для этого необходимое… а ты меня не пускаешь!

– Не положено, летчик-вертолетчик, – вздохнул Сирота. – Здесь же не дискотека. Да и шел бы ты отсюда. А то сейчас наш майор придет, и мне еще влетит из-за тебя.

– Майор? – обрадовался летчик. – Вот и давай своего майора сюда! Хоть с нормальным человеком пообщаюсь!

Ухтыблин кашлянул и подошел ближе.

– Товарищ майор, – выпрямился Сирота, – за время дежурства происшествий…

Ухтыблин махнул рукой. Незнакомец обернулся. На майора глянула добродушная, чисто русская, чуть полноватая, загоревшая до черноты физиономия с голубоватыми глазами.

«Да, летчик, – определил майор. – Лицо только в середине загорело, а по краям кожа бледная, видно, что в шлемофоне летает. Ну, и страшная же у него рожа… как будто маску нацепил».

– Документы, – протянул он руку. Взял паспорт в твердой коричневой обложке, открыл его, внимательно прочитал, осмотрел мужчину еще раз с ног до головы, задумчиво почесал краем обложки нос и хмыкнул:

– Ладно, пойдем, Сергей Павлович… поговорим.

– Как ты обратно полетишь, Серега? – спросил майор и зачерпнул ложкой густую коричневую массу из стоящей перед ним тарелки. Прожевал, поднял глаза и сказал: – Неплохо. Островато, правда… но сытно. Это что?

– Местное блюдо, – отмахнулся летчик первого класса Сергей Павлович Разумовский. – Бобы, крапива, чеснок, шафран… но другой закуски здесь нет. Знал бы ты, Иваныч, как я соскучился по жареной картошечке… эх! Давай еще по одной, что ли?

– Давай, конечно, – согласился майор. – Ты нормально? В кювет не улетишь?

– Я не улечу, – засмеялся летчик, – сам других учу летать! Нет, местные ребята неплохие, но они не наши. Да и водку почти не пьют. Скучно бывает, Иваныч… я ведь один здесь. Тренирую индусов. Иногда ловлю себя на том, что даже на хинди начинаю ругаться. Совсем одичал.

– Понимаем, – ответил на манер киногероя Сухова майор. – Индусы, говоришь… Ха! Наливай!

– Я, Иваныч, как услышал, что на электростанцию русские приехали, так сразу подумал: оказия будет, непременно к своим заскочу, – сказал летчик, деловито разливая водку по кружкам. – А получается, вы совсем не электрики… Ну, это мы понимаем… служба!

– Как это, мы не электрики? – удивился Ухтыблин. – Да любой из моих ребят тебе лампочку за две секунды поменяет…

Разумовский засмеялся, с удовольствием глядя на майора.

– Я все понял, Иваныч! А хочешь, я тебе сюрприз сделаю? А? Эх, черт, для своих ничего не жалко! – Он махнул рукой, встал и направился к своей сумке, стоявшей в углу на табуретке. Осторожно, словно мину, вытащил какой-то продолговатый предмет, тщательно завернутый в холщовую чистую тряпицу, и поднял его перед грудью двумя руками.

– Сало, Иваныч.

– Ух ты, блин! – искренне удивился майор. – Сало?! Откуда? Ну, ты даешь! Да оно же здесь пропадет!

– Сало здесь не пропадет! – опять громко рассмеялся Разумовский. – Не успеет!

Он подошел к столу, положил на него сверток и принялся его разворачивать, стряхивая крупинки соли с чистой тряпки.

Майор втянул ноздрями воздух:

– Как пахнет… красота! Где же ты его взял?

– Сегодня утром экипажи в Кардине менялись, вот ребята и привезли подарок из дома. Ну что, попробуем?

– Конечно!

– Подожди, не ешь… сейчас я налью… вот так. Ну, за Родину!

– За нее, родимую, – пожевав кусочек лакомства, сказал майор. – Действительно, сало. Вкусное!

– Слушай, Иваныч, – вдруг трезво глянул на него Разумовский, – а мы нигде не виделись?

– Вряд ли, – пожал плечами Ухтыблин. – Ты – гражданский летчик, а я – сухопутный военный. Где мы могли видеться?

– Я не всегда был гражданским летчиком, – задумчиво сказал Разумовский, покачивая кружку в руках. – Я был военным вертолетчиком, Коля, пока по здоровью не перевели в гражданский флот.

Ухтыблин выпрямился и вгляделся в собеседника. Разумовскому показалось, что тень узнавания мелькнула в его глазах, но тут же и исчезла.

– Не помню, – покачал головой майор, – ты уж извини.

– Когда ты сказал – «ух ты, блин»… Где же я это слышал, а? Где, Коля?

– Не забивай себе голову, – поднял кружку майор. – Мало ли где. Выпьем?

– А, давай! – азартно подхватил Разумовский. – Действительно, мало ли где мог услышать!

Ранним утром, когда на пыльные улицы поселка еще не выгнали кур, а лесные пернатые только начали оживать в своих гнездах, отряхиваться ото сна и оглушительно чирикать, из барака вышел русский «электрик». Он широко зевнул, не прикрываясь ладонью, и лениво покрутил головой по сторонам. Краешек солнца только поднимался из-за горы. Легкие перистые облака висели на западной стороне небосклона, словно приклеенные детские рисунки. Подножия лесистых холмов лежали в сумерках, которые светлели буквально на глазах. Парень вдохнул свежий, еще не нагревшийся воздух и с надеждой всмотрелся в облака, определяя, нет ли в них грозовой темноты. Но облака были белы и обещали быстро растаять в лучах жаркого южного солнца. «Электрик» вздохнул и спустился с крыльца. Он неторопливо взобрался на холм, который возвышался над поселком и с которого была видна электростанция, осмотрелся еще раз и вытащил из кармана широких штанов рацию.

– Чисто, – доложил он хрипловатым со сна голосом. – Можете выходить.

Дверь барака распахнулась, и из нее быстро вышли три фигуры в пятнистой форме с рюкзаками и автоматами. Когда троица огибала холм, то последний боец оглянулся на дозорного и махнул ему рукой. «Электрик» кивнул и, перед тем как группа исчезла в джунглях, торопливо и неумело перекрестил их вслед.

Зайдя под кроны деревьев, спецназовцы спугнули стайку тревожно закричавших мартышек, которые сразу же унеслись, стремительно прыгая с ветки на ветку. Под зашумевшей листвой затрещали попугаи. Майор покачал головой и недовольно покосился на своих бойцов, прижав палец к губам. Сергей пожал плечами, а Воробей живо изобразил молчаливую пантомиму, долженствующую означать, что он готов хоть сейчас перестрелять всех обезьян, которые окажутся в пределе досягаемости его винтовки. Ухтыблин показал ему кулак, и Воробей «замолчал». Майор сразу же взял от реки круто вправо. Сергей переглянулся с Воробьем, и оба одновременно вздохнули. Ну, конечно… не пойдешь же напрямик по тропе, чтобы потом, километра через два, подойти к мосту, на котором стоит пограничный пост. Придется идти в обход и переходить реку вброд в каком-нибудь подходящем месте. Эх, спецназ… все ножками и ножками.