Текст книги "Завербованная смерть"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 18

В эту ночь общая взвинченность и обостренность чувств были присущи не только московскому агенту Федеральной службы безопасности. Спокойно на столь удачное открытие гастрольного турне из всей цирковой труппы отреагировали только несколько зубров-ветеранов, к числу которых, в том числе, относился достаточно уже поживший коверный клоун Игорь Вениаминович Хруцкий, который, не дождавшись своего соседа, тихо отметил открытие очередного летнего сезона с руководителем группы акробатов на подкидных досках и с одним из старейших «кубанских казаков». Начав с местной кухни, ветераны цирка перешли к традиционной русской, составленной из прихваченных из дому консервов и водки, потравили анекдоты, обсудили разномастных артистов, вспомнили забавные случаи, немного посплетничали и попытались разойтись по своим убежищам, прекрасно понимая, что начиная с завтрашнего дня под куполом шапито придется работать по два, а иногда и по три представления в день. Правда, припасенных запасов Игорю Вениаминовичу не хватило, и он впервые за два дня пребывания в Лимассоле отправился слоняться по улицам ночного города.

Юная же Изольда Гальчевская, для которой это были не только первые зарубежные гастроли, но и первое выступление на публике вообще, последствия сегодняшнего представления переносила не так спокойно и умиротворенно, как ее более опытные коллеги.

Тем более что вместо того, чтобы поддержать после такого нервного перенапряжения свою юную наперсницу, Вольдемар Жозеффи почти сразу после представления куда-то запропастился вместе со своим дружком-дрессировщиком. Имевший довольно шумный успех, иллюзионист не соблаговолил даже переброситься со своей ассистенткой даже парой слов. Сразу по окончании своего номера он вошел в трейлер, молча переоделся и равнодушно оставил свою пассию, которая с широко открытыми глазами ждала хоть какого-нибудь, пусть даже самого незначительного знака внимания. Такого отношения к себе Изольда ну никак не заслуживала и совсем уж не могла понять поведения своего избранника. Он что, таким образом наказывает ее за неприязнь ассистентки к этому мерзкому типу Заметалину? Так ведь Изольда права – это садист, а не укротитель. И как можно было променять ее на этого полудикого мужлана? Тем более что да недавних пор ни о какой дружбе между Заметалиным и Жозеффи не шло даже и речи! Их сближение для всех произошло довольно неожиданно, буквально за несколько дней до начала гастролей. Причем накануне Вольдемар клялся своей ассистентке в вечной любви, предлагая руку и сердце, и вот теперь… Какая же она была дура! Слепая идиотка! Хорошо хоть, что женская интуиция подсказала не бросаться сразу в омут головой и повременить с согласием. Теперь уж Изольда и не знала, что ответить своему избраннику…

Девушка снова и снова пыталась устроиться поудобнее на узкой кровати, но вместо сна в голову лезли только неприятные мысли. Где сейчас Вольдемар? Отмечает с коллегами премьеру в каком-нибудь ресторанчике? Но ведь еще только вчера они были в таком же заведении вместе и никакого дискомфорта, кроме разве что сальных шуточек дрессировщика, ни он, ни она не испытывали.

Изольда поднялась с постели, набросила халат и подошла к столику, на котором оставила свои часы. Времени в темноте она не разобрала, поэтому осторожно двинулась по узкому проходу вагончика к окошку, сквозь которое пробивалось уличное освещение шапито. Стрелки показывали начало третьего часа ночи. Чтобы впустить в жаркое помещение хоть немного прохлады, девушка чуть приоткрыла оконные створки и тут заметила, что к зверинцу их цирка, где в клетках обитали все четвероногие артисты труппы, тихо потрескивая мотором, подкатил и остановился в тени небольшой фургон, на светло-голубом боку которого Изольда успела рассмотреть какую-то эмблему и надпись «Русский ресторан». Того самого заведения, в котором они вчера отмечали прибытие на кипрскую землю.

Как была, в ночной сорочке и в халате, Изольда выскочила из трейлера и, словно доктор Айболит, бросилась спасать от Бармалеев бедных зверушек. В том, что к хозяйственной зоне шапито фургон подкатил с недоброй целью, девушка ни секунды не сомневалась. Иначе зачем это проделывать так тихо и посреди ночи, если только за этим не кроется какой-то злой умысел?

Преодолев половину пути, Изольда круто развернулась и побежала обратно к трейлеру – надо было вооружиться. Мысли в голове скакали быстрее лошадей, которые сегодня так лихо галопировали по манежу. Зачем рестораторский фургон прикатил ночью к клеткам с животными? Кроликов или овец в их зверинце не было, кониной, а тем более собачатиной местное население не увлекалось, оставалось только то, о чем с таким цинизмом два дня разглагольствовал дрессировщик – медведица Антон Павлович. Судя по всему, этот подлец сумел-таки договориться с предприимчивыми соплеменниками и втайне от всех решил продать ничего не подозревающее животное на отбивные и на напольный коврик в спальне какого-нибудь местного богатея. Мерзавец! А Вольдемар еще чуть ли не лобызается с этим подонком при каждой встрече…

Девушка заскочила в трейлер и на секунду замерла, соображая, какое оружие здесь может быть. Лучше всего, конечно, для внезапной и мощной атаки подошла бы ревущая и наводящая ужас бензопила, но, к сожалению, Изольда совершенно не знала, как ее включать. Ассистентка справедливо рассудила, что с мордоворотами-мясниками ей самостоятельно не справиться, тем более что среди них наверняка находился и дрессировщик – иначе медведицу никакими коврижками не заманишь в фургон, тем более не удастся проделать эту операцию без лишнего шума. И даже если животное усыпят, перетащить паре человек спящую четырехсоткилограммовую тушу будет практически невозможно. Значит, бедную медведицу должен заманить на сковородку этот выродок-дрессировщик самолично. И вполне возможно, что он захочет поквитаться с откровенно презирающей его девушкой.

Изольда выхватила из корзины арабскую саблю. У Вольдемара Жозеффи в репертуаре был старый как мир фокус – ее, Изольду, сажали в ящик, а потом прямо на глазах публики этот ящик протыкали шестью саблями. Понятное дело, что ассистентка выходила наружу живой-здоровой.

– Порублю, гадов, – зловеще прошипела Изольда и для верности вооружилась вторым клинком, – на салат пошинкую!

Девушка прекрасно понимала, что, даже вооружившись столь грозными предметами, все равно ей вряд ли удастся одержать верх – бойцом она была никудышным. Но это и не входила в ее задачу. Изольда собиралась кричать, размахивать саблями, греметь ими по клеткам животных и вместе со зверями поднять такой шум, на который сбежится вся труппа и возьмет с поличным и ресторанных раздельщиков туш, и, главное, ненавистного мясника-дрессировщика.

План полностью вызрел в голове ассистентки, и девушка решительно шагнула через порог трейлера. Рубикон был перейден…

Глава 19

Покинув номер Вероники, Александр справедливо решил, что возникла острая необходимость снять стресс, который он пережил после своего первого и такого неудачного вхождения в цирковую профессию. Как и всякий человек, который чуть ли не ежедневно прогуливается в обнимочку со смертельной опасностью, Александр очень любил и ценил жизнь, и глупого, неоправданного риска, сопряженного с травмами и ранениями, терпеть не мог.

Подходящее для своих посиделок пристанище он нашел совсем рядом с гостиницей. К своему вящему удивлению и удовольствию он обнаружил, что за одним из столиков восседает не кто иной, как его сердечный товарищ по цирковой коммуналке старый клоун Игорь Вениаминович Хруцкий собственной персоной. То обстоятельство, что клоун пребывал в одиночестве, несколько озадачило разведчика. Не тот был у Хруцкого склад характера, да и время для одинокого бдения было не совсем подходящим… Странно… Игорь Вениаминович меж тем заметил своего молодого соседа и приветливо помахал Оршанскому рукой, приглашая к себе. Александр с удовольствием разделил компанию. Игорь Вениаминович оказался здесь весьма кстати – в борьбе с зеленым змием один на один победу, без сомнения, одержал бы аспид, чего Оршанский не хотел. Ему надо было не столько напиться, сколько, может быть, выговориться, и компания задушевного коверного была как нельзя кстати.

– Ты в каком ряду сидел? – поинтересовался Игорь Вениаминович, едва Александр опустил корму на стул.

– Я не был на вашем представлении… – сконфуженно ответил журналист и, не дожидаясь гарсона, плеснул себе в стакан из бутылки Хруцкого.

– Вот те на, – хохотнул клоун. – Человек приехал писать большую и подробную статью о цирке, о котором он, кстати, ничегошеньки не знает, и, вместо того чтобы дневать и ночевать среди труппы, он днюет и ночует на пляже. – Игорь Вениаминович поддержал компанию, налив в свой бокал темного кипрского вина. – Или на груди у какой-нибудь беспечной красотки?

– И на пляже, и на груди… – не стал отрицать своей вины Александр.

– Вот интересно, – продолжал разглагольствовать собеседник, – это сейчас так в институтах учат или нынче в моде такие методы работы?

– Я, Игорь Вениаминович, сегодня, между прочим, постигал цирковую профессию изнутри, – гордо парировал выпад клоуна Оршанский. – Так сказать – вживался в роль, постигал суть.

– Да ну? – удивился коверный. – В какую же это, интересно, роль? И как, удачно?

– Немножко не очень, – уклончиво ответил Александр. Странное дело! Он собирался выговориться, поплакаться другу в жилетку, а вместо этого оправдывается, скрытничает, привирает… Все-таки человек – это существо со странной психикой.

– А-а-а-а… – разочарованно протянул Игорь Вениаминович, – так это ты сегодня страховал Верку Гогоберидзе? Тоже мне «вживание в роль», – добродушно усмехнулся клоун. – Это, знаешь ли, вживание в совсем другое место.

– Откуда вы знаете про Гогоберидзе и про мой ляп? – Александр во все глаза смотрел на циркача.

– Ну, брат. – Хруцкий напустил на себя таинственности и с хитринкой в глазах поглядывал на собеседника. – Слухами земля полнится.

– Нет, серьезно, Игорь Вениаминович, – не отступал журналист, – откуда вы-то знаете?

– А ты не допускаешь, что коверный клоун может знать иностранный язык? – вопросом на вопрос ответил Хруцкий. – Надеюсь, что в твоих глазах клоун – это не просто кривляка на манеже?

– Ну, что вы, Игорь Вениаминович, – произнес Александр, – я ничего такого не думаю. Я даже могу сказать, что…

– Правильно, – не дал закончить Оршанскому клоун, – взяли меня на эти гастроли исключительно потому, что я хорошо знаю английский. Мамочка у меня работала преподавателем, вышколила меня. Я все думал: на кой ляд мне нужен язык врага? А вот видишь, под старость пригодилось. – Игорь Вениаминович пребывал в том благодушном состоянии, когда тянет поговорить, приоткрыть душу собеседнику и предаться воспоминаниям дел давно забытых дней. – Да-а-а-а, – продолжал клоун, – а вот видишь, под старость пригодились мамины навыки.

– В каком смысле? – не понял Александр.

– Ну, в том, – пояснил Хруцкий, – что на гастроли стали приглашать даже такую шваль, как я.

– Я, конечно, сегодня не был на представлении, но… – Александр попытался поддержать друга и опровергнуть его слова, но Игорь Вениаминович снова не дал договорить:

– Шваль, шваль. Я себе цену знаю. Раньше, может быть – да, а сейчас мне уже на пенсии давно пора быть. – Старый клоун снова наполнил опустевшие бокалы и заказал гарсону фаршированную рыбу. – Фаршируют, кстати, лучше, чем евреи. Не хочешь попробовать?

– Я лучше овощной салат возьму.

– Тоже неплохо, – согласился Игорь Вениаминович и продолжал: – Я ведь как стал попадать в труппы такого рода? Раньше, я имею в виду – при Советском Союзе – зарубежная гастроль было почетнейшим делом. Отбирали лучшие номера. Что ты! Страну ж представляли, наше советское цирковое искусство! Комиссии на уровне министерства, партийные проверки… Ну, что я тебе рассказываю? Сам небось в курсе дела. – Александр охотно поддакнул. – Потом перестройка, то да се. Бдительность государство потеряло, и появилась возможность просто выезжать и косить бабки. И что ты думаешь? Что произошло? – вопрошал Игорь Вениаминович, потягивая сладкое вино «Commandaria». – Оказалось, что все наши клоуны, а в этой профессии нужно уметь делать все – он ведь и акробат, и жонглер, и прыгун, и каскадер, и еще бог весть кто. Так вот все эти наши профессионалы оказались не нужны здешним антрепренерам. Клоунада сейчас что? Целый самостоятельный номер, зачастую с кучей прибамбасов и технических приспособлений.

– Почему обязательно? – высказал свои сомнения Александр. – А Никулин и Шуйдин?

– Вот! – Игорь Вениаминович торжественно вознес к небу перст. – Правильно! В самую точку! Клоуны именно такого амплуа оказались самыми востребованными, а не те, которые владеют огромным арсеналом цирковых навыков. Но тут получилась маленькая заминка. Не знаю, как Никулин и Шуйдин, насколько они дружили с английским, но большинство нынешних коверных иностранных языков не знают. Можно, конечно вызубрить пару-тройку дежурных шуток, но это, как ты понимаешь, к клоунаде не имеет никакого отношения. Коверный – это живое и непосредственное общение со зрителем, молниеносная реакция на ситуацию и все такое прочее, – произнес Игорь Вениаминович с гордостью за свою профессию, – вот и пришлось мне, до недавнего времени абсолютно невыездному, одному отдуваться за весь наш великий и всемирно известный цирк. Трум-тум-тум-ту-у-ум… – Собеседник закончил свой монолог бодрой мелодией популярного циркового марша.

– Игорь Вениаминович, – обратился к нему Александр, – вы как, спешите?

– Да не очень, – откликнулся клоун, – а что?

– Просто как раз нервишки стали успокаиваться. Давайте закажем с вами «Мezes», бутылочку «Zivania» и посидим часик.

– А что это такое?

– «Мezes» или «Zivania»? – уточнил Александр.

– И то и другое. – Клоун пожал плечами. – Я, как опытный гастролер, доверяю только нашей кухне. А то подсунут песика, как в Корее…

– «Мezes» – это местное блюдо. Подают жареное, пряное и копченое мясо, соленый сыр, маслины, свежие овощи, засоленные овощи, свежие фрукты, фрукты в ликере…

– Это на выбор или все это в одном наборе? – удивленно спросил Хруцкий.

– Это одно блюдо.

– Что ж ты раньше-то молчал, иуда? – накинулся на него Игорь Вениаминович. – Я тут, понимаешь, осторожничаю, рыбкой питаюсь, виноградом, а тут же есть чем подкрепиться!

– Есть, – подтвердил Александр, с улыбкой глядя на товарища.

– Ну, а «Zivania» – это что?

– Это ликер, – ответил Оршанский и, видя, как презрительно скривилось лицо собеседника, добавил: – Очень вкусный и достаточно мощный.

– Градусов тридцать будет? – полюбопытствовал Игорь Вениаминович.

– Будет, – успокоил товарища журналист.

– Ну, что ж, на трапециях мне не висеть, – успокоил себя старый клоун, – можно составить компанию перевозбужденному другу, а заодно – и покушать. Кстати, насчет Гогоберидзе, – вернулся к началу разговора Игорь Вениаминович, – тут за час до твоего появления из этой гостиницы, – он кивнул на ярко освещенный отель, – вывалила группа туристов, которые, видать, стали свидетелями твоего фиаско. Так вот, они довольно громко обсуждали детали падения какой-то воздушной гимнастки. Я, как человек сердобольный и имеющий непосредственное отношение к цирку, естественно, вежливо поинтересовался подробностями, за что был вознагражден вот этой вот рекламкой, – с этими словами Игорь Вениаминович выложил на стол продолговатый розовый листок, зазывающий посетителей и отдыхающих на ночную дискотеку с участием русской цирковой звезды воздушной гимнастки Вероники Гогоберидзе. – Ты, Саша, держался бы от нее подальше, – предостерег влюбчивого журналиста куда более умудренный жизненным опытом циркач.

– А вы что, знаете ее? – живо поинтересовался Оршанский.

– Сталкивался, – уклончиво ответил Игорь Вениаминович, – сам понимаешь, на такие винегреты, каковыми являются и наши гастроли в том числе, Филатовы, Кио, Волжанские или Дуровы не ездят. Не тот калибр. Так что контингент, в общем-то, может перетасовываться, но не меняться.

– И чего же я должен остерегаться? – полюбопытствовал журналист, глянув на окна девушки своей мечты.

– Глаз, – ответил клоун, – я лично с ней почти никак не контактировал, но о женщинах кое-что знаю – глаза стервы.

– Все бабы стервы, – бросил дежурную фразу Оршанский, пристально глядя на балкон номера Вероники. – Странное дело… – задумчиво пробормотал он в голос.

– О чем это ты? – не понял Хруцкий.

– О ее балконе, – пояснил Александр, – точнее – окне.

– А что с ним такого случилось? – спросил Игорь Вениаминович. – Вероника, что ли, на метле вылетела?

– Ее апартаменты – угловые, – журналист ткнул в крайние окна гостиницы, – когда я ее отнес в номер, то уложил на кровать и закрыл все окна. Это я помню совершенно отчетливо.

– Ну, закрыл? – Старый клоун никак не мог уловить сути размышлений собеседника. – И что?

– А то, – пояснил Александр, – что сейчас-то окно распахнуто настежь! Видите, занавески полощутся по подоконнику и стене?

– Жарко стало, вот и открыла, – пожал плечами Игорь Вениаминович, обнюхивая принесенные официантом лакомства.

– Так ведь ее доктор осматривал, – разъяснил Оршанский, – правда, никаких переломов и ушибов не обнаружил, но зато сказал, что у Вероники сильное растяжение лодыжки. Я и сам видел, что она и шагу не могла ступить без посторонней помощи… На руках ее в номер нес… Ничего не понимаю…

– А что тут понимать? Давай, присоединяйся. – Игорь Вениаминович наполнил широкие бокалы густым пахучим ликером и подхватил на вилку кусочек копчености. – Вызвала горничную и попросила открыть.

– Так ведь до телефона тоже дойти надо… – резонно опроверг домыслы друга Александр, – даже до мобильного. При ней в кровати ничего не было.

– Знаешь что, – нетерпеливо перебил размышления Александра старый клоун, – я, когда мне кровь из носу надо будет опохмелиться, найду тебе добрую сотню способов, как это дело провернуть. И таких, что об этом можно будет спокойно написать повесть или роман. А ты: «Кто ей помог… Как она открыла…» Доползла! Лично я за стопочкой не погнушался бы и по-пластунски. Давай, брат, за наш советский цирк! – Он смачно выпил и с аппетитом набросился на местный деликатес. Спустя секунду Александр с удовольствием присоединился к пиршескому разгулу.

Глава 20

До боли сжав в ладонях эфесы сабель, Изольда осторожно подкрадывалась к ресторанному фургону, готовая в любую минуту дать отпор, поднять гвалт и позвать на помощь. Тихо ступая мягкими тапочками по податливому песку, она подходила все ближе и ближе. Однако, к ее удивлению, возле фургона, который заглушил мотор, не было видно никого подозрительного. И, что самое интересное, не было слышно ни одного звука, ни одного шороха. Даже тушу спящей медведицы бесшумно вряд ли загрузишь, а тут – полнейшая тишина, словно этот фургон – часть циркового автопарка и водители давным-давно видят пятый сон. Подойдя к автомобилю совсем уже вплотную, ассистентка и тут не заметила ничего подозрительного – салон машины пуст, все борта закрыты, никаких лесенок и трапов, по которым предположительно могли волочь тушу животного, тоже нет. Все мирно и спокойно, словно кто-то просто заехал погостить к другу или поужинать в кругу семьи. Случись это днем, большинство труппы так бы и подумало, но почти в три часа ночи… Какие уж тут дружеские посиделки?

Изольда опустила руки с грозно торчащими лезвиями сабель и стала осторожно передвигаться между клетками, холодильниками и другой утварью хозяйственной зоны в поисках ночных мясников из «Русского ресторана». И усилия девушки были вознаграждены. В какой-то момент она услышала то, что искала.

До обостренного охотой слуха Изольды донеслись сначала какие-то невнятные звуки, отголоски падения каких-то предметов и шум борьбы, напоминающих возню грузчиков, занятых поднятием пианино на девятый этаж дома с неработающим лифтом. Девушка приготовила оружие к неравной схватке и решительно двинулась на незваных ночных посетителей.

Через несколько мгновений подтвердились самые худшие догадки ассистентки: клетка медведицы действительно была пуста, дверь нараспашку… Одно только непонятно, почему мордовороты тащат зверя не к своему фургону, а в противоположную сторону? Впрочем, размышлять об этом было некогда, и девушка бесстрашно ринулась на пока невидимого врага.

Каково же было ее удивление, когда в блеклом круге слабого освещения вместо отъявленных головорезов с топорами и разделочными мясницкими мачете она увидела… Антона Павловича собственной персоной. Медведица была живой и здоровой. Более того, она выглядела даже чересчур здоровой и бодрой.

Несведущий человек не усмотрел бы в поведении животного никой аномалии. Ну, медведь, ну, встал на две ноги… Что в этом такого? На то и цирк, что тут все выдрессированы. Однако, как бы то ни было, а цирковые звери – это все равно звери, и на задних лапах они ходят только, когда их заставляют – во время репетиций или представлений. В остальное же время суток они предпочитают передвигаться на четырех конечностях. Медведица же странным образом поступала наоборот: шла она по-человечьи, время от времени падая на четыре точки, но с упорством альпиниста снова принимала вертикальное положение. Более того: Антона Павловича пошатывало, как моряка во время качки. Удивило Изольду и то обстоятельство, что на медведицу был неуклюже напялен сценический сарафан, кокошник, а в лапах мишка держал свою неразлучную в последние годы подружку-балалайку.

Понятное дело, что сразу после исполнения номера животных, перед тем как отправить в клетку, избавляют от одежды. Откуда на Антоне Павловиче оказался костюм – сказать было трудно. Впрочем, по тому, насколько аляповато была облачена медведица, можно было предположить, что сообразительное животное решило принарядиться само. Вот только непонятно, по какому такому поводу? И что вообще здесь происходит?

Завидев блистающую саблями Изольду, медведица остановилась, дружелюбно рыкнула, видимо, узнала свою спасительницу от жары, сделала комлимент (свой традиционный поклон по окончании номера) и принялась отплясывать «Комаринскую», заменяя оркестровое сопровождение холодящим сердце рычанием. Чтобы не рисковать быть приглашенной на танец, пока медведица, держа морду кверху, выписывала круги, Изольда предусмотрительно ретировалась и притаилась в тени. Окончив свои головокружительные па, зверюга шлепнулось на четыре лапы, осмотрелась в поисках ассистентки и, не найдя ее, двинулась по своим делам.

«Господи, да она же пьяная!» – догадалась Изольда, когда животное, так и не заметив беглянку, проковыляло всего в нескольких шагах от девушки, обдав ее крепким запахом спиртного.

– А ну, стой, скотина недорезанная! – На поле битвы выскочил взлохмаченный дрессировщик. – Марш в клетку, дрянь! Я кому сказал – марш в клетку! – с напором наступал на Антона Павловича укротитель, пристально и не мигая глядя в глаза медведицы. «Значит, мой Вольдемар не с ним…» – только и успела не к месту подумать Изольда, поскольку гипнотизерские штучки не возымели на медведицу ровно никакого значения, а даже наоборот – разъярили, поскольку на категоричный приказ своего устрашителя она ответила ловким и сильным взмахом лапы с балалайкой. Раздалось глухое «бум» головы и более звонкое – музыкального инструмента, и горе-дрессировщик без чувств шмякнулся на теплый песочек.

– Гр-р-р-р! – удовлетворенно рыкнула медведица, сведя счеты со своим многолетним надоедливым спутником, и, оставшись без всякой компании, отправилась искать друзей и приключения на ночных улицах средиземноморского курорта.

Едва животное исчезло из поля зрения, как Изольда бросилась к своему пострадавшему недругу. Дрессировщик уже пришел в себя. Он сидел и тупо мотал головой, очевидно, еще не совсем оправившись от сильного удара. Зверюга, видимо, приложилась со всей любовью. Голова Заметалина была рассечена, и по лицу тонкой струйкой на халат стекала кровь. Он посмотрел на сабли в руках девушки, потом на саму Изольду и снова замотал поврежденной головой.

Поняв, что в ближайшее время великий укротитель зверей в себя не придет, юная ассистентка решила взять инициативу в свои руки и провести расследование самостоятельно, так сказать – по горячим следам. Прежде всего она отправилась к распахнутой клетке и сразу же обнаружила следы заранее подготовленного и продуманного преступления, а не обычного побега, которые иногда, правда, очень редко, но случаются и в цирке. Во-первых, замок не был сбит. Да и вряд ли медведица смогла бы сама сбить замок. Открыть задвижку – вполне вероятно, но замок… Во-вторых, на полу клетки валялась пустая полуторалитровая пластиковая бутылка из-под кока-колы. Изольда понюхала ее и с отвращением швырнула обратно – к запаху алкоголя она не привыкла. И в-третьих, не просто же так среди ночи приехал этот мясницкий фургон. Ему что, больше негде было припарковаться? Не-е-ет, на нем и приехали те самые злоумышленники, которые напоили Антона Павловича и помогли косолапому выбраться из клетки. Но кто это был, а главное, зачем и с какой целью устроил этот побег? Не местная же партия зеленых! Те бы, по крайней мере, не стали накачивать медведицу спиртным.

Изольда еще раз со всей тщательностью осмотрела ресторанный фургон. Она даже заглянула в кабину и пустую внутренность кузова – ничего подозрительного и никаких следов, указывающих на личность преступника.

И тут до слуха девушки долетели первые истеричные сигналы ночного посещения лимассольких улиц мохнатой гостьей из русской столицы: послышался звон разбитого витринного стекла, завывание потревоженных на стоянке автомобилей и писк магазинной сигнализации. Еще не зная, что она предпримет и как будет действовать, Изольда, держа сверкающие сабли наперевес, бросилась в погоню за мишкой, понимая, что ничем хорошим такая ночная прогулка для медведицы не кончится, а значит, надо выручать незадачливую столичную туристку…