Текст книги "Восстание потерянных"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Стольников схватил Настю за руку и поволок к больнице.

– Что вы делаете, ненормальный?!

– Спасаю вашу жизнь. Вы кто, Хлоя Брюс, чтобы ходить по городу-призраку ночью, посвистывая?

– Кто такая Хлоя Брюс?! Отпустите, мне больно!..

– Пятнадцатикратная чемпионка мира по карате. Не отпущу.

Метрах в двухстах от больницы он все-таки разжал пальцы.

– Настя, я потом все объясню. Сейчас просто отвечай на вопросы и запоминай. Как раненый?

– Пока без сознания, – недоуменно сказала она.

– К нему кто-нибудь приходил?

– Нет. А что касается охраны, то она на месте. Сержант сидит у палаты на стульчике и разгадывает кроссворды.

«А если она – человек Вакуленко? – успел подумать Саша. – А у меня есть другой выход?»

Он мог, конечно, явиться в больницу, взять этого сержанта за шиворот и вышвырнуть на улицу, посадив того же Маслова. Но тогда не будет иметь смысла план, который возник у него в голове пару часов назад. Зубову нужны будут доказательства вины Вакуленко. Стольников их предоставит.

– Настя, под любым предлогом отзови сержанта от двери раненого и попроси кого-нибудь перекатить кровать с ним в другое помещение. Хоть в туалет! Буду ровно через полчаса. Только никого, слышишь – никого не запускать к нему.

– Главврач знает?

– К черту главврача!

– А Зубов?

– К черту Зубова!

Недоуменно пожав плечами, девушка поспешила в больницу. В конце концов, ведь не раздеться же Стольников ей велел. Хотя она лучше бы перед ним разделась. С этими мыслями она и вошла в здание больницы.

Развернувшись и сняв с плеча автомат, Саша побежал в сторону дома, где остались на ночь его бойцы. Когда до пересечения переулка с главной улицей оставалось метров тридцать, он услышал за спиной звук приближающейся машины.

«Не выдержали парни и решили искать», – понял он.

Что происходило дальше, он понял не сразу…

Едва он ступил на проезжую часть переулка, чтобы стать видимым для своих, его глаза резанул свет фар. То, что это был «УАЗ Патриот» с хорошо отрегулированной системой зажигания, было очевидно. Ритмично рыча, машина снесла его. Если бы в последний момент, поджав ноги, Стольников не рухнул спиной на ее капот, спасая колени, ему пришел бы конец.

Удар, невесомость…

Страшный удар об асфальт и еще раз резанувший взгляд свет фар уезжающего «УАЗа»…

Когда он очнулся, вокруг была тишина, не предвещавшая ничего хорошего. Он лежал на животе и не хотел шевелиться. От одной мысли о том, что у него сломаны ребра, ноги, руки или, чего похуже, позвоночник, становилось плохо.

Стольников пошевелил всем сразу и понял, что если что-то в нем и повреждено, то это содержимое черепа. Все остальное двигалось, сгибалось и разгибалось во всех предназначенных для этого местах. Сев, он понял, насколько сильно болит голова. Но идти он может.

И в этот момент из-за поворота, из-за которого вынырнул «Патриот», вновь раздался рев мотора и скрежет колес. Не желая становиться жертвой, майор вскинул автомат и прицелился чуть выше горящих в темноте фар.

Джип резко затормозил, и Стольников услышал в темноте:

– Саня, это мы!..

Жулин!

– Ты с ума сошел?! Ушел и с концами! Что с тобой? – Прапорщик схватился руками за его лицо и присмотрелся.

– Нужно догнать «уазик». Меня только что сбили.

– Случайно, разумеется?

– Если бы случайно, тогда бы остановились и стали молить о пощаде, ч-черт!.. – пришел в ярость Саша. – Масло, гони вперед, он направо свернул!

Глава 5

В километре от города, мерцая в пыли красными фонарями, уходил по дороге, ведущей из поселка, «УАЗ Патриот». Теперь уже он был целью.

Еще минута, и машина пропала из виду.

– Спустился с пригорка, сейчас, смотри – вынырнет! – в азарте погони прокричал Маслов, давя на педаль газа. «Ровер» летел по дороге как бронетранспортер, мягко переваливаясь, но не подпрыгивая.

И тут произошло то, что никогда не вносится в план как погрешность. Такое предусмотреть невозможно только потому, что оно может произойти один раз на миллион случаев и укоротить жизнь.

Стольников и бойцы увидели фары «УАЗа» только тогда, когда проезжали мимо него. Водитель «Патриота» включил дальний свет, ослепив разведчиков, и вогнал свою машину в джип как в стену.

– Откуда эта тварь взялась?! – прокричал Жулин, вылетая из машины через окно крутящегося вокруг себя джипа.

Стольников знал откуда. Он просто съехал с холма, откатился в сторону и выключил свет. И стал ждать. И когда «Ровер» скатывался вниз, пошел на таран.

До того как «Ровер» вошел в фазу кувырков, в нем находились Стольников, Жулин и Маслов. Все произошло, как в больном сне. Стольников в какой-то момент почувствовал невесомость внутри себя, как на американских горках. «УАЗ» в момент удара присел, а потом подпрыгнул. Он выглядел как живое существо…

Несколько мгновений было потрачено, чтобы выбраться из машины и прийти в себя. Саша продолжал сжимать в руках «калашников». Вырвать из его рук оружие не мог даже идущий на таран «Патриот».

Хотелось крикнуть «К бою!», но в голове после двух аварий подряд гудело, как в пустом кувшине.

Едва он и Маслов успели выбить дверцы, чтобы выскочить, как распахнулись двери и у «Патриота». Через секунду Стольников понял, что ситуация еще более страшная, чем была на самом деле. Из «Патриота» вывалились пятеро «чехов» – Стольников видел – это боевики, не «грузины»! – и разбежались в разные стороны, поднимая оружие.

«Откуда у «чехов» «УАЗ»?» – успел подумать он.

Понять, во что боевики одеты и сколько им лет, мешала окончательно опустившаяся на Эту Чечню темнота. У троих в руках были автоматы, которые не спутаешь ни с чем другим даже в темноте, у четвертого – укороченная американская М-16, которыми были вооружены люди Вакуленко. Что было в руках пятого, Стольникову не было видно из-за машины. С криками «Аллах акбар!» все пятеро принялись палить из всех стволов и приближаться к перевернутому «Роверу».

Майор мог ошибиться, но ему показалось, что бандиты находились в обкурке. А это означало, что их дальнейшие действия не мог предсказать не то что он, но и они сами. Сейчас, когда они вышли из полосы света «УАЗа» и оказались на светящейся дорожке, нарисованной фарами джипа, были хорошо видны их дикие глаза, полураскрытые рты, плохо скоординированные движения.

– Сидеть и не высовываться!.. – приказал своим Саша и откатился от машины.

Жулин даже сидя мог сейчас с левой руки пятью выстрелами разбить головы всей пятерке, уложившись в три секунды. Но сейчас он лежал под Масловым и чувствовал себя невнятно. Маслов накувыркался в «Ровере» и теперь, так же как и прапорщик, выглядел пьяным. Он с трудом сохранял равновесие даже сидя и пытался нащупать на земле автомат. Наконец, нащупал, поднялся, и его повело в сторону как из дверей кабака. Прошагав таким образом немало, он вдруг рухнул на землю.

И теперь жизнь его, как и жизнь прапорщика, зависела только от того, что будет делать Стольников. И когда майор брал в прицел ближнего из боевиков, с тоской понял, в какой позиции находится. Если отойдет вправо, отводя огонь от Жулина, то ему придется стрелять в сторону Маслова. Если сдвинется влево, смещая свой сектор стрельбы от Маслова…

«Тогда эти сволочи расстреляют Олега!..»

До бандитов было метров двадцать. Первый, широко расставив ноги, поднял ствол АК до бедра и направил в то место, где лежал Жулин.

Опережая указательный палец обкуренного автоматчика, Стольников нажал на спуск первым.

Голова бандита запрокинулась назад, в свете фар брызги крови выглядели особенно яркими. Подогнув колени, боевик упал спиной на согнутые в коленях ноги.

Вторая очередь досталась самому крикливому. Стольников не обратил бы на него внимания во вторую очередь, но ему уже надоели эти крики, где каждым вторым словом было «Аллах». Очередью в два патрона он срезал его и повалил в темноту.

Оставались трое.

Плотность огня в его сторону была такова, что невозможно было поднять голову. Три автомата с расстояния в двадцать метров били в пригорок, за которым он лежал, не останавливаясь ни на секунду.

«Гранату бы, – размечтался майор. – Всего одна Ф-1 – и станет тихо, как в раю».

Но гранаты не было.

По звуку выстрелов он понимал, что расстояние до боевиков сократилось уже до смешного.

Выставив автомат, он наугад застрочил над собственной головой. Какая-то из пуль нашла цель – раздался крик. И тут же – еще один, истеричный. Огонь затих, и мгновение это Саша использовал, чтобы перезарядить автомат. Клацнув затвором, он откатился в сторону и поднялся на колено.

Двое боевиков корчились на земле, ослепленные фарами «Ровера». Из-за ранений они не могли подняться, а теперь еще и не могли ничего видеть – джип лежал на крыше и мощный дальний свет стелился по земле, уходя в степь.

Двое стоящих бандитов, освещенные по пояс, были как на ладони. Не воспользоваться этим было бы глупо. От бедра он стал расстреливать магазин, наблюдая сквозь прищур, как ломает словно в судорогах тела боевиков, как отлетают от них во все стороны кровь, клочки одежды и фрагменты костей. Пули калибром 7,62 перемалывали бандитов в упор как в мясорубке. И когда они повалились, подняв на свет плотную стену пыли, автомат майора затих. Перевернув «скрутку», Саша снова передернул затвор и направился к раненым.

Смерть одного приближалась стремительно. На губах боевика появилась пена, руки его затряслись и вытянулись…

– Не собеседник, – огорченно констатировал Стольников, меняя направление и приближаясь ко второму.

Вид торчащей из колена кости вводил раненого в исступление. Острый осколок, как наконечник копья древнего человека, светился розовым. Боевик глядел на него широко открытыми глазами и трясся.

– Жулин, Масло! – позвал Стольников.

Мат прапорщика и бормотание бойца заверили майора, что все в порядке, живы. Другой вопрос, в каком состоянии. Но это уже – другой вопрос. Главное – живы.

– Идите сюда, хватит там валяться!

Присев перед бандитом, Саша вынул сигареты и внимательно рассмотрел бандита. Короткая стрижка, покрытое почти до глаз щетиной лицо. Как это знакомо Стольникову… Перед ним – беглый из «Миража». Других он не видел, но был уверен, что они оттуда же. Откуда же еще? «Чех» в Другой Чечне может появиться только из разоренной тюрьмы. Раньше, правда, Алхоев и его люди входили через тоннели с навигатором в руках. Но те времена прошли. Нет Алхоева, его банда разбита, остались только воспоминания о тех днях. Так что вопросов, кто эти люди, не возникало. Были другие, и искать ответы на них куда сложнее. Откуда у них «УАЗ», о существовании которого в Другой Чечне даже Стольников не подозревал, и откуда у одного из них американская винтовка, вооружены которыми здесь могут быть только люди Бегашвили?

Жулин подошел, держа автомат под мышкой и растирая лицо. Появился и Маслов. Никаких видимых повреждений майор на них не заметил, разве что царапины. Но было бы странно, когда бы они перевернулись в машине и доказательства этого не присутствовали на их лицах.

– Я что-то пропустил?

– Немного. – Стольников щелкнул зажигалкой. – Ты когда-то славился умением допрашивать трехдневные трупы. Хочу убедиться, что ты все тот же классный переговорщик. Мне нужно знать, откуда у этих скотов «уазик» и М-16, а также кто у них главный и где остальные. А мы с Масловым пока перевернем «Ровер». Из «УАЗа» вытек весь антифриз. На их месте я бил бы нас задом.

– Ты слышал, что сказал товарищ майор? – поинтересовался Жулин, опускаясь перед боевиком. – Думаю, слышал. Поэтому отвечай коротко и понятно, без этих вот «баршалла-маршалла»…

Зацепив тросом, найденным в багажнике «УАЗа», джип, Стольников и Маслов перевернули «Ровер». Опускаясь на четыре колеса, машина присела. Был риск, что после такого кульбита выйдут из строя амортизаторы. Но пронесло… Через мгновение джип скрылся в густом облаке пыли.

Маслов проверил зажигание, поработал с рычагом переключения передач. Если бы не вмятины на жести кузова до стальных плит, этот «Ровер» ничем не отличался бы от прежнего.

Через минуту подошел Жулин:

– «Уазик» они взяли в поселке. Украли, если проще, с какого-то склада. Там еще два стоят. Винтовку забрали у убитого «грузина», рядом с гаражом. Кто ими руководит – он не знает. Также не знает, где остальные. После побега они разобрались по мелким группам и разошлись кто куда. Саня, это «пехота», он на самом деле не в курсе…

Если вдуматься, сказано много, а информации никакой. Майор надеялся услышать про Вакуленко. Поэтому и передал раненого Жулину. Пусть получателем информации станет прапорщик, чтобы Зубов потом не решил, что у Стольникова не все дома. А сейчас выходило как раз, что так оно и есть. Подозрения Стольникова беспочвенны.

Пятеро отколовшихся от беглых каторжников бандитов бродили по окрестностям в надежде войти в какой-нибудь поселок, поживиться и продолжить путь к границе России. В Южный Стан решили не заходить, так как разговоры о возможности нахождения там военных, скорее всего, ходили. Но вернуться пришлось, потому что, побродив по территории, как они думали, Грузии, они не обнаружили ни одной живой души. В поселке они пробрались в гараж, нашли «УАЗ», горючее. Убили «грузина», то есть человека Вакуленко, охранявшего гараж, и поехали. Появившегося на дороге майора Стольникова решили не подбирать. Решили переехать. И вот – конец истории.

– Где остальные, урод? – бросил Саша, поднимая из пыли автомат кого-то из убитых бандитов.

– Я не знаю, – качаясь и срыгивая в сторону, бормотал боевик. От места, где он сидел, исходило зловоние рвотных масс. – Мы вышли из тюрьмы и через несколько километров разбежались… Кто-то крикнул, что так легче будет перейти границу…

Отстегнув магазин, Стольников вынул один патрон и вставил в ствол автомата. Бросил «калашникова» к ногам бандита:

– Ты знаешь, что нужно делать.

Умереть в крови – слава для воина. Схватив автомат, боевик приставил его к нервно дергающемуся кадыку. Стольников не сводил с него глаз.

– Аллах акбар!.. – заорал бандит и нажал на спуск.

– Акбар, акбар… – пробормотал Маслов, вытирая с лица чужую кровь. – Суки безмозглые… Ненавижу вас…

Саша знал Маслова пять лет. Если не считать одиннадцати последних, Маслов – один из немногих, кто в середине девяностых входил с ним в чеченские деревни, где жили русские, и видел своими глазами, что делали с русскими после захвата власти Дудаевым. Знал, как резали стариков и старух, насиловали на глазах детей молодых русских женщин, вспарывали животы их мужьям и наматывали на заборы, давая сигнал таким же вепрям – «в доме нет мужчин, входите и насилуйте женщин без опаски». Эта ненависть жила в каждом, кто помогал русским семьям бежать из этого ада, но переживал это чувство каждый по-разному…

Стольников посмотрел на боевика. Тот скреб ботинками по траве, выдирая ее клочьями. Своими движениями он толкал «калашников», лежащий перед ним. Но автомат, ударяясь о ногу застреленного Стольниковым боевика, отскакивал обратно. Это продолжалось настолько долго, что майор отвел взгляд и, резко сплюнув, выдавил:

– По местам… Срочно в больницу.

Глава 6

Откинув знакомую тяжелую дверь и вдохнув воздух, состоящий из смеси спирта, хлорки и еще чего-то больничного, Стольников пробежал по коридору и в ординаторской сразу увидел Анастасию. Ее взгляд был испуган и растерян.

– Где раненый?

– В палате напротив. Сегодня у нас мужчина умер. Его привезли из степи. Старичок уже. Сломал ногу, дойти не смог, его шакалы порвали. Хорошо, рядом двое сельчан проходило… Но было поздно.

– О раненом, – напомнил Стольников.

– Я поменяла их местами. Мужчина сейчас в реанимационной, а твой раненый на его месте. Что происходит? Мне страшно…

Саша успокоил ее какой-то дурацкой шуткой, после чего она, естественно, не успокоилась, а, наоборот, разнервничалась. А как ему ее успокоить? Сказать: «Настя, не беспокойся, ничего страшного, просто сейчас придут пациента убивать?»

Майор решил проверить свои предположения относительно легкости проникновения к порезанному станичнику.

– Лейтенант Афиногенов, – представился он, зависнув с автоматом над охранником. – Я хочу посмотреть на раненого.

Сержант даже помог ему открыть дверь, после чего остался в коридоре разгадывать сканворд. Стольников машинально подумал: «А ведь ни погон на мне, ни других знаков различия…» Охранник! Лучше бы кошку посадили под дверью. Та хоть зашипела бы, увидев постороннего. Раз уж вошел, нужно посмотреть…

Посмотрел.

Саша снова закинул угол простыни на лицо трупа и вышел из реанимационной. Сержант поднял на него глаза:

– Товарищ майор, подскажите – «Древнегреческие счеты»?

– Абак, – бросил Стольников, вставляя на ходу сигарету в зубы. Так же мимоходом посмотрел на дверь напротив. Порезанный там.

Настя продолжала сидеть на стуле, сложив руки на коленях. Взглянув в ее глаза, Стольников понял, что в девушку вселился страх. Страх – это не что иное, как пугающая неизвестность. Самое смешное, что раньше она не боялась. Находилась в эпицентре кошмара и не боялась. Значит, чтобы изменить человека, ему нужно просто сообщить о том, что страшное рядом. Он сел рядом с ней, взял за руку и, не вдаваясь в подробности, рассказал ей об опасности, которая грозит пациенту. Его могут убить. Девушка пришла в себя и спросила:

– А как же охранник майора Вакуленко у дверей?

– Ты хорошо его знаешь?

– Он был здесь во время вакцинации.

– Расскажи об этой вакцинации.

– Ничего особенного. В НИИ было решено привить всех жителей Южного Стана. Это правильно. Население растет, растет и возможность появления вируса. Зимы здесь теплые, но не в холоде дело.

– Кто привез вакцину?

– Майор Вакуленко, конечно. Последние несколько лет он здесь частый гость. Фактически на него все организационные вопросы и возложены. Вакцина, снабжение, организация деятельности поселка…

– Та вакцина еще осталась?

– Оставалось около ста доз. Но остаток главврач забрал.

– Забрал?

– Да. И сказал, что передал Вакуленко. Тот три дня здесь был, проверял обстановку.

– Скажи, милая, а полковник Бегашвили здесь такой же частый гость?

– Нет, его я видела за все время работы здесь всего пару раз. Всем управляет Вакуленко. Это и правильно, на него всегда можно положиться. Привозит все, что попросишь. Но как же охранник? Он же у дверей? Кто войдет в палату?

– Наша охрана неподкупная. Без денег ни за что не подкупить. А этого парня подкупать не нужно. Он просто плохо соображает. Прости, мне нужно дела кое-какие сделать…

Настя работала, и ей было не до майора. Вынужденное возвращение в больницу заставило забыть об отдыхе и снова заняться делом. Зачем уже второй раз домой идти? Стольникова это устраивало, так как ему было лучше спокойно сидеть и наблюдать из щели двери за реанимационной, нежели заниматься разговорами.

Пару раз приходил от генерала Ключников. В доме все спокойно, за подходами к селу ведется наблюдение с крыши. Со Жданом генерал на постоянной связи. Ждан сообщает, что связь с полковником Бегашвили до сих пор не установлена, но из тюрьмы приезжал от него человек к тоннелю, докладывал, что работы по восстановлению техники и службы войск ведутся согласно плану.

Сержант попался на удивление стойкий. Уснуть на стуле он смог лишь в половине второго ночи. Уткнув затылок в эмаль стены, раскрыв рот и уронив на пол сборник кроссвордов, он спал, как охраняемый им субъект. Понять, что военный жив, можно было лишь по его поднимающейся и опускающейся груди. Стольников подсчитал: за три с половиной часа вахты он шесть раз по пять минут отлучался с поста покурить и несколько раз в туалет. За время отсутствия охранника можно было поочередно перебить всех больных на первом этаже.

Часы показывали половину четвертого утра. Это Стольников засек машинально, как только хлопнула тяжелая входная дверь и в коридоре раздались шаги сразу нескольких человек. В этих шагах не было суеты и торопливости. В них была напряженность. Саша отклонился к стене, скрываясь за дверью ординаторской. Насти не было, она ушла на второй этаж помогать какой-то сиделке. По кашлю сержанта и бумажному шороху майор догадался, что тот проснулся и сейчас бодро поднимает с пола газету, изображая бдительность. Неизвестные прошли мимо Стольникова, даже не взяв за труд заглянуть в комнату.

Расстегнув кобуру, майор выглянул в коридор. Двое мужчин в форме офицеров грузинских вооруженных сил стояли напротив сержанта и о чем-то с ним тихо говорили. Один из них был майор Вакуленко. Второй – тот самый капитан, его подчиненный, которого Стольников бил в коридоре НИИ. Знакомые все лица. Как Саша и ожидал, сержант-«грузин» спокойно приоткрыл дверь в палату, запустил офицеров и снова уселся на стул. Через минуту они вышли.

Опустив руку на кобуру, Стольников вышел из ординаторской и встал посреди прохода:

– Ночи такие тихие, что не уснуть, верно, майор Вакуленко?

Капитан сунул руку в карман.

– Не шевелиться! Замерли.

– Что вы здесь делаете, Стольников? – спокойно и даже насмешливо произнес Вакуленко.

– А вы?

– Я согласно распоряжению генерал-полковника Зубова руковожу организацией обеспечения жизнедеятельности поселка Южный Стан. А вот вы здесь что делаете?

– Какая длинная должность. Она, видимо, предусматривает такие-то длинные полномочия. Что вы делали в этой палате?

– А вам какое дело?

– Мы в данный момент находимся в зоне ведения боевых действий. Согласно распоряжению того же генерал-полковника Зубова вы являетесь моим подчиненным. И если еще раз ваш дружок дернется некстати, а вы вместо ответа на мой вопрос станете озадачивать меня, я восприму это как отказ выполнять приказ командира в боевой обстановке и всажу вам по пуле в лоб.

– Мы пришли посмотреть на больного.

– Помочь совершить эвтаназию?

– Вы что-то путаете, майор Стольников, – насмешливо произнес Вакуленко. – Я пришел посмотреть на человека, на которого несколько часов назад напали шакалы.

– Еще какие шакалы! – ехидно подтвердил Стольников, глядя в глаза Вакуленко. – Видели бы вы их. Но вам-то это зачем?

– Вы ошибаетесь. Я должен знать все. Потому что в ответе за все, что здесь происходит!

– Где оставшиеся после прививки сельчан дозы?

– Возвращены в НИИ.

– Сержант, ко мне! – не отводя взгляда от Вакуленко, рявкнул Саша. – Я ваш командир – майор Стольников! О чем вас спрашивали эти двое дяденек?

– Я же сказал – посмотреть на человека, на которого напали шакалы! – прогремел Вакуленко.

После этого уточнять что-либо у сержанта не было никакой необходимости. Он подтвердит хоть что, лишь бы Вакуленко не рассказал полковнику Бегашвили о его сладком сне.

– Куда делась с вашей груди фуфлыжная медаль, Вакуленко? – убирая руку от кобуры, миролюбиво поинтересовался Саша.

– Не могу знать, товарищ майор, – съерничал Вакуленко. Под его глазом сформировался впечатляющий синяк, и в своем сарказме он выглядел нелепо. Но сейчас – неуязвимо.

– Вы ее потеряли. – Стольников вынул из кармана медаль и бросил майору. – Не там, где вам хотелось бы ее потерять.

Тот поймал, посмотрел и бросил обратно.

– Не моя. Моя – вот, – с этими словами он вынул из своего кармана точно такую же медаль и показал Саше. – Так что вы тут делаете, майор Стольников?

Впившись взглядом, он уверенно проследовал мимо Саши. Следом прошел и капитан.

– Где в данный момент находится второй майор? Тот, что был с вами, когда я бил вам лица?

Двери за ними захлопнулись, а Стольников все продолжал стоять. Посмотреть, что они с трупом бедолаги сделали, что ли?

В этом месиве обнаружить след пореза, а тем более укола, невозможно. Хотя ничего они и не делали. Посмотрели, что находится под простынею, потеряли в раздумьях еще секунд двадцать-тридцать, поняли, что их развели, и вышли.

«Но валить меня они решили сразу, переглянувшись! – понял Стольников. – Сержант-то хоть понимает, что после меня им не оставалось ничего другого, как убивать и его? Вряд ли. Сейчас он службу будет нести до утра. Честно и бдительно. Только что с того толку, если он до сих пор не понимает, кто находится в палате, у двери которой сидит?..»

С этими мыслями Стольников и добрался до дома, в котором находились генерал и несли дежурство его люди.

– Какого черта ты проявляешь инициативу, не ставя меня в известность? – рассердился генерал. По его лицу было видно, что гнев остался позади, свидетелями этого гнева были бойцы, а сейчас Зубов просто ставит Стольникова на место.

– У меня не было времени предупредить. Генерал, мы совершили ошибку. – Ему следовало сказать не «мы», а «вы». Но он решил выглядеть корректно.

– Я тебя не понимаю.

– Расставляя приоритеты, мы выбрали для штурма не тот объект.

– Я тебя не понимаю. – Зубов сел на стол и нащупал в кармане сигареты.

– Боевиков здесь нет. Те, кого мы обнаружили, – исключение из правил. Просто они хотели на самом деле сбежать. Их разыскали, догнали и расстреляли.

Саша прикурил от зажигалки генерала.

– С Бегашвили нет связи, потому что он или предатель, или под контролем боевиков.

– Если что-то знаешь, говори сразу, – предупредил Зубов. – Но если это твои предположения – ляг и выспись!..

– Бегашвили или в плену у боевиков, или организует оборону «Миража» для прорыва из Другой Чечни в известную. Операцией руководит или он сам, или тот майор, которого я видел во время совещания. Сам же Вакуленко руководит уничтожением нашей группы и вас.

– Почему же до сих пор мы не уничтожены?

– Потому что Бегашвили или тот, кто командует в «Мираже», не дал добро. – Стольников щелчком отправил окурок в окно. – За некоторый срок до начала операции по выводу пленных боевиков из «Миража» вы отдали приказ о вакцинации населения Южного Стана. Кто явился инициатором этого?

– Разумеется, Бегашвили. Я что, такие вопросы с майором решать буду? Полковник сообщил, что поселку грозит эпидемия гриппа. Доложил обстановку, факты. Я связался с Москвой, оттуда пришла партия в пять тысяч доз вакцины.

– А с главврачом вы связывались?

– Зачем мне главврач? Комендант поселка – Вакуленко!

– Настя в разговоре со мной дала основания понять, что никакой угрозы эпидемии не было. То есть от докторов инициатива не исходила. А Бегашвили у нас кто, доктор?

– То есть ты хочешь сказать… – процедил Зубов.

– Я хочу сказать, что вакцина была подменена какой-то гадостью, и этой гадостью были инфицированы все жители поселка! Все до единого! Вакуленко лично сгонял народ по спискам! Вы мне сказали, что люди в Южном Стане стали странными. И что вы испытываете страх, приезжая туда. Почему вы никак не связали этот свой страх с видом людей, а их вид – с всеобщей вакцинацией? Они в том состоянии, когда могут кормить себя, охотиться, отправлять естественные надобности, словом, адаптированы к продолжению жизни. Правда, уже без репродукции, я думаю! Но они недоступны для общения, вы понимаете? А последний разговор с одним знакомым, еще не дошедшим до кондиции, уверил меня, что в них присутствует скрытая форма агрессии, без проблем переходящая в открытую. Чем на самом деле кололи местных, вы знаете?

– Нет, не знаю. Но как, черт возьми, это может быть связано с задачей, для решения которой мы сюда прибыли? Наша цель – найти боевиков и уничтожить!

Стольников бросил автомат на стол, захлопнул рукой форточку и подошел к Зубову:

– А я вам говорю, что никаких боевиков здесь нет! Какая-то часть из них, несколько групп человек по двадцать, на самом деле покинула «Мираж». Но основные силы расположились в тюрьме, и я могу сказать вам, когда начнется прорыв этой банды из Другой Чечни в обычную!..

– И когда же?

– Когда здесь будут уничтожены руководитель НИИ, он же начальник «Миража», человек, который знает о тюрьме все, и мы – люди, которые знаем о Другой Чечне не меньше. – Стольников убедился, что его слышат все. Не хотелось это повторять еще раз. – Движение к тоннелю двух батальонов вооруженных людоедов не началось еще только потому, что мы с вами – живы. Теперь вам понятно?

– Так почему Вакуленко не убил тебя в больнице? Почему они до сих пор нас не накрыли? Всех! Несколько снайперов на крышу дома напротив, и через минуту здесь не будет ни одного живого человека! Но вместо этого Вакуленко идет в больницу, чтобы прикончить свидетеля!

Стольников ухмыльнулся:

– Не знаю. Но при желании можно найти объяснение и этому.

– Должно произойти еще какое-то событие, – тихо произнес Мамаев. Он сидел на полу в углу комнаты, по привычке выйдя из сектора, открывающего вид на окна.

– Событие… – повторил Стольников, усевшись рядом с генералом на стол и качая ногой. – А что может тормозить реализацию их плана?

– Если только у них есть план, и твои подозрения – не результат ДТП.

– Думаете, я дурак? – рассмеялся Стольников. – Тогда почему я до сих пор жив и они, – он кивнул на бойцов, – живы?

Зубов поднял перед собой ладони. Спорить с этим было бессмысленно. Стольников и его люди до сих пор живы, потому что Стольников видит будущее. Не настолько далеко, как хотелось бы, но поднимать руку с пистолетом умеет быстрее всех – в любом случае.

– Тогда убеди меня. Считаешь, что готовится прорыв из Другой Чечни к НИИ? Считаешь, что боевики там, а здесь нас собираются накрыть? Хорошо. – Зубов соскочил со стола. – Тогда давай сядем в джипы и прокатимся до «Миража». И все сразу станет на свои места.

– Не получится.

– Почему?

– Стены встали.

– Я не понял.

– Теперь я понимаю, что имел в виду местный, говоря, что «стены встали». Они знают все. Все видят, понимают, но не вступают в общение. Вакцина от гриппа имеет, видимо, кучу противопоказаний и побочных эффектов. Нам отсюда не выйти просто так.

– Почему же выпустили джип с тобой, Жулиным и Масловым?

– Они же не к «Миражу» нас отпустили. Был шанс, что в перестрелке нас или всех перебьют, или кого-то. В любом случае нас станет меньше. Не возвратись мы сразу, Вакуленко с людьми перестрелял бы моих людей у входа, вошел и устроил побоище.

– Так почему же они этого не сделали?!

– Мамай прав – еще не произошло что-то.

– Что?!

– Нужно понять это. – Саша взял автомат и повесил его на плечо. – А для начала – потушить в окнах свет и попробовать прорваться. Лучше сейчас, чем дожидаться, когда случится какое-то событие.

Когда свет потух, раздалось вдруг:

– А я знаю, что должно случиться.

Все развернулись к Жулину. Как и Мамаев, он сидел на полу у стены и, закрыв глаза, вяло жевал жвачку. Пальцы прапорщика крутили фантик, превращая его в тонкую трубочку.

– Помните того боевика, который сдался? И которого прикончил кто-то из людей Вакуленко? Ну, или сам Вакуленко, не знаю… Он ведь пытался нам рассказать что-то. Последние его слова помните? «Они все». И в этот момент пуля раскроила ему голову. Вы его лицо помните? Это не просто испуг. Это недоумение. Он словно с ума сошел – палил во всех без разбору. Другой бы на его месте бежал подальше отсюда, тайком пробирался. А он пришел и давай стрелять. Потом сразу в плен сдался. Он у нас помощи искал.