Текст книги "Ударная волна"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 16

На борту катера, который отвалил от большого китобойного судна под американским флагом, находились три человека: Ричард Дональдсон, помощник капитана, Стивен Фастмен, медик, и Джон Стьюден, механик. Катер шел по морю уже второй час, но пока ничего даже отдаленно похожего на российский атомный ледокол на горизонте видно не было.

Врач сидел на корме, нахохлившись, словно воробей зимой. Он считал, что они занимаются делом бесполезным и опасным – но, с другой стороны, отказаться не мог. Капитан корабля приказал. Можно было его, конечно, вместе с приказом послать далеко. Но что, если кто-нибудь из этих проклятых русских на ледоколе помрет? Начнутся разбирательства, выяснится, что он, медик, отказался прийти на помощь. Это может очень плохо кончиться – вплоть до тюрьмы. Закон есть закон, и, к несчастью, иногда бывают в жизни честного гражданина США моменты, когда закон оборачивается против него.

Примерно те же чувства испытывал и механик. В атомных реакторах он разбирался примерно так же, как нынешний президент США в высшей математике, так что толку от него русским быть не может. Но приказ есть приказ – и, вместо того чтобы отдыхать в своей теплой каюте или даже стоять свою вахту, он был вынужден двигаться к русскому ледоколу, который того и гляди взорвется – известно же, какие русские разгильдяи. Мало им одного Чернобыля.

– Толку там от нас никакого не будет, – проворчал Стьюден. – Дик, может, повернем, пока не поздно? Все равно пока никакого корабля не видно.

– Под суд захотел? – не оборачиваясь, отозвался Ричард. – Сиди спокойно.

– Правда, когда мы этих русских-то найдем? – брюзгливо спросил медик. – Не понимаю я вас с капитаном – нельзя, что ли, было поближе на корабле подойти? Почему мы должны здесь на катере плавать? Тут же опасно! Вон льдин вокруг сколько! Напоремся на какую-нибудь, и уже нам придется помощь оказывать! Да вот только не оказалось бы поздно!

В этом Фастмен был прав. Ричарду то и дело приходилось огибать большие льдины и уворачиваться от маленьких. Нельзя сказать, чтобы это было слишком уж трудно, но по мере продвижения льдин стало попадаться все больше. И был риск, что рано или поздно они зажмут катер в тиски – если в ближайшее время не обнаружится русский корабль. Риск этот действительно был лишним – но не мог же Ричард вслух в этом признаться. Тогда бы пришлось рассказывать и про Джонса, про то, что он прямо запретил судну входить в этот квадрат и не желал видеть русских на борту. Вряд ли эта информация успокоила бы его маленькую команду. Скорее наоборот.

Вообще-то его самого удивляло, что русского корабля было до сих пор не видно. Может, он что-то с координатами напутал? Ричард еще раз сверился с бумажкой, на которой записал продиктованные ему Джонсом координаты терпящего бедствие корабля. Нет, все верно. А может, сам корабль снесло куда-то? Тут ведь есть течения. А стоит такой густой туман, что в кабельтове от судна проходить будешь и не заметишь. Ричард решил, что нужно уточнить координаты, и включил рацию.

– В чем дело? – снова подал голос врач. – Кого вызываешь?

– Наших, – отозвался Ричард. – Капитан Китинг, ответьте.

– Да, – из рации доносился голос не капитана, а Джонса. – В чем дело?

– Не могу найти русское судно. Вышел на указанные вами координаты, но здесь его нет.

– Диктую поправку, – и Джонс затараторил буквы и цифры.

– Они точно там? – спросил Ричард, закончив записывать.

– Да. Вот еще что… – тут голос Джонса заглушили сильные помехи. Ричард выругался, попытался отладить рацию. Ничего не вышло. Еще одна попытка выйти на связь тоже оказалась тщетной. Оставалось только воспользоваться полученными координатами.

На это ушло еще полчаса. Но и на этот раз в указанной точке русского ледокола не было. Ричард разозлился, а уж двое его товарищей и вовсе из себя вышли – причем всевозможные упреки и проклятия обрушивались, естественно, на его голову. Просто потому, что никакого более подходящего объекта для выказывания недовольства поблизости не было.

– Долго мы еще кружить тут будем? – визгливо сказал Фастмен. – Идем обратно.

«Легко сказать, – подумал Ричард. – Связи нет, а координаты нашего корабля я не знаю. Да к тому же координаты какие-то странные. Может, приборы барахлят?»

Видимо, на его лице отразилось беспокойство.

– Мы обратно можем вернуться?

– А ты обратно нас отвезти сумеешь? – одновременно задали одинаковые по смыслу вопросы врач и механик.

– Смогу… наверное.

– Что значит «наверное»?

– По-моему, с нашей аппаратурой что-то не в порядке. Джон, может, посмотришь?

Механик полез вперед, бормоча себе под нос слова, за каждое из которых, сказанное публично, в его родном штате можно было очень нехилый штраф заплатить. А за некоторые и в тюрьме на пару недель оказаться.

Но не успел он толком заняться навигационной аппаратурой и рацией, как врач отвлек его и Ричарда.

– Это еще что? – недоуменно сказал он. – Земля, кажется.

В самом деле, впереди, кабельтовых в двух по ходу движения катера, была земля. Голые, серые прибрежные скалы, за ними, похоже, более-менее ровная местность.

– И что это такое? – спросил механик, поднимая глаза на Ричарда. Именно ему как помощнику капитана и вообще старшему на катере полагалось задавать такие вопросы.

– Не знаю… – ответил Дик. – Хотя, может быть, это остров Холл? Или остров Святого Матвея? Но это значит, что мы сильно отклонились в сторону!

– А как-нибудь точно это выяснить можно? – поинтересовался врач.

– А как же. Так, где карта… Наши координаты вот… Ага. Точно, это остров Холл. Но не понимаю, как тогда Джонс мне мог эти цифры продиктовать, если здесь земля?!

– А ты сам что же не посмотрел?

– Ну, я же не думал…

– Вот в том-то и беда, что думать не умеет ни капитан наш, ни его помощнички! – зло выдохнул механик.

Ричард не стал отвечать.

– Так что делать-то будем? – поинтересовался врач. – Возвращаться? Я так понимаю, что на острове русский корабль никак находиться не может.

– Возвращаться, пока связь не наладится, опасно, – сказал Ричард. – Лучше здесь подождем.

– Ничего себе! И сколько нам ждать?! Здесь же холодно и жрать нечего! Мы окочуримся, пока эта проклятая связь наладится!

– Ничего подобного. Здесь люди живут. Алеуты. Надо проплыть вдоль берега, и мы скоро на них наткнемся – остров маленький. А там видно будет.

За неимением лучших идей на этой американцы и остановились.

Глава 17

В одном из трюмов Полундра остановился. Нужно было быстро обсудить планы на ближайшее будущее.

– Так, – сказал он, осмотрев своих соратников. – Вы двое остаетесь здесь.

– Почему это?! – вскинулся Бессонов. – Я капитан! Я должен помочь тебе, ты же идешь освобождать мою команду!

– Я понимаю тебя, но не стоит, – сказал Полундра мягко, но непреклонно. – Ты только навредишь. Посмотри на себя – на ногах же еле держишься. Тебе уже и так досталось.

– Но…

– Все, без разговоров! Поверь мне, я в подобных делах лучше тебя разбираюсь. Расскажите лучше быстренько, откуда вас вели и за какие заслуги так разукрасили.

Бессонов заговорил. Он старался не слишком увлекаться подробностями, но рассказ все равно занял не меньше пяти минут. Впрочем, Полундра был уверен, что провести здесь с четверть часика даже полезно – чтобы люди Хасана успели вокруг места перестрелки собраться. А то напорешься еще на кого – обидно будет.

– Молодцы вы, – совершенно серьезно сказал Полундра, дослушав капитана. – Вот это и есть героизм, без всяких натяжек. Если выберемся, вам обоим Героев России дадут.

– Ну, прям уж…

– Конечно, насчет дадут, может, я и погорячился, но вы этой награды заслуживаете. Значит, это именно благодаря вам планы этих гадов нарушились.

– Получается, что так… – усмехнулся Кадушкин.

– Ладно, за героизм потом поговорим, когда все проблемы позади будут, – нетерпеливо сказал Бойко. Он уже давно дожидался возможности задать главному инженеру ледокола свои вопросы. – Так, значит, говорите, сначала вы систему энергоснабжения поставили в режим перегрузки и потом…

– Так, вот что, – перебил его Полундра. – Вы тут пока обсуждайте технические дела, а я пойду наших выручать.

– А я?! – обиженно воскликнул эмчеэсовец.

– Нет, Володя, – покачал головой Сергей. – У тебя подготовки соответствующей нет. С тем арабом тебе просто повезло, думаю, ты и сам это понимаешь. К тому же я просто не имею права тобой рисковать. Не знаю, кто из корабельных механиков жив остался. Может быть, и никто. Если так, только ты их заменить можешь.

– А он? – Бойко кивнул на Кадушкина.

– Один он не справится. Кое-где ведь нужно не только головой, но и руками работать. А мужики едва держатся, им крепко досталось. Нет, ты остаешься, вопрос решенный. Помнишь, мы еще в вертолете говорили – после того как начнем драться, главным я становлюсь.

– Помню… – протянул Бойко.

– Ну вот, я, как главный, тебе и приказываю.

– А если ты один не справишься?

– Если один не справлюсь, то и ты мне не поможешь, скорее наоборот. Так, короче. Сидите здесь и не рыпайтесь.

– А если нас найдут?

Полундра усмехнулся:

– Я уж постараюсь сделать так, чтобы в ближайшее время этим гадам было не до вас. Когда все будет кончено, я за вами сам приду. Смотрите, не пристрелите меня еще ненароком. А если в течение… – Полундра ненадолго задумался, – в течение суток не приду, тогда дальше действуйте по своему усмотрению – не маленькие, чай.

С этими словами он развернулся и полез по железной лесенке вверх, к люку, ведущему на более высокий ярус подпалубных помещений.

– Удачи тебе! – сказал ему вслед Бойко.

– Удачи! – в один голос присоединились к его пожеланию Бессонов и Кадушкин.

Полундра ничего не ответил. Он не был суеверен, но все равно предпочитал в таких случаях отмалчиваться – чтобы судьбу не искушать.

План корабля Полундра в общих чертах помнил неплохо. Разумеется, подробно он его выучить не успел – да это и невозможно было за несколько часов. Слишком уж сложны внутренности большого современного корабля. Но общее направление Сергей представлял себе хорошо. Он решил, пока возможно, двигаться здесь, под палубой, не выходя наверх – там слишком велик шанс столкнуться с террористами. Так он и поступил. Но, когда пришла пора влезать выше, он не сумел обнаружить люка. Другой на его месте испугался бы: ледокол – это ведь настоящий лабиринт, в нем недолго заблудиться. Но Сергей прекрасно понимал, что слишком многое от него сейчас зависит, чтобы он мог позволить себе хоть секундную слабость. Он поступил старым, испытанным способом – пошел вперед, все время сворачивая в одну и ту же сторону на развилках и поднимаясь вверх везде, где только можно.

Наконец он отыскал люк. Он оказался заперт, но, немного повозившись, Полундра сумел его открыть – благо ключей на атомном ледоколе не предусмотрено, воровать здесь нечего, да и некому. Выбрался Полундра в каком-то темном помещении, прошел его насквозь, оказался в следующем, прошел и его. Вышел в коридор, надеясь сориентироваться. И напоролся аккурат на двух боевиков – они как раз за угол заворачивали и увидели его.

Они выстрелили одновременно – и с одинаковым результатом. Полундра успел отпрянуть назад невредимым, но и его пули не достигли цели.

«Ну надо же, – промелькнуло в голове Сергея. – Вот, что называется, не везет. Как раз на то, чего избегал, и нарвался». Впрочем, сейчас было не до размышлений и сожалений – нужно действовать. Он еще раз сунулся в коридор – и снова отпрянул, в тот же миг раздались выстрелы. Позиция была исключительно невыгодной. Полундра, поняв это, попытался отступить через ту дверь, через которую сюда попал. Но и тут ему навстречу полыхнули вспышки – эта дорога тоже была отрезана. Сергей успел огрызнуться короткой очередью, но, кажется, никого не зацепил.

Ситуация была критическая. Враги подступали с обеих сторон. Полундра был о себе весьма неплохого мнения, но понимал – здесь, в замкнутом помещении, они до него доберутся. Тем более что патронов у него немного. Нужно срочно идти на прорыв, пока к врагам подмога не подоспела. А потом? Боевики же за ним последуют!

«Потом видно будет! – мысленно одернул себя Сергей. – Надо еще, чтобы это потом вообще было – хоть какое-нибудь!»

Для этого срочно нужно было придумать, как прорваться. В голове Полундры мелькнула неплохая мысль. Он быстро осмотрелся – благо падавшего из двух иллюминаторов света было для этого вполне достаточно. Ага, вот, кажется, подходящий шкаф.

Полундра сделал по нескольку выстрелов в каждую из сторон, – чтобы террористы не думали, что он тут уснул, – и кинулся к шкафу. Его интересовала дверца. На таких кораблях, построенных еще при Советском Союзе, двери обычно делали из толстого металла. Если повезет, то эта дверца вполне сможет сыграть роль щита – если только удастся ее снять.

Полундра распахнул шкаф. И на мгновение замер – похоже, невезение компенсировано крупной удачей. В шкафу были гидрокостюмы, да не обыкновенные, а противорадиационные, как те, в которых они с Бойко к разгерметизированному контуру ныряли. Эти костюмы были усилены специальным антирадиационным пластиком. Он, конечно, защищал хуже свинца, но свинец тут решительно не годился – со свинцом этот костюм годился бы для плавания только в одном направлении – а именно вертикально вниз. Зато у пластика было другое достоинство – он был довольно прочным. Что ж, вот и решение вопроса, куда отступать после прорыва.

Полундра выстрелил еще дважды – все с той же целью, для острастки. И принялся скидывать одежду. Надеть гидрокостюм ему удалось меньше чем за минуту – своего рода рекорд. Впрочем, он был профессионалом. Затем Полундра снял со шкафа обе дверцы. Они оказались толстыми – примерно полуторамиллиметровая сталь – в былые времена в СССР даже холодильники примерно из такой делали. Полундру эта особенность отечественной промышленности советских лет всегда удивляла и раздражала – а вот поди ж ты, пригодилась теперь! Конечно, одну такую дверцу пуля из автомата прошьет. Но вот две вряд ли. Только сумеет ли он обе на весу удержать? Два листа железа по добрых два квадратных метра каждый. Должен суметь!

Полундра попробовал – удержать оба листа было вполне реально, но только двумя руками. Одной рукой и пробовать нечего – он все-таки не супермен. Значит, автомат придется на плечо повесить и рассчитывать на внезапность, да еще на то, что, столкнувшись с нестандартной ситуацией, террористы растеряются. Так, а с какой они стороны? Справа…

Полундра уже приготовился к рывку и только тут сообразил, что в ластах быстро передвигаться будет затруднительно. Снять ласты было невозможно – они представляли собой единое целое с гидрокостюмом, а отказаться от него Сергей не мог. Впрочем, решение быстро нашлось – Полундра присел на корточки и просто-напросто отрезал лопасти ласт отобранным у террористов ножом. Вместо ласт теперь на ногах у него было нечто вроде резиновых башмаков, украшенных по краям неровными обрезками.

«Ничего, и так доплыву!» – подумал Сергей. Он выстрелил трижды назад, чтобы те, кто отрезал ему путь обратно, не навалились неожиданно с тыла. А после этого, не высовываясь из-за угла, выпустил в коридор все оставшиеся в магазине патроны, заставляя противников спрятаться, затем закинул опустевший автомат на плечо, подхватил с пола импровизированный щит и вылетел в коридор. Теперь все решала только скорость. Полундра метнулся вправо, к арабам. Его мог спасти только ближний бой.

Гасан и Моджах, высунувшись из-за угла, увидели, что на них несется лист металла. Оба автомата ударили одновременно, но пули не справлялись – как и ожидал Полундра, они пробивали первый лист, но теряли убойную силу и во втором только вмятины оставляли. Лишь дважды Сергей почувствовал толчки в корпус – две пули пробили оба листа, но никакой пробивной силы в них уже не было, обе они не сумели продырявить даже пластика гидрокостюма. Если бы у боевиков было хоть несколько секунд на размышление, они бы, конечно, сообразили стрелять по ногам. Но у них не было этого времени.

Оказавшись в шаге от врагов, Полундра просто бросил вперед отслуживший свое щит, а сам ушел влево, одновременно сдергивая с плеча автомат – он нарочно повесил его задом наперед, и в руки ему лег не приклад, а ствол, еще горячий от недавней стрельбы. Полундра взмахнул автоматом, как дубиной – и крепкий приклад опустился на голову Моджаха. Эффект был впечатляющим – голова треснула, словно грецкий орех под ударом молотка – Полундра бил во всю силу. Во все стороны брызнула кровь, осколки костей и что-то еще – серо-розовое. Второй араб, отступив на шаг, уже наводил на Полундру автомат – но было поздно. Сергей успел перехватить рукой его ствол прежде, чем он оказался направлен на него. Пару мгновений они мерились силой. Полундра стал одолевать противника. Ствол оружия уходил все дальше и дальше от него. В отчаянии араб нажал на спусковой крючок, хотя и видел, что стреляет не во врага, а в стену. И это чуть не решило бой в его пользу – ствол мгновенно раскалился, Полундре пришлось его отпустить. Но, отпустив оружие, Полундра присел, одновременно подавшись вперед, поднырнул под ствол автомата и снова взмыл вверх. Один удар араб сумел отбить. А вот второй – нет. Сергей ударил его «клювом орла» в сонную артерию. При грамотном исполнении такой удар приводит к мгновенной смерти. Сергей бил, как надо.

Он выхватил автомат из ослабевших рук врага. И тут же выпустил короткую очередь назад, там уже был слышен топот многих ног. А сам кинулся вправо, туда, где был виден солнечный свет, там был выход на палубу. Наружу Полундра вышел не просто так, а прыжком, готовя перекат. И правильно сделал. С этой стороны у борта стоял один из боевиков. Он выстрелил, но пуля прошла выше, чем следовало бы, – прыжок и перекат сделали свое дело. А Полундра еще в воздухе ответил одиночным выстрелом. И попал врагу в живот – выходя из спины, пуля вырвала кусок мяса.

В следующий миг Сергей перемахнул через борт и погрузился в воду. Здесь он тут же двумя гребками ушел вниз метра на три, а потом пошел по горизонтали. Воду в паре метров от него прорезали несколько пузырчатых струек – кто-то стрелял с палубы. И пусть – подводному пловцу на глубине свыше двух метров выпущенные из обычного оружия пули совершенно не опасны. Вот если кто-нибудь сообразит гранату бросить… Хотя нет у них гранат, по крайней мере, никто из тех, с кем Полундра имел здесь дело, с собой их не носил.

Задерживать дыхание Полундра умел отлично. Он отплыл от корабля метров на сорок, прежде чем первый раз подняться к поверхности. Поднялся он по-умному – не вынырнул, как купальщик на пляже, протаранив поверхность на всей скорости, а подплыл к поверхности воды и медленно, так чтобы, когда его лицо показалось из воды, заметить его было можно, только если специально именно в эту точку смотреть. Сделав вдох, Сергей снова нырнул. Он облюбовал себе небольшую льдину метрах в ста, за ней его точно никто не заметит. Кстати, из всех боевиков, которые остались в живых, ни один его не видел в гидрокостюме. Так что какое-то время они, видимо, будут думать, что он если и не утонул, то уж наверняка замерз.

«Вот и отлично! – подумал Сергей, подплывая к льдине. – А я пока сухогрузом займусь».

Сухогруз, который террористы захватили первым, все это время следовал за ледоколом. Из рассказа Бессонова и Кадушкина Полундра понял, что из русских в живых там никого не осталось. Но это значит, что и боевиков там мало, особенно теперь, когда он на ледоколе такой переполох устроил. Значит, там их слабое место. Туда и нужно нанести следующий удар.

Глава 18

В оснащенной по последнему слову техники лаборатории сосредоточенно работали несколько мужчин в белых халатах. Столы были уставлены всевозможным научным оборудованием, приборами – здесь были микроскопы, компьютеры, анализаторы воды и грунта, пробирки, реактивы и много еще чего. Про многие приборы капитан Китинг не мог даже приблизительно сказать, что они собой представляют. На его корабле отродясь таких не было, только теперь, когда руководство компании отправило его в этот рейс, вместе с Джонсом и его людьми на борт доставили это оборудование. А раньше здесь был разделочный цех. Впрочем, по прямому своему назначению это китобойное судно не использовалось давно, так что цех превратился просто в большое пустое помещение. Джонс, обустраиваясь на корабле, выкинул отсюда все лишнее и оборудовал лабораторию. Так что теперь это помещение считалось как бы его территорией, капитан сюда заходил редко. Вот и сейчас, когда Китинг вошел, на него сразу устремились удивленно-недружелюбные взгляды. Люди, работавшие на Джонса, моряков не любили, часто вступали с ними в конфликты. А поскольку капитан, разумеется, в этих ссорах принимал сторону своих людей, умники Джонса тоже его недолюбливали.

– Чего вам надо, Саймон? – навстречу Китингу уже шел Джонс.

Китинг с трудом удержался, чтобы не выругаться – это его, капитана корабля, таким тоном спрашивают, что ему здесь надо! Как будто он в гостиную к этому гаду залез, во время праздничного ужина!

– От Ричарда что-то никакой информации нет, – сказал капитан вслух. – Связь очень плохая. Я хочу узнать – вы, случаем, сейчас свою антенну или еще какую аппаратуру не включали?

– Из числа той, которая может помехи создавать – нет, – уверенно ответил Джонс. Капитан заметил, что, несмотря на не слишком приятную тему разговора, ученый доволен – его явно так и распирало от радости. Рот сам собой расплывался в широкой улыбке. В целом он напоминал кота, только что удачно стащившего что-то вкусное с хозяйского стола и с удовольствием съевшего деликатес в уголочке, никем не замеченным.

– Ну, хорошо… – с сомнением протянул Китинг. – А чему это вы так обрадованы, Генри?

Джонс замялся.

– Да расскажите, вам же хочется, по глазам видно! – подбодрил его Китинг. – От меня можете особо не скрываться, я же в курсе настоящей цели нашей экспедиции.

Он действительно был в курсе. Знал, что основная цель – это поиски нефти. Знал он и то, что Джонс является начальником одного из исследовательских подразделений компании «Шагрон».

– Ладно, расскажу, – кивнул ученый. – В общем, мы только что довели до конца комплекс исследований по прошлой серии проб. Спектральный анализ, данные химических проб, геологических исследований морского дна…

– Короче, короче, без подробностей! Все равно я в них ничего не понимаю, – поторопил его капитан. – Что в результате?

– А в результате очень богатые залежи здесь обнаружились. И нефть, и газ есть. И притом неглубоко.

– Неглубоко – в смысле под уровнем дна или в смысле, что в этом месте от поверхности до дна недалеко?

– И то и другое! То есть добывать полезные ископаемые несложно. У нас уже наработаны необходимые технологии. Нужно просто подвести сюда платформы и спокойно работать. В общем, наши с вами шефы, Саймон, будут не просто довольны, а очень довольны. Поверьте моему опыту – залежи здесь богатейшие. Сравнимые с оклахомскими или техасскими.

– Даже так? – поднял брови Китинг. Он прекрасно знал, сколько миллиардеров сколотили свои капиталы именно благодаря техасской нефти.

– Если даже не больше, – серьезно сказал Джонс.

Теперь его голос уже не казался Китингу таким противным. Если эти умники добились такого успеха, то это же просто здорово! Ему от этого тоже перепадет, и немало. Хотя есть еще одна проблема, из-за которой все не получится так легко и просто, как Джонс расписывает. Русские.

Проблема в самом деле была серьезной. Собственно говоря, именно из-за нее руководству нефтяного концерна «Шагрон» и пришлось вместо обычного научно-исследовательского судна посылать сюда китобойный корабль Саймона Китинга, на котором спешно оборудовали лабораторию. Ведь здесь была спорная экономическая зона, прав на которую у России было не меньше, чем у США. А скорее больше. Однако несмотря на это, Россия до сих пор медленно, но верно проигрывала борьбу за спорные территории. Причем из-за того, что русские просто не брались за это дело всерьез. Похоже, им просто неинтересна была эта зона. Очевидно поэтому особого рвения в борьбе за нее русские и не проявляли. Более того, Министерство иностранных дел России было готово рассмотреть вопрос по спорной зоне как своего рода уступку Америке за то, что некоторые политические вопросы будут решаться по «русскому» варианту. Китинг слегка усмехнулся – он не мог понять, как же эти русские до сих пор не сообразили, что экономика важнее политики? Когда они отдадут эту зону взамен какого-нибудь политического решения, у них в стране это будет преподноситься как великая победа. А на самом-то деле победят Штаты. И ладно бы еще политические вопросы их собственной страны касались! Так нет! Русские продолжают вмешиваться во все, что происходит на планете, хотя получают от этого в основном убытки. Странный народ. Впрочем, в данном случае важно то, что они просто не понимают ценности этих мест. Не знают они про то, что здесь могут залегать нефть и газ. Да что там – могут! Теперь уже можно уверенно сказать – залегают. Именно поэтому исследования шли скрытно. Обнаружив в этих местах научно-исследовательское судно, открыто занимающееся шурфованием дна и другими геологическими работами, русские бы тут же сообразили, в чем дело, – недооценивать их, разумеется, нельзя. А вот после этого они уже так легко со своими правами на свободную экономическую зону не расстанутся. Тогда этим вопросом займутся их лучшие юристы и дипломаты – а в таком случае Америке эту битву не выиграть.

– Как у вас глаза заблестели, Саймон, – с легкой усмешкой сказал Джонс. – Признайтесь, вы же ведь не верили, что наши поиски окажутся успешными.

– Честно говоря – не очень верилось, – признал капитан.

– Теперь понимаете, почему я был категорически против присутствия здесь русских?

– Да я и так понимал, но…

– Но поскольку в успех не верили, то думали примерно так: что будут здесь русские, что нет – никакой разницы.

– Почти слово в слово, – улыбнулся Китинг. – Теперь я признаю – вы были правы.

– Хорошо, что я на своем настоял, – довольным тоном сказал Джонс.

– Пожалуй… Теперь я даже жалею, что Ричарда к русским на помощь послал.

Джонс на мгновение отвел глаза. Капитан это заметил.

– Генри!

– Да?

– Вы что-то знаете про Ричарда! Говорите!

– Да ничего я не знаю! Только то, что вы мне сказали – на связь не выходит.

– Да ладно, хватит юлить! Генри, теперь я целиком на вашей стороне! Мне ведь тоже кое-что достанется. И думаю, не так уж и мало. Признавайтесь!

– Ладно… На связь он действительно не выходит потому, что я включил глушилку.

– Ясно. А я думал, может, просто добрался до русских и занят оказанием помощи.

– Да не добрался он до русских. И не доберется, – спокойно сказал Джонс.

– Вы-то откуда… – начал капитан. И осекся. Вспомнил, что именно Джонс дал координаты русского ледокола, которые были переданы Ричарду.

– Именно, – кивнул Джонс. Он прекрасно понял, о чем думает капитан. – Координаты я дал неверные, уж не обессудьте.

Пару секунд Китинг молчал. В его душе боролись противоречивые чувства. С одной стороны, он прекрасно понимал, почему Джонс так поступил. И даже почти одобрял – ведь и ему светила прибыль. Но с другой стороны… Нехорошо оставлять людей в море без помощи. Тем более что, возможно, они сами и являются причиной возникших у русских проблем. Да и сам Ричард – как он теперь возвращаться будет? Куда его занесло по фальшивым координатам?!

– А Ричард?! – воскликнул Китинг, дойдя в своих размышлениях до этого места. К своему помощнику он относился неплохо.

– Ничего с ним не случится, – успокаивающе поднял руки Джонс. – Я дал ему координаты острова Холл, он на него обязательно наткнется. Остров населен, там живут алеуты. Так что никакая опасность вашему помощнику и тем, кто отправился с ним, не грозит.

– Ну, если так, тогда ладно, – Китинг немного успокоился. – Вот только как быть с неоказанием помощи судну, терпящему бедствие? Я ведь насчет международных законов правду говорил. Есть такие.

– А какие к нам могут быть претензии? – пожал плечами Джонс. – Мы же отправили катер, попытались помочь. А то, что катер не нашел русский корабль… Ну, этому можно кучу объяснений найти. Первое, что в голову приходит, – русские специально передали нам неверные координаты и от встречи уклонились. Этот ледокол – атомный объект как-никак.

– А поверят? – В голосе капитана звучали нотки сомнения.

– Поверят, – уверенно заявил Джонс. – После истории с «Курском» точно поверят.

– Там с «Курском» было совсем не так, как думают простые граждане. Я интересовался этим делом и…

– Да неважно! – отмахнулся ученый. – Важно, какое существует общественное мнение. А оно в нашу пользу. Ничего русские не докажут, наоборот, как обычно сами виноватыми окажутся. Ну, а что они сами будут говорить внутри страны, нас совершенно не интересует.

– А если этот их ледокол правда утонет? – спросил Китинг. – Второй Чернобыль нам в зоне, где планируется вести нефтедобычу, без надобности!

– Помешать-то мы этому все равно не можем, – отозвался Джонс. – Я в ядерных реакторах ничего не понимаю. Вы, насколько мне известно, тоже. Так что предотвратить взрыв нам в любом случае не по силам. Мы можем только сделать глупость – сунуться к русским, рискуя при этом самим от взрыва пострадать. Или можем этой глупости не делать. Вот увидите, ваш Ричард, когда вернется и узнает, что мы ему неверные координаты передавали, еще благодарить будет.

– Дик не будет, – покачал головой капитан. – Не такой он человек. Так что ему про обман лучше ничего не знать.

– Лучше так лучше. Значит, и не узнает.

Джонс немного помолчал, а потом со странной усмешкой добавил:

– А насчет второго Чернобыля ты не совсем прав, Саймон.

– Не понял?

– Не исключено, что нам, – на этом слове Джонс сделал ударение, – это будет скорее полезно.

– Как это так?

– А очень просто. Ты забыл еще про экологов. И кое про что еще.

– Все равно не понял.

– Если хочешь, я тебе объясню…

Объяснения Джонса оказались вполне убедительными. Выслушав их, Китинг немного помолчал. Кое с чем он был не согласен, но спорить не стал.

– Все-таки о ледоколе нужно сообщить руководству компании, – заявил он.

– Я уже сообщал, – ответил Джонс. – И со мной согласились.

– У тебя свое начальство, а у меня свое. Я сообщу еще раз по моей линии.

– Пожалуйста. – Судя по голосу и выражению лица Джонса, заявление капитана ему было безразлично.

– Предоставишь свою аппаратуру? – спросил капитан. – Я знаю, у тебя лучше.

– Конечно!

Через несколько минут Китинг разговаривал со своим начальником. Он вкратце описал ситуацию с русским ледоколом. Оказалось, что его собеседнику о ледоколе уже известно. Он сдержанно поблагодарил за доклад и уже собрался отключить связь. Но Китинг успел спросить – что ему делать? Ответ был прост: русским, если понадобится вновь, помогать, но в квадрат, где находится ледокол, не входить ни под каким предлогом! И вообще никого на борт не брать. Главное – продолжать исследования в следующих квадратах, компанию очень интересует полная картина залежей нефти.