355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Зверев » Агент без прикрытия » Текст книги (страница 6)
Агент без прикрытия
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 14:22

Текст книги "Агент без прикрытия"


Автор книги: Сергей Зверев


Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

«Кажется, я перестарался. Выбил и подстанцию».

Сжимая в руке столовый нож, Бондарев бросился к двери. Электромагнитный замок бездействовал. Внизу послышался хриплый голос одного из охранников:

– Я же говорил, что надо и проводку менять.

– Где фонарик?

Бондарев прижался к стене в коридоре. Глаза его после вспышки не сразу привыкли к кромешной тьме. Он помнил коридор в деталях, хорошо осмотрелся, когда его проводили в комнату, но не хотел рисковать. Ведь он точно не знал, сколько охранников сейчас внизу, следовало дождаться, когда один из них поднимется, забрать у него оружие. Приоткрылась дверь соседней комнаты, слабый свет от зажигалки осветил коридор.

Ружана приподняла руку с зажигалкой.

– Вы? – безо всякого удивления спросила она.

Бондарев показал жестом, чтобы она молчала. Внизу на лестнице уже раздавались шаги охранника. Не успел Клим приготовиться, как женщина сбежала на пару ступенек, зазвучал ее голос:

– Здесь все в порядке. Что случилось?

Бондарев даже видел ботинок охранника, стоящий на ступеньке.

– Проводка замкнула. Выбила к черту все предохранители. Славка с ними разбирается.

– Можешь ему помочь. Кажется, это на улице что-то случилось. В соседних домах тоже нет света.

– Там точно все хорошо? Он у себя? – По тону говорившего чувствовалось, что он особо не беспокоится.

– Если что-нибудь случится с гостем, я позову.

Нога исчезла со ступеньки. Ружана поднялась в коридор.

– Вы зря это затеяли.

– Что именно? – Бондарев в упор смотрел на женщину.

– Я не полная дура. – Ружана прошла в его комнату. – Мой совет – скорее все соберите, пока они не поняли, в чем дело. Вам не следует убегать. – Она сама принялась собирать детали, комкая провода.

– Сюда, – предложил Бондарев, снимая заднюю стенку радиолы.

Когда радиола вновь стала на прежнее место, Ружана открыла окно, опустилась на диван. Запах гари постепенно уступал место свежему воздуху.

– Вы даже не знаете, как могли навредить себе. Почему вы решили бежать?

– Я не люблю, когда мою свободу ограничивают.

– Этого никто не любит. – Женщина схватила его за руку. – Не сейчас, потом. Верьте мне. Сейчас нельзя, они бы убили вас, как убили... – сказала она и прижала ко рту ладони.

– Тебя трудно понять.

– Я сказала то, чего не должна была говорить, я сразу поняла, что ты не Калау. Только Брук еще ничего не понимает, не дай ему шанс узнать. Я делала твои новые документы. Все, что от тебя потребуется, – сделай, тебя отпустят и заплатят. – Она льнула к Климу так, словно тот три дня подряд добивался ее согласия, и вот, наконец, она решилась.

Бондарев обнял ее за плечи.

– За меня не беспокойся. И поверь мне, я – Дитрих Калау.

– Я боюсь и за себя. Тебе не надо все знать, но Брук скоро расправится со мной, если узнает... Я сделаю так, что все обойдется, ты должен мне доверять.

Бондарев понял, что его рука лежит на колене женщины, но, положил ее он сам или беспокойная Ружана сделала это за него, не стал вспоминать. В любом случае это было не худшим из того, что случилось за сегодняшний день.

В коридоре вспыхнул свет, все-таки две лампочки в светильнике под потолком не перегорели. Женщина отпрянула от него, выразительно указала взглядом на спинку дивана, за которой скрывались «жучки». Дверь закрылась за ней, плотно притянутая электромагнитом.

Бондарев присел, закурил.

«Даже не знаю, правильно ли я поступил», – подумал он.

Послышался звук подъезжающей машины. По той суете, что поднялась внизу, нетрудно было догадаться, что приехал хозяин. Не прошло и пары минут, как Владимир Брук появился в сопровождении Ружаны и двух охранников.

– Любите сидеть в темноте? – Брук повернул выключатель.

– Не слишком. Просто опасаюсь включать свет в вашем доме, – Бондарев поднялся с дивана.

– Всякое в жизни случается. Отдохнуть вам не придется. Мы вылетаем. Ружана, документы уже готовы?

Женщина раскрыла папку, Брук приподнял российский паспорт.

– Теперь, герр Калау, вы гражданин России, правда, ненадолго. Слетаете на Кипр и назад, а потом спокойно вернетесь к себе в Германию с собственным паспортом, и больше я вас не побеспокою.

– Временная работа хуже постоянной, – усмехнулся Клим, – мне приятно работать с вами.

Брук развел руками:

– У меня не совсем обычная сделка, и поэтому продолжения я вам не обещаю.

Вновь охранники шли так, чтобы Бондарев постоянно был прикрыт со всех сторон. В машине он вновь оказался на заднем сиденье посередине. Ехали не торопясь, на двух машинах. В идущем впереди автомобиле Ружана постоянно оборачивалась, словно проверяла, не отстали ли. Брук выглядел довольно веселым и одновременно нервным, как всегда бывает с людьми, затеявшими опасное дело.

– Рыбалка была удачной? – глядя перед собой, поинтересовался Брук.

– Об этом вы не спросили сразу. Конечно.

– А она красивая. – Владимир рукой показал на Ружану, женщина смотрела назад.

– Вполне. Я запомнил, что вы ею дорожите.

– Как работником, – рассмеялся Брук.

– Не привык смешивать работу и удовольствия.

– При нашем занятии вся жизнь – работа, перерывов в ней нет.

Машины проехали здание аэропорта, покатили вдоль бетонного забора летного поля. За ним переливались сигнальные огни.

– Люблю аэродромы. – Брук потер висок.

– Да. Есть в них что-то новогоднее. Они похожи на рождественские елки, – подтвердил Клим.

– Вот видите, вы сказали «рождественские», а русский человек непременно скажет «новогодние», – неизвестно чему обрадовался торговец оружием.

Машины подрулили к служебным воротам. С охранником в темно-синем комбинезоне разговаривала Ружана. Он пару фраз бросил в рацию, и в свете фонаря они принялись просматривать какие-то документы. Брук откровенно заскучал.

– И так знает, что придется пропустить, – вздохнул он, – только время теряет.

За воротами их поджидал «УАЗ». Ленивый пограничник выбрался из-за руля, он даже не улыбнулся Ружане, разложил на капоте отданные ей паспорта и проштамповал, сверив фамилии со списком.

Машины пронеслись вдоль взлетно-посадочной полосы. Ближе к лесу, на бетонном пятачке, соединенном с летным полем рулежкой, стоял транспортный «Ан-24». Небольшой надежный самолет с двумя пропеллерами на высоко поставленных крыльях. Было в нем что-то наивное, милое и уютное, как воспоминание о детстве. Хвостовая загрузочная рампа была опущена на бетон, возле нее сидели прямо на бетоне трое молчаливых субъектов в черных замасленных комбинезонах.

– В Европе таких уже почти и не встретишь, – усмехнулся Брук, – вымерли, как мамонты. Зато в Африке их теперь больше, чем слонов. Если придется, сядет и на кукурузном поле. Кто там только на них не летает! Русские, украинцы, казахи. Все авиастарье туда сплавили по контрактам. Немного досталось и Латинской Америке.

– Советское – значит, лучшее. Летайте самолетами Аэрофлота, – отозвался Клим.

– И вы помните. Мой самолет безопасен, у меня принято следить за техникой. Но не каждый «Ан-24» хорош. В странах «третьего мира» за ними нет никакого контроля. Владельцы выжимают из старых машин деньги до последней капли. То хвост отвалится над джунглями, то двигатель разнесет в клочья.

– Не надо говорить такие вещи перед полетом, – напомнила Ружана, – можно сглазить.

Брук очень серьезно и старательно трижды сплюнул через левое плечо.

– Груз уже на борту? – спросил Бондарев.

– Конечно. Вы мне понадобитесь не только как посредник, но и как эксперт. Я-то знаю происхождение оружия, но в мире теперь столько подделок. Поднимайтесь на борт. – Брук гостеприимно пропустил Бондарева перед собой на хлипкий металлический трап.

Дверь люка выходила не в грузовой отсек. Самолет был переделан по спецзаказу. Клим оказался в очень уютном зале, соединенном с кабиной пилотов. При желании от них можно было отгородиться складной дверью. Кожаный диван, журнальный столик, бар-холодильник, кофеварка, шкафчик с посудой; пол устилал толстый ковер. В углу отливала стеклянной перегородкой душевая кабинка.

– Если треть жизни приходится проводить в воздухе, поневоле побеспокоишься об удобствах, – ухмыльнулся Брук. – К тому же перепланировка самолета обошлась недорого. На украинских авиаремонтных заводах такое делают за копейки. Но это к слову.

– Вы умеете считать деньги.

– Бизнес иначе не делается.

Обитая велюром стенка перегораживала весь фюзеляж. Брук отворил в ней невысокую тонкую дверцу.

– Голову берегите – она сделана под мой рост.

Бондареву пришлось сперва пригнуться. Грузовой отсек выглядел достаточно просторным, хоть часть пространства фюзеляжа и «съела» гостиная. Поцарапанный дюраль, веревочные сетки. Со стороны опущенной хвостовой рампы в самолет залетал бодрящий ночной ветер. От Клима не укрылось, что охранники Брука перекрыли выход со стороны хвоста машиной.

– Не так уж и много груза, – взгляд Бондарева скользнул по ящикам, – можно было принять на борт и в два раза больше.

– Можно, – легко согласился Брук, – но покупателю это не надо. Меньше оружия – меньше смертей в мире, – рассмеялся он. – Вы оцените товар, у вас непременно попросят подтверждения его качества.

Бондарев приблизился к штабелю деревянных ящиков, отсчитал третий сверху и коротко произнес:

– Этот.

Брук махнул рукой, тут же молчаливые типы в комбинезонах взобрались в самолет, вытащили указанный ящик. Топорик аккуратно подковырнул доски. Внутри матово поблескивала сталь автоматов. Бондарев поднял один, отщелкнул крышку, прикрывавшую затвор.

– Да, это не китайский ширпотреб, – определил он, – настоящее оружие от главного производителя.

– Вы даже не взглянули на маркировку, – произнес Брук.

– Маркировку можно поставить какую угодно, но качество подделать невозможно.

– К сожалению, испытать его при стрельбе сейчас невозможно. Значит, я могу рассчитывать на то, что вы выступите экспертом с моей стороны?

– Даже без дополнительной оплаты.

Пилоты уже заняли свои места, негромко вели переговоры по рации. Ящик заколотили, поставили на место. Хвостовая аппарель медленно пошла вверх.

– Занимайте места согласно купленным билетам, – предложил Брук, – скоро взлетаем.

Бондарев сидел на диване рядом с Ружаной. За иллюминатором вспыхнули прожектора, от стойки рабочий из обслуги аэродрома раскатал электрокабель, воткнул разъем в гнездо самолетного двигателя. Ожили, загудели пропеллеры, дрожь прошла по салону, тонко зазвенели стаканы в навесном шкафу.

Командир корабля обернулся:

– Разрешено двигаться к полосе.

Брук удовлетворенно кивнул:

– Поехали.

В салоне погас свет, и «Ан-24» медленно покатил по рулежке. Мерцала сотней лампочек приборная панель. Выехав на начало полосы, самолет замер в ожидании разрешения на взлет. Когда же оно было получено, двигатели натужно взвыли, самолет завибрировал. Пилот снял тормоз, и «Ан-24» буквально бросило вперед. Ровная взлетно-посадочная полоса казалась теперь стиральной доской. Самолет подбрасывало, раскачивало, а затем пол наклонился, тряска сменилась мерной вибрацией.

– За удачный взлет, – сказал Брук.

Охранник открыл бар, выставил на стол поднос со спиртным и бокалами. За иллюминатором висела ущербная луна, внизу проплывали огоньки деревень. Полз по рельсам, освещая себе путь, поезд.

– Полет неблизкий – в Южное полушарие. Так что можете пить, не особо думая о последствиях. У меня принято, чтобы каждый себе наливал сам. – И тут же Брук приподнял бутылку с вином, посмотрел на Ружану. – Кроме женщин, естественно.

– Совсем немного, – проговорила Ружана.

Бондарев ощущал тепло, исходящее от ее тела, они касались друг друга плечами. Клим налил себе коньяка.

– Смотрел в Интернете ваше интервью, данное «Эху столицы».

– И, конечно же, удивились. Зачем мне понадобилось это делать?

– Немного было.

– Мы редко принадлежим сами себе, – расплывчато объяснил Владимир Брук, прикладываясь к бокалу с коньяком.

– Понимаю.

Брук с сомнением посмотрел на Бондарева.

– Даже я сам не всегда понимаю, – признался он.

Ружана взглянула в иллюминатор, за выгнутым оргстеклом простиралось ночное небо, проколотое точками звезд.

– Где мы летим?

– Пока над Россией.

Охранники сидели молча, не притрагиваясь к спиртному. Второй пилот взглянул на часы.

Глава 5

Начальник базы сельхозавиации на работе задерживался не часто. И не потому, что был ленив или спешил домой. Просто никакой работы, если признаться самому себе честно, у него толком не было. Те несколько вылетов в неделю, которые совершали «Ан-2», не требовали его участия. Он дождался, пока приедет на велосипеде сторож, обошел с ним территорию и с сознанием честно выполненного долга поехал домой. Жил он в райцентре, в пяти километрах от аэродрома, в недавно выстроенном, еще толком не обжитом доме.

Старый «Гольф» он загнал во двор и устроился на веранде. Жена расставляла на столе ужин. Константинович никогда не садился есть без бутылки, хотя и считался среди местного начальства практически непьющим. Днем он «не употреблял», только после службы.

Мерцал экран старого телевизора, новый – фирменный, купленный за деньги, полученные от Брука, – прижился в спальне, на веранду ставить его Константинович пожалел. Все-таки ночи в Беларуси сырые – роса на платах выпадет, замкнет, сгорит. После третьей рюмки начальник базы сельхозавиации разомлел, расстегнул рубашку до самого пупа, закинул ноги на соседний стул. Он даже не отреагировал, когда жена сказала:

– Пока реклама идет, давай посмотрим, что по другим каналам показывают, – и тут же щелкнула кнопкой пульта, точненько угодив на бесконечный сериал.

Время шло, реклама наверняка уже окончилась, а жена и не думала возвращаться на прежнюю программу. Константинович обычно выпивал за ужином ровно половину бутылки водки, большая доза в его доме уже считалась пьянством. Взглядом он отмерял жидкость в бутылке – оставалось ее ровно столько, сколько было положено ему назавтра – половина.

«Но, если наклонить голову, посмотреть на бутылку снизу...– рассуждал Константинович, – то можно заметить, что там чуть больше половины, а значит...»

Он глянул на жену, поглощенную происходящим на красно-зеленом экране старого телевизора. Начальник базы сельхозавиации обманывал сам себя, даже если бы ему удалось выпить сегодня чуть больше положенного, «пайка» на завтра оказалась бы урезанной. Бутылка водки выставлялась на два дня. Константинович с делано рассеянным выражением на припухшем лице потянулся за бутылкой. Супруга не отреагировала. Пальцы сомкнулись вокруг горлышка, донце оторвалось от стола. Самым сложным оказалось налить в рюмку так, чтобы не выдать себя звуком. Можно было закашляться в этот момент, заерзать, приняться расспрашивать жену. Но Константинович понимал, что это большой риск. Женщина, прожившая с ним двадцать лет, прекрасно знала все его ухищрения и немедленно бы обернулась.

Бутылка зависла над рюмкой, тоненькая струйка потекла из горлышка. Холодная, а потому тягучая водка перетекала из сосуда в сосуд.

«Вот уже пятьдесят граммов, – рука дрогнула, готовая остановиться, – еще чуть-чуть».

Муж косился на жену одним глазом и медленно приподнимал горлышко над краем рюмки. Бутылка беззвучно утвердилась на столе.

«Не заметила, не заметила...»

Женщина глубоко вздохнула, на экране побежали титры:

– Не помнишь, что мы смотрели до этого?

Константинович хмыкнул и тут же спохватился – полная рюмка стояла на самом виду. Он прикрыл ее ладонью в самый последний момент. Жена строго смотрела на него. Взгляд ее остановился на ладони, поставленной ребром.

– Ну-ка, что это ты?

Константинович, прижав рюмку большим пальцем к ладони, повел ее по столу. В тот момент, когда между ним и женой оказалась бутылка, оставил рюмку и поднял руку.

– А мне уже показалось...

– Именно что показалось.

Начальник базы сельхозавиации улучил момент, когда супруга ненадолго отлучилась в дом, и залпом выпил водку. Удовольствия получил мало, но зато сделал то, что хотел. Женщина еще не вернулась, как кто-то крикнул от калитки:

– Хозяин!

Константинович погасил свет и вгляделся в стекло веранды – от калитки к дому решительно шагали двое мужчин.

– Кто это? – Женщина с полотенцем и бутылкой моющего средства в руках замерла на пороге. – На работе что-нибудь случилось?

У ее мужа обмерло сердце, он на негнущихся ногах подошел к двери и с обреченным видом отбросил защелку.

– Ты хоть слово сказать можешь?

– А ты можешь помолчать?

На крыльце под яркой лампой стояли два неулыбчивых субъекта. Даже если бы раньше Константиновичу никогда не довелось бы их видеть, он бы безошибочно понял – этих двоих послал Брук. Смутно припомнились лица, виденные им в один из приездов.

– Собирайтесь на аэродром, – даже не став переступать порог, сказал один из пришельцев.

– А что... Я вот не знал, выпил...

Сухая улыбка скомкала губы мужчины в светлой куртке, он переглянулся с напарником, предпочитавшим темные тона.

– Вам за штурвал не садиться.

– Ты куда?

Женщину пришедшие вообще не замечали.

– Собирайтесь, – выразительный взгляд упал на циферблат настенных часов, – у вас не больше минуты.

– Вы бы в дом зашли. – Жена мяла полотенце в руках.

– Времени нет.

Константинович лихорадочно собирался, нога никак не хотела попадать в штанину брюк от костюма. Жена суетилась, поняв по выражению лица мужа, что тот не на гулянку собрался, а сам не хочет ехать.

– И что, нельзя отложить до утра? – спросила она.

– Ни в коем случае, – зашипел муж, – сама не понимаешь, что говоришь. – Он бросил на диван галстук, натянул через голову свитер.

Кроссовки были на липучках, так что возиться с ними не пришлось, просто сунул ноги – и все.

– Я готов, – появился на веранде Константинович.

Он вприпрыжку бежал за бодро шагавшими к машине мужчинами.

– Когда? – спрашивал один.

– Час десять, – уверенно отвечал другой.

– А что случилось? – отозвался с заднего сиденья начальник авиабазы.

– Все на месте.

Константинович притих и решил больше ни о чем не спрашивать. Люди Брука были настроены не слишком любезно. Дорогу у него не спрашивали. Машина пронеслась через лес, мягко раскачиваясь на песчаной дороге. За поворотом показались огоньки базы: пяток красных лампочек на метеорологической вышке и два окна вагончика-бытовки.

Автомобиль замер неподалеку от водруженной на земляную насыпь цистерны с горючим. Это, по разумению начальника, была единственная по-настоящему стоящая вещь, которую нужно охранять. Бензин – он всем нужен. Сторож с собакой на поводке спустился из вагончика, луч мощного фонаря упал на приехавших.

– Свои, свои... – Константинович прикрылся ладонью от палящего света и замолчал, сам не зная, какого черта сюда приехал.

– Отец, – неожиданно мягко обратился к сторожу мужчина в белой куртке и взял его за пуговицу старого пиджака, – включай освещение полосы.

– Да это ж не моя работа.

– Слышишь, что тебе начальник говорит? – повернулся он к безмолвному Константиновичу.

– Ты же знаешь, как это делается, – с присвистом произнес мужчина в темной куртке.

– Чего ж тут не знать. Дело нехитрое.

– Зажигай.

Сторож беспомощно осмотрелся, понял, что начальник ему сейчас не защита.

– А если случится что?

– Вот если ты не зажжешь, то обязательно случится... с тобой.

Константинович нашел в себе силы кивнуть и промямлить:

– Надо включить... если хочешь, я в журнале отметку сделаю.

Собака, почуяв, что ее хозяину угрожают, зарычала, шерсть на холке стала дыбом.

– Лорд, свои. – Этих слов было достаточно, чтобы грозный до этого пес присел и вполне дружелюбно посмотрел на чужаков. – Он только наркоманов не любит, – предупредил сторож. – Как увидит, сразу бросается. Уж не знаю, как он их различает. То ли по запаху, то ли по глазам. Прежний хозяин научил.

– Да? – прозвучало слишком бесстрастно, чтобы развивать тему и дальше.

– Я тут... мигом.

Сторож зашагал к вагончикам, загремел ключами, скрежетнул рубильник. В темноте уходящего к лесу поля загорелась дорожка огней. Следом за ней вспыхнули и прожектора.

– Конечно, не стадион во время трансляции Кубка чемпионов, но сносно.

Двое чужаков присели за стол, на котором работники авиабазы днем играли в карты и домино, развернули чемоданчик. На штативе укрепили параболическую антенну, очень похожую на обыкновенный зонтик, только вместо материи на каркас была натянута металлизированная пленка. Замерцал экран ноутбука. Пальцы заскользили по клавишам.

– Проедься по полосе. Проверь готовность. – Любитель светлой одежды надел наушники с выносным микрофоном.

Машина с урчанием понеслась к лесу, лихо развернулась и помчалась обратно.

– Как слышишь?

– Прием отличный, – донеслось из динамиков компьютера.

Константинович и сторож наблюдали за людьми Брука, как за волшебниками.

– Открывай ангар с грузом – они уже на подходе.

Константинович побежал с ключами туда, откуда бил свет прожектора.

– Борт 375, слышите меня? Я вас вижу на экране. Скорректируйте курс. Даю наводку радиомаяком. Я в самом начале полосы, в ее створе.

– Сигнал принят, – донеслось из динамика.

* * *

Бондарев отметил краем глаза, что пилот сдвинул с головы наушники и поднес к уху трубку спутникового телефона. А радист раскрыл ноутбук. Клим не стал ни о чем спрашивать, хотя явно происходило что-то не то. Во время полета следовало пользоваться только бортовой рацией.

– Иногда приходится пользоваться своей системой организации полетов, – произнес Брук. – Вы уже связались с землей?

– Пара минут, и мы запеленгуем маяк.

– Когда будете готовы, скажите. – Владимир Брук удовлетворенно откинулся на спинку дивана.

Ружана не выказывала ни малейшего удивления, то ли ей было все ясно, то ли во всем, что касалось самого полета, она всецело доверяла Бруку.

– Расслабьтесь, – посоветовала она Бондареву, – все идет по плану, и ничему не удивляйтесь.

– Мы засекли маяк. – Пилот повернулся к Бруку. – Идем на него.

– Начинайте.

Пилот надел наушники и принялся вызывать диспетчера, ведущего их борт над Беларусью.

– ...у нас неполадки, – сообщал пилот, – остановился левый двигатель, скорее всего течь в системе подачи топлива после насоса. Идем на вынужденную посадку. Да, мы уже связались с базой сельхозавиации, они готовы нас принять...

Брук приподнял ладонь:

– Не принимайте это близко к сердцу, у нас все в порядке, но мы все равно идем на посадку.

– ...если самостоятельно не управимся с ремонтом до рассвета, то свяжемся с вами... – пилот продолжал говорить по рации.

Самолет уже значительно снизил высоту. Ружана внешне продолжала держаться спокойно, но Бондарев чувствовал, как часто забилось ее сердце.

– Вы не меня успокаивайте, – обратился он к Бруку, – а даму.

Владимир глянул на Ружану.

– У нее нервы покрепче наших. Я вам гарантирую. Будет случай, и вы убедитесь в этом сами.

За стеклами кабины показались редкие огни взлетно-посадочной полосы небольшого аэродрома.

– Нас ждут. – Брук забросил руку на спинку дивана. – Если бы здесь были ремни, я бы посоветовал пристегнуться. Держитесь.

Самолет нырнул вниз, машину несколько раз подбросило, а затем началась тряска. Казалось, что все развалится на куски. «Ан-24» замер, буквально тут же замолчали и двигатели.

– С удачной посадкой. – Брук поднялся с места.

Опускаясь, загудела грузовая рампа в хвосте самолета. Пилот распахнул перед торговцем оружием дверь, ведущую в грузовой отсек. Бондарев пошел вслед за Владимиром, однако его вежливо остановил охранник.

– Извините, но вам придется остаться здесь.

– Не спорьте ни с кем, – прошептала Ружана, – это в ваших же интересах.

– Сомневаюсь.

Брук легко сбежал на траву. Начальник базы сельхозавиации с опаской приблизился к нему.

– Вы бы сперва позвонили. Я бы встретил...

Брук улыбнулся в ответ.

– Надо было бы, позвонил. Погасите на время огни. Машина с грузом здесь?

– Сейчас подъедет.

Сторож, проникнувшись важностью момента, без лишнего напоминания побежал к вагончику. Полоса погрузилась в темноту. Заурчал в стороне двигатель, грузовик подкатил к рампе. Брук махнул рукой.

В салоне остались только Бондарев и Ружана, все охранники, кроме одного, ставшего на выходе из самолета, занялись разгрузкой машины. Клим смотрел в приоткрытую дверь на растущий штабель ящиков.

– Что в них? – шепотом спросил он у Ружаны.

– Не знаю.

Бондарев поднялся, стал в двери. Охранник покосился на него, но ничего не сказал. Тусклые лампочки горели внутри грузового отсека.

– Не вмешивайтесь, – посоветовала Ружана, – все равно ничего не измените.

– В ящиках химическое оружие. Уж лучше бы он возил наркотики.

– Вы уверены? – Женщина тронула его за руку.

Клим кивнул.

– Если вы работаете на Брука, то должны разбираться в маркировке.

– Я работаю не на него, а с ним.

Брук тем временем остановил разгрузку, хоть в кузове машины еще оставались ящики.

– Вы согласны участвовать в этом? – спросил Бондарев и, прежде чем Ружана ответила, сказал: – Я – нет.

– У нас нет выбора. Вы плохо знаете моего босса. На полпути он никому не дает возможности отступить. Тем более если вы правы и в ящиках ОВ.

Машина отъехала от рампы. Брук стоял в отдалении и говорил с начальником авиабазы.

– Вы и меня плохо знаете. Заговорите на несколько секунд зубы охраннику.

– Зачем? Что вы задумали, герр Калау? Я не стану вам помогать.

– Тогда мне придется его убить. У него есть оружие, а у меня его нет. Поговорите с ним. Всего пять секунд, отвлечете его внимание и спасете человеку жизнь. – Бондарев властно взял женщину за руку и заглянул ей в глаза: – У тебя нет выбора.

– Хорошо, – обреченно произнесла Ружана.

Она, цокая каблуками по металлическим рейкам пола, подошла к охраннику, который все это время следил за ней взглядом. Она что-то с растерянным видом принялась говорить. Всего на секунду охранник отвел взгляд, но этого было достаточно, чтобы Бондарев скользнул за ящики. Пригнувшись, Клим пробрался в хвост самолета, теперь до его слуха долетали слова женщины.

– Мы не сможем сделать это на Кипре...

Бондарев не дослушал – наблюдая в щель между ящиками, он дождался, пока охранник оглянется на дверь салона.

– Черт! – вырвалось у охранника, когда тот увидел пустой проем и диван, на котором никого не было.

Бондарев появился перед ним внезапно, словно материализовался из воздуха. На лице у Клима сияла странная и даже несколько простецкая улыбка. От нее растерялась и Ружана. Правой рукой Клим нанес удар охраннику в сильно выступающий кадык, левой вырвал из кобуры под мышкой пистолет и тут же ударил им по голове. Охранник даже толком не успел вскрикнуть, раздался только короткий хрип, он обмяк и упал на пол.

– Я с вами, не бросайте меня! – закричала Ружана и вцепилась в его рукав.

К самолету от машины бежали двое людей Брука.

– Не стрелять, там груз, – приказал торговец оружием.

Бондарев выстрелил поверх голов.

– Оставайся!

Но женщина вцепилась в него мертвой хваткой. Клим подхватил ее и поставил на землю.

– Тогда бежим вместе. – Сжимая руку Ружаны, Клим бросился в темноту.

Поле было укреплено металлическими полосами, уложенными на землю. Женщина споткнулась один раз, второй, упала на колени. Бондарев рывком поставил ее на ноги.

– Вставай.

– Я не могу, не могу...

– Тогда оставайся.

В темноте полыхнул выстрел, высоко над головой просвистела пуля.

– Они там! – раздался крик.

У вагончиков щелкнул рубильник, вспыхнули прожектора и освещение полосы.

– Да сбрось же туфли! – уже заорал на Ружану Бондарев и разжал пальцы.

Женщина на удивление быстро босиком побежала за ним. Когда вновь хлопнул выстрел, она вскрикнула, присела, но тут же бросилась догонять Клима. Грузовик, набирая скорость, уже настигал беглецов. Как бы быстро человек ни бегал, от машины ему на ровной площадке не уйти.

Бондарев остановился, развернулся и поднял пистолет, нацелив его на кабину. Ружане, наверное, показалось, что Клим метит в нее. Она пригнулась, но продолжала бежать. Грузовик свернул в сторону, промчался мимо, подставив под прицел пистолета борт. Выстрел так и не прозвучал.

– Пока он развернется – к лесу! – Бондареву вновь пришлось схватить Ружану за руку.

Теперь, без туфель, она бежала намного быстрее. Даже не приходилось подгонять. Рядом засвистела пневматика тормозов, грузовик занесло и развернуло. Чисто машинально Клим отметил, что за рулем сидит хорошо обученный водитель, тренированный человек. Взревел двигатель, полетели из-под колес клочья травы.

– Куда мы? – оглядываясь, выдохнула женщина.

– Спрятаться.

Мелькнула невысокая деревянная стойка подсветки с лампой, прикрытой от дождя жестяным колпачком. Теперь под ногами была уже не кошеная трава, а мягкая земля. Клим перепрыгнул канаву и вовремя остановился, с разгона чуть не налетев на натянутую крестом колючую проволоку. Приподнял ее рукой, пропуская Ружану. Свет фар грузовика выхватил беглецов, но почти тут же машина провалилась передними колесами в канаву. Загудел сигнал – водитель упал грудью на рулевое колесо. Клим с Ружаной продрались сквозь кусты и оказались в редком молодом лесу. Они бежали еще минут пять.

– Все, больше не могу, – проговорила Ружана и села прямо на землю, усыпанную сухими сосновыми иголками, – за нами еще гонятся?

– По-моему, уже нет, – прислушался Бондарев, – а сумочку ты не забыла.

Женщина нервно рассмеялась.

– Только сейчас заметила. Это же надо. – Она согнула ногу и ощупала ступню. – Кажется, в ней теперь торчит сотня заноз.

– Покажи. – Бондарев присел, ощупал ногу, подсветил себе короткой вспышкой зажигалки. – Нет, просто бегать по шишкам ты не привыкла. Давай вторую.

– Придется тебе поверить, – вздохнула Ружана. – А зажигалкой не щелкай, нас засекут по вспышке. Ночью ее издалека видно.

Ветер покачивал верхушки тонких сосен, слышалось стрекотание кузнечиков.

– Они уже взлетели? – Ружана прищурилась.

– Нет. Мы бы услышали.

– Мне кажется, что мы пробежали километров десять. – Женщина все еще часто и прерывисто дышала. – Какого черта ты решил бежать?

Бондарев молчал.

– Ну и пусть там химическое оружие. Тебе-то что? У Брука все договорено. Ты ничем не рисковал.

И тут Клим не проронил ни слова.

– Что мне теперь делать?!

– Во-первых, ты стала называть меня «ты». Во-вторых, сама увязалась за мной.

– Хорошо. У меня давно была мысль уйти от Брука. Не совсем так и не в это время. Но пусть будет так, как получилось, – вздохнула Ружана, – пути отступления я приготовила.

– Не хочешь сказать, какие?

– Мне хватило неприятностей. Нет. Когда выберемся, каждый станет сам по себе. Что будем делать?

– Надо добраться до телефона, их должны задержать.

Ружана невесело усмехнулась:

– У моего мобильника здесь нет роуминга. А соваться в деревню или в ближайший городок не советую, именно там нас будут поджидать – у него в таких местах, как это, все схвачено. Лучший способ – выйти на шоссе и уехать автостопом. Согласен?

– Может, ты и права.

– Когда мы шли на посадку, я видела железнодорожный переезд. Кажется, это в той стороне. – Ружана протянула руку. – Помоги даме подняться. Боже, сколько здесь сухих шишек. – Она шла и припадала на правую ногу.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю