Текст книги "Безбашенный десант"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

17

Слепцов вздрогнул и проснулся от приснившегося кошмара, суть которого он забыл тут же после пробуждения. Комната была погружена во мрак. За окном царила ночь, оживляемая лишь пением цикад. Русский толком не успел протрезветь. Но зато прекрасно помнил, что происходило накануне. Он приподнял тяжелую с похмелья голову и огляделся. Мрак оказался не таким и сплошным, каким представлялся сразу после пробуждения. Тусклый свет сочился из коридора через приоткрытую дверь. Виктор с изумлением сделал для себя открытие – он находится в незапертой комнате. Он даже вскочил и сел на лежаке. Но не мысли о бегстве обуревали его. Доктор думал о доноре, у которого он совсем недавно вырезал почку. Хотелось узнать, как его самочувствие, все ли с ним в порядке, не случилось ли чего. При этом медик сам не мог понять, почему ему вдруг захотелось проведать «пациента». Так или иначе, но пришлось слезать с лежака. Бесшумно. Осторожно. Аккуратно. Чтобы не заскрипело. Чтобы не задеть что-нибудь. Чтобы не привлечь внимания охранников. «Ой, блин, там же охранники за дверью», – подумал Слепцов, и головная боль от выпитого рома лишь усилилась.

Ноги едва его слушались. Приходилось держаться за все, что только попадалось под руку. Хорошо, что ничего из этого не падало с грохотом на пол. С горем пополам Виктор доковылял до дверей. «Есть тут кто?» – спросил он, полностью ощущая все прелести разговора пересохшим ртом. Язык словно спотыкался. Впрочем, этот момент его волновал мало. Все мысли были поглощены тем, находится ли за дверным проемом охрана или нет. Ответа на вопрос не последовало. Виктор немного поколебался, как в прямом, так и в переносном смысле, и отважился выглянуть в коридор. Коридорное помещение было освещено все теми же приглушенными тусклыми лампами. Никого из громил там не было. Русский удивился и стал вспоминать, не обещал ли кечуа снять охрану с комнаты после удачного прохождения операции. Как ни старался, но хотя бы немного похожей на эту фразы он все-таки не слышал. Или не уловил. Тут уж можно было пенять только на перебор с выпивкой. Ну, а то, что рома он хлебнул больше, чем надо, было понятно и без лишних рассуждений на этот счет.

«Была не была», – прошептал Слепцов и вышел из комнаты в коридор. Он достаточно хорошо помнил, где находились операционная и комната, в которую перенесли донора. Именно в ту самую комнату, называемую бандитами «палатой», он и направился. По пути следования ему никто не попался на глаза. Да и его тоже никто не видел. Дверь «палаты» была закрыта. Русский подумал, что она заперта, но все же попытался нажать на ручку и надавить. Неожиданно дверь поддалась. Слегка обрадованный данному обстоятельству, доктор шмыгнул вовнутрь. Нащупал на стене выключатель. Подошел к лежаку, на котором находился молодой индеец, которому так были нужны деньги. Поза «пациента» сразу показалась какой-то неестественной. Тревожные мысли тотчас же завладели медиком. Он дотронулся да плеча прооперированного в надежде растормошить его. Плечо было холодным. А донор вместо того, чтобы пошевелиться, просто упал на спину. Глаза его были открыты. Остекленевшие глаза смотрели в никуда. Сомнений не оставалось – «пациент» мертв. Этого открытия Виктор не выдержал и заорал не только на всю «палату», но и на всю подпольную клинику целиком. Про подобный крик обычно говорят, что таким и мертвого поднять можно. Донор, безусловно, не поднялся. Выражение – это всего лишь выражение. И искать в нем буквальный смысл было бы верхом наивности. Но зато крик был буквально душераздирающим. В нем смешалось все – и страх, и горечь, и ненависть…

Крик поднял на ноги охрану. Охранники прибежали первыми. Они не трогали Виктора, но оттеснили его к стене в ожидании шефа. «Что с ним произошло?! Я же сделал все так, как нужно! По правилам! Он не мог вот так взять и умереть за пару часов!» – кричал медик громилам. Но те стояли безмолвно, будто ничего и не слышали. В «палату» наконец вбежал Сальваторе. Подручные расступились, и он приблизился к Виктору.

– Ты чего разорался? Прекрати сейчас же! А то тебя сейчас и в Боготе, и в Каракасе слышат, – выдал он Слепцову.

– Донор умер. Этого не должно было произойти. Что вы с ним сделали? – более спокойным голосом, но все равно возбужденно говорил доктор.

– Успокойся. Ничего мы с ним не сделали, – кечуа пытался справиться с негодованием полутрезвого врача. – После операции он сразу не смог отойти от наркоза. Отсыпался здесь. А когда наконец действие наркоза прекратилось, начал метаться, бредил. Вот и свалился с кровати. Парни это заметили. Зашли, подняли, положили обратно. Кто же думал, что оно вот так обернется? Подумали, что это мелочь, из-за которой не стоит будить доктора. Тем более что ты отдыхал после выпивки. Наверное, из-за того, что он грохнулся на пол, у него там что-то разошлось. Вот и умер… Возвращайся к себе и постарайся заснуть. Ни ты, ни мы в смерти этого бедолаги не виноваты.

Виктор оглядел главаря совершенно мутным взглядом. Казалось, что еще секунда-вторая, и русский не выдержит – громко пошлет бандитов далеко-далеко на своем родном языке. Однако вспышки так и не произошло. Доктор опустил глаза, тяжело вздохнул и медленно побрел прочь. Один из громил порвался было пойти за ним следом в качестве сопроводителя. Но Хуан Антонио задержал его, сказав, что доктор дойдет сам.

Бандиты вскоре разошлись. Покойного оставили в комнате. Сальваторе отправился в свои апартаменты – наиболее обустроенное помещение, состоящее из нескольких комнат. Казалось, что недавний инцидент исчерпан. Но что-то все-таки донимало главаря. Какое-то предчувствие. Он не понимал, в чем именно дело, но просто взять и отойти ко сну не мог. Постояв несколько минут в раздумье, бандит внезапно вздрогнул от поразившей его сознание догадки и пулей вылетел из апартаментов. Бежал, сколько было сил, по коридору, чтобы скорее попасть в комнату Виктора. Странное предчувствие его ничуть не обмануло. Русский успел из подручных материалов свить веревку, сделать петлю и повеситься. Главарь как раз застал тот момент, когда столик из-под ног пленника упал, а сам пленник завис. Веревка получилась крепкой. Русский стал хрипеть. Сальваторе бросился к нему, стараясь поднять вверх с тем, чтобы петля не душила. Доктор, однако, даже не дергался. Бандитский главарь взревел, подзывая своих подручных. Когда громилы прибыли, они совместными усилиями вытащили самоубийцу из петли. Тот не дышал.

– Быстро его к остальным медикам! Пусть «откачают»! – рявкнул главарь своим громилам. Те скоренько без лишних вопросов подхватили бездыханное тело русского и понеслись по коридору. Старались бежать быстро, насколько это позволяла планировка. Коллеги Слепцова находились гораздо дальше, чем операционная. Чтобы попасть к ним, нужно было пройти через довольно длинную галерею, завернуть в другой коридор и двигаться по нему аж до самой последней двери. Их так разместили с умыслом. Не хотели, чтобы Виктор и его земляки смогли хотя бы случайно услышать друг друга. Не говоря уже про общение. Общение исключалось. Но вот в бандитские планы вмешалась неожиданность. Многое мог предположить кечуа. Готов был даже поверить в то, что молодой доктор снова решится на побег. Но нет – тот поступил гораздо хитрее. И его поступок был для бандитского главаря совершенно неожиданным. Попыткой самоубийства русский разорвал шаблоны – разрушил все представления о себе, которые до того сложились у Хуана Антонио и его приспешников. Для Сальваторе это было равнозначно безжалостному удару ниже пояса. Он не знал точно, сумеет ли уговорить остальных врачей. А этот ведь уже согласился, хорошо показал себя в деле. И вдруг полез в петлю…

– Давайте быстрее! Если в мозг перестанет поступать кислород, ему настанет полный конец! – не орал, а горлопанил Сальваторе, двигаясь следом за своими людьми. Те прибавляли темпа.

Наконец они оказались у заветной двери. Охранники отперли ее. Все залетели вовнутрь. Включили свет. Медики восприняли этот ночной визит как очередной ночной «шмон». Однако очень скоро увидели своего коллегу и удивленно уставились на бандитов.

– Чего таращитесь! Скорее помогайте! Парень хотел повеситься! Его только что из петли вытащили! Не дышит ни черта! – стараясь держать свое бешенство в неких рамках, кричал Сальваторе.

Громилы положили самоубийцу на ближайший лежак. К коллеге тут же подбежали Беспалый, Соболев и другие врачи. Хирург прощупал пульс, проверил дыхание. Слепцов не подавал никаких признаков жизни. «Неужели не успели?» – читалось в полных гнева и досады глазах главаря. Но русские не стали сдаваться и принялись слаженно бороться за жизнь своего товарища. Шейные позвонки у Виктора повреждены не были. Времени от момента попытки повеситься прошло не так много, а, стало быть, мозг еще не умер. Уж чего только за свою жизнь не насмотрелся Сальваторе. Но смотреть на попытки врачей «откачать» коллегу он почему-то не мог. Скорее всего боялся, что Виктор так и останется лежать бездыханным. Босс Хорхе Ботера за эту смерть по головке бы не погладил. Конкретного бы «пистона вставил» за то, что Хуан Антонио не уследил, не уберег, не достал русского врача с того света. Слишком дорого обходилась вся эта возня с похищенными медиками, и слишком малой пока была от них отдача, чтобы вот так просто отдавать одного из пленников в «царство мертвых».

Главарь крепко сжимал кулаки, безнадежно ожидая исхода всего действа. Сергей Сергеевич не сдавался. Его помощники тоже. Прошла долгая, почти бесконечная минута, прежде чем послышался громкий кашель. Следом за ним все присутствовавшие в комнате услышали и тяжкое дыхание, владелец которого жадно втягивал в себя воздух.

– Будет жить, – тихо промолвил Беспалый и спросил у Слепцова: – Они тебе мало денег дали, что ты в петлю полез?

Тот, с трудом понимая, что происходит, все же уловил укор в вопросе старшего коллеги.

– Да я в глаза тех денег еще не видел. И не нужны они мне вовсе. Такой-то ценой, – хрипел он. – Вы-то сами уже хорошенько заработали, потроша местный люд?

– Да ты с ума, что ли, сошел? – изумился хирург. – Мы здесь уже несколько дней сидим. И никто из нас ни одной операции до сих пор не сделал.

– Но мне же сказали, что вы с самого первого дня в деле! – заметил на это Виктор.

– Вот черт. Нам ведь то же о тебе говорили, – не удержался анестезиолог. – Вот же говнюки лживые.

– Я не хотел становиться предателем. Меня шантажировали. Если я и преступил закон, то лишь ненамного. Хотя все равно каюсь. Из-за этого и полез в петлю.

Так русские поняли, что их взаимно водили за нос – диалог происходил на родном языке. Вначале кечуа не вмешивался. Полагал, что Сергей Сергеевич просто справляется о самочувствии коллеги, а тот ему отвечает. Но под конец, не зная русского, главарь все-таки сумел уловить истинный смысл их реплик.

– Прекратить при нас говорить по-русски! Тольки по-испански! Иначе я не знаю, что с вами сделаю! – в приказном тоне заговорил Сальваторе.

Его слова удивили русских. Получалось, только что он спешил спасти жизнь одного из них, а теперь угрожает всем расправой. Что-то тут не вязалось и не клеилось. Впрочем, заострять на этом моменте внимание бандита никто не стал.

– Я напоминаю, что часы тикают, и вы должны будете очень скоро дать мне ответ, – напомнил кечуа Беспалому и остальным медикам. – Что бы вам ни сказал этот висельник, он все-таки разделал одного бедолагу. Муки совести – это говно. Отбросьте куда подальше подобный бред и переходите на сторону зла. То есть на нашу сторону. Поверьте, здесь очень даже интересно. Если, конечно, не лезть в петлю из-за каждого ненароком окочурившегося «клиента». Я сделал все, чтобы вы спасли своего товарища. Но я сделал это лишь потому, что он уже согласился работать на нас. Надеюсь, что его срыв вскоре пройдет и Виктор с новыми силами вольется в наши ряды. Что же касается всех остальных, то не забывайте одну простую вещь – медики, которые отказываются работать, нам не нужны.

18

В устроенном десантниками лагере дежурство велось по очереди. Батяня уже отстоял свои два часа и пришел разбудить адъютанта, чья очередь наступала по договоренности. Алехандро вроде даже и не спал – так быстро он поднялся и направился к месту дежурства. Лавров пожелал ему удачи, а сам собирался расположиться недалеко от машины. Он уже почти забрался в спальник, как к нему подобралась Амаранта.

– Ты что-то хотела? – шепотом спросил он.

– Да. В вашем спальном мешке случайно не найдется места и для меня? – томным голосом промолвила она, прижимаясь грудью к майору. Тот ощутил ее горячее дыхание и слегка отпрянул.

– Ты уверена, что хочешь там побывать? – с легкой ухмылкой поинтересовался Андрей.

– Ну, конечно! Если бы не хотела, то не пришла бы сейчас сюда, – говорила она, стараясь снова прижаться к десантнику.

– Тебя даже разница в возрасте не смущает?

– Ой, брось! – она перешла на «ты». – Мне все равно, сколько тебе лет. Ты ведь мужчина моей мечты. Статный, крепкий, смелый, не без чувства юмора. Обожаю просто. Хочу тебя. Хочу, чтобы ты остаток ночи был со мной. Хочу, чтобы наши тела переплелись, даря друг другу наслаждение.

– Это из-за того, что я тебя спас? – уточнил Батяня, не торопясь на этот раз уклониться от напора девушки.

– И из-за этого тоже, – подтвердила красавица. – Я влюбилась в тебя по уши. Я не могу больше терпеть. Я уже вся мокрая от желания. Хочешь проверить?

Она взяла его руку и повлекла к своему лону. Майор не вырывался, но все же изменил направление руки и обхватил тугую грудь девушки. Батяня – нормальный живой мужик. Девушка, хоть и намного младше его, все же совершеннолетняя. Плюс привлекательная. И к тому же сама готова отдаться без лишних вопросов и условий. Поэтому Андрей и не противился настойчивости Амаранты, был готов к близости к ней. Та просто пылала от страсти. Однако внезапно «мужчина мечты» почему-то остановил ее. Она недоуменно взглянула на него и шепотом спросила:

– Что случилось?

– Ничего. Побудь здесь. Я скоро вернусь, – тоже шепотом промолвил русский и ушел в темноту.

Его уход никак не был связан с Амарантой. Просто за всеми любезностями с ней Батяня не потерял ни осторожности, ни острого слуха. Несмотря на горячее дыхание и постанывания любвеобильной красотки, он все-таки уловил чей-то тихий голос. Кто-то в темноте говорил по-испански. Следовало проверить, кто же именно это был. Тем более что голос звучал неподалеку от начального места дежурства. Майор крайне осторожно продвигался сквозь мрак. Чем ближе он был к источнику голоса, тем сильнее убеждался, что таковым являлся Ортега. Тот общался с кем-то по спутниковому телефону. Когда Лавров смог различать смысл фраз, он остановился и застыл на месте, чтобы вслушаться в слова венесуэльца.

Венесуэлец перед кем-то каялся за неудачу и обещал исправить положение в лучшую сторону. Говорил, что русские ничего не заподозрили, что по-прежнему доверяют ему как проводнику. Заверял кого-то на том конце линии, что сможет направить десантников по ложному следу. Направить так, чтобы вся группа попала в западню. Батяня слушал и менялся в лице. Все-таки не кто иной, а именно «адъютант его превосходительства», водил русских за нос. Именно он был предателем, выдавшим бандитам место десантирования.

Комбат лихорадочно размышлял, что стоило бы предпринять в такой ситуации. Дать возможность продажному венесуэльскому военному еще немного поиграть в тайного агента и при первой же возможности накрыть его? Или же не церемониться, сразу же объявить ему о разоблачении и скрутить? Ответ дал сам Алехандро. Точнее, не столько ответ, сколько импульс к действию. Дело в том, что на полуслове адъютант обернулся и заметил, что за ним наблюдают. Он тут же понял, что его разоблачили, и без колебаний набросился на Батяню.

Лавров был готов ко всякому. Но такой прыти от венесуэльского лейтенантика он ждал меньше всего. Впрочем, это не помешало ему быстро среагировать на изменение ситуации и принять бой. Венесуэлец пытался всем своим весом сбить русского с ног и повалить на землю. Это при том, что по комплекции нападавший явно проигрывал. Надеялся на фактор неожиданности и свою прыть. Надежды оказались напрасными. Майор не только выстоял на ногах, но и вцепился в противника мощной хваткой. Лейтенант отреагировал мгновенно. Используя один из приемов, он частично освободился от захвата и попытался ударить комбата кулаком в грудь. Комбат удар перехватил, руку предателя крепко сжал своей правой рукой, а левой нанес несколько ударов в голову. Алехандро старался увернуться. Однако по крайней мере два раза он хорошенько получил по голове. Шарахнувшись, он наступил на валявшуюся под ногами палку. Точнее сказать, даже не палку, а довольно толстую ветку. Наступил удачно, так как не споткнулся. Да к тому же понял, что ее можно использовать в своих целях. Ортега сделал ложное движение. Лавров устремился следом. Он сразу же зацепился за ветку, потерял равновесие и рухнул вниз. Правда, вопреки расчетам противника, не выпустил того из рук. Схватка продолжилась на земле. Они катались по земле, норовя ударить друг друга. Из носа адъютанта сочилась кровь, но он не спешил сдаваться. Все хитрил. Пытался сделать Батяне «бычка» – ударить лбом в переносицу. Батяня дважды пресекал такие попытки. Но вместе с тем он не мог полностью нейтрализовать предателя. Тот снова воспользовался преимуществом места – резко приподнял и подвинул ветку, ударяя майора по макушке. На пару секунд это притупило внимание русского, и венесуэлец постарался переломить ход схватки в свою пользу. Он стал душить майора, прилагая к этому все оставшиеся у него силы. Майор сопротивлялся. Пробовал сбросить врага. Ничего не получалось. В глазах стало мутнеть. Еще бы менее десятка секунд – и все! Не было бы Батяни в живых. Однако внезапно хватка адъютанта ослабла, и тот прекратил душить. Русский сразу же отбросил его от себя, вскочил на ноги и лишь только затем понял, что произошло. Дело в том, что рядом стояла Амаранта. Это она вовремя подоспела на помощь «мужчине мечты» и ударила Алехандро стилетом в затылок. Тут же подбежали Доронин и Середа. Но для них работы уже не осталось. Ортега был мертв. Девушка хорошо постаралась. Батяня поблагодарил ее за свою спасенную жизнь. И хоть лучше бы было, чтобы адъютант тоже остался в живых и что-нибудь рассказал, на этом комбат не стал заострять внимания. Все равно предателя уже нельзя было поднять из мертвых и допросить о делах его грешных.

После короткого объяснения ситуации Лавров обыскал убитого. И хоть сомнений в том, что Ортега оказался предателем, для майора уже не имелось, в результате обыска было обнаружено лишнее подтверждение тому. У него в кармане лежала записная книжка. Почерк в ней сразу же показался знакомым. Батяня достал трофейную карту с надписью о месте десантирования и сравнил манеру написания соответствующих букв. Не нужно было графической экспертизы, чтобы убедиться в идентичности обоих образцов почерка. Содержание записной книжки еще предстояло изучить. Но это оставили на потом. Сейчас командир группы принял решение в срочном порядке свернуть лагерь и сняться с этого места.

– Оно наверняка известно его хозяевам, – предполагал Батяня. – И к тому же сеанс связи адъютанта с кем-то оборвался именно здесь. А поскольку нового сеанса не будет, то у бандитов возникнет подозрение, что с их агентом что-то не то. А значит, сюда могут быть брошены новые силы боевиков. Мы-то, конечно, можем их здесь подождать и дать бой. Но это вряд ли приблизит нас к освобождению врачей.

Десантники и девушка выслушали его и не стали возражать. Командир говорил дельные вещи, с которыми трудно было не согласиться. Все немедленно принялись собираться в дорогу. На ходу думали, что делать с машиной. Неподалеку находился обрыв. Возникла идея сбросить с него машину. Однако, поразмыслив, русские поняли, что это плохая затея. Сев в джип, группа двинулась в джунгли. Направились по маршруту, составленному на основе данных навигатора. Амаранта сидела рядом с командиром, бросая на него все те же похотливые взгляды. Тот старался на них никак не реагировать. А Доронин с Середой усердно делали вид, что ничего такого особенного в поведении девушки не замечают.

19

Журналистка Татьяна Петровская спешила домой из редакции. Она подошла ко двору, где находился ее дом, и ступила в подворотню. Она не всегда пользовалась личным автомобилем. Угадать, как именно в конкретный день журналистка будет добираться на работу или с работы, было практически невозможно. Если, конечно, специально не следить за ее передвижениями от дверей до дверей. В этот раз за ней действительно следили. Причем следили едва ли не от самой редакции. К тому моменту, когда женщина вошла в подворотню, там уже находился тот, кто так старательно выслеживал ее.

Фонарь не работал. Петровская выругалась, что фонарную лампу в который раз за месяц кто-то разбил, и двинулась через полумрак подворотни во двор. Там ее и перехватил незнакомец. Он старался не делать резких движений, чтобы сильно не испугать и не дать той повода для крика.

– Тише. Ты только не кричи. Я не собираюсь ничего с тобой делать. И грабить тоже не собираюсь, – заговорил он с заметным акцентом.

В темноте его лицо невозможно было различить. К тому же оно было спрятано под капюшоном байки.

– Что вам нужно? Отпустите меня, – пытаясь не выдавать волнения, отреагировала журналистка.

Ее рука тянулась внутрь сумочки, чтобы извлечь оттуда газовый баллончик.

– Не лезь за баллончиком, – проявил осведомленность незнакомец. – Послушай меня. Дело касается Алины Слепцовой. Ты же помнишь такую?

– Да. А что? – и удивилась, и одновременно заинтересовалась Татьяна.

– Ты должна передать ей мои слова, – говорил мужчина. – Скажи ей, что она сможет увидеть своего мужа только при определенных условиях. Она должна снять со счета все деньги, предназначенные для лечения ее дочери, и передать мне. Только тогда Виктор будет освобожден. Если же она этого не сделает, то ее муж будет убит. Он ведь отказывается от сотрудничества с мафией по незаконной трансплантации органов.

– А ты не выдумываешь все это? – усомнилась журналистка в достоверности слов незнакомца. – Может, ты в Интернете начитался и решил тут устроить спектакль, чтобы наварить на чужом горе?

– Заткнись и не будь такой дерзкой, – бросил в ответ тот и продолжил: – У меня есть его фотографии, сделанные в Колумбии. Можешь посмотреть, если хочешь.

– Показывай, – не стала отказываться женщина.

Напавший достал мобильник и, немного повозившись с ним, поднес к глазам Петровской.

– Вот он в своей комнате, – комментировал тот. – Тесновато там, как видишь.

Татьяна смотрела на снимки и узнавала в запечатленном на них молодом мужчине Виктора Слепцова. Она знала, как он выглядит, лишь по фотографиям, которые остались у Алины. Виктор на снимках с мобильника незнакомца выглядел не очень хорошо. Усталые глаза с мешками под ними, небритое лицо, взъерошенные, торчащие во все стороны волосы. Но все равно это был он, а никто другой.

– Ну, что? Убедилась? – спросил неизвестный.

– Убедилась, – задумчиво промолвила Татьяна и чуть позже уточнила: – А если я откажусь делать то, что ты требуешь?

– Тогда ты погибнешь. Как говорят у вас, «при загадочной обстановке».

– «При загадочных обстоятельствах», раз уж на то пошло, – исправила его женщина. – Угрожать ты горазд, как я посмотрю. Допустим, я согласилась. Что дальше?

– Дальше я буду держать с тобой связь. Номер твоего телефона я знаю. Буду звонить тебе, а не Алине. Ее телефон явно прослушивается. Ты понимаешь, о чем я.

– Понимаю.

– И это… В полицию или в спецслужбы обращаться не надо.

Петровская утвердительно кивнула.

– Ну, вот и хорошо. Будешь хорошей девочкой, будет все хорошо, – с ехидцей пообещал незнакомец и быстренько ретировался, скрывшись в темноте.

Журналистка какое-то время стояла на месте, приходя в себя. Она многого могла ожидать в связи со своей профессиональной деятельностью. Но вот такой поворот ей было представить трудно. Ее руки и ноги дрожали. Было неприятно ощущать себя виноватой в том, что кто-то из-за ее публикации позарился на деньги, собранные для оперирования больной дочери Виктора и Алины Слепцовых. Опомнившись, Татьяна побрела домой. Голова была полна мыслей. Нужно было найти подходящие слова, чтобы объяснить Алине, что для нее начинаются новые испытания.