Текст книги "Люди шторма"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Бойцы, увидев «огненный шар», вскочили с земли. Никто из них не понял, с чем они имеют дело. Поэтому они поспешили отступить. Однако в ту самую секунду место их нахождения озарилось осветительной гранатой. В ее свете и в свете пламени сгорающего тряпья бойцы были словно на ладони. Боцман воспользовался положением и открыл огонь. Синхронно с ним огонь по спецназовцам начал вести и еще кто-то, кто незаметно передвинулся сюда со стороны канала. Судьба бойцов МГБ была предрешена. Несколькими прицельными очередями их скосило с ног. Они упали замертво. В помещении установилась зловещая тишина, которую нарушало лишь потрескивание угасающего огня.

Боцман прижался к ржавой конструкции и хотел крикнуть, окликая неизвестных стрелков. Однако в ту же самую секунду он услышал знакомый голос Коли Зиганиди:

– Есть кто живой?

– Эх, черти! Это вы? – обрадовался Виталий.

– Мы. Решили тебя подстраховать, – усмехаясь, ответил напарник.

Саблин вышел из-за укрытия и подался к товарищам. Екатерина Сабурова стояла рядом с Николаем.

– Спасибо, что так вовремя. А то на этой рокаде моим фигурам туговато пришлось, – Саблин не преминул вклинить в свою речь шахматный термин.

– Рокада? Это что-то со слонами связано? – поинтересовался Зиганиди.

– С ладьями. Вертикаль, открытая для маневров ладьи.

– Хм. По мне они все гориллы. Но такой шахматной фигуры нет, – заметила напарница и тут же с озабоченным видом задала вопрос: – А где наш клиент? Жив?

– Должно быть, жив, – предположил Боцман, направился к куску железобетона, где прятался Басмач, и крикнул в полумрак: – Все кончено. Спецназовцы мертвы.

Бандит нехотя поднялся и, оглядываясь по сторонам, присоединился к русскому. В это время из темноты вынырнул спецназовец – единственный оставшийся в живых из всей группы захвата. Он набросился с ножом на Виталия со спины. Боевой пловец отреагировал без промедления. Твердой хваткой он взялся за запястье нападавшего, опустил его вооруженную руку вниз и отвел ее назад. То ли от неожиданности, то ли от отсутствия силы спецназовец не смог сопротивляться. Лезвие ножа вонзилось ему в живот. Затем Боцман оттолкнул его от себя, развернулся и дал автоматную очередь. Последний спецназовец бездыханным рухнул на землю.

Изумленный Басмач смотрел то на «посланника русской наркомафии», то на людей, подбежавших к ним. Зиганиди и Сабурова спрятали свои лица за повязками.

– Все обошлось, – промолвил Виталий, обращаясь к присутствующим.

– Не будем рисковать, – не своим голосом проговорил Коля и вместе с напарницей двинулся прочесывать помещение, освещая его двумя мощными фонарями.

– Это кто? – все еще находясь под впечатлением от произошедшего, поинтересовался Басмач.

– Это мои друзья, – как ни в чем не бывало бросил Боцман и сразу уточнил: – Мы работаем на одного человека. Того самого, который обратился к вам за помощью.

– Да будет помощь! Будет! – стал заверять бандит. – У нас тут всякое бывало. Но чтобы воевать со спецназом МГБ – никогда! Вы сделали невозможное. Я-то ведь подумал, что нас сцапают с концами. Но когда взорвался автозак и завязалась перестрелка, моему удивлению не было предела.

– Мы хорошо натренированы. Кое-какой опыт имеется, – не пришлось врать Саблину.

– Я у вас в долгу. Обязательно отблагодарю. Считайте, что освобождение ваших друзей с «Астрахани» для меня является первоочередной задачей, – вполне серьезно заявил Басмач, глядя на русского. Тот удовлетворенно улыбался.

Глава 9

Арсений Алексеевич Горецкий не стал сразу покидать хлопкозаготовительный пункт. Необходимо было не только еще раз сориентироваться на местности, но и продумать детали своих дальнейших действий. Ориентиры нашлись сразу. Судя по всему, порт находился совсем рядышком. Последующее раздумье не было слишком долгим и мучительным. Капитан довольно быстро перебрал в голове возможные варианты ухода в порт. Остановился на одном из них. Он заметил, что на рейде стояли два российских сухогруза. Это был верный шанс спастись и укрыться от преследования местных спецслужб. Дело оставалось за малым. Следовало незаметно для работников хлопкозаготовительного пункта перемахнуть через забор, двинуться кратчайшим путем к морю и вплавь добраться до любого из российских сухогрузов, подняться по якорной цепи на борт и действовать дальше по обстоятельствам.

Горецкий сам для себя мысленно объявил готовность номер один и собирался выдвинуться к ограждению. Однако внезапно где-то неподалеку раздался шум. Русский замер, вслушиваясь в доносившиеся до него звуки. Что-то нехорошее происходило на территории пункта. Мужской и женский голоса о чем-то спорили. Женщина явно пыталась протестовать. Но ее голос постепенно становился тише и тише. Наверняка ей закрывали рот. По крайней мере, такое впечатление складывалось у Арсения Алексеевича. Без колебания он направился на шум, стараясь не привлекать внимания.

Вскоре мрачные мысли капитана «Астрахани» нашли свое подтверждение. В одном из укромных уголков гнусного вида конторщик пытался овладеть девушкой. Та отчаянно сопротивлялась и пыталась кричать. Однако насильник, лежавший на девушке, одной рукой затыкал ей рот, а другой силился раздвинуть ей ноги. Поскольку жертва не поддавалась, он требовал от нее сговорчивости, ударяя кулаком под живот и по печени.

Картина просто взбесила Арсения Алексеевича. Следовало что-то предпринять. Любой шаг для спасения незнакомой девушки был для Горецкого равнозначен саморазоблачению. Уйти из тюрьмы, не попасться за ее стенами, видеть близкую цель своего бегства и безрассудно вступиться за незнакомку, которую, может, еще сто раз изнасилует если не этот самый конторщик, то какой-нибудь другой местный похотливый самец? Не безрассудство ли это? Капитан пару секунд раздумывал. Наконец решил вступиться за девушку.

Капитан стремительно подбежал к месту, где происходила попытка изнасилования. Он без слов заехал конторщику кулаком в ухо и, пока тот не опомнился, оттащил его за шкирку от ошарашенной девушки. Насильник закричал на местном языке с изрядной примесью русских слов, попытался вскочить на ноги и повернуться, чтобы оказать сопротивление. Горецкий, не раздумывая, врезал ему еще несколько раз. Конторщик отпрянул назад и еле устоял на ногах. Его недоумению и возмущению не было предела.

– Да какого хрена?! Кто ты такой вообще? – заорал он, перейдя на русский.

– Тебя это не должно волновать, – коротко ответил Арсений Алексеевич.

Девушка оставалась на месте. Ее глаза были полны изумления и растерянности. Она не понимала, что происходит. Насильник тем временем оправился от ударов и с кулаками набросился на незнакомца. Однако преимущество было на стороне Горецкого. Он был и сильнее, и ловчее противника. Все его выпады капитан успешно блокировал и отвечал новыми ударами в голову.

Драка не могла продолжаться, оставаясь за пределами внимания охраны. Все-таки был вечер, и любой шум становился хорошо слышным на многие десятки метров. Несмотря на то что бесчисленные хлопковые залежи поглощали многие звуки, охранники их уловили и двинулись в ту сторону. Горецкий как раз подавил последние попытки сопротивления со стороны конторщика. Тот валялся на земле, едва раскрывая рот, чтобы кого-то позвать на помощь. Девушка продолжала безучастно наблюдать за происходящим. Она явно находилась в состоянии шока после того, что с ней стряслось. В этот момент Горецкий увидел между залежами хлопка бегущих людей и рванул наутек. Охранники припустили. Вооружены они были травмопистолетами.

Заметив быстро удаляющуюся мужскую фигуру, охранники добавили скорости и промчались мимо избитого насильника. Бежавший первым попытался на ходу прицелиться и выстрелить в неизвестного ему нарушителя. Арсений Алексеевич тем временем резко свернул направо и скрылся за хлопковой залежью. И тут он получил подножку и рухнул на землю. На него набросились сразу несколько человек и стали избивать. Капитан старался прикрыть от ударов голову. В глазах у него помутнело, а потом сознание покинуло его.

Глава 10

Едва забрезжил рассвет и первые лучи солнца появились на востоке, один из участков на берегу Каспийского моря заметно оживился. Почти впритык к тюремному забору подкатила колонна строительной техники. Рабочие выполняли свои обязанности, невзирая на близость тюрьмы. Ревели бульдозеры, выравнивающие большую площадку под строительство специальных ангаров – помещений, где под руководством скульптора предстояло отливать детали будущего конного памятника местному Отцу нации. Грузовики подвозили материалы, необходимые для возведения ангаров.

Работа кипела вовсю не только на строительной площадке, но и неподалеку – у самого моря и даже на море! Там начинали возводить временный причал. При помощи земснаряда намывался берег. Это делалось для того, чтобы перевозить литые конструкции по мере их готовности именно по морю. Такой вариант был признан наиболее рентабельным среди всех прочих. Доставка по сухопутным трассам отпадала по целому ряду причин. Готовые детали памятника пришлось бы в таком случае грузить на специальные платформы огромных размеров – никак не меньшего размера, чем знаменитые «БелАЗы». Гнать такие платформы по местным шоссейным дорогам было бы весьма трудно. Ведь большинство местных дорог отличались крайней узостью и расположенностью в горах. Рисковать фрагментами готового «шедевра национальной скульптуры» было нежелательно.

Вполне естественно, что работы привлекли к себе пристальное внимание служащих и заключенных тюрьмы. Особенно забеспокоилось тюремное начальство. Правда, его реакция последовала не сразу. Прошло часа полтора, прежде чем к строительной площадке подъехал внедорожник с начальником тюрьмы и несколькими его вооруженными помощниками. Он требовал прекратить работы и дать объяснения по поводу развертывания строительства в районе тюрьмы. Рабочие молча кивали на прораба, не останавливаясь ни на секунду. Прораб, несмотря на грозный вид автоматов в руках помощников начальника тюрьмы, никаких внятных объяснений давать не стал. Он лишь сослался на предписание, данное откуда-то сверху.

– Вы бы не мешали работать, господин подполковник. Ничего от вашей суеты здесь не изменится. Просто запомните, что строительство разрешено, и идите заниматься своими делами, – посоветовал прораб.

– Да я сейчас вас всех арестую! – вскипел начальник, понимая, что от него отмахиваются, словно от назойливой мухи. – Если ты мне не представишь документ с разрешением на эти работы, то я буду расценивать их как прямую угрозу нашему исправительному учреждению. Сюда сразу прибудут спецназ и войска. Чувствуешь, чем это пахнет?

– Сбавь обороты, подполковник, – вмешался в диалог Байрам Сахатов, который лично прибыл на место намеченных работ, чтобы посмотреть на их ход и воочию убедиться, что со строительством все в порядке.

Начальник тюрьмы повернул голову, желая резко высказаться по поводу замечания. Однако он сразу узнал олигарха и едва не обомлел от ужаса.

– Здравия желаю… – растерянно пробормотал он и кивнул своим помощникам, чтобы те тоже поздоровались.

Олигарх хитро улыбнулся и спросил:

– Где твой дар речи? Тебе же сказали, что люди работают по разрешению. Ты не можешь в это поверить? А в то, что ты скоро станешь чабаном, поверишь?

– Прощу прощения. Что-то нашло. Наверное, от жары, – залепетал главный тюремщик, готовый ретироваться.

– Ты береги себя. А то ведь не день еще, – ехидно смеясь, бросил Байрам вслед удаляющемуся начальнику тюрьмы.

Когда машина с главным тюремщиком покатила прочь, Сахатов полностью переключил свое внимание на строительные работы. Он смотрел на слаженную работу и пытался представить, что будет дальше. О литье в песчаные формы он имел самое общее представление. От строящегося причала подошли скульптор со своим помощником. Они-то уж точно могли удовлетворить любопытство олигарха.

– Этот вид литья считается самым грубым, – охотно стал объяснять Баймырат. – Кроме того, этот вид литья не только самый дешевый, он еще и самый массовый. Он составляет приблизительно четверть от всех получаемых в мире отливок.

– А эта дешевизна не повредит? – уточнил олигарх.

– Нет, все будет в порядке, – поспешил уверить скульптор и продолжил рассказ: – Сперва мы изготовили литейные пластиковые модели всех деталей будущего памятника. Вскоре их доставят сюда. Когда ангары будут возведены, мы приступим к следующему этапу нашей работы. Модели будут помещены в специальные ящики – опоки, после чего их засыплют песком. Отверстия в детали образуются с помощью размещенных в форме литейных песчаных стержней. Насыпанный в опоки песок уплотним подходящим способом. Образовавшиеся полости будут залиты расплавом металла через специальные отверстия. Когда металл остынет, мы разобьем форму, чтобы извлечь отливку. А дальше уже, как говорится, дело техники.

– Понятно, – протянул Сахатов, хотя понял из объяснения не многое. Он доверялся опыту нанятых для этого дела людей.

Работы как начались ударными темпами, так и продолжались в том же духе. Прилегающее к тюрьме пространство стремительно преображалось, становилось неузнаваемым. Временный причал был готов еще до полудня. Готовые фрагменты модели, как и обещал Биязов, вскоре прибыли. К отливочным работам почти все было готово.

Глава 11

Саблин, Зиганиди и Сабурова переночевали на полузатопленном маяке – том самом, который ранее был выбран для укрытия. То, что Коля и Катя каким-то образом сумели подоспеть на выручку своему товарищу, большого секрета не составило. Они вычислили Боцмана по его навигатору, работавшему не только на прием. Исходя из полученных данных, боевые пловцы вычислили, куда могли доставить их друга люди Басмача. Вычислили и на микроподлодке направились в установленную точку. Прибыли туда быстро, даже с некоторым опережением – еще до появления там Басмача и его подручных. Убежище было довольно удобным. Каналы в эллинг шли прямо из моря. То, что придется ввязываться в перестрелку со спецназом местного МГБ, русские не подозревали. Однако оружия прихватили с собой прилично. Портативный гранатомет, которым был уничтожен автозак, взяли по настоянию Кати…

Басмач, после того как несколько человек уложили взвод спецназа, проникся к «русскому наркодилеру» еще большим доверием. Он без колебаний подтвердил свою готовность помочь освободить из тюрьмы русских моряков. Боцман потребовал от него озвучить конкретные варианты освобождения. Бандит посетовал на то, что не может взять тюрьму штурмом. Русский не разделил его сожаления, и тот заговорил о более реалистичном сценарии.

По словам Басмача, в тюрьме очень просто можно было спровоцировать бунт. Стоило лишь подать нужным людям соответствующий сигнал, и тюряга сразу бы встала на уши. Басмач был заметной фигурой в местном уголовном мире, и рычаги влияния на нужных для поднятия бунта людей у него имелись. В общих чертах картина будущего побега русских моряков вырисовывалась следующим образом. Местные заключенные поднимают бунт, который серьезно отвлекает внимание охраны. Под шумок моряки должны будут покинуть пределы тюрьмы и направиться к берегу. Специально для них неподалеку в море должен был стоять наготове катер.

Басмач пообещал без промедления заняться обработкой подконтрольных уголовников, находившихся за решеткой. Правда, помогать он собрался все-таки не безвозмездно и отнюдь не за символическую цену. Больно уж понравились ему переданные в качестве аванса бриллианты. Хотелось получить этого добра еще больше. Боцман не упирался, изображая понимание: мол, дело хлопотное, но оно того стоит.

Отдельным пунктом в разговоре после перестрелки стал вопрос об «Астрахани». Судно находилось в городском порту под пристальной охраной полиции и МГБ. Точной информации не было, но, судя по всему, охрану там организовали хорошую. Впрочем, в организации любой охраны можно пробить брешь. Об этом недвусмысленно заявил Басмач. Но даже в таком случае возникал вопрос: что дальше? Ведь угонять из порта гидрографическое судно, нашпигованное спецаппаратурой, казалось сомнительной идеей. Басмач как лицо заинтересованное обещал подумать и над этим вопросом. По его мнению, можно было найти еще какой-нибудь способ вернуть русскому экипажу отнятое местными спецслужбами судно.

Русским оставалось надеяться на то, что обещания Басмача будут выполнены хотя бы частично. Однако уповать исключительно на него наши боевые пловцы не собирались. В их планы на новый день входило обследование побережья в районе тюрьмы. Задача была не самая легкая. Ведь следовало не просто изучить на местности конкретный квадрат, а еще и не попасться в лапы полицейских и «кровавой гэбни». Лучшим средством для выполнения обоих условий было использование для разведки микроподлодки…

Русские стояли и беседовали, обсуждая нюансы будущего разведывательного рейда. Внезапно внимание Сабуровой привлекло нечто в небе. Приглядевшись, она поняла, что это беспилотный летательный аппарат. Она тут же поведала об этом своим напарникам. Те сразу же посмотрели вверх. И хоть беспилотник находился на довольно большой высоте, ни у Виталия, ни у Николая не возникало сомнений – аппарат им знаком. Точно такой же, а может быть, и именно этот, кружил над плавбазой на Каспии. Боевые пловцы проводили летающий объект недоуменными взглядами. Кто и с какой целью запустил беспилотник, было совершенно непонятно.

Глава 12

Несмотря на доносившийся из ограды шум строительных работ, тюремный двор жил своей жизнью. В самой его середине стоял грузовик с опущенными бортами. Над его кузовом болтались веревки с петлями виселицы. Наготове имелось четыре простых гроба.

Все, что происходило вокруг этого, делалось неспешно. Очевидно, устроители этого шоу всеми способами старались протянуть время. Под охраной солдат внутренних войск вокруг виселицы стоял экипаж «Астрахани» в полном составе. Российские моряки были вынуждены пребывать в тревожном ожидании, наблюдая за тем, как в кузов-эшафот поднимались двое местных заключенных. Уголовники выглядели, как зашуганные животные. Они смотрели то на петли, то на выстроенных возле машины заключенных. Их взоры были полны ужаса. Казалось, они и понимали, и одновременно не хотели понимать того, что их через пару-тройку минут повесят. Их руки были крепко связаны. Каждое их движение контролировалось охраной и двумя снайперами. В случае сопротивления приговоренных просто бы расстреляли. Впрочем, ни один, ни другой сопротивляться не собирались. На их головы исполнители казни надели мешки, а следом набросили на их шеи петли. Все было готово к выполнению смертной казни.

Неподалеку стояли подполковник Омар Сахатов и какой-то тип в вычурном прокурорском мундире. Последний зачитывал с листка приговор. «За распространение наркотиков… К смертной казни через повешенье приговариваются… Приговор окончательный и обжалованию не подлежит», – его слова заглушались шумом работающей строительной техники. Впрочем, это ничуть не меняло ситуации. Слышен был приговор или не слышен – у приговоренных был один финал.

«Привести приговор в исполнение немедленно!» – едва ли не прокричал во весь голос тип в прокурорском мундире. Этим он напомнил морякам заливистого петуха. И в любой другой ситуации они наверняка бы от души рассмеялись. Однако в этом случае было не до смеха. И если об участи местных уголовников можно было не думать, то мысли о предстоящей казни капитана и его помощника действовали экипажу «Астрахани» на психику. Ведь именно Арсений Алексеевич и Равиль были на очереди. Их руки были связаны точно так же, как и уголовников. Под присмотром нескольких охранников они стояли чуть сбоку от левого борта машины и подобно всем остальным наблюдали за ходом казни уголовников.

Исполнители спустились вниз и подали условный сигнал водителю. Он и без того был в курсе, так как наблюдал за всем происходящим в кузове через зеркало заднего вида. И вот грузовик начал медленно двигаться вперед. Приговоренные дергали ногами, невольно пытаясь остаться на твердой поверхности. Естественно, это у них не получалось. Ноги переступали по дну кузова отъезжающей машины, не находя желанной опоры. Вскоре один, а затем и второй уголовник повисли в петлях. Первые несколько секунд они бились в жутких конвульсиях, затем затихли.

Выждав положенное контрольное время, прокурор отдал распоряжение снять казненных с веревок и дать возможность врачу их осмотреть. Вероятности того, что кто-то из них остался живым, не было. Однако по правилам именно врач должен был констатировать смерть. А вскоре на месте уголовников стояли Горецкий и Нигматуллин. Когда им пытались набросить мешки на головы, оба воспротивились. Снайперы демонстративно заерзали в своих гнездах. «Если уж так случилось, что нас собираются ни за что казнить, то мы будем смотреть смерти в глаза», – преисполненный чувства собственного достоинства промолвил Арсений Алексеевич. Его посиневшее и опухшее от недавних побоев лицо было едва узнаваемым. На губах запеклась кровь. Его слова смогли расслышать все присутствовавшие, так как шум техники за тюремным забором на время стих.

– Ладно. Пусть умирают без мешков, – с ухмылкой бросил подполковник. Исполнители тут же накинули на шеи капитана и старпома петли. За забором снова загудели строительные агрегаты. Тип в синем мундире взялся зачитывать приговор. Горецкий и Нигматуллин смотрели на экипаж «Астрахани». Парни пытались скрывать свои эмоции. Однако по их лицам было заметно, что они ощущают и какой запал ненависти к местному «правосудию» имеют. Капитан и хотел бы что-то сказать своим морякам, но посчитал, что молчание в данной ситуации будет более красноречивым и мужественным, чем какие угодно пафосные слова.

Молчание капитана и старпома безумно радовало Омара Сахатова. Он со своей стороны считал, что те полностью подавлены и деморализованы. Это приятно щекотало ему нервы, измотанные постоянным давлением со стороны дяди и новостями о том, что наркомафия уложила целый взвод спецназа МГБ. Он невольно гадал, закричит ли в последний момент кто-нибудь из приговоренных, моля о помиловании. Они молчали. Водителю дали отмашку. Он стал нервно газовать, оставаясь на месте. В чем заключалась причина его промедления, никто не знал. Томительное ожидание снова и снова сводило с ума экипаж «Астрахани», вынужденный присутствовать при казни.

Среди прочих официальных лиц находилась и следователь Гюзель. Разворачивающееся на ее глазах зрелище было не из приятных. Она с глубокой печалью смотрела на то, что происходит. Гюзель до последнего настаивала на неприменении смертной казни в отношении кого-либо из членов экипажа российского судна. Однако начальство и слушать ее не хотело.

Грузовик начал медленно отъезжать. Горецкий и Нигматуллин молча смотрели на своих товарищей, стараясь не дрогнуть в последнюю секунду, не доставить удовольствие палачам. Омар продолжал улыбаться. Внезапно он вытащил из кармана мобильный телефон и тут же ответил на вызов. Он несколько секунд молчал, приложив трубку плотно к уху, и лишь в конце громко промолвил: «Так точно!»

Казнь все это время продолжалась. И вот-вот должен был повиснуть старпом «Астрахани». Однако Омар, нажимая кнопку сброса на своем телефоне, тут же крикнул: «Остановить казнь! Водителю вернуть машину в исходное положение! Исполнителям снять петли с заключенных! Конвоирам привести заключенных ко мне!» Слова Омара прозвучали для россиян фантастично. Трудно было поверить в то, что казнь действительно отменена. «А вдруг это всего лишь уловка?» – читалось в глазах моряков. Но несмотря на это, моряки с облегчением вздохнули, видя, как капитан и старпом спускаются с грузовика-эшафота. Едва заметный вздох облегчения издала и следователь Гюзель.

Конвоиры подвели Арсения Алексеевича и Равиля к подполковнику Сахатову.

– Ну, что ж? – почти не меняя своего прежнего выражения лица, проговорил Сахатов. – Вам повезло, что у нашей страны есть такой славный вождь, милостивый к падшим, вроде вас. Мне только что сообщили, что Отец нации принял решение помиловать вас. Понимаете?

– Да, – процедил сквозь зубы Горецкий, желая плюнуть в эту ухмыляющуюся самодовольную рожу.

– Нет, вы до конца не понимаете, – принялся крутить подполковник. – Вас помиловали на основании тех материалов, которые имеются на сегодняшний день. Но, кто знает, ведь сегодня или завтра могут появиться новые данные. Да вы и сами еще можете признаться в преступлении, совершенном против нашего гордого вольнолюбивого народа. Разве не так?

Капитан и старпом могли бы сказать многое в ответ на это. Однако, не сговариваясь, они решили промолчать и лишь неопределенно пожали плечами.

– А вы думаете, мы с вами здесь шутки шутим?! – Омар повысил голос, лицо его помрачнело. – Даже если вы и не признаетесь, мы все равно на вас управу найдем! Ваши власти знают сейчас лишь то, что вы все больны тяжелым инфекционным заболеванием. Понимаете, что это значит? Это значит, что кое-кто из вас вполне может подохнуть от инфекции. А при необходимости может случиться так, что инфекция выкосит весь экипаж «Астрахани». Случается же такое… В общем, знайте – списать ваши смерти есть на что!

Россияне снова ответили молчанием. Не дождавшись от заключенных ни слова раскаяния или благодарности («Спасибо, что живы!»), подполковник распорядился увести всех россиян обратно в тюрьму.

После недавнего побега тюремное начальство пошло на беспрецедентные меры предосторожности. Никто из россиян не должен был больше не то что убежать, а даже помыслить о возможности такого поступка. Для этого весь экипаж «Астрахани» перевели в нижний, цокольный этаж тюремного корпуса. На этом этаже окон не было. Здесь же располагалась очень большая общая камера. Туда моряков и поместили. Кроме того, по периметру тюрьмы выставили дополнительные караулы. Строительные работы вблизи тюрьмы продолжали нервировать начальство, однако с этим нельзя было ничего поделать.

После того как россиян поместили в камеру, они обменялись впечатлениями.

– Неужели этот хмырь из МГБ серьезно? – спросил Равиль у Арсения Алексеевича.

– Боюсь, что да… – отвечал тот. – То, что нас сегодня не повесили, отнюдь не удача и не стечение обстоятельств. Это всего лишь часть какой-то игры здешнего МГБ. Если бы им кровь из носу нужно было нас казнить, то они бы сделали это без лишних церемоний, вроде той, в которой мы поучаствовали сегодня. Сдается мне, что самое страшное еще впереди.

– Вот уж и в самом деле черти! Угораздило же нас из-за той непогоды попасть именно сюда! – воскликнул Нигматуллин. – Они же нас пытаются раздавить морально. Делают все для этого.

– Это уж точно, – согласился Горецкий. – И завтра будет продолжение.

– То есть? – удивленно спросил старпом.

– Когда нас уводили от виселицы, этот подполковник шепнул мне, обещая на завтра встречу, – пояснил тот.

– Да-а-а… Что-то мне подсказывает, что он явно не в доброго полицейского решил поиграть…

Россияне погрузились в задумчивое молчание.

* * *

Море было спокойным и ласковым. Если что-то и нарушало покой, так это работа земснаряда. Впрочем, он работал в сотне метров от тюрьмы. Основная «движуха» наблюдалась именно там. А микроподлодка шла к намеченной цели с противоположной стороны. К тому же часть тюремной территории простиралась и на небольшой выступ суши, который вклинивался в море, закрывая собой прямой обзор с места возведения временного порта.

В подлодке находились Саблин и Зиганиди. Сабурова оставалась на маяке и регулярно поддерживала связь с напарниками. Боевые пловцы подошли к критической отметке – ближе вести плавсредство было опасно. Глубина, согласно лоции, становилась не очень большой. Да и вероятности привлечь к себе чье-то внимание было не так уж и мало. Поэтому Коля сбавил обороты. Подлодка замедлила ход, а вскоре и вовсе остановилась. Прежде чем переходить к выполнению оговоренной заранее задачи, бойцы должны были убедиться в том, что все в порядке. Боцман приподнял перископ и начал неспешно оглядывать местность. Ничего подозрительного не наблюдалось. Можно было спокойно приступать к делу. Мужчины переговаривались по внутренней связи.

– Ну что, е2 на е4? – подыгрывая шахматной страсти своего товарища, спросил Николай.

– Да, по стандарту. Белые начинают и выводят лодку в полупогруженное положение, – с усмешкой промолвил в ответ напарник.

Хитрая электронная система управления не требовала особых усилий. Зиганиди пощелкал несколькими кнопками, задавая необходимые параметры. Аппарат едва ощутимо вздрогнул и начал подниматься вверх на заданную отметку.

– Того и гляди, скоро этими всеми машинами при помощи голоса управлять будем, – не без улыбки заметил Коля.

– Машины машинами, но люди все равно были и будут на первом месте, – не разделил его мнения Виталик.

– Это ты оттого с такой ревностью говоришь, что продул последнюю партию в шахматы компьютеру? – подначивая, спросил грек.

– Да ну тебя, – незлобно проворчал Боцман, переключая свое внимание на оборудование, за которое отвечал он. Это было все, что касалось фотографирования, видеозаписи и перехвата разговоров по рации.

Подлодка остановилась на нужном уровне. Зиганиди повернул ее параллельно берегу и сообщил другу:

– На счет «пять» начинаем движение.

– Замечательно. У меня все готово. Камеры и пеленги активизированы. Можно приступать к изучению местности.

Плавсредство тронулось с места и на предельно низкой скорости двинулось вдоль берега. Аппаратура, за которой следил Саблин, тут же начала фиксировать все, что находилось на берегу. Видеокамера работала непрерывно. Фотокамера снимала с интервалом в две секунды. Пеленги фиксировали все происходящее в эфире.

– Хотелось бы, чтобы все обошлось без сюрпризов, – нарушил установившееся молчание Зиганиди.

– Ты про послезавтра? – уточнил Саблин.

– Ну, да, – подтвердил напарник. – Насколько этот Душман будет верен своим словам?

– Не Душман, а Басмач, – поправил капитан-лейтенант. – За обещанные брюлики и налаживание связи с русской наркомафией он бы еще и не на то пошел. Он хоть и говорит, что дело трудное и опасное, но для него, по сути, это мелочи. Тем более при здешнем размахе коррупции и кумовства.

– Да-а-а… Он, наверное, к этому времени уже успел дать на лапу кому следует.

– А если и не успел, то еще успеет. Да и явно не сам лично он тому охраннику деньги и взрывчатку понесет. Найдет, как подстраховать свою задницу.

– Хоть бы они там со взрывчаткой не напортачили, – выразил беспокойство Николай. – А то положат на глазок, и будет беда. Или полтюрьмы разнесет, или два-три кирпичика расколет.

– Это не в его интересах, – возразил Виталий. – Он заинтересован в положительном результате. Поэтому количество взрывчатки будет ровно таким, чтобы силой взрыва стену разрушило, но никто внутри при этом не пострадал. Ну, и размер пролома в стене тоже рассчитан на то, чтобы через него смог выйти любой взрослый мужчина. Так что наши моряки должны там пройти непременно. Главное, чтобы выбрались. А там уже и вторая фаза операции начнется.