Текст книги "Город страха"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Наконец наступил момент, когда Антон повернулся на свет фар и отступил с дороги в сторону, пропуская машину. Но «уазик», скрипнув тормозами, остановился прямо возле него, и передняя дверка распахнулась. На Антона глянуло широкое лицо старшего лейтенанта…

– Здравствуйте, – с прищуром сказал полицейский, смерив Антона взглядом. – Гуляем?

– Я не курю, – ответил Антон спокойным голосом, показывая тем самым, что он не понимает причин этой остановки и этих вопросов.

– И я не курю, – усмехнулся старший лейтенант. – Оба помрем здоровенькими. Документы есть?

Антон демонстративно заглянул за спину полицейского, где должны были находиться буквы ДПС, потом удивленно посмотрел ему в глаза.

– Анекдот хотите? – спросил Антон. – Про одного мужика, который жалуется своему приятелю? «Представляешь, – говорит, – гаишники совсем с ума посходили. Вчера останавливает меня один и спрашивает: «Почему без машины?» Смешно?

– Обхохочешься, – кивнул старший лейтенант. – А тебе не говорили, умник, что работники ДПС такие же работники полиции, как и все остальные. Что они имеют право проверять документы у всех граждан, задерживать для выяснения личности.

– О причинах задержания можно подробнее?

– Документы! – набычился полицейский и сделал вид, что готов вылезти из машины и применить силу.

Антон пожал плечами и вытащил из внутреннего кармана куртки паспорт, который частенько ему выдавали в техническом отделе для таких вот командировок. Он почувствовал ногой, что Огр сидит рядом и старательно делает равнодушный вид. Антону показалось, что он нутром чувствует, как собаке хочется броситься с лаем на этих чужих людей, продемонстрировать свои зубищи и то, как он может высоко встопорщить свою мощную холку. Его просто подмывало напугать, устрашить, но он держит себя в руках… в лапах… Ну, в смысле, контролирует себя.

Старший лейтенант вдруг стал очень ленивым. Он рассматривал паспорт Антона, листая его очень медленно, вчитываясь чуть ли не в каждую букву. Антону показалось, что он сейчас понюхает документ, а может, еще и откусит уголочек страницы и попробует ее на вкус.

– Цель приезда в наш город? – недовольно проворчал старший лейтенант.

– Приезда кого? – продолжал Антон придуриваться. – Вашего приезда? Н‑ну, не знаю. Может, тут жизнь дешевле или карьеру сделать легче, чем…

– Слышь, ты! – не выдержал второй, сидевший за рулем. Он грозно посмотрел на Антона.

Напарник Антону не понравился еще больше. Был он какой-то весь заостренный, внутренне злобный, возможно, что и с садистскими наклонностями. И штрафы он наверняка выписывал безжалостно.

– Да? – Антон с готовностью вскинул брови.

– Дакает он еще! – процедил лейтенант сквозь зубы и снова выпрямился за рулем. – Договоришься у нас…

– Я не знал, что это у вас запрещенное слово, – с сожалением покачал головой Антон. – А цель приезда у меня простая. И даже очень. Посмотреть, отдохнуть. Места у вас тут красивые.

Дальше последовали ничего не значащие вопросы, на которые Антон отвечал очень пространно. Он понимал, что эти двое просто «тянут резину». Интересно, что они его не задержали для выяснения личности, а разговаривают прямо на дороге посреди леса. Чего ждут? Яснее ясного, что ждут они ни «чего», а «кого». Антон очень остро почувствовал себя безоружным. Очень часто не пистолет решает исход схватки. А еще у него вон приятель сидит рядом, с клыками, как у тигра, и весом человека. И с характером склочным и противным.

Со стороны города появились огни фар. Через несколько минут подъехала темная «Хонда» и пристроилась за полицейским «уазиком». Водитель выключил ближний свет фар и вышел из машины. Антон стал смотреть на него, Огр продолжал пялиться на полицейских в «уазике».

– Здравствуйте, – негромко сказал мужчина и без лишних предисловий взял из руки старшего лейтенанта паспорт Антона.

Лет за сорок… Большая голова с редкими и коротко остриженными волосами. Коренастый, с широкой костью. А еще была в нем властность, привычка повелевать, подавлять.

– Идем-ка ко мне в машину, – кивнул человек своей большой головой и пошел к «Хонде». – Идем-идем, не бойся. Это же полиция, а не бандиты.

Антон пошел, покосившись на Огра, который переместился на два метра влево. Как раз чтобы находиться между двумя машинами. И опять он больше смотрел на людей в форме.

Незнакомец открыл дверцу машины, и внутри загорелся фонарь. Сразу стало видно, что внутри никого больше нет. Это немного меняло ситуацию, и Антон сел в «Хонду», правда, не закрывая дверцы. Незнакомец усмехнулся и, протянув руку под потолок, еще раз посмотрел в паспорт и выключил свет.

– Так тебя зовут Антон? – спросил он. В паспорте в самом деле значилось это имя. Фамилия и другие данные отличались.

– Да, а что, есть сомнения?

– Нет, почему? – Человек улыбнулся нехорошей улыбкой. – Да и неважно это. Ты лучше скажи, чего тебе в Харитонове надо? Только без этой фигни про красоты природы и тому подобное. Скажешь правду – будешь жить хорошо. Соврешь – будешь жить плохо. Ну?

– Вы так спрашиваете, – решил сдаться Антон, – что невольно возникает ощущение, что у вас есть такое право. Хотя вы и не представились.

– А на хрена мне представляться тебе? – с каменным лицом ответил человек. – Ты никто, я сейчас для тебя – все. Понимаешь смысл этого слова?

– Улавливаю, – кивнул Антон. – Тогда так: я приехал по делам бизнеса. В таких местах, как у вас тут, иногда реализуются интересные проекты. А такие люди, как я, любят вкладывать деньги в интересные проекты. Не так, чтобы открывать акционерные общества, чтобы шампанское лилось рекой на презентациях, чтобы ленточки разрезать и тому подобное вытворять на потеху журналистам. А втихаря, для дела.

– Да ты что? – сделал вид, что искренне удивился человек. – Стало быть, ты деловой человек, бизнесмен? Вот счастье-то для нашей глубинки! А то я просто и не знаю, как мы все это время жили без тебя. Прозябали, можно сказать!

– Что-то не так? – теперь пришло время Антону сменить тон. – У вас имеются ограничения по передвижению людей? В чем дело, командир? Я понимаю, что боссы в такое время суток в такие места не ездят. И по ночным дорогам пешком они тоже не бродят. Давай остановимся с тобой на факте, что ты тут не решаешь, я там, откуда приехал, не решаю. Мы с тобой исполнители, поэтому губы не гни. Есть серьезные вопросы – решать будут наши боссы. Нет претензий – давай разойдемся как в море корабли.

Готовый к любому повороту в их беседе, Антон протянул руку и взял свой паспорт из руки незнакомца. Он выпустил документ без сопротивления, глядя на Антона с легкой улыбкой, полной затаенной опасности. Это чувствовалось, это ощущалось почти физически. Этот человек таких выходок в свой адрес не прощает. Он слишком самоуверен и самовлюблен, он явно полон комплексов неудовлетворенности. Он недооценен, он хочет быть хозяином, он мечтает об этом, он глотки рвать будет ради достижения этой цели. И других своих целей.

Портрет этого человека нарисовался в голове Антона за минуту с небольшим, пока они разговаривали. Но он рискнул и понял, что не ошибся. Такой человек уважать может только силу, оценить может только силу, а все остальное для него мелочь, пыль, прах.

Антон вытянул свой паспорт и неторопливо выбрался из машины. Огр мгновенно насторожился. Антон подошел, пару раз проведя по большой собачьей голове ладонью, и молча пошел в сторону поселка. Он готов был ко всему. К тому, что может прозвучать выстрел, может взреветь мотор и капот машины надвинется на него, чтобы припечатать к ближайшей сосне. Но ничего не произошло. Фары мазнули по стволам деревьев, а потом звук моторов двух машин затих вдали.

– Ну, – спросил Антон, – как тебе знакомство с местной нечистой силой?

Пес не ответил, он был занят изучением чего-то, что лежало возле дороги. Кажется, старый кирзовый рваный сапог. Интересно, подумал Антон невольно, а ему в самом деле важнее сейчас сапог обнюхивать или это он мне демонстрирует свое равнодушие к опасности?

Глава 5

Эта бессовестная гора шерсти прекрасно понимала, что можно и чего нельзя. А ведь Огра никогда и никто в этом доме не ругал: ни Антон, ни Мария Ивановна. Как-то сразу повелось, что в дом нельзя, а можно только в сени. И этот паразит ведь и не пытался войти, даже намека на такую потребность не показывал. А сегодня, когда Антон остался в доме вечером один, потому что хозяйка ушла к соседке на день рождения, он услышал постукивание собачьих когтей по деревянному полу, и в комнату заявился Огр.

Антон как раз разговаривал с Быковым по скайпу, и ему пришлось ограничиться тем, чтобы показать псу кулак. Огр отреагировал в своей обычной манере: зевнул во всю страшенную пасть, издав гулкий протяжный звук. Потом с шумом эту пасть захлопнул.

– Кто это там у тебя? – насторожился Быков.

– Это собака, Алексей Алексеевич, – поспешно ответил Антон.

– Собака? А звук как от человека.

– Она просто умная такая, вот и звуки издает соответственные, – проворчал Антон.

– Она? – задал Быков вопрос, которого Антон хотел избежать, но сам нечаянно спровоцировал. – Кто она? Женщина?

– Что ж вы все меня подозреваете-то, – усмехнулся Антон. – Нет у меня женщин, монах я, аскет, исповедую стоицизм[4]4
  Древнеэллиническая философская школа. Название не имеет отношения к русскому слову «стойкость». Свое имя школа получила по названию портика Стоа Пойкиле (расписной портик), где принято было собираться поэтам.


[Закрыть] и воздержание.

– Стоицизм? – удивленно поинтересовался Быков. – Тебе там заняться нечем, в философию ударился? И при чем здесь стоицизм? Он к половому воздержанию отношения не имеет, насколько я помню.

– Ну, это я попытался пошутить, – стал оправдываться Антон под презрительным взглядом Огра. – Вы фото моего ночного собеседника проанализировали?

Вчера вечером, когда его на дороге остановили полицейские и где он разговаривал с неизвестным, который пытался на него давить, Антон все же умудрился поснимать с помощью своих хитрых наручных часов. Двух инспекторов ДПС удалось зафиксировать хорошо, потому что они сидели в освещенной кабине. А вот незнакомца, которого они ждали, он едва успел снять, когда тот садился в свою «Хонду» и пока там горел фонарь освещения салона.

– Сам понимаешь, что ракурсы и освещение были не самые лучшие, – кивнул Быков с экрана ноутбука, – но предположение есть. Мы смогли сверить с помощью компьютерной программы отцифрованные фотографии из управления кадров. Начали по твоему городку и не ошиблись. Это Рублев Павел Михайлович. Служил там у вас в Харитоновском отделе. Капитан полиции, последняя должность – старший участковый. Уволился два года назад.

– Есть на него что-то?

– Нет. Плохого нет.

– А хорошего? – удивился Антон.

– Скорее – стандартное. Резюме начальства, когда присваивали очередное звание, да пара юбилейных медалей. Кстати, я проверил вообще сведения о местной полиции в Харитонове. Получается, что это чуть ли не единственный отдел, откуда негативной информации не поступало. Вот тебе и намек на связь с верхами. Других давно бы замордовали подозрениями. Не бывает такого в природе, чтобы никаких нарушений, никакого негатива, никаких ЧП среди личного состава. А там все как в образцовом подразделении. По отчетам, по раскрываемости, кстати, они не на первом месте.

– Ладно, понял, – не очень весело отозвался Антон. – Мой план утверждаете?

– Валяй, только не очень рискуй. Нашего брата, как и конкурентов, никто не любит в криминальных кругах. Легенда конкурента и дельца тебя там тоже не гарантирует от неприятностей. Учти это…

– Учту.

Антон отключил ноутбук, спрятал его под перину кровати и только потом открыл окна. Дышать в комнате было нечем. Однако поругать Огра за то, что он вошел в дом, Антону не удалось. Собака тут же издала какой-то неопределенный призывный звук и зацокала когтями по полу в сторону сеней. Антон подозрительно посмотрел вслед.

Когда он вышел на улицу, Огр чуть не сбил его с ног, ринувшись к забору с неистовым хриплым лаем. Он с такой силой ударил грудью в шаткий заборчик, что задрожали столбы, поддерживающие ворота. За забором в темноте кто-то с шумом упал в траву, а потом вскочил и, пригнувшись, ринулся по переулку в сторону центра поселка.

Довольный Огр подбежал с очень многозначительной миной на морде за похвалой и иными выражениями симпатии.

– И давно ты его унюхал? – поинтересовался Антон, потрепав пса по загривку. – Это ты поэтому приперся в комнату? Молодец, что не стал сразу его пугать, а показал мне. Но тогда получается, что за нами следят? Сработало, а?

Огр ответил тем, что с готовностью поднялся на все четыре лапы и посмотрел в сторону переулка. Он явно предлагал пойти по следу. Антон отрицательно покачал пальцем перед мордой собаки…

– Нет, дружок, у нас так не делается. Пусть следит. Это нормально. А у нас с тобой не снята задача поиска свидетелей. Хочешь не хочешь, а надо снова идти на берег. Надо пытаться встретиться с теми, кто пострадал от местной мафии. Так что веди себя прилично, мы идем в гости, пока не стемнело.

Николай Иванович смахнул с лица пот и, шлепнув Катьку по голому заду, стал натягивать брюки. Секретарша быстро привела себя в порядок, промокнула носик и лобик, выскочила как ни в чем не бывало. «Вот девка, – подумал Лысенко, – все равно ей, что люди догадаются, чем я тут с ней занимался».

Он застегнул брюки и плюхнулся в большое рабочее кресло. Теперь отдышаться, покурить. Вон, все подмышки мокрые! Надо из дома пару рубашек сюда привезти. Через час совещание, а я буду…

Телефонный звонок прервал приятные размышления. Звонил прямой телефон. Это был номер специально для связи с райцентром и областной администрацией. Редко звонки оттуда доставляли радость. Только в тех случаях, когда отвечали на просьбы, сообщали, что решение принято, что все получилось. Но чаще эти звонки доставляли массу неудобств, потому что нагружали ответственностью, дополнительными проблемами. Сейчас Лысенко никаких ответов на заданные вопросы или отправленные просьбы не ждал. Значит, очередной геморрой!

– Да, – поперхнулся он в трубку. – Слушаю, Лысенко.

Говорили с ним тихим голосом, но очень веско. Звучало все как просьба, но фактически это был приказ.

– Ты там смотри сам, Николай Иванович, тебе видней на месте. Придет к тебе некто Роберт Арутюнов. Там все чисто. Мы с ними давно контакты поддерживаем, так что не волнуйся. Если будут сложности, звони. Только сложностей быть не должно. Люди эти к нам пришли сверху, нам их спустили для простоты работы, чтобы решать не через десять рук. Меньше людей знают, нам с тобой спокойнее спать. Понял?

Лысенко, конечно же, понял. Времена другие. Пришли в администрацию и областное правительство молодые, настырные, уверенные и хваткие люди. Дела делают с размахом, все у них схвачено, все организовано, все повязано. Кто не с ними, тот лихо попадается на взятках, на воровстве: все в соответствии с модной темой борьбы с коррупцией. Даже перед президентом отчитаться можно! Неугодных сдают десятками, а те, кто с ними, те работают.

Лысенко машинально посмотрел на календарь, висевший на стене. Красивый, подарочный. И, судя по календарю, до пенсии Лысенко оставалось всего четыре года. Как бы их дожить, доработать. Что-то становится все тоскливее и тоскливее. Опасность исходит от этих молодых и настырных. Как будто иноземцы пришли во власть, как иго татаро-монгольское. Непонятные все, новые. Вроде и говорят на русском языке, а слова не те, интонации не те. Одеваются в тесные костюмчики, ботинки остроносые, галстучки тонкие.

Тихо зажужжал селектор, но Лысенко все равно вздрогнул от неожиданности.

– Да, – буркнул он, нажав кнопку.

– Николай Иванович, – проворковала Катька из приемной, – к вам Арутюнов. Он говорит, что согласовано с вами.

– Зайди-ка сама, – велел Лысенко.

Через три секунды Катька вплыла, прикрыв за собой дверь. Лысенко посмотрел на нее, поморщился тому, что по секретарше совсем и не видно, что всего несколько минут назад он валял ее по столу.

– Иди сюда, что ты там замерла! – Секретарша с готовностью подошла. – Что за человек, один он там?

– Один, – пожала пухлыми сдобными плечами Катька. – А так… армянин вроде… Молодой, лет тридцать. В костюме, с папкой.

– Костюм тесный?

– Что? – Катька красиво вскинула брови и оттопырила пухлые губки, но сейчас это на Лысенко не подействовало.

– Ладно, ничего. Судят по нему, что за положение у человека…

– Что это вы? – опешила от таких вопросов секретарша и уставилась на шефа. – Вы его не знаете, что ли? Может, полицию вызвать?

Лысенко посмотрел на Катьку, но сдержался. Дура она, и комментировать тут нечего. И чего ей объяснять!

– Так, – неопределенно покрутил Лысенко в воздухе кистью руки, – ты давай… Короче, зови этого Арутюнова. И еще, Рыхлина найди. Пусть в кабинете побудет пока. Давай, иди!

Посетитель моложав, нос у него приметный. Костюм явно дорогой, а ботинки чуть ли не дороже самого костюма.

– Здравствуйте, – с порога поздоровался гость. – Меня зовут Арутюнов Роберт. Мне сказали, что обращаться по моему вопросу нужно непосредственно к вам. Только вы решаете.

– По какому вопросу? – привычно спросил Лысенко, забыв предложить визитеру присесть.

– Завизировать земельный отвод под строительство, – охотно ответил Арутюнов, раскрывая папку и протягивая Лысенко листок бумаги.

– Вы должны оставить все это секретарю, – брюзгливо напомнил Лысенко, даже не протянув руки навстречу поданному документу. – Специалисты посмотрят, подготовят решение, а потом уж мне на подпись. Так вопросы решаются.

– Так он уже решен, – пожал Арутюнов плечами под пиджаком дорогого костюма. – Я потому прямо к вам и пришел, чтобы ваши помощники и рядовые исполнители не имели к этому отношения. Вам же должны были позвонить…

Арутюнов поднял палец и указал на потолок. При этом он так шутливо закатил глаза, что можно было бы рассмеяться, если бы не ситуация и не тема визита. А они как раз отбивали у Лысенко всякую охоту шутить. Этот человек пришел к нему вообще уже в нарушение всех сложившихся правил. Он сейчас ставил главу Харитоновского муниципального района в положение бессловесного барана. Это было не только неприятно и обидно. Это не только злило, но заставляло насторожиться. Если там наверху перестали считаться с Лысенко, то каков будет следующий шаг? И не надо обольщаться, что он сидит на выборной должности, что ни районная администрация, ни областная его на этот пост не назначала.

Казалось бы, областная власть, административный район, муниципальный район, муниципальное поселение. Чем ниже, тем свободнее поводок, потому что очень мало остается вопросов, которые самостоятельно решают местные руководители. Но Лысенко попал в полосу, когда его подпись крайне необходима, хотя и формально. Отказать нельзя, подписывать опасно, потому что завтра могут прийти и из прокуратуры. И большие дяди сделают не менее большие глаза. Кто велел подписывать, кто звонил? А денежки ты, милок, брал, взятки получал. А у нас вот заявление есть… И пошло-поехало…

– Да вы голову не ломайте, – улыбнулся Арутюнов. – Все ведь решили, постановление соответствующее есть. Вам только завизировать, потому что вы тут самое большое начальство. Вы же фактически просто соглашаетесь, что ознакомились с решением вышестоящей инстанции.

– Так пусть они мне распоряжение и спустят сверху в обычном порядке, – разозлился Лысенко.

– Ну-у! – сложил Арутюнов губы дудочкой. – Вы что-то уж совсем палку перегибаете. Кто же такие вещи в приказном порядке спускает? Тут все завуалировано. Да вы не переживайте, прикроют вас. Ничего вам не грозит. – Гость вдруг ловко и очень привычно запустил руку во внутренний карман пиджака и выудил оттуда плотный конверт. Обычный почтовый, только набит он был чем-то по формату меньше, чем сложенные листы бумаги. Письма так не выглядят. – Это вам, – улыбнулся гость, – чтобы обиды не было. Я же понимаю. Там решают, там имеют, а вы тут, кто на этих землях сидит, как бы в стороне остаетесь от процессов. Это неправильно. Вот мы и поправим, да?

– Слушайте, вы! – повысил Лысенко голос и закашлялся, потому что во рту у него мгновенно пересохло от волнения. – Я вам все объяснил. А если вы мне тут конвертики совать будете, то я…

– Все, – примирительно выставил перед собой ладони гость, – все понял, вопросов нет, удаляюсь. Извините за беспокойство.

Арутюнов все это произносил, вставая со стула и пятясь к выходу, таким тоном, будто говорил о недоразумении, которое вот прямо сейчас за дверью разрешится положительно и он снова войдет, но теперь уже все будет как надо. Лысенко знал, что не сейчас этот тип войдет. Войдет он, скорее всего, завтра. А может, и ему самому к нему придется идти в гостиницу или в офис. Так прикажут по телефону «сверху». Еще и вздрючат за сегодняшний отказ. Ведь звонили, предупреждали, а он…

Рублев приехал в ресторан «Красная скала» около восьми вечера. Свадьба была в самом разгаре. Молодежь плясала в центре зала. Народ постарше потянулся покурить на свежем воздухе. Курили прямо за столами важные гости. Те, кто пришел сюда не столько за молодых порадоваться, сколько по статусу их самих, по статусу родителей молодых. И за столами они больше говорили не о свадьбе, а о делах иных, о которых разговаривать в служебных кабинетах нельзя.

Начальник местного отдела полиции полковник Портной сидел в центре стола. Невысокий, сухощавый, он выглядел среди сытых лиц местной элиты мелким и невзрачным. Но шутить на эту тему никто не решался. Полковник Портной очень страдал от своего роста и телосложения, от своих комплексов, страдал физически, а не фигурально. Злило его это, очень злило. Оттого и характер у Портного был желчный, едкий.

Увидев вошедшего Рублева, полковник склонил голову вправо и сказал соседу всего пару слов. Сосед по столу быстро встал, подошел к Рублеву и, доставая сигарету, показал на свое освободившееся место.

– Слушаю, Владимир Максимович. – Рублев уселся на освободившийся стул рядом с полковником и установил локти на край стола, аккуратно отодвинув перед этим тарелку и бокал.

– Значит, так, – наклонился вперед Портной, наливая себе в бокал сока, – даю тебе возможность отличиться.

– Конкретно. Что нужно? – холодно спросил Рублев, фактически перебив полковника.

– Так слушай, – сквозь зубы бросил полковник, глянув на Рублева чуть ли не с ненавистью. – Торопишься куда? Как форму снял, так что-то ты себя вольно вести стал!

– Вольно? – пробормотал Рублев. – Ну, да… есть немного. Просто на моих руках столько всего, что хочется немного уважения к себе. Не шестерка…

– Ты… это! Уважения ему нет! Ты такие бабки получаешь, что заткнулся бы об уважении.

– Так я и делаю за эти бабки такое, что они меня и не спасут в случае чего.

– Что? – насторожился Портной и внимательно посмотрел на собеседника. – Что за намеки? Ты мне в последнее время не нравишься, Павел. Интонации твои, настроение. Устал?

– Нормально все. Просто объясняю положение вещей. Вы приказываете, я выполняю. Все с этого имеют деньги. Отношения у нас партнерские, а вы все считаете себя моим начальником. Давайте вернемся к деловым отношениям. Вы заказываете, я выполняю, вы платите. Этого будет достаточно. А если я что-то не так выполняю, значит, вы плохо задачу ставите. Есть претензии, отдавайте приказы письменно.

– Ладно, не дури, Павел, – заметно сбавил начальственный тон полковник. – Обиделся, что ли? Кончай давай эти сопли, ты же офицер!

Рублев коротко бросил взгляд на полковника и отвернулся. В его взгляде не было ничего лестного для Портного. Скорее презрение к человеку, которого приходилось терпеть до поры до времени.

– Я слушаю задание, – спокойно сказал Рублев.

– Значит, так, – полковник перешел к сути. – Выселки нужно освобождать. Время уходит, люди бабки теряют. Займись там, придумай, как надавить на это замшелое болото.

– Конкретно давайте! А то опять будете кричать, что я палку перегибаю, за всех решаю сам, что мне права никто не давал.

– А что непонятного? – сорвался полковник. – Ты первый раз замужем? Активно надави, напугай, сделай так, чтобы остальные бегом убегали.

– Владимир Максимович, – тоном бесконечно терпеливого человека сказал Рублев и повернулся к полковнику всем телом. – Грехов на вас лично не меньше, чем на мне. Не надо иносказаний, они вас не обелят. И меня тоже. Ставьте задачу как положено. Убить? Кого, сколько человек? Каким способом? Вы мне пока лишь о цели сказали.

– Дур-рак ты, – процедил сквозь зубы Портной. Он скрипнул зубами, глядя не совсем трезвыми глазами в зал на танцующих. – Какой тебе еще конкретики? Дождись подходящего ветра, подожги пару домов, чтобы огонь понесло на остальные. Вот и все твое задание. Пожар, сами виноваты. Ясно тебе?

– Теперь ясно, – кивнул Рублев. – Все?

– Свободен, – с каким-то даже облегчением ответил Портной и откинулся на спинку стула.

Рублев спокойно прошел через зал, закуривая на ходу, а полковник провожал его взглядом, полным ненависти и злости, взглядом человека, который убил бы, да не может, не имеет права. Который знает, что без этого человека он как без рук. Найти замену можно, но только из уголовников. А с этой братией разговаривать Портному не хотелось. Видеть рядом преступника, считать его своим помощником? И это ему, полковнику полиции. Как-то не совсем правильно.

Антон хотел еще раз пройти через выселки, посмотреть снаружи на место гибели Сергунова. Может, что-то уже делают с этим зданием. Может, старики на выселках что-то новое слышали или видели. Просто пообщаться с ними, поговорить, кстати и про Ковригина. Антон как-то упустил в самом начале своих визитов сюда, что предприниматель Ковригин мог иметь близкие отношения с кем-то из выселок. А это возможность подобраться к нему, получить его доверие.

Огр бежал сосредоточенно и даже не смотрел по сторонам. Такое за ним замечалось редко. Антон поглядывал на собаку и невольно начинал беспокоиться сам. Солнце уже скатывалось за скалы на западе, русло Чусовой погружалось в сумерки. В лесу сразу стало холоднее, в воздухе появилось больше мошкары и комаров. Антон все чаще махал перед лицом рукой, потому что эта живность его раздражала. Репеллент, которым он намазал руки и лицо, не давал насекомым садиться, но виться раздраженно перед его лицом не мешал.

Сырость забиралась под куртку, под рубашку… Антон засунул руки глубоко в карманы куртки и припустился рысью, чтобы немного согреться. Огр удивленно посмотрел на него и тут же активно завилял хвостом и помчался рядом, пытаясь поймать зубами полу куртки. Для него это была игра. Для него вся эта поездка на машине и жизнь на берегу реки – большая веселая игра, масса развлечений. А Антон для него приятель, хороший парень. Зато он кормит как положено. Антон нахмурился, потому что снова поймал себя на том, что пытается приписать человеческие мысли собаке. И главное – мысли о себе. Почему-то все время кажется, что Огр о нем не очень высокого мнения.

Выстрел ударил хлестко, эхо подхватило звук и несколько раз ударило по близким скалам. Антон вздрогнул и тут же рванул с места и перешел на спринтерский бег. Он слышал, как где-то в стороне выселок завизжала и заскулила собака. Потом ударил еще один выстрел. Собачий голос смолк, а с деревьев сорвалась ночная птица и пошла низко над кустами.

Огр обогнал Антона и мчался, развевая на ветру свои меха. Бежал он при своем весе легко и практически бесшумно. И все время старался держаться между Антоном и лесом. Антон успел заметить эту особенность и изменил курс. Теперь он бежал по краю дороги за спиной собаки. Огр мгновенно оглянулся, как Антону показалось, с неудовольствием, и сразу взял правее, чтобы опять быть между лесом и человеком.

Огр явно прикрывал человека от опасности, которая могла исходить из темной чащи. Почему? Значит, пес считал себя обязанным, думал (думал!), что бестолковый человек не в состоянии разобраться и понять обстановку. Что за ним нужно приглядывать, как за маленьким, нянчиться с ним и оберегать. Мысль показалась Антону забавной, хотя и не лишенной смысла. Он бы рассмеялся, если бы не тревожные звуки, на которые они сейчас бежали.

Берег… Огр спрыгнул с верхней террасы и помчался вниз по тропинке. Совсем недавно Антон тут нес велосипед почтальонши. Вон и дома, среди покосившихся заборов головы стариков в кепках и старух в темных платках. Антон сбавил шаг и пошел, восстанавливая дыхание. Огр тоже сбавил скорость и оглянулся на человека, как на ущербного, который не в состоянии и нескольких километров пробежать.

– Что у вас тут за стрельба? Здравствуйте! – выкрикнул с ходу Антон.

На него оглянулись. Одна из старушек, скорбно прикладывая уголок платка к глазам, стояла над вытянувшимся в переулке собачьим телом. Кто, зачем стрелял тут, собаку убил? Грабители? Так невооруженным взглядом видно, что тут нечего красть.

– Трезорчик… эк, бедолага… как теперь Матвевна без собачки-то… хороший был пес, веселый… хозяин был у нас, заводила…

Огр повел себя странно. Он как-то нахмурился, что ли, или у него загривок сполз на лоб. Он низко наклонил голову и мелкими шажками стал подходить к убитой собаке. Как животные вообще относятся к смерти? То, что они ее чувствуют, Антон знал прекрасно.

И тут голова Огра резко поднялась, маленькие купированные уши рывками стали поворачиваться то в одну сторону, то в другую. Он весь напружинился, потом повернул голову вправо… Потом зарычал, недобро блеснув глазами. И тут же кто-то из стариков загалдел, показывая в сторону небольшой балки, спускавшейся от леса к берегу. Там мелькнули две фигуры в темном. Огр, поднимая за собой столбом пыль, бросился к лесу с жутким рычанием.

Антон не успел сделать и шага, как совершенно четко ощутил запах гари. Ветерок тянул как раз с реки, как раз с той стороны, где были неизвестные. Они поджигали там, в надежде, что усиливающийся ветерок раздует пламя и перекинет его на дома.

– Где-то горит! – крикнул Антон и ринулся на запах. – Воду тащите!

Он слышал, что невдалеке завелся мотор автомобиля, как неистово лаял Огр вслед уезжающей машине. Но он думал о том, где источник огня. Наверное, вон там, за тем стареньким сараем, что стоит, прижавшись к последнему дому. А во дворе дома еще и большая скирда сухого сена. Кажется, там держат корову или коз. Он прибавил шагу, ощущая, как с хрипом дышат сзади спешащие старики и старухи, представляя, как они боятся пожара, как они вообще боятся тут жить. Как они вообще тут живут?

Дым уже поднимался в небо, и его было хорошо видно из-за крыши сарая. Антон перегнулся через забор и дотянулся до лопаты, которая стояла в последнем дворе, воткнутая в землю. Еще несколько шагов, и он увидел сложенный прямо у стены сараюшки костер. Это они мудро поступили, что не стали использовать керосин или иные горючие вещества, которые легко определяются экспертизой. Тут все тоньше и более зловеще. Намек на то, что сами старики виноваты, что у них загорелось.