Текст книги "Битва на дне"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

15

А на экологической станции начался полнейший переполох. Никто ничего не мог понять, в особенности Валентина Берестецкая. Их катер обстрелян русским гидрографическим судном? Но зачем?! Какой в этом смысл?! Даже при не самом лучшем отношении к русским морякам никто на станции не считал их откровенными параноиками… Но сообщение-то от Хендриксона пришло, да еще он его и повторил! А самое главное: сейчас в эфире на их частоте полная тишина, а это заставляет очень серьезно задуматься о судьбе их семерых друзей. Если они живы, то почему молчат?!

Сюрпризы продолжались… Над небольшой площадкой в самом центре гринписовской базы, как раз около домика радиостанции, вдруг раздалось тревожное гудение снижающегося вертолета. Американский «Ирокез», никаких сомнений! Правда, оружия на внешних подвесках нет, скорее уж что-то похожее на осветительную аппаратуру. Но кто бы это мог быть?

Оказалось, что это съемочная бригада норвежского телевидения. Прямо из столицы, из Осло! Телевизионщики давно полюбили использовать вылетавшие ресурс списанные военные вертолеты: относительно недорого, но быстро можно попасть в любое место в радиусе не менее двухсот километров. Например, на Шпицберген, к устью Ис-фьорда. Только вот зачем? Что здесь снимать, каких искать сенсаций? Экологией, гринписовской базой сейчас никого не удивишь.

Это выяснилось сразу же, как только съемочная группа – молодой бородатый режиссер, смазливенькая тележурналисточка и оператор выбрались из вертолета. Режиссера буквально распирало от предчувствия сенсационного репортажа, подлинного и неподдельного эксклюзива! Есть такой характерный тип среди журналистской братии: они готовы даже из светопреставления сварганить забавное шоу и лихо загнать в эфир. Его спутница, стройная белокожая блондинка типично скандинавской наружности, с громадными зелеными глазами, смотрела на своего шефа с нескрываемым обожанием. Оператор сноровисто изготовил видеокамеру к съемке, кивнул режиссеру. Тот, в свою очередь, сделал короткий знак блондинке, мол, начинай! И она начала.

– О! Друзья! Соотечественники! И вы все, кто сейчас являются гостями нашей любимой Норвегии! Нам стало известно об ужасном событии: ваши товарищи были варварски расстреляны на своем мирном безоружном катере этими чудовищами – русскими вояками! – То ли от искреннего, то ли от напускного волнения у журналистки аж дыхание перехватило. – Что вы можете сказать нашим зрителям об этой трагедии? Каковы причины кошмарной акции?

Словно бензинчика в костер плеснули… Собравшиеся у вертолета экологи заговорили разом, перекрикивая друг друга, эмоции буквально захлестывали обычно невозмутимых северян. Слышалось: «Международный трибунал… Мы обратимся лично к Его Величеству… Это беспрецедентная акция… Нас хотят запугать, но никому не удастся сделать этого…» и многое прочее в том же духе.

Эмоции, вообще говоря, штука опасная, в особенности гнев. Начисто отбивают способность соображать! Иначе у кого-нибудь из гринписовцев возник бы простейший вопрос: а откуда, собственно, у норвежских телевизионщиков такая оперативная информация об инциденте? Им-то кто об этом мог сообщить? Но нет! Не до вопросов сейчас было! На головы русских злодеев обрушивались проклятия, режиссер довольно потирал руки, а журналисточка подливала масла в огонь:

– По нашим сведениям, это неслыханное злодейство как-то связано с падением русского военного спутника в наших территориальных водах. Можете ли вы подтвердить это? Неужели над побережьем Западного Шпицбергена нависла угроза радиационного или химического заражения?!

Тут уж началось что-то совершенно невообразимое! Посыпались самые мрачные прогнозы и предположения, и хоть бы у кого мелькнула мысль: ну хорошо, а о спутнике-то эта милая блондинка и ее коллеги откуда могли узнать?!

Валентина Берестецкая решительно вклинилась в толпу, обступившую вертолет телевизионщиков. Она была буквально вне себя от гнева.

– Неужели вы собираетесь давать все это в эфир?! – Голос Валентины срывался, от волнения она мешала английские слова с норвежскими. – Но ведь нельзя же так поступать, это верх безответственности и непрофессионализма! Ничего же еще толком не проверено, а вы обвиняете моих соотечественников в таком!

– О! Соотечественников, вот как! – мгновенно подхватил бородатый режиссер, почуяв интересный поворот сюжета. – Вы тоже из России? Так как же вы прокомментируете злодейство, учиненное вашими, гм-м… соотечественниками? Камеру, камеру ближе, крупный план!

– Да, я из России и не стыжусь этого, – с вызовом сказала Валентина прямо в направленную ей в лицо видеокамеру. – Что же вы, норвежцы, так быстро позабыли, что наши русские солдаты спасали вас от фашистов?

– А теперь ваши русские моряки убивают наших друзей? – В раздавшемся из толпы голосе слышались истеричные нотки. – Последнее сообщение с катера никаких сомнений не вызывает, бедняга Хендриксон специально повторил его, он совершенно четко сказал, что их обстреляло русское, слышите вы, не какое-нибудь, а русское судно!

– А я не верю в это, – со слезами закричала Валентина. – Либо это ошибка, недоразумение, либо…

– Либо что? – Режиссер приплясывал от нетерпения. – Давай крупный план, еще, еще крупнее! Так что же?

– Либо гнусная провокация, – тихо сказала Берестецкая и, отвернувшись от видеокамеры, медленно пошла прочь сквозь расступившуюся толпу. Ее пошатывало.

– Сейчас мы собираемся подлететь к месту трагического происшествия, – голосом ярмарочного зазывалы возопил бородатый режиссер, – мы можем взять с собой трех ваших представителей. Там мы своими глазами увидим последствия варварской акции российских военных. Кто желает полететь с нами?

В желающих недостатка не было. Через несколько минут раздался шелестящий свист винтов «Ирокеза», и вертолет, поднявшись по крутой дуге над базой гринписовцев, взял курс на Землю Принца Карла. И вновь ни у кого из «зеленых» не возникло простейшего вопроса: кто, когда, а главное – зачем передал представителям норвежских СМИ координаты этой проклятой точки?

В том же, что она именно проклятая, убедились сразу, как только подлетели и немного снизились. На поверхности почти совсем успокоившегося после шторма моря выделялось расплывшееся пятно масла и солярки. А в центре этого пятна – какие-то безобразные обломки, куски обшивки катера, кто-то в оранжевом спасательном жилете, еще кто-то рядом с ним. И еще… Но нет, не двигаются! Лишь слабая зыбь колышет безжизненные тела вверх-вниз.

– Спускайтесь, скорее же спускайтесь, – закричал один из взятых с базы экологов. – Это же Бент, вон, в жилете… Я его узнал! Может быть…

– Э-э, стоп! – прервал гринписовца режиссер. – Панорамочку мне сначала, хорошенькую панорамочку сверху. Чтобы все увидели последствия нападения русских на мирный катер. Эх, жаль норвежского флага на воде не просматривается, ну да ничего, смонтируем! Ух, какие кадры, ну все отдай – не жалко! Какого черта вы за плечо меня трясете, сейчас спустимся. Только бестолковое это дело – спускаться: мертвые они, мертвые все, неужели не понятно?!

16

«Арктур» обернулся быстро. Оставив в Баренцбурге подполковника Тинякова, судно вновь развернулось и, не теряя времени, самым полным ходом пошло к Земле Принца Карла. Тут уж Павлов сумел настоять на своем: никаких резонов откладывать начало подводного поиска Полундра не видел. Скорее наоборот – их могли опередить в любой момент, и медлить сейчас было бы преступной безответственностью. Конечно, никто на «Арктуре» и предположить не мог, каких собак сейчас на них навешивают… О страшной судьбе встреченного совсем недавно катера под двумя флагами и догадаться-то не мог ни единый человек на российском гидрографическом судне! «Арктур» прошел не далее как в пяти милях от места трагедии, и даже странно, как норвежские телевизионщики не засекли наш корабль…

Сейчас отлив вступил в полную силу, и ничто не мешало спуску «Нерпы». Полундра тщательно проверял свой гидрокостюм и комбинированный воздушно-кислородный дыхательный аппарат. Пора было уходить на глубину. Павлов решил работать в открытом режиме, не герметизируя кабину мини-субмарины. «Нерпа» уже покачивалась на слабой волне метрах в пяти от бакборта «Арктура», поджидая своего друга и хозяина…

– Сергей, постой-ка! – окликнул уже приготовившегося к спуску на воду Полундру капитан Мезенцев. – Гидроакустики снова взяли сигнал! Это американцы, та самая подводная лодка, никаких сомнений быть не может. Что станем делать? Отменять погружение?

– А с какой бы это стати, Василий Капитонович? – усмехнулся Сергей. – Нет, они именно и пытаются нас запугать, но не получится! Я на «Нерпе» в любом случае быстрее их подводного сундука, пусть-ка попробуют поймать! А почти наверняка зная координаты… Да я у них из-под носа вытащу нашу пропажу!

– Ты, Полундра, все же поосторожнее там, – проворчал Мезенцев. – Не нравится мне это соседство с американцами.

– Я всегда осторожен, – улыбнулся Павлов. – Все будет в порядке, капитан!

Через несколько минут стылые волны Гренландского моря сомкнулись над «Нерпой». Подводный поиск начался. Полундра отжал рукоятку триммера вперед, и мини-субмарина послушно пошла вниз к близкому шельфовому склону. Затем Сергей заложил крутой вираж и начал описывать расширяющуюся спираль, спускаясь все ниже и ниже, к самому дну. Цвет воды, который в северных морях у поверхности никогда не бывает бирюзово-голубым, как на благословенном юге, а скорее уж белесо-серым, стремительно менялся. Он наливался густыми синими тонами, видимость становилась все меньше. Но это не слишком волновало Павлова: его опыт подсказывал, что у самого дна, там, где часть лучей заполярного неяркого солнца отражается от песчаных отложений, будет светлее. Ну, а на крайний случай – его верная «Нерпочка» оснащена мощным прожектором!

Но нет, не понадобился прожектор. У самого дна обзор, как и предполагал Павлов, улучшился: метров на десять-пятнадцать Полундра хорошо просматривал серо-желтый песок с разбросанными по нему громадными валунами. Косые солнечные лучи, пройдя сквозь воду, разбивались на причудливую мозаику света и тени. Сергей посмотрел на глубиномер. Почти сто метров! Хорошо, что его комбинированный аппарат позволяет работать на такой глубине, с простым аквалангом это было бы невозможно. Так, теперь – координатная привязка. Все верно, это где-то здесь, в радиусе мили. И все же: как его найти?

Полундра поднял «Нерпу» на два метра от дна, развернул «подводный самолет» в сторону шельфового склона и начал описывать расширяющиеся концентрические круги. Он внимательно рассматривал донные отложения, аккуратно огибая каменные глыбы, принесенные сюда мореной.

Прошло полчаса… Час… Никаких следов! Запас дыхательной смеси в аппарате оставался еще солидным, но Полундра знал, что скоро начнет сказываться леденящий холод воды. Конечно, его гидрокостюм с двойной утеплительной прокладкой защищал его, иначе в такой водичке и десяти минут не выживешь, однако следовало поторопиться.

На что он рассчитывал? На две вещи: везение и собственную интуицию, которая под водой обострялась у Сергея до крайних пределов, становилась почти сверхъестественной. Ведь что такое интуиция? По сути, это способность выносить суждения при очень неполной информации о событиях. И принимать на основе этих суждений осмысленные решения. Правда, нужно еще иметь смелость, чтобы следовать своей интуиции, это чуть ли не самое главное! У Сергея Павлова такая смелость была! А удача, как известно, сопутствует смелым и решительным людям.

И на этот раз она не подвела Полундру! В начале второго часа подводного поиска его взгляд вдруг зацепился за какую-то неправильность в проплывавшем внизу и справа валуне. Что-то с этим камешком было не так! Полундра поставил «Нерпу» в режим автопилота и выскользнул из капсулы. Мерно перебирая ластами, он приблизился вплотную к заинтересовавшей его каменной глыбе. Точно! Верх валуна слегка сколот, он потерял присущую подводным камням округлость, словно бы киркой или кайлом по нему тюкнули. И скол совсем свежий. А что же могло нанести такой удар? Сергей приблизительно прикинул направление удара и перевел взгляд на плотные песчаные отложения, окружающие валун. Теперь, если мысленно продолжить линию скола… Он опустился к самому дну и проплыл немного вперед, стараясь не сбиться с прямой.

Да! Теперь сомнений у Полундры не оставалось: в уплотненном давлением воды слое донных отложений виднелась четкая, хорошо заметная борозда. Как будто специально плугом провели… И направление этой борозды совпадало с линией скола.

Сергей вернулся к «Нерпе». Теперь задача упрощалась: нужно просто двигаться вдоль следа, оставленного спутником в донных отложениях.

«Однако, – прикинул Павлов, – под каким же малым углом спутник вошел в воду! Почти по касательной… Вот в этом мне действительно повезло, иначе бы никакого следа он не оставил. А так – пожалуйста, осторожно иду по этой бороздке, даже если она прервется, то не страшно – направление движения все равно он изменить не мог! Нет, молодец я все же. С первого погружения отыскал».

Но все оказалось совсем не так просто, как хотелось бы. Потому что борозда, пропаханная спутником, сперва превратилась в пунктир, а затем исчезла вовсе. Это как раз было понятно: вспарывая плотный слой слежавшегося песка, спутник терял кинетическую энергию и вскоре уже не мог ничего пропахать, а просто скользил по дну. Хуже было другое. Метров через двадцать прямая, бывшая продолжением следа, по которой Павлов вел свою мини-субмарину, привела его к длинной темной щели в плавно спускающемся шельфовом склоне.

«Расщелина, – понял Сергей. – Как раз одна из тех, про которые рассказывал мне Мезенцев. Геоморфологические прелести тутошнего донного рельефа, холера б его побрала. А он, значит, аккурат в расщелину угодил. Вот ведь где снайперская точность-то! С другой стороны, это, может, даже неплохо: оттуда он точно никуда не денется. Но придется туда спускаться. Значит, так: ставлю "Нерпу" на автопилот носом в расщелину и включаю прожектор. Сам ныряю туда и нахожу эту зловредную железяку. Потом пытаюсь подцепить ее и принайтовать к "Нерпе". Лишь бы спутник там не заклинило! А мощности вытащить его у "Нерпы" должно хватить. Так что ничего страшного, просто тяжелая работа. На крайний случай выпотрошу спутник, достану все то, о чем подполковник говорил, а корпус пусть американцам остается».

Но приступить к реализации этого вполне разумного и выполнимого плана Полундра не успел. Сначала его тренированное ухо вдруг расслышало характерные хлещущие звуки винтов, а затем все придонное пространство залил холодный режущий свет двух мощных носовых прожекторов американской субмарины. Сама она, похожая на громадную серую рыбину, самым малым ходом шла метрах в пятнадцати над дном точно в сторону Павлова.

«Ну вот, – со злостью подумал Сергей, – не успел в мыслях помянуть окаянных янки, как здравствуйте вам. Заявились гости дорогие, что-то я с ними давно не виделся! И как быть дальше? Надеяться на то, что они меня не заметят, пожалуй, не стоит. Там тоже не лопухи. Если даже не засекут визуально, то радаром-то уж точно возьмут. Так что отсидеться мне не удастся. А это значит, что я неминуемо засвечу им только что найденное место падения. Они уж как-нибудь сообразят, что я здесь на дне не подводной охотой занимаюсь! Этого допустить ни в коем случае нельзя. Значит, надо срочно уходить и уводить их с собой, а место это я теперь с закрытыми глазами найду. Ладно, поиграем в детскую игру пятнашки».

Полундра потянул на себя рукоятку триммера, одновременно перекладывая горизонтальные рули. Мини-субмарина, изящная и легкая как бабочка, резко ушла по крутой дуге вверх и вправо, прямо в конус слепящего света носовых прожекторов американской подлодки. Теперь два подводных аппарата разделяло не более двадцати метров, и не заметить «Нерпу» было просто невозможно. Именно этого и добивался Сергей Павлов.

В этот момент в командной рубке американской подлодки находилось трое человек: сам капитан субмарины Ричард Мертон, Роберт Хардер и командир «морских котиков» Большой Билл Хаттлен.

– Вот же он, вот! – в страшном возбуждении буквально заорал Хардер. – Я так и предполагал, что этот проклятый русский крутится где-то здесь! На своем еще более проклятом «подводном самолете». Узнаете их «Нерпу», а, Уильям?!

Хаттлен пробурчал что-то маловразумительное, но можно было понять, что «Нерпу» «морской котик» распрекрасно узнал.

– Капитан Мертон, – Хардер настолько забылся, что даже дернул Мертона за рукав, – срочно выпустите по русскому торпеду!

Ричард Мертон, который после «подвигов» цэрэушника смотреть на того без омерзения не мог, брезгливо отстранился.

– Вы еще глупее, чем мне сначала показалось, – произнес он с презрением. – Какая, к морскому дьяволу, торпеда? Пускать торпеду по такой маленькой и подвижной цели попросту бессмысленно. Я ни за что не отдам такой приказ. И не надо лишних слов о вашей руководящей роли в операции. От обязанности хоть немного шевелить мозгами она вас не освобождает. Вот он вполне мог бы поразить нас своим оружием, но, как видите, этого не делает. Просто уходит.

– Так, по крайней мере, преследуйте его, – завопил Хардер, – не выпускайте из вида! Вы что, не понимаете, – он же ищет тут пропавший спутник! Он же может нас вывести на него!

«Скорее уж увести от него, – подумал Мертон, мнение которого об умственных способностях Хардера упало ниже самой низкой отметки. – Но это твое распоряжение я выполню, это все же не торпеду пускать!»

И началось то, что Полундра назвал «детской игрой в пятнашки». «Нерпа» рядом с неповоротливой американской субмариной выглядела как рыбка-лоцман рядом с акулой. Павлов откровенно дразнил американцев. Он постоянно менял направление движения, то уходил круто вверх, то спускался к самому дну, то закладывал лихие виражи вокруг американской подлодки. И при этом планомерно и осторожно уводил преследователей все дальше и дальше от расщелины, в которой лежал утерянный спутник. Он специально не отрывался далеко, хотя, включив форсаж, мог сделать это без труда: максимальная скорость «подводного самолета» была значительно выше, чем у американской тактической подлодки. Самое любопытное, что Ричард Мертон прекрасно понимал всю бесполезность преследования, опыта американскому капитану было не занимать. Однако продолжал выполнять приказ Хардера, постепенно увлекшись азартом погони.

Так в стылых глубинах Гренландского моря продолжалась эта странная игра двух боевых подводных аппаратов, двух созданий инженерного гения разных стран…

Полундре особенно нравилось проделывать такой трюк: он опускался к самому дну и прятался от преследователей за громадными моренными валунами. Американская подлодка, сердито поревывая дизелями, вынуждена была почти ложиться брюхом на грунт. В эти моменты она поразительно напоминала разозленную охотничью собаку, вдруг сбившуюся со свежего следа. Погоня продолжалась уже более двадцати минут.

Павлов посмотрел на индикатор заполненности своего комбинированного дыхательного аппарата и озабоченно нахмурился под маской. Дыхательная смесь почти закончилась! Это означало, что «игру в пятнашки» пора прекращать. Нужно было отрываться и уходить наверх, к «Арктуру». Ну, что ж, он как следует закружил американцев, увел их от места первоначальной встречи на расстояние никак не меньше двух-трех миль. Да еще постоянно меняя направление отхода! Оставалось надеяться, что преследователи запутаются в курсовых направлениях и не найдут расщелины со спутником. По крайней мере, найдут не сразу.

Сделав прощальный издевательский пируэт под самым носом американской подлодки, «Нерпа» резко прибавила скорость: Полундра включил форсаж. И буквально через несколько минут, несмотря на сердитый рев дизелей американцев, мини-субмарина словно бы растворилась в подводных сумерках, оставив преследователей с носом.

К «Арктуру» Полундра вышел на последних остатках дыхательной смеси и уже изрядно продрогший. Да, нелегко далось Сергею это погружение! Он взобрался по штормтрапу на борт судна, тяжело опустился на палубу. Рядом с бортом «Арктура» на серо-свинцовых невысоких волнах покачивалась «Нерпа». Ее поднимут без него – он слишком устал…

– Я уж не знал, что и думать! – бросился к только-только снявшему гидрокомбинезон Павлову капитан Мезенцев. – У тебя же, по моим подсчетам, в баллонах ничего, кроме святого духа, не осталось! Ну, как? Неужели нашел?!

– Найти-то я нашел, – слабо улыбнулся Сергей, прихлебывая горячий чай из протянутого ему Мезенцевым стакана, – только, видишь ли, Капитоныч, меня тоже… нашли.

– Неужели американцы? – сразу понял Мезенцев. – Нет, ну навязались же на нашу голову, морскому бы змею их в брюхо! И что ты?

Полундра кратко рассказал Мезенцеву о перипетиях поиска и последующей погони.

– Надеюсь, мне удалось обмануть их, запутать, – закончил Павлов.

Мезенцев с явным сомнением покачал головой:

– Ну, нет! Запутать ты их, возможно, и запутал, но просто так, помяни мое слово, янки от нас не отвяжутся. – Он повернулся к подошедшему вахтенному, выслушал его краткий рапорт. – Надо же, напророчил я! Опять шум их винтов в полукабельтове от нас! Тут как тут! Поднимайте «Нерпу», и будем уходить. Посмотрим, станут ли они нас преследовать. А ты, Полундра, срочно иди отдыхать. Право слово, хоть капитаном у них мой знакомый, мне немного жаль, что у меня нет на борту парочки глубинных бомб! Прицельно я бы их сбрасывать не стал, не воюем все-таки, но в том же полукабельтове, так, для острастки… Ох, не помешало бы!

А Роберт Хардер в командной рубке американской субмарины никак не мог успокоиться:

– Но по такой-то цели, как их судно обеспечения, вы бы торпедой не промахнулись? Что? Даже не хотите обсуждать этот бред? Ладно, я не буду настаивать, хоть ваши слова передам кому следует. Все равно этих русских скоро здесь не будет!

Он злорадно ухмыльнулся.

– Как? Они уходят? – Хардер на минуту задумался. – Нет, преследовать мы их не станем, я не вижу в этом смысла. Срочно погружаемся туда, где нам попался русский подводник, и продолжаем поиски спутника. Пусть Хаттлен готовит свою команду. Пора им поработать.

Полундра зашел в капитанскую рубку «Арктура».

– Не отдыхается мне, Василий Капитоныч, душа как-то не на месте, – ответил он на невысказанный вопрос капитана. – Что там гидроакустики сообщают? Гонятся американцы за нами? Ах, нет? Я почему-то так и предполагал! Это значит, что они решили продолжать поиски и сейчас наверняка обнюхивают дно в месте нашей встречи. Как бы не пришлось мне вскорости нырять снова. Нельзя позволять им заниматься этим совсем без помех!

– Ты что, Сережа! – обеспокоенно возразил Мезенцев. – Сейчас я тебя под воду не пущу, много ли ты там навоюешь в таком состоянии, на тебя же смотреть страшно! Желал бы я знать, куда запропастился пресловутый подполковник медицинской службы? Ни ответа – ни привета, а ведь именно он, в конце-то концов, отвечает за проведение операции! Ты понимаешь, за каким лешим его вообще понесло в Баренцбург? Вот и я тоже не понимаю…