Текст книги "Перо и волына"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 17

Саша Порожняк провел бессонную ночь. Зюзя, отправленный на выполнение ответственного поручения шефа, долго не возвращался.

Все это время Порожняк возбужденно расхаживал по квартире, вздрагивая от каждого шороха за дверью и хватаясь за пистолет.

Когда небо над домами начало светлеть, возвещая о ранней утренней заре, Порожняк решил, что Зюзя задание провалил, нарвавшись на неприятности.

«Сукин кот, – со злостью думал Порожняк, – ссыканул и зашился в какую-нибудь нору. Найду паскуду и собственными руками задавлю».

В тот момент, когда Саша в порыве разыгравшейся фантазии изобретал различные способы наказания своего нового отбойщика, из прихожей донесся звук поворачиваемого в замке ключа.

Порожняк выдернул из-за пояса пистолет, передернул затвор, прижался к дверному косяку и изготовился к стрельбе.

Как только Зюзя перешагнул через порог, в лоб ему немедленно уперся ствол «тэтэшки».

– Шеф, – обалдел Зюзя, – ты чего?

Вздохнув с облегчением, Порожняк опустил пистолет, на всякий случай выглянул в коридор и, убедившись, что там никого нет, закрыл за Зюзей дверь.

– Думал – обезьяны ломятся, – подрагивая от нервного возбуждения, сказал Порожняк.

– Извини, конечно, шеф, что без звонка, – тряхнул головой Зюзя, – но ты же мне сам ключ дал.

Порожняк схватил отбойщика за полу легкой летней куртки и прижал его к стене.

– Ты, бля, мудила, где шлялся? – со злобой прошипел он. – Я думал, тебя азеры замесили или менты загребли. Ты что, по мобильнику кашлянуть не мог?

– Шеф, – с искренним возмущением воскликнул Зюзя, – мы ж добазарились, что никакого мобильника! Ты чего, вообще, в натуре?

Порожняк почувствовал, как от Зюзи несет спиртным.

– Ты чего – уже нажрался? Я ж тебе сказал – сначала зверей картошкой накорми.

– Да ладно, шеф, чего ты, в натуре, кипишуешь? Все на мази, все ништяк. Захерачил «лимонку» в лабаз и на ходы.

– А че так поздно приканал?

– Ну зашел в кабак отметить это дело. А там пацаны наши сидели.

– Какой кабак? Какие пацаны?

Порожняк едва сдерживал себя, чтобы не двинуть рукояткой «ТТ» Зюзе по зубам.

– Да «Жар-птица», шеф, какой еще кабак. Там Самсон с Корнем сидели.

– Ты там, сучий потрох, бухал на радостях, а я тут должен был на ушах стоять?

– Ну говорю же, шеф, извини. Не заметил, как время пролетело.

Сопя от злости, Порожняк все-таки отпустил Зюзю и толкнул его на кухню.

– Вали. Чего с лабазом-то?

– А хрен его знает, – повеселел Зюзя. – Я картошку киданул и на ходы. Потом там кто-то орать начал. А я уже далеко был.

– Видал тебя кто-нибудь?

– Не-а. Голяк был полный. Вечер, хуля там делать?

– А че пацаны в кабаке сидят?

– За Долбана квасят. Ты ж сказал – зверей пока не трогать. А пацаны в бой рвутся. Корень базарит, что всех черножопых надо пошмалять. А то уже на балку, бля, не подвалить. Одни эти суки черные там.

– Я сам тут решаю, кого трогать, кого – нет, вникаешь?

– Так чего тогда, шеф? Давай на массу давить. А то брехаловкой тут занимаемся.

Порожняк показал рукой на пол.

– Тут будешь массу давить, на помойке.

– За что, шеф? – обиженно возопил Зюзя.

– За то, – поучительно сказал Порожняк, – напряги кумпол.

Оставив оскорбленного до глубины души отбойщика ночевать на кухонном полу, Порожняк отправился в спальню, сунул пистолет под подушку и, как был, в одежде, улегся на постель.

Сон долго не шел. Порожняку мерещилась стоявшая за входной дверью толпа азербайджанцев с пистолетами и автоматами в руках. Он уснул, лишь когда солнце вынырнуло из-за крыш.

* * *

Долго и назойливо звонил телефон. Очнувшись, Порожняк машинально сунул руку под подушку, нащупал пистолет, потом, сообразив, что происходит, вскочил с постели и принялся искать мобильник.

Сунувшись на кухню, он увидел скрючившуюся на полу фигуру Зюзи, потом метнулся в большую комнату, схватил мобильный телефон, лежавший на диване.

– Алло, Саша? – послышался негромкий голос с кавказским акцентом. – Хорошо меня слышишь, дорогой?

Порожняк узнал голос человека, находившегося на другом конце линии. Это был Айваз. Да и звонок его для Саши не стал неожиданностью. Рано или поздно эти двое должны были найти друг друга.

– Встретиться надо, дорогой. Есть проблемы. Давай все решим спокойно, без лишних эмоций.

– Перетереть предлагаешь? Может, я не согласен.

– Я даже думать не хочу о том, что может произойти в таком случае. Я не тороплю тебя, Саша. До полудня еще есть время. Позже я разговаривать с тобой не стану.

В трубке раздались короткие гудки. Порожняк с такой ненавистью посмотрел на мобильник, как будто в черном пластмассовом корпусе пряталась ядовитая змея. Выключив телефон, он опустился на диван и обхватил руками голову.

Хорошо, что Айваз позвонил первым. Это значит, что ему тоже не хочется воевать.

Но при этом Порожняк никак не мог понять простой вещи: зачем люди Айваза убили Долбана? Зачем покушались на него самого? Кто виноват в этом беспределе? Может быть, кто-нибудь из людей Айваза перепил огненной воды и вышел на тропу войны? Тогда он должен поставить на место своих джигитов.

Да, личная встреча необходима. Только она позволит решить все проблемы, развести рамсы, как любил выражаться Порожняк.

Но этим черным нелюдям до конца доверять нельзя. Надо подпереть тылы.

Во всех своих рассуждениях по поводу предстоящей стрелки Порожняк исходил из одного, как ему казалось, непреложного факта – в событиях трех последних дней виноваты только азеры. Ему даже в голову прийти не могло, что есть иные силы, заинтересованные в раздувании огня.

Порожняк зашел на кухню и брезгливо пнул ногой развалившегося на полу телохранителя:

– Зюзя, кончай ночевать.

– А? Чего?

– Подъем.

Зюзя, разминая затекшие руки и ноги, кое-как поднялся.

– Шеф, ты меня вообще за собаку держишь.

– Это тебе урок на будущее. А теперь расставь локаторы и слушай сюда. Сполосни рыло, бери тачку и езжай по пацанам. Надо собрать мазутку возле парка.

– Зверей кошмарить будем? – обрадовался Зюзя.

– И чтоб никакого кипиша, – не ответив на вопрос, продолжил Порожняк. – Пусть загорают и ждут команды. И чтоб через два часа был здесь. Волокешь?

– Легко, шеф.

Порожняк недаром выбрал местом сбора своих ребят центр города, где располагался парк культуры и отдыха. Неподалеку рынок, а значит, много черных.

О том, что возле парка собралась кодла, эти звери сразу стукнут Айвазу. Лишний козырь в рукаве никогда не помешает.

Братва, ясное дело, соберется с волынами. Но тут уж ничего не попишешь. После того как Долбана отправили на Луну, все пацаны в напряге. Только бы не сорвались с катушек раньше времени.

* * *

Порожняк позвонил Айвазу на мобильный телефон, когда настенные часы показывали без пяти двенадцать. К тому времени Зюзя уже успел вернуться и доложить о выполнении поставленной задачи.

– Я знал, что ты человек благоразумный, Саша, – с заметным облегчением произнес Айваз. – Ты принимаешь мое предложение?

– Да, надо перетереть.

– Я предлагаю встретиться на нейтральной территории. Не бери ничего лишнего.

Порожняк понял, что речь идет об оружии. Чуть поколебавшись, он согласился.

Айваз был прав – волына при разговоре двух таких авторитетных людей ни к чему.

– Где?

– Ресторан «Сказка», через два часа.

– Катит.

Выключив телефон, Порожняк мысленно похвалил себя за предусмотрительность.

Ресторан «Сказка» располагался в тихом переулке, добраться до которого можно было, лишь проехав мимо городского парка.

Айваз собственными глазами увидит собравшуюся там кодлу и поймет, какие последствия могут ожидать его самого в случае неудачного исхода разговора.

Правда, в двух кварталах от ресторана – здание городской ментуры. Но Порожняка это особенно не пугало.

Пусть Айваз думает, что под боком у ментов он будет в большей безопасности. Пусть думает.

* * *

Ровно в назначенное время белый «Мерседес» Саши Порожняка остановился перед невысоким одноэтажным зданием бывшей диетической столовой, в которой ныне, после капитального ремонта, разместился ресторан «Сказка».

Это питейное заведение открылось совсем недавно и пока еще не успело завоевать особой известности среди запрудненской публики.

Просторный зал, оформленный в вычурном стиле: бархатные шторы на окнах, сверкающие дешевой позолотой люстры под потолком, украшенным лепниной, массивные столы, стулья с гнутыми ножками – обычно пустовал.

Обстановка в ресторане была вполне располагающей для серьезного разговора: негромкая музыка, незаметные официанты. В общем, тихий уголок.

Выходя из машины, Порожняк заметил припаркованный неподалеку от ресторана черный «шестисотый» «Мерседес» с тонированными стеклами.

Возле него стоял, покуривая, невысокий кавказец в темных очках – по всей видимости, личный шофер Айваза.

Наказав Зюзе припарковаться и не покидать машину, Порожняк поднялся по ступенькам невысокого крыльца и открыл тяжелую дубовую дверь.

После изнуряющей уличной жары так приятно было ощутить свежесть и прохладу: кондиционеры в ресторане работали на полную мощность.

Айваз сидел за столиком у дальнего окна, закрытого тяжелыми шторами. На столе перед ним стояла бутылка импортной минеральной воды. Азербайджанский авторитет неторопливо потягивал воду из высокого стакана.

Когда Порожняк сел за столик рядом с Айвазом, тот предложил:

– Минеральной?

Саша отказался.

– А зря, – с легкой улыбкой сказал Айваз, – это полезно для здоровья.

Порожняк достал сигареты, закурил.

Айваз выжидающе молчал.

Наконец, изучив синяк на лбу Саши Порожняка, Айваз сочувственно произнес:

– Жаль, что так получилось.

– Давай без понтов, – поморщился лидер «синих».

– Я от чистого сердца, Саша, – приложил руку к груди азербайджанец. – Поверь, что я говорю искренне.

Порожняк криво усмехнулся.

– Я вижу, ты мне не доверяешь, Саша. Наверное, поэтому своих людей у парка собрал.

«А, – злорадно подумал Порожняк, – заметил. Наверное, поэтому хвостом крутит». Вслух он сказал другое:

– Пацаны уже второй день кипишуют. Если б не я, ты бы уже много кого из своих на погост нес.

Глаза Айваза тускло сверкнули.

– Сегодня до захода солнца мне придется попрощаться с одним из своих лучших друзей – Магомедом Руфузалиевым. Ты его не знал?

«Для меня, – подумал Порожняк, – вы все – черножопые обезьяны. Мне еще фамилии ваши вонючие запоминать».

– Не знал.

– Он был смотрящим за городским рынком.

– Ну и что? – равнодушно спросил Порожняк.

– Ты не знаешь? – прищурившись, посмотрел на него Айваз.

– Чего я должен знать?

– Вчера вечером его убили.

– У меня своих жмуриков хватает, – с открытой неприязнью сказал Порожняк. – И Катька в больничке лежит.

– Я уже сказал, что сожалею о смерти твоего бойца. А с твоей девушкой, я уверен, все будет в порядке.

– Чего это ты так уверен?

– У нас хорошие врачи. Саша, дорогой, я хочу понять другое. Почему ты не обратился ко мне после того, как это случилось с твоим парнем?

– А что – ты бы ему житуху вернул? – вызывающе сказал Порожняк.

– Конечно нет. Но мы могли бы сохранить жизни другим. И, может быть, тебе не пришлось бы пережить несколько неприятных моментов.

Всем своим видом Порожняк демонстрировал недоверие к словам Айваза. Мол, мели, Емеля, а я-то знаю, что на самом деле произошло. И за Долбана, и за меня придется отвечать.

У Айваза хватало проницательности для того, чтобы подготовиться именно к такому ходу разговора. Он держал себя в руках, не меняя даже доброжелательного тона – так терпеливый отец втолковывает маленькому сыну прописные истины.

– Саша, если мы с тобой не будем встречаться и обговаривать все возникающие вопросы, то мы никогда не сможем жить в мире. А отсутствие мира означает то, что городская больница окажется перегруженной.

– Ничего, ты сам сказал, что у нас врачи хорошие.

– Значит, ты не хочешь спокойствия? Я тебя правильно понял?

– Сначала твои… должны ответить за Долбана и Катьку.

– Я должен разочаровать тебя, Саша. Ты ошибаешься. Мои люди не имеют никакого отношения к тому, что случилось с твоими людьми. Никто из них даже не осмелился бы поднять руку на твоего телохранителя. И уж тем более на тебя самого. Я – вор в законе, Саша, и отвечаю за каждое свое слово. Никто из азербайджанцев не повинен в том, что случилось. Гадом буду.

– Так какая же падла все это сотворила?

– Мне это, к сожалению, неизвестно. Но даже с точки зрения элементарной логики подумай сам. Разве стали бы мои люди бросать труп твоего человека на городском рынке? Это же совершенно очевидная провокация, чтобы поссорить нас.

– А я знаю, – чуть помедлив, сказал Порожняк, – что Долбан в кабаке поломал клешню какому-то из твоих шашлычников, который лез к моей шмаре.

– Я проверил. Этот человек был приезжим. В тот же вечер он уехал из города.

– Может, оно и так. Но что мне пацанам ответить? Мол, извините, Долбана грохнул не знаю кто, нам надо похутить жмурика и помянуть.

Айваз поморщился:

– Давай без фени. Я же разговариваю с тобой как с нормальным человеком.

– А я как умею, так и разговариваю, – отрезал Порожняк. – В академиях не обучался.

– Все мы прошли одну академию, – тяжело вздохнул Айваз. – А вот мирно жить друг с другом никак не научимся.

– Ладно, Айваз, баки не забивай, картошкой меня хотел накормить?

– Ты про взрыв? – спросил азербайджанец, подливая себе в стакан минеральной воды. – Я узнал об этом только на следующий день, можно сказать, случайно. Ты же знаешь, я живу за городом, часто узнаю последним о том, что здесь происходит.

– Да что ты все прибедняешься? Не знаю, не видел, не слышал. За чудика меня держишь?

– Саша, я больше повторять не хочу. Ни я, ни мои люди к смерти твоего телохранителя и к покушению на тебя самого отношения не имеем. А вот смерть Магомеда Руфузалиева на твоей совести. Магазин возле рынка наверняка кто-то из твоих людей рванул, дорогой.

– Это что – предъява? – надменно спросил Порожняк.

Чувствуя за своей спиной поддержку мазутки, собравшейся у городского парка, Саша не считал нужным разводить дипломатию.

Айваз же в свою очередь понял, что его догадка о причастности Порожняка к смерти смотрящего за рынком, Магомеда, была верной. Но лезть на рожон ему не хотелось.

Проезжая мимо парка на встречу с Порожняком, он видел возбужденную кодлу, которая явно ожидала приказа.

Этого неграмотного блатаря, конечно, надо поставить на место, но и нарываться на неприятности раньше времени не стоит.

– Предъявить я могу только неоспоримые факты, – после некоторых раздумий сказал азербайджанец. – Твоих людей на рынке я за руки не ловил – это верно. Но по здравому рассуждению больше это сделать было некому.

– Ну да, – хмыкнул Порожняк, – в Запрудном, кроме меня и тебя, больше никого нет. Кто ж тогда меня и тебя месит, инопланетяне, что ли? – Порожняк посмеялся над собственной шуткой. – Или, может, менты «лимонки» кидают?

К удивлению Порожняка, Айваз серьезно отнесся к этому замечанию.

– Я не исключаю такой возможности, Саша. Ты про «Белую стрелу» что-нибудь слыхал?

– Это че такое – индейцы?

– Кстати, и отмороженные тоже попадаются. Может, твой человек ненароком оскорбил какого-нибудь беспредельщика отвязанного? О чеченах ты подумал?

– Чечиков в Запрудном отродясь не бывало.

– Могли какие-нибудь залетные появиться. Да и ментов я все-таки не исключаю.

– Да что менты, – пренебрежительно бросил Порожняк, вытянув перед собой сжатый кулак, – они у меня вот где. Купил с потрохами.

– Неужели всех? – снисходительно улыбнулся Айваз.

– Всех не всех, но к моим пацанам они не сунутся. Так что, Айваз, кончай гнать чернуху, ты мне ни хрена предъявить не можешь.

– Почему же? – спокойно возразил Айваз. – Домодедово я тебе отдал? Отдал. Договорились только об одном: билетеры мои. Вчера твоя братва выкинула моих людей из порта. Это как называется?

Порожняк ошеломленно молчал. Если то, что говорит Айваз, правда, тогда крыть нечем. Доходы от деятельности портовской братвы составляли основной источник существования Порожняка лично и запрудненских «синих» в целом.

Айваз, уступивший Порожняку такой прибыльный бизнес, вправе был требовать соблюдения всех деталей договоренностей. А насчет билетеров уговор был строгий – этим занимались азербайджанцы.

Порожняк же получал свою долю от деятельности бомбил, катал, гопников и лохотронщиков. Если они что-то не поладили с билетерами, то портовской смотрящий должен был разобраться, строго наказать виновных и сообщить об этом Порожняку.

Ничего подобного не произошло. Порожняк был не в курсе случившегося в Домодедове. Из Москвы никто не звонил, а это ничего хорошего не обещало.

Портовская братва начинала выходить из-под контроля. Может, запрудненская крыша их уже не устраивает и они начали искать новую?

А охотников заполучить такую жирную курицу в свои лапы всегда было до хрена и больше – химкинские, люберецкие, солнцевские, бауманские. Порожняк даже слыхал, будто бы уральская братва точит зубы на столичные порты.

Поведение портовской братвы уже давно должно было вызвать у Порожняка подозрение. Долю свою они отстегивают исправно, но как-то без почтения. Как ни прикатят, обязательно с пацанами поссорятся. Видно, неспроста все это.

А может, они Долбана замочили? Нет, Долбан-то тут при чем? Последний раз Порожняк самолично разводил рамсы, возникшие в результате непонятки между приезжими и местными.

Кто там катал? Кажется, Самсон? Ну да, он в замазке остался, должен разбашляться с Корнем.

Но ведь Порожняк рассудил все по-честному. А как иначе, если Малыша ни на какой подлянке не поймали? Что еще?

Айваз, терпеливо ожидавший ответа от своего визави, едва сдерживал улыбку: слишком уж незатейливо отражался на лице Порожняка мыслительный процесс.

То он морщил разбитый лоб, то прищуривал глаза, то шевелил губами, словно плохой актер, изображающий процесс мучительных раздумий.

Наконец Айваз не выдержал и прервал процесс:

– Так что скажешь, Саша? Кто нарушил уговор насчет порта?

Порожняк засопел.

– Не знаю ни хрена.

Айваз с фальшивым сочувствием покачал головой:

– Видно, совсем потеряли страх твои бомбилы. Надо тебе портовых разводить.

– Сам знаю, чего надо, – вспыхнул Порожняк. – Не твое собачье дело.

Айваз решительно отодвинул от себя опустевший стакан из-под минеральной воды и встал из-за стола.

– Я человек мирный, Саша, воевать не люблю. Но, если меня вынуждают к этому, буду жесток. Даю тебе последний шанс исправиться. Наведи порядок в порту и уйми своих здесь. Наделаешь глупостей – пеняй на себя. Будь здоров.

Порожняк заскрежетал зубами, слыша за спиной звук удаляющихся шагов. Первым его желанием было запустить пустым стаканом в голову этой черномазой макаке.

Что он о себе возомнил, урод?

Безотчетно повинуясь охватившему его чувству ярости, Порожняк выдернул из нагрудного кармана рубашки мобильный телефон и нажал на кнопку.

«Сейчас, – думал Порожняк, – сейчас я позвоню своим пацанам, они из твоего «мерса» решето сделают. Там, в парке, тебя и закопают».

С трудом припоминая номер телефона, Саша стал тыкать в кнопки. Набрав последнюю цифру, он вдруг замер.

Нет, нельзя, не по понятиям это. Как ни крути, а Айваз вор в законе. Предъяву ему может сделать только бродяга, равный ему по сану. Порожняк сана не имел.

И если сейчас грохнуть Айваза, то это будет такой косяк… Из первопрестольной воры наедут, тогда все кувырком покатится. Если не чужие, так свои четвертуют.

– Але! – доносился голос из трубки. – Але, шеф, это ты?

Порожняк приложил телефон к уху:

– Зюзя, кашляни там пацанам, чтоб валили по хатам.

– Не понял, шеф, – раздался недоуменный голос Зюзи, – ты с черными перетер?

– Перетер! – взорвался Порожняк. – Всем по хатам, мудилы тупорылые!

* * *

Братва, возбужденно тусовавшаяся возле городского парка, после получения приказа Порожняка разделилась на две группы.

Одни намеревались выполнить наказ авторитета, другие, во главе с Корнем, стали шумно возмущаться.

– Порожняк опять ссыканул! – орал Корень, размахивая руками. – Опять развел гнилые базары! Верно я сбацал, Самсон?

– В натуре, – закивал тот. – Нам черные скоро на кумпол срать будут.

– Мочить надо обезьян! – шумел Корень.

И тут братва замолкла.

Из переулка, в котором располагался ресторан «Сказка», выкатился, мягко шурша шинами, черный «Мерседес» с тонированными стеклами.

Словно в насмешку над «синевой», он медленно проехал мимо парка. Опешившей братве не оставалось ничего иного, как проводить машину Айваза ненавидящими взглядами.

– Вот, бля, сука, – сквозь зубы прошипел Корень, – доездишься…

Глава 18

Немного поколебавшись, Кинелев нажал на кнопку приемника селекторной связи.

– Людочка, – произнес он густым сиплым голосом, – меня ни для кого нет.

– Даже для областного руководства?

– Да, только для Романчука. Кстати, он не звонил?

– Пока нет, Иван Данилович.

– И сделай мне чайку.

– Я все поняла.

– Вот за это тебя и ценю, – засмеялся Кинелев.

Улыбка тотчас же сползла с его лица, как только он отключил селекторный приемник. О том, что шеф пребывает в далеко не лучшем настроении, догадывалась и секретарша, работавшая рядом с ним уже пятнадцатый год.

Председателю горисполкома Ивану Даниловичу Кинелеву было отчего потерять покой. А ведь еще час назад он сидел в своем огромном кабинете за дубовым столом таких же внушительных размеров, как и он сам, вместе с начальником городского отдела внутренних дел подполковником Сапроновым, с удовольствием предаваясь воспоминаниям о последней рыбалке с шашлыками.

Хотя Сапронов был лишь недавно назначен на свою должность, они с Кинелевым быстро нашли общий язык. Можно даже сказать, подружились семьями.

Кстати, и внешне они походили друг на друга. Оба солидные грузные мужчины в возрасте, предполагающем расцвет служебной карьеры.

Бывший секретарь городского комитета партии по идеологии Кинелев сумел вовремя сориентироваться в меняющихся жизненных обстоятельствах и перешел на работу в структуры исполнительной власти. Председателем городского исполнительного комитета он работал уже три года и успел обзавестись неплохими связями.

В прежние времена этого было бы достаточно для того, чтобы быть уверенным в завтрашнем дне и потихоньку готовиться к выходу на пенсию.

Однако новые демократические веяния докатились наконец и до Запрудного. В сентябре должны были состояться первые в истории города выборы главы администрации.

Кинелев не собирался расставаться со своим мягким кожаным креслом в просторном кабинете на третьем этаже здания горисполкома. Поэтому он без колебаний принял решение выдвинуть свою кандидатуру на выборах, будучи уверенным, что с его связями, доступом к городской казне и влиянием на силовые структуры без особого труда удастся достичь нужного результата.

Фамилия Кинелева стала первой среди кандидатур, собравшей необходимое количество подписей и в соответствии с этим зарегистрированной в качестве кандидата городской избирательной комиссией.

Вслед за ним кандидатами на пост главы городской администрации стали руководитель местного отделения либерально-демократической партии России Афанасьевский и какой-то новоиспеченный демократ, недавний инженер, фамилию которого Кинелев даже не посчитал нужным запомнить.

Ни тот ни другой не представляли особой угрозы. В конце концов, кто они такие? Пустые брехуны, за плечами у которых нет никакой реальной поддержки.

Конечно, какая-то часть избирателей может клюнуть на броские лозунги вроде «Россия для русских», как у Афанасьевского, или «Демократия, процветание, прогресс», как у этого безымянного инженера.

Но что кроется за этими лозунгами? Ничего, абстрактные заявления. А на самом деле людям требуется стабильность, обеспечиваемая преемственностью руководства. Да, есть некоторые проблемы с финансированием областного бюджета. Случается, что задерживают зарплату бюджетникам и пенсии.

Но ведь лихорадит всех. То же самое наблюдается в любом регионе России. И в Запрудном, по глубокому убеждению Кинелева, дела обстоят отнюдь не хуже, а даже получше, чем у других.

Руководил избирательной кампанией Ивана Даниловича Кинелева его бывший заместитель, а ныне освобожденный глава избирательного штаба Анатолий Романчук – исполнительный, не лишенный воображения чиновник.

Романчук был тем хорош для Кинелева, что знал свое место и на многое не претендовал. Ему было достаточно сохранить свою должность при Кинелеве, чтобы после выборов спокойно заняться личными делами.

Существовала еще одна причина, по которой Романчук так энергично занимался предвыборной кампанией своего начальника. Сын Романчука, Виктор, был учредителем фирмы «Продсервис», которая очень славно кормилась из городского бюджета.

Смена руководства в Запрудном автоматически означала прекращение этого пиршества, а возможно, и грозила гораздо более крупными неприятностями в виде уголовного преследования за злоупотребление служебным положением и финансовыми махинациями с бюджетными деньгами.

Так что у Романчука была кровная заинтересованность в победе своего шефа Ивана Даниловича Кинелева. Кстати, в сейфе председателя горисполкома на всякий случай хранилась отдельная папочка с документами по «Продсервису» и лично Романчуку-старшему – так, на всякий случай.

До сегодняшнего дня все шло как по маслу. Кинелев уверенно лидировал в предвыборной гонке, не испытывая никаких опасений относительно своего будущего. Но в предыдущие выходные, с учетом наступившей в Подмосковье жаркой погоды, Кинелев позволил себе немного расслабиться и устроил славный пикник в компании друзей.

Вместе с ним пили водочку и закусывали шашлычками начальник отдела внутренних дел Сапронов, начфинотдела горисполкома Фридман, директор городского отделения «Промстройбанка» Маркелов, редактор городской газеты «Ведомости» Лозинский.

Чуть позднее на служебную дачу Кинелева, где проходил пикник, приехали председатель городской избирательной комиссии Тарасов и руководитель предвыборного штаба Романчук.

Кинелев приглашал и городского прокурора, но Бирюков, который был известен тем, что с готовностью присоединялся к любому застолью, на этот раз неожиданно отказался приехать, сославшись на неотложные служебные дела. Естественно, это вызвало у организатора пикника подозрение.

Но их развеял подполковник Сапронов, который сообщил о том, что Бирюкова вызвали в областную прокуратуру.

Конечно, в столь представительной компании речь не могла не зайти о предстоящих выборах. Все сошлись на том, что достойных соперников у глубокоуважаемого Ивана Даниловича попросту нет.

* * *

И вот час назад идиллические планы Кинелева оказались под угрозой. Позвонил председатель городской избирательной комиссии Тарасов и сообщил о том, что в предвыборные бюллетени будет внесена еще одна фамилия.

Союз воинов-интернационалистов и ветеранов вооруженных конфликтов «Саланг» выдвинул кандидатуру своего председателя Панфилова Константина Петровича. Мало того, в горизбирком представлены необходимые для регистрации кандидата три тысячи подписей и председателю комиссии не оставалось ничего иного, как поставить свою подпись под бумагами о регистрации Панфилова кандидатом на пост главы администрации Запрудного.

– Как это так? – возмущенно пробасил в трубку Кинелев. – Все сроки давно прошли. Вы должны отказать ему в регистрации.

– Ничего не могу поделать, – с сожалением ответил Тарасов. – Действующий в области закон о выборах формально не ограничивает регистрацию временными рамками. А других нормативных актов у нас нет.

– Вот дерьмо! – раздраженно рявкнул Кинелев и швырнул трубку на рычаг телефонного аппарата.

На горизонте, до сих пор совершенно ясном, замаячила угроза. Это тебе, Иван Данилович, не пустобрехи-демократы или жириновцы, тут проблема посерьезней.

Панфилова стоило бояться. В Запрудном об этом человеке ходили самые невероятные слухи. Этого было достаточно для того, чтобы у действующего предисполкома сразу испортилось настроение.

Начать хотя бы с того, что Константин Петрович Панфилов, директор фирмы «Лидер», был самым известным и богатым бизнесменом города. Его интересы простирались от торговли нефтепродуктами до ресторанов и загородных пансионатов.

Панфилов начинал как кооператор, с производства ширпотреба. Однако многие утверждали, что свой основной капитал Панфилов сколотил на торговле водкой, которую к тому же и сам производил в каком-то подпольном цеху.

Так это или не так, Кинелева до поры до времени мало интересовало. По крайней мере, никаких документов на этот счет у городских властей не имелось. А слухи, как известно, к делу не подошьешь.

Утверждали также, что Панфилов тесно связан с криминальным миром, является чуть ли не запрудненским паханом и проворачивает свои дела, опираясь если не на поддержку, то, по крайней мере, на молчаливое согласие местных уголовников.

Это вполне могло быть правдой или, по крайней мере, частью правды, потому что Панфилова иногда видели в компании местных уголовных авторитетов.

Кое-кто даже осмеливался утверждать, будто Панфилов сам прожженный бандит и едва ли не убийца.

И вправду, человек с такими внешними и физическими данными вполне соответствовал утверждениям подобного рода – высокий, широкоплечий, с суровым мужественным лицом, покрытым несколькими шрамами, с крепкими кулаками и набитыми от долгих занятий карате костяшками пальцев. Такому даже телохранитель не требовался, хотя порой Панфилова видели разъезжающим в личном черном лимузине с компанией крепких парней.

Впрочем, существовало и другое объяснение. Крепкие парни на самом деле были членами союза воинов-афганцев, который на общественных началах возглавлял Панфилов.

Фирма Панфилова давала работу нескольким сотням жителей Запрудного. И это в то время, когда в городе росла безработица, бюджетники сидели на голодном пайке из-за нехватки средств в городской казне.

Такой кандидат может собрать много голосов, особенно той части избирателей, которые недовольны властью.

Необходимо срочно выработать план действий по нейтрализации опасного соперника.

Где же Романчук?

Кинелев отодвинул в сторону уже начавший остывать чай. Вышел из-за стола и принялся расхаживать из угла в угол.

Конечно, идеальным вариантом было бы вообще не допустить Панфилова к выборам. Если закон не может отказать ему в регистрации, значит, нужно найти причины, по которым городская избирательная комиссия сумеет остановить его вхождение во власть. А что, если не получится? Тогда – прощай мягкое кресло, служебная дача, сытость и спокойствие. Тогда нужно будет работать, а вот это совершенно неинтересно.

Перспективы карьеры в деловом мире почему-то совершенно не привлекали Кинелева. Всю свою жизнь он занимался тем, что раньше было принято называть общим руководством. А бизнес – это сфера, требующая больших затрат умственной и физической энергии, предприимчивости и деловых способностей. Здесь едва ли можно добиться успеха, опираясь на голое администрирование. Это тебе, Иван Данилович, не на идеологическом фронте воевать.