Текст книги "Битва с богами"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Майор заложил вираж и умело растворился в толпе, стараясь не упустить из виду этих двоих и при этом оставаться вне поля их зрения. Ребята могут быть очень непростые. Простыми та контора, которая их искала, не занималась.

Двое направились в сторону камер хранения и растворились там. Вход и выход один. Некоторое время они проведут там. А что дальше? Садиться им на хвост? Можно засветиться.

Когда эти субъекты вновь возникли в поле зрения, майор смог внимательнее рассмотреть их. Оба выше среднего роста. Один – атлет с выдвинутой вперед челюстью неандертальца и низким лбом. Другой прилично заплывший жирком, с пышной курчавой шевелюрой. Они не лавировали в толпе, а шли напролом, как ледокол «Ленин» в арктических льдах – люди расступались перед этой слоновьей массой.

Майор прикидывал, что делать. Упускать нельзя. Но и активные действия предпринимать запрещено.

Ладно, пускай думают те, у кого голова большая. Майор набрал номер и произнес:

– Это Макс. Тут двоих архаровцев занесло.

Макс – псевдоним майора. Архаровцы – условное обозначение этих субъектов.

– На Курском? – уточнили с того конца, и в голосе говорившего явно ощущалось волнение – так хорошо знакомое волнение гончей, вышедшей на след.

– Да. Идут по залу.

– Не предпринимай ничего, Макс. Постарайся держать в поле зрения. Не дай себя засечь – поломаешь игру.

– Есть, – буркнул майор.

Хреново это. Упустишь – виноват будешь. Не рассчитаешь силы и засветишься – виноват вдвойне.

Интересно, старшие братья (так полиция именует госбезопасность) долго будут раскачиваться? Наверняка долго. Пока пройдет информация, пока выделят силы.

В груди сердце ухало – азарт стучал в висках. И страх – а вдруг не срастется…

Через минуту после разговора информацию о фигурантах получил Куратор. Еще пять минут ему потребовалось на то, чтобы связаться с начальником службы наружного наблюдения ФСБ России.

Не так много времени ушло на то, чтобы выяснить, какие машины наружки находятся в районе Курского вокзала. Два экипажа вели немецкого дипломата. Им было дано указание бросить объект и подхватить новый.

– Контрики нас порвут, – сказал разведчик, сидящий за рулем невзрачного синего «Мицубиси».

Контрики, они же управление контрразведывательных операций – самые высокомерные и требовательные заказчики в ФСБ. Каждый случай потери объекта они воспринимали как личное оскорбление, после чего начинались длительные разборки.

– Не тот случай, – сказал старший группы наружки, сидевший на заднем сиденье. – Мне кажется, их заткнут. Чувствую, на серьезный объект нас переключают. Как бы беды не было.

Его опыт подсказывал, что такие срочные переадресовки вполне могли закончиться чем-то фатальным – например, взрывами и стрельбой.

– Выживем, шеф. – Разведчик крутанул руль, нарушая правила дорожного движения и с тоской провожая затерявшийся в дорожном движении и ставший таким родным «БМВ» атташе по культуре посольства Германии.

Успели!

Когда двое фигурантов выходили с территории вокзала, их уже ждала бригада наружного наблюдения.

Глава 19 Захват

На выезде с Варшавского шоссе меня нагло подрезала красная спортивная «Ауди». На перекрестке я нагнал ее, махнул рукой молоденькой блондинке за рулем и выразительно постучал пальцем по лбу – мол, больная на всю голову, кто только тебе права продал. В ответ она гордо показала мне «фак». Чья-то дорогостоящая шлюшка. Таким нельзя покупать машины и выпускать на дорогу. Таких нужно держать на златой цепи и кормить с серебряной ложечки.

Да ну и черт с ней. Мне жаль рабовладельца, чьей собственностью она является.

Додумать мысль я не успел. Зазвонил телефон экстренной связи.

– Ты сейчас где? – послышался голос Куратора.

– На Электролитной.

– Отлично. Мы зацепили двух архаровцев. Тех, которые тебя искали. Наружка их ведет. Недалеко от тебя. Двигай туда в темпе вальса. Созвонись со старшим наружки – телефон я тебе сейчас сброшу. Прибудет силовая группа под руководством Сибиряка, но они быстро не успевают. Ты сейчас ближе всех.

– Моя задача? – спросил я.

– На подстраховке. Наружке на глаза не лезь без крайней необходимости – незачем им тебя видеть. Ну а так – по обстановке.

– Как по архаровцам работать будем?

– Идеально протащить их и выявить логово. Но это как получится. Упускать их нельзя – они наша единственная нить.

– Понял. Через десять минут буду там.

Я втопил педаль газа, обогнал красную «аудюху» с блондинкой, мстительно подрезал, едва не царапнув. И за светофором ушел направо.

Пока пробирался через московское движение, плутая по улицам и переулкам, обходя заторы, на ходу созвонился со старшим бригады скрытого наблюдения. Назвал пароль.

– Вы один? – спросил он.

– Один. Группа захвата будет позже.

– Черт. Как всегда!

Я его понимал. Если что-то пойдет не так – клиентов придется брать, а наружке это запрещено категорически. Не говоря уж о том, что эти ребята отлично умеют растворяться в толпе, но силовые захваты – не их конек.

Я остановился около новенького пятиэтажного стеклянного куба торгового центра «Кульбит», фасад которого был плотно завешан вывесками и рекламой, и сообщил:

– Стою у входа в центр, где вывеска «Стройматериалы».

– Машина? – спросил старший.

– «Форд». Квитанция 378, – нарушил я все правила конспирации – «перевертыша» не должен видеть никто. Ладно, бывает. Обстоятельства таковы, что приходится светиться. А я нутром чуял, что каша заваривается густая.

– Они приехали на такси. Теперь слоняются рядом с «Пиццей-Хат», – сказал старший. – Сейчас подошлю тебе человека с рацией.

Вскоре к моей машине подошел парень лет тридцати – невзрачный, без внешне выраженных свойств. Приземлился на переднее сиденье и спросил с долей иронии:

– Ты, что ли, наша кавалерия?

– Пока в единственном числе.

– Плохо. Не нравится, как клиенты себя ведут. Проверялись уже два раза, просквозили через дворы. Чудом мы их не упустили.

– Сейчас что делают?

– Вон там, – он махнул рукой. – За углом. У пиццерии. Один прогуливается. Другой сидит на скамейке, типа газету читает, но на деле по сторонам глазеет. Что-то у них тут ожидается.

– Нервничают?

– Вообще без эмоций. Как големы… Ладно, бывай! – Разведчик бросил на сиденье рацию, вылез из машины и, чуть сгорбясь, быстрым шагом направился вдоль улицы.

Я взвесил в руке небольшую оперативную рацию, настроенную на нужный канал. Хорошая машинка, со встроенным блоком засекреченной связи – посторонний услышит в эфире только шорох.

– Третий, отойди подальше, он тебя засечет, – слышались переговоры в эфире.

– Клиенты без движения, – сообщил Второй. – Один, похоже, контролирует обстановку. Другой чего-то ждет.

– Оттянись к автостоянке.

– Ну-ка… К объекту номер один подошел человек. Рост средний, длинная шевелюра, кавказского типа, одет в длинный белый плащ. В руке портфель. Поздоровались… Объект один протягивает ему конверт. Забирает портфель. Передача прошла!

– Так, Пятый и Третий, – это голос старшего. – Ведете объект три. Укладываете в адрес. И ждете указаний. По ходу вас подстрахуют. Отцы командиры обещали еще бригаду.

– Принято.

– Объект номер один начинает движение. Второй, в сторону отваливай, не маячь на виду! Ведем его аккуратненько. Деликатно…

Машины у фигурантов не было. А таскать людей, передвигающихся пешком и общественным транспортом, еще сложнее.

– Они дернули через дворы! – послышался встревоженный голос.

– Не упусти!

Я вдавил педаль газа и сорвался со стоянки, чуть не врезавшись в паркующуюся «Ладу Калину».

Впереди съезд со стоянки перекрывает знак «кирпич» – хода нет. Это для кого-то нет, а нам в самый раз. Думаю, ГАИ меня простит.

Я объехал торговый центр и вырулил на улицу. Еще пару раз нарушил правила. Прислушивался к переговорам.

Клиенты быстрым шагом, иногда переходящим на бег, переместились в глубь дворов. Место было усеяно стандартными девяти– и пятиэтажками, палатками, магазинчиками и детскими площадками. Обычный московский спальный район, где легко затеряться.

– Они нас засекли, – произнес старший наружки. – Союзник, что делать будем? Мы их не удержим.

– Брать будем, – решил я.

– Ох ты, твою ж мать, – только и выдал старший.

Дальше события понеслись вскачь.

Атлет, тот, что похож на неандертальца, идущий через проходной двор между двух облезлых пятиэтажек, неожиданно обернулся. Выдернул из-за пояса пистолет. И выстрелил в выскочившего из-за угла дома разведчика. Их разделяло метров пятнадцать.

Разведчик пробежал по инерции пару шагов и ткнулся лицом в асфальт.

Вслед за ним выскочили двое его коллег с оружием наперевес. Захлопали выстрелы.

Террорист стоял посреди двора, широко расставив ноги, и лупил, как в тире, не думая искать укрытия. Кажется, он начисто был лишен инстинкта самосохранения. Его пуля царапнула по голове еще одного оперативника.

«Неандерталец» прикрывал резво бегущего толстого с полученным при встрече портфелем. Выщелкнул опустошенный магазин. Поднял опять ствол.

И схлопотал пулю в грудь. Шатнулся. Тяжело рухнул, выстрелив последний раз куда-то в небо. Замер.

Это все я смог понять из сумбурных переговоров по рации. А ведь толстый уйдет. «Неандерталец» ценой своей жизни прикрыл его отход.

Моя машина пролетела мимо стекляшки «Макдоналдса», распугав уютно расположившуюся на проезжей части толпу цыган, вышедших на промысел. Вылетел на узкую улочку с длинным забором распроданной под склады фабрики.

Мне приходилось бывать в этих местах полгода назад – искали склад оружия и излазили тут каждый двор. А память у меня компьютерная. Прикинул, куда может побежать толстый. Судя по всему, террористы неплохо знали местность, поэтому и назначили здесь встречу.

Я остановил машину – проезд закрывали бетонные кубики. Искать объездную дорогу нет времени. Отсюда сподручнее пешком.

Засунув руку в тайник, я выудил «глок» с дополнительной обоймой, сунул его за пояс.

Ну что, в бой, «перевертыш»!

Наружка, увязнув в перестрелке, отстала от объекта – сейчас они не помощники. Группа захвата застряла в московских пробках. И если я правильно просчитал маршрут толстого, то останусь с ним один на один.

Непередаваемое ощущение. Полнота жизни и близость смерти. Кто попробовал однажды этот высокоградусный коктейль, не захочет больше ничего другого.

Так, надо определиться с направлением. Справа стройки, гаражи. А дальше промышленная зона, часть территории заброшена, потом железная дорога. Дивизия нужна, чтобы там найти человека, да и то не факт, что поможет. Он точно пойдет туда!

Преодолев дворик, обогнув обнесенную забором небольшую территорию с ржавой дорожно-строительной техникой, я оказался в коротком переулке.

И увидел его.

Несмотря на тучность, бежал он быстро и ровно, как на соревнованиях. В его движениях не ощущалось ни страха, ни паники. Человек просто идет на рекорд.

Нас разделяло метров сто пятьдесят. Я припустил на форсаже.

Уж чего-чего, а бегать в спецназе учат в первую очередь. И скачу я как конь.

Сектант чуть не снес прогуливавшуюся мамашу с коляской. Забежал в огороженный двор двухэтажного выселенного деревянного барака с разбитыми окнами. И нырнул в широкую дыру, проделанную для удобства местного населения в деревянном заборе.

Я последовал за ним. Пролез через дыру, покарябав о гвоздь левую руку, да еще угодил ногой в целлофановый пакет с пищевыми отходами и выругался – брюки испорчены… Господи, что только не лезет в голову человеку, которому жить осталось, может быть, мгновения!

Прямая выщербленная дорога с чахлыми деревцами между рядами гаражей. На скамеечке двое мужичков, расположившиеся с пивком и запчастями около полуразобранной, стоящей на козлах «Газели», изумленно взирали на мчащегося мощно, как трамвай, мужчину в плаще и с портфелем.

В этот момент сектант обернулся и заметил меня.

Рука его нырнула под мышку.

По ходу он сбавил скорость, и я сократил расстояние метров до тридцати.

Сектант на ходу обернулся. Резкие хлопки ударили по ушам. Рука, в которой был увесистый старомодный револьвер, дернулась два раза.

Я ушел в сторону.

Вовремя – пуля просвистела совсем рядом. Хорошо же вас стрелять учат, волков!

Мужички на скамеечке на секунду застыли в изумлении, потом, не сговариваясь, кинулись в чрево гаража. Вдали у гаражей маячили какие-то праздношатающиеся фигуры, но тоже исчезли, как сон, как только началась стрельба.

Место для битвы титанов расчищено. Такой вот вестерн получается.

Я выстрелил пару раз, целясь противнику в ноги. Промазал.

В ответ в мою сторону – еще два выстрела.

Чиркнуло по плечу, но даже кожу не процарапало – испортил итальянскую кожаную куртку, гад! Одни убытки!

Всадить ему в корпус пулю?

Вот уж хрен вам! Живым демона брать!

Неожиданно сектант остановился, обернулся, присел на колено и начал методично выпускать в меня пули.

«Момент истины» – была такая гениальная книга Богомолова, описывающая деятельность СМЕРШа во время войны. Там упоминалось искусство качания маятника – чудодейственная методика, позволяющая уворачиваться от пуль, которой в совершенстве владели оперативники армейской контрразведки.

Все это, с одной стороны, чушь – нет методик, гарантированно позволяющих наверняка спастись от пули, выпущенной с расстояния прицельной дальности. С другой стороны, если активно двигаться из стороны в сторону, то прицел противнику собьешь. И получается русская рулетка. Чистое везение.

Или я сейчас погибну. Или возьму его.

Ни один боец из антитеррористических групп не стал бы играть в такие игры. У спецназера рефлекс вбит гвоздями: есть возможность – возьми. Нет – убей. А я всю жизнь играю в русскую рулетку. И сейчас посмотрим, остался ли Бог на моей стороне.

Нас разделяли считаные метры. И меня гнал вперед какой-то дикий, безумный азарт игрока со смертью. Непередаваемое ощущение балансирования на краю. Настоящий воин считает себя уже мертвым. Поэтому чего нам бояться?

Я рванулся вправо, влево.

Хорошо лупит толстый, но запаздывает.

Я дико заорал – хороший крик на миг дезориентирует противника.

Еще две пули выпустил сектант из револьвера. И сухой щелчок.

Восемь патронов в барабане кончились, когда нас разделяло не больше восьми метров.

Но сектант сдаваться не собирался. Перезарядить револьвер он не успевал. И тогда начал плавное, стремительное, четкое движение – поднялся с колена, одновременно в его руке откуда-то будто по волшебству материализовался нож с выкидным лезвием. Продолжая это движение, он устремился мне навстречу, делая широкий выпад в расчете на то, что я, разогнавшийся на всех парах, наколюсь на лезвие, как на шампур.

Нож – серьезное оружие. И при такой атаке нож против пистолета имеет все шансы. Даже если успеваешь выстрелить, все равно лезвие пропорет тебя.

Я успел. Это было нелегко, но я успел. Противник был очень быстр – как только такие мамонты умудряются быть такими проворными, – но я оказался немножко лучше. Я и жив до сих пор, потому что всегда оказывался немножко – не сильно, потому что противостояли мне матерые волки, – но чуть-чуть лучше противника. И этого хватало, чтобы я продолжал коптить небо, а они упокоились в земле.

Я успел притормозить и уйти с линии атаки.

Ох, какая у него хорошая реакция – он на развороте попытался пропороть меня ножом.

Я опять уклонился и саданул его рукояткой «глока» по черепу. Придержал чуть удар, чтобы не отправить к праотцам.

Он рухнул на замусоренный и залитый машинным маслом асфальт.

Я присел рядом с ним. Рывком выдернул его пояс. Связал руки.

Подошел к брошенному портфелю. Открыл его.

Там были двадцатимиллиграммовые ампулы из толстого стекла с прозрачной жидкостью.

Наркотики? Что, из-за наркоты весь сыр-бор?!

Я взял трубку и сбросил сообщение Куратору.

И остался ждать рядом с телом поверженного противника, как охотник, заваливший кабана.

Глава 20 Верхнее харакири

Странная вещь тайна. Ее носитель – человек. Он обладает каким-то знанием, которое кажется для него очевидным, и вместе с тем есть люди, для которых это будет откровение. Информация – товар. И была товаром всегда. И на пути к этой информации часто стоит ее носитель – его верность долгу, упрямство, упертость, злость.

Вот напротив тебя человек, и ты не знаешь, что под его черепной коробкой – откровения о тайнах мироздания, страшных преступлениях, великих свершениях. Как пробиться в эту голову?

Человечество за свою историю наработало немало способов ломать этого самого носителя, развязывать языки. Начиная от убеждений и перетягивания на свою сторону. И кончая грубой физической силой – пыткой огнем, железом. И все для одной цели – узнать то, что знает сидящий напротив тебя секретоноситель.

Современность прибавила к испытанным старым методам некоторые новации – фармакологию, психотехники, детекторы лжи, гипноз.

И все равно – успех не гарантирован. Все усилия часто разбиваются, как морские волны волноломом, о преданность, убеждения и волю. И тогда выясняется, что человек может вынести все.

– Как вас зовут?

– Сатанеев Николай Николаевич.

– Год рождения?

– Тысяча девятьсот семидесятый.

– Адрес?

– Тульская область…

Откинувшись в кресле на «кукушке», я просматривал на мониторе видеозапись допроса. Дознаватель нашей конторы пытался разговорить пойманного мной толстяка.

– Откуда у вас оружие?

– Нашел.

– Портфель?

– Нашел.

– Мы видели, как вам вручили портфель.

– Вы ошибаетесь.

Он говорил совершенно равнодушным тоном.

Его не стали закрывать в камеру и оформлять по закону. Для таких клиентов у нас есть база в Медведково, которую мы называем площадка номер один. Там уютные камеры и все доступные средства для допроса.

– Все врет, – покачал головой Куратор. – Людей с такими паспортными данными нет.

– Как он объясняет эту нестыковку? – спросил я.

– Утверждает, что говорит истинную правду.

– Фармацевтика?

– Под препаратами как заведенный повторяет то же самое.

– И что это значит?

– Кто-то поставил гипноблок в его сознание.

– «Правдолюбы», – покачал я головой, меня все это откровенно пугало. – Старые добрые звиздюли не пробовали?

– Бесполезно. Порог чувствительности другой. Он просто не чувствует боль.

– Ядрена-матрена, что же это такое? Кто мог так обработать человека?

А в глубине монитора дознаватель продолжал отрабатывать задержанного:

– Для какой цели вам нужен был яд?

– Я ничего не знаю, – отвечал сектант. – Я нашел портфель…

В ампулах был «голубой иней» – экспериментальный яд, вызывающий паралич нервной системы и смерть в течение минуты.

Наружка сумела удержаться за человеком, который принес нашим клиентам портфель с ампулами, – им оказался ранее судимый Шамиль Камаев. Мы быстро обустроили его в одной из камер площадки номер один. И он моментально потек. Признался, что был посредником в торговле отравляющими веществами. Вышли «правдолюбы» на него через третьих лиц.

Мы узнали от Камаева интересные схемы подпольной торговли запрещенными химикатами и ядами. Информация была серьезной и нуждалась в отработке. Но это была совершенно другая тема. Общался Камаев только с толстяком. И ничего про покупателей не знал…

Дознаватель, ведущий допрос толстяка, наконец не выдержал:

– Слушай меня внимательно, господин Никто. Тебя пока гладят по шерстке. И задают вежливые вопросы. Но так не будет продолжаться вечно.

– Я требую адвоката, – совершенно равнодушно произнес задержанный.

– Могу предоставить только палача… Пойми, ты все равно нам все расскажешь. Даже то, что сам не помнишь. Но решай – сделать это добровольно и остаться целым. Или сделать то же самое, только с раздробленными костями, раздавленной мошонкой и в наркоте по самые уши. Выбирай, сучонок.

– Мое тело – делайте с ним, что хотите, – неожиданно в голосе задержанного появились живые нотки. – Но душу мою вам не получить.

– Ты не представляешь, как разжижают мозги психотропные препараты.

– Дума моя принадлежит Всевышнему. И вашей власти над ней нет, – отрубил допрашиваемый.

– И все-таки подумай. Мы еще вернемся к этому разговору.

Куратор выключил видеозапись.

– Голем, – сказал я. – Человек из глины.

– Ничего, – произнес с угрозой Куратор. – Мы его сломаем. Сейчас специалисты изучают его психику и линии возможного надлома. Только время поджимает. Сколько его у нас осталось?

– Времени, чувствую, мало, – сказал я. – Этот чертов яд…

Изъятого нами «голубого инея» не так много, чтобы отравить всю Москву. Но на несколько тысяч душ хватит.

Получается, «правдолюбы» готовят масштабную диверсию. И мы не знаем – где и когда. А на пути к знанию стоит толстая черепушка этого негодяя. Как узнать, что скрыто в этой голове? Как вскрыть эту кладезь жизненно необходимой нам информации?

– Он все расскажет, – будто сам себя убеждая, произнес Куратор. – И очень скоро.

Его бы устами да мед пить…

Наши камеры на базе – это вам не обычный полицейский изолятор и даже не спецтюрьма в Лефортово. У нас нет надзирающих прокуроров и инструкций. Нет прав человека – всего лишь голая целесообразность.

От фанатиков можно ждать чего угодно – что они порежут вены, разобьют голову о стену. А голова эта была нам пока нужна. Поэтому задержанный, учитывая некоторые особенности его психики, был спеленут по рукам и ногам. И не имел возможности напасть на кого-либо или причинить себе ощутимый вред.

Казалось, он не может сделать ничего.

Но он сделал.

Я уже собрался отбыть с конспиративной квартиры, как у Куратора зазвонил телефон.

Лицо моего руководителя вытянулось.

– Какого черта? – крикнул он. – Как допустили?! Готовьтесь к разбору полетов!

Кинув на стол телефон, он воскликнул:

– Только что задержанный откусил себе язык. И умер от кровопотери и болевого шока.

– Японцы называют такой способ самоубийства верхним харакири, – вспомнил я.

– Вот не привыкли мы играть так, – покачал головой Куратор.

– «Правдолюбы» начисто лишены инстинкта самосохранения.

– Зато охотничьи инстинкты у них переразвиты…

Глава 21 Сетевой рэкет

Робин позвонил мне через четыре дня после самоубийства задержанного боевика.

– Я нашел человека, – послышался в наушнике гарнитуры сотового телефона его голос. – У него есть информация по «правдорубам».

Робин живет под маской мелкого бизнесмена, имеющего свой небольшой гешефт с хозяйственной деятельности вокруг Министерства обороны. Узкие круги знают его как удачливого подпольного торговца оружием, который может достать все за вполне приемлемую цену. Круг общения в мире криминала у него очень широкий. Равно как и среди тех, кто соприкасается каким-то образом с криминалитетом – службы безопасности разных контор, частные сыщики, коррумпированные до полной потери человеческого облика чиновники и военные. А так как все они считают его за своего, то он порой узнает много интересного.

– Что за информация? – заинтересовался я, поворачивая руль и притираясь между маршруткой и трамваем – как раз пробирался через запруженный машинами центр.

– Никакой особой конкретики, чтобы кого-то брать и хватать. Но кое-какие моменты проясняет. Человек согласен встретиться.

– Что за человек?

– Начальник службы безопасности «Гигант-инвеста». У нас по железу общие интересы были. Будешь с ним встречаться?

– Это не подстава?

– Человек надежный.

Два варианта – или заставить Робина снять всю информацию. Но это не очень хорошо. С человеком мне нужно говорить самому, чтобы на месте определиться. Никто лучше меня не может оценить перспективу – у меня чутье, а Робин сам не справится. Но это означает светить свое лицо неизвестно перед кем, что для «перевертыша» очень нехорошо.

Но ситуация слишком острая. И этот яд – «голубой иней». В любой момент он может влиться в кровь моих соотечественников. В любой момент может взлететь на воздух очередной храм.

– Хорошо, – решился я. – Встречаемся…

Я срисовал машину Робина на Красной Пресне. Он прибыл на синем скромненьком «Рено Меган Грандтур». В салоне кроме него сидел пассажир, которому там явно было тесно.

Где-то полчаса Робин крутился по узким московским улочкам, я старался не выпускать его из виду. Мне нужно было определить, не находится ли он под контролем.

Я убедился, что «хвоста» нет. Если бы был на его машине маячок, то у нас есть соответствующие детекторы, которые молчат. Значит, Робин и его спутник чисты и готовы к встрече.

«Рено» остановился в точке рандеву около Дорогомиловского рынка. Я затормозил в двух кварталах. Для очистки совести ходил кругами еще минут десять. Меня ничего не насторожило.

Подойдя к «Рено», я устроился на заднем сиденье. За рулем сидел Робин, рядом с ним возвышался здоровенный лысый битюг лет сорока – по виду типичный браток начала девяностых, одетый, правда, в тщательно выглаженный костюм и без цепей, перстней и иных профессиональных аксессуаров.

– Здорово, братва. – Я пожал протянутые руки.

– Костя, – представился битюг.

– Сергей, – представился я.

– Рад знакомству.

Речь у быка была плавной, голос уверенным, а глаза умными – это говорило о том, что первое впечатление обманчиво, и передо мной не вышибала, а вполне вменяемый субъект.

– Ну что, парни, про погоду и моду говорить не будем, – заявил я. – Давайте по делу.

Мое многофункциональное устройство, замаскированное под айфон, молчало. Если бы при бугае была звукозаписывающая или передающая аппаратура, то прибор бы ожил и выдал жалобный эсэмэсочный писк. Но пока тишина. Уже хорошо. Пока что новый знакомый играет в открытую.

– Михаил Станиславович сказал, что вы единственный человек, который может что-то сделать. Или хотя бы посоветовать.

Он был явно не в своей тарелке и не совсем представлял, как выстраивать со мной разговор. Интересно, что ему наговорил про меня Робин?

– Это еще бабушка надвое сказала, – произнес я. – Сначала хотелось бы узнать, в чем дело.

– Да я сколько живу, таких наездов не видел, – с чувством произнес Костя. – Может, вы что-то мне, дураку, разъясните.

– Давай на «ты», – предложил я. – Мы не на вручении Оскара за лучшую трагическую роль.

– Заметано. – Начальник СБ немножко расслабился. – В общем вот такая байда приключилась…

Столкновение с «правдолюбами» произошло месяц назад. Фанатики вышли на руководство «Гигант-инвеста» каким-то хитрым способом через десятые руки, передали послание руководству компании, подписанное «Братство судного дня». В нем было недвусмысленное обещание смести неправедно стяжающих материальные блага в этом падшем мире.

– Там много чего еще написано. – Начальник СБ протянул мне цветную ксерокопию текста с витиеватым шрифтом.

Если всю религиозную шелуху убрать, то получалось все просто, как пять копеек – платите отступные или будете уничтожены.

До этого организованные «правдолюбами» теракты с участием смертников были настолько убедительны, что не возникало сомнений – новые получатся не хуже. А не все равно, кого взрывать – священников или топ-менеджеров?

– А почему решили, что это не разводка? – спросил я.

– Кое-какие подробности тут указаны – мы проверяли. Их могли знать только те, кто совершал прошлые теракты. Публике они неизвестны, – пояснил Костя. – И они образцово-показательно грохнули председателя совета директоров банка «Новый город». Перед этим туда тоже приходили подобные обращения.

Ничего себе. Я помнил это громкое убийство – председателя совета директоров «Нового города» разнесли с двух автоматов Калашникова в центре Москвы. Правоохранительные органы землю носом рыли, пытаясь выяснить мотив. А мотив лежал на поверхности, но банкиры утаили его. После этого в высоких бизнес-кругах сквознячок прошел о шалостях «правдолюбов». У сильных и богатых начинают трястись коленки при одном упоминании об этих фанатиках, которые показали, что спасения от них нет.

– А до этого взорвали председателя совета директоров фонда «Ультра».

– Может, кто-то из силовиков вас разводит? – прикинул я. – Они-то знают все подробности.

– Сто пудов нет, – махнул рукой мой собеседник. – Мы эту версию проверяли. И отмели. Это нас так рэкетируют. Нас. Рэкетируют. Смешно…

Начальник СБ недобро усмехнулся – и стало понятно, что до сего времени сама мысль об этом воспринималась как абсурдная. Похоже, парень все же родом из девяностых и у братвы имел значительный вес, как и его руководство по «Гигант-инвесту».

– Я знаю, что им платят многие, – продолжил Костя. – Демонстративная ликвидация хозяина «Нового города» сработала. Еще на «Красноярский фонд развития» наехали. Так контора авторитетная. Ее сам Шкуро Большой кроет – вор в законе есть такой. Красноярцы попробовали бандитскими методами решить. Стрелки там, понятия.

– И что? – заинтересовался я.

– Не знаю, при каких обстоятельствах, но троих братков уложили – и все вопросы снялись. Так что платить пришлось.

– То есть в России появился новый вид налогообложения, – усмехнулся я.

Мне вспомнился фильм «Фантомас против Скотланд-Ярда», там суперзлодей в зеленой маске рэкетировал самых богатых людей планеты. Мафия возмутилась – мы же сами бандиты, сами рэкетиры. «Но у вас же есть бизнес, приносящий доходы, – объявил Фантомас. – Тогда обязаны платить».

– Суммы немаленькие, но для таких корпораций не слишком значительные, – сказал Костя. – Эти ребята не перегибают палку.

– Значит, у них имеется бизнес-стратегия, – кивнул Робин.

– Получается, – кивнул Костя. – И неплохая.

– А главный ресурс – сотни отморозков, мечтающих попасть в рай, – улыбнулся я.

– Это ресурс крутой, – сказал Робин. – Не хуже нефтяных активов.

Основа бандитского ремесла: бизнесмен, на которого ты наехал, обязательно подсчитает, что ему выгоднее – бороться или платить. Если решит, что бороться, тогда ситуация может развернуться в любую сторону. В этой связи главное искусство состоит в том, чтобы определить устраивающую всех сумму.

Сетевой террористический рэкет – это ноу-хау. Руководители секты могут признать кого хочешь богонеугодными. Или богоугодными. И зомбированные сектанты порвут в клочья любого, только скажи «фас».

– Вы уже заплатили. Что тебя смущает? Что вы еще хотите? – откровенно спросил я.

– Да множество резонов, – задумчиво произнес начальник службы безопасности. – В Москве все давно устаканено, все живут по правилам, и появление такой рэкетирской шайки-лейки не нужно никому… Ну еще представь, какой это убойный удар по престижу. Нас… Нас заставляет платить кучка отморозков. Никогда такого не было.

– Судя по всему, теперь будет, – заверил Робин оптимистично.

– И платеж этот не последний, насколько я знаю подобных гадов, – сказал Костя. – Они обойдут сейчас с шапкой всех. А потом пойдут по второму кругу. И будут жить припеваючи за наш счет.

– Припеваючи? Нет, – покачал я головой. – Это они нас петь заставят. Хором. Жалобные – песни.

– Это как? – не понял Костя.

– А то, что они, похоже, бабки пустят в дело.

– В какое дело, интересно, – напрягся начальник СБ.

– В конец света…

Глава 22 Торпеда вышла на цель

– Мама, все хорошо.