Текст книги "Другие. Солдаты вечности"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Послушай, – окончательно приняв для себя решение, Стольников решил не затягивать алгоритм этого разговора. – Меня сюда привела проблема. Мне нужно срочно в НИИ. Ты готов мне помочь?

Тот покачал головой:

– Нет.

Саша притянул фрика за отворот пиджака и поморщился.

– Пойдем к перрону? Пожалуйста…

Фрик вздохнул и рассказал короткую, но невероятно встревожившую Стольникова историю…

– …а потом тот хам, что держал руку на моем плече, сказал: «Ты помечен, принт. Если ты еще раз вякнешь без команды, твои дни сочтены, принт». И что мне теперь делать?

– Нужно выполнять команды, принт! – вскипел майор и положил руку на плечо собеседнику. – Бегом на перрон!

– Ты не понял, – налегая на гласные, похлопал Стольникова по руке фрик. – Я уважаю женщин, но не более того. Они для меня – понимающие собеседники, – он положил ладонь майора окончательно, – они – мои подруги.

Стольникова осенило. Он резко вырвал руку и посмотрел по сторонам.

– Всего лишняя тысяча высоты, а как значимо… – пробормотали его губы. – Так ты, приятель, хочешь сказать, что… Дай-ка я догадаюсь. Когда Борису Моисееву присвоили звание заслуженного артиста, ты радовался больше, чем Борис Моисеев?

– Я направил ему две телеграммы. Он не ответил.

– На поздравительные телеграммы не отвечают, принт, – подумав, Стольников хлебнул из его бутылки. Горло обожгло, и он закашлялся. – Сукин сын!.. Как ты поведешь поезд?!

– Я сейчас совсем не хочу…

– Я тоже сейчас совсем не хочу, а потому шевели копытами.

На удивление фрик легко держался на ногах. Возможно, ему просто хотелось выглядеть пьяным. Стольников на всякий случай прихватил его за шиворот и повел к двери.

Стараясь не слушать длинноволосого, бормочущего что-то о человеческом достоинстве и о том, как мало платят, Стольников вел его вниз.

На середине пути им встретился «грузин». Держа винтовку наперевес, он мчался в зал.

Майор поднял руку и нажал на спуск.

Из головы человека Ждана вылетели кровавые сгустки и поползли по стене.

Фрик окаменел и открыл рот. Глаза длинноволосого протрезвели в одно мгновение.

– Что это сейчас… было?

– Я ему сказал – поднимаешься на этаж через минуту. А он опоздал на тридцать секунд. У меня с этим строго.

– Я сам пойду! – фрик вырвался из захвата Стольникова. – Через минуту отправимся!

– Не сомневаюсь…

По дороге встретились еще двое.

– Опаздываем! – голосом учителя начальных классов крикнул Стольников и всадил в каждого по пуле.

Перепрыгивая через агонизирующие тела, длинноволосый скакал как кенгуру.

– Мы молнией! – обещал он. – Там аккумуляторы новые – включил и можно ехать!

– Это хорошо, потому что я уже начинаю нервничать.

Фрик принялся за свое: он заговорил.

– Закрой рот. Навсегда. Иначе убью, – пообещал Стольников.

– Хорошо. Но только если вы будете называть меня пидором, педиком, гомосеком или тому подобным, это будет несправедливо.

– А я разве тебя хоть раз так назвал?

– Нет, но я на всякий случай, чтобы между нами все было предельно ясно.

– Между нами, принт, и так все предельно ясно. Прыгай в кабину!

Глава 8

Шума моторов никто не слышал, потому что боевики передвигались в ложбине, глубиной всего-то по пояс человеку. Ветер был встречный, и звук моторов уносился в сторону «Миража». Казалось, что четверо боевиков, двумя парами, стремительно бежали по дну канавы. Но как только квадроциклы выскочили на бугор, резкий треск вывел Жулина из оцепенения. Каждый из квадроциклов был оборудован двумя посадочными местами – для водителя и бойца, находящегося за его спиной. Не самое удобное расположение для стрельбы из «М60», но все-таки это была мобильная огневая точка. Как бы то ни было, сидящий за спиной водителя стрелок мог встать и открыть огонь над головой напарника. Сошка, установленная за спиной первого, позволяла стрелять из «борова», и главным неудобством было то, что гильзы сыпались на голову водителю. Не такой уж, впрочем, непереносимый факт, если речь идет о боевых действиях…

Боевики объезжали последние кусты «зеленки», это и заставило их свернуть почти под прямым углом к дороге. Не сделай они этого, быть может, две одинокие, торчащие по пояс из земли фигуры и остались бы ими незамеченными. Айдаров и Ключников, держа оба квадроцикла в прицеле, произвели на чехов яркое впечатление.

Бандиты загалдели, что-то закричали – кажется, снайпера и Ключникова увидели все.

И две тугие пулеметные очереди тотчас вспороли относительную тишину.

Выстрелив по разу и окончательно зафиксировав на себе внимание, Айдаров и Ключников рухнули в окоп.

Восприняв это как просьбу добить, водители машин вывернули рули, чтобы поскорее добраться до места падения разведчиков.

– Огонь! – прокричал Жулин и первым нажал на спуск своего «вала».

Залп из автоматических винтовок оглушил опушку «зеленки». И последовавший вслед за этим беспрестанный грохот оружия разведчиков разорвал тишину окончательно.

Этого хватило, чтобы двое из четверых боевиков повисли в сиденьях, а один на скорости вылетел из седла. Неуправляемый квадроцикл, перевернувшись, сломал позвоночник находящемуся в сиденье, уже мертвому, стрелку. По неуверенному движению второго квадроцикла Жулин понял, что ранен и четвертый.

Между разведчиками и чехами едва ли было пятьдесят метров. Бойцы поднялись во весь рост и выпустили еще по очереди.

– Стреляйте из «Шмелей по стенам»! – прокричал прапорщик. – Отстреливайте все шесть! Пусть они думают, что у нас их немерено!..

Это была хорошая мысль.

Когда Акимов стрелял, слышал, как над головой его, прошивая воздух, свистят пули. Повисший на сиденье пулеметчик вдруг ожил и поднялся. И сейчас не жалел патронов, направив «борова» в сторону появившейся засады. Неожиданный поворот событий и ранение вывели его из равновесия, и он уже добрых пять секунд стрелял, не снимая пальца со спускового крючка.

Глухие шелестящие хлопки и последовавшие вслед за ними вспышки оранжевых шаров на стенах убедили Жулина в том, что его приказ выполнен. Пламя охватило стену тюрьмы, и теперь придется потратить немало сил, чтобы его потушить. «Наверняка к стенам сейчас тащат все огнетушители, что есть в тюряге!» – подумал Олег.

Жулина это был выстрел или Акимова – не важно. Каждый из них выстрелил одиночным, целясь в сошедшего с ума от боли и страха чеха. Но какая-то из пуль пробила стойку, на которой крепился пулемет – все слышали этот звонкий, сочный удар стали о сталь, и стрелок дернулся так, что с головы его слетела кепка.

Следовало торопиться. Жулин вставлял в «вал» новый магазин уже на бегу. Вокруг него клацали затворы – тем же делом были заняты и остальные разведчики. Пробегая мимо перевернувшегося квадроцикла, он дважды выстрелил. Ни одно из двух тел не среагировало. Пули вошли в трупы.

Бандиты были мертвы. Оставалось только собрать оружие и боеприпасы. Два пулемета и по четыре коробки патронов к ним – хорошая добыча. Не говоря о двух «калашниковых» с десятком магазинов к ним.

– Смотрите! – вскричал Мамаев, указывая рукой в сторону тюрьмы.

Из главных ворот, торопясь, выкатывались «УАЗ» и квадроцикл.

– Что теперь прикажете делать? – Айдаров решительно вогнал патрон затвором в ствол и замер в ожидании.

– Занимаем оборону! – приказал Жулин.

– Ты с ума сошел? – запротестовал Баскаков. – В лесу мы хотя бы избавлены от их техники!

– Нам будет легче, если двадцать человек спешатся? А там – не меньше! Пока они на равнине, они – мишени!

– Но – занять оборону?

– Делайте, что вам велят! – рыкнул прапорщик и, пригнувшись, побежал к оставленному снайпером и Ключниковым окопу. Уже оттуда напомнил: – Забыли, какая у нас задача? Мы не утянуть их за собой должны, а устроить переполох!

Затаившись в «зеленке», бойцы ожидали прибытия боевиков.

«УАЗ», притормозив, круто взял вправо и стал приближаться. Кажется, сидящих в нем боевиков интересовали последствия перестрелки. Машина оказалась между Жулиным и группой. Поскольку стрелять по боевикам никто не стал, выскочивший из первой машины чех махнул водителю второй машины и что-то прокричал на чеченском. «УАЗ» взял влево и объехал машину, держа курс вдоль границы «зеленки».

– Ищут, куда мы ушли, – прошептал Мамаев Акимову.

Квадроцикл остановился рядом с первой машиной. Из салона «УАЗа» выбрались четверо, и столько же оставалось внутри.

И вдруг квадроцикл резко объехал машину и промчался совсем рядом с Баскаковым. Голову сержанта засыпало сухой землей.

Проскакав как козел метров сто, квадроцикл развернулся и стал возвращаться.

«Самое время», – решил Акимов.

– Огонь! – срывая голос, прокричал лейтенант.

Вскочив на колено, он пустил длинную очередь в скопление боевиков у машины.

Не заставляя себя ждать, разведчики обнаружили себя плотным огнем.

Одна из пущенных лейтенантом пуль пробила лоб водителю. Отброшенный ударной силой назад, боевик выпустил руль из рук и распластался на сиденье. Машина, передача которой была включена, покатилась вперед.

Айдаров, прицелившись в пулеметчика в квадроцикле, плавно нажал на спуск. Пуля разорвала бандиту щеку и сбила с машины. Он катился по земле, а снайпер уже брал в прицел водителя. От беспомощности чех пытался круто вывернуть руль и подставил левый бок. Пуля вошла ему точно в сердце, пробив грудную клетку. Он выпустил руль из рук, и квадроцикл, наехав на кочку, круто вильнул в сторону. Колеса повернулись, и машина, потеряв равновесие, перевернулась. Она кувыркалась в пыли, а в сиденье, зацепившись ногами, болтался водитель…

Группа била по боевикам, спешившимся и боевикам, находящимся в салоне «УАЗа». Если первые еще надеялись спастись, то у оставшихся внутри надежды на спасение не было. Пули прошивали жесть кузова, пробивали стекла, и Акимов видел, как внутри машины взлетают кровавые струи, ошметки снаряжения, клочки одежды. Тела агонизировали, и никто из живых пока боевиков не мог даже сдвинуться с места.

Один из четверки, кто успел выбраться наружу, был повален на землю очередью из «борова». Закинув «вал» за спину, Ключников стрелял из пулемета, превращая «УАЗ» в решето.

Но трое успели заскочить за машину. И, хотя укрытие было сомнительное, но это позволяло им уберечься от выстрелов в упор.

И в это время заработал «вал» Жулина. Встав во весь рост из окопа за спиной нырнувших за укрытие бандитов, он расстреливал магазин не бесконечной очередью, а прицельно по два патрона. В его сторону никто не успел даже посмотреть. «Вал» в грохоте перестрелки работал бесшумно. Пяти секунд хватило прапорщику, чтобы уложить троих наповал. Для верности он еще раз прошелся короткими очередями по каждому.

– Прекратить огонь!.. – скомандовал он.

Пора было подводить итоги. Десять человек из тюрьмы «Мираж» лежали перед разведчиками в тех позах, в каких их застала смерть. Через час-полтора, если за телами никто не явится, трупы будут растерзаны зверями и потерянными. И те и другие имели прекрасный нюх.

Оружия было много. И, самое главное, уже не было нужды думать, где достать боеприпасы.

– Остаемся? – едва слышно от усталости спросил Акимов, опускаясь под дерево рядом с прапорщиком.

– Да, – ответил Олег. – Я не знаю, проник ли командир в тоннель.

– По моим подсчетам, он должен быть уже в НИИ, – ответил Мамаев.

– Твоими бы устами, – глухо отозвался прапорщик. – Вот это, – он кивнул на груду оружия и боеприпасов, – подсчитать можно. Потому что это теперь – наше. А остальное считать – пустое…

Разобрав оружие и обыскав машины, группа закрепилась на опушке «зеленки». Ворота тюрьмы были закрыты. Но в любой момент они могли открыться. И сколько врагов могло появиться из них – оставалось только предполагать…

Глава 9

Поезд мчался по тоннелю, почти касаясь стен. Саша уже не в первый раз ехал в качестве пассажира, но из боковых окон вагона все выглядело иначе. Теперь же он сидел в кабине рядом с машинистом и мог видеть то, что видит управляющий составом человек. Свет прожектора освещал рельсы, скорость зашкаливала за сотню километров в час, и майор представил, что могло случиться, если бы вдруг из темноты на них вылетела стена. Он не успел бы и моргнуть, наверное…

Фрик нажимал кнопки, что-то говорил (в кабине, в отличие от вагона, было тихо, и слышен был даже шепот), но майор его не слушал. Он думал о том, что будет делать в НИИ, когда там окажется. Институт – не вход в лабиринт. Человек, стреляющий без предупреждения, вызовет там массу вопросов. А стрелять, Стольников был уверен, придется. И останется служащим только в военную прокуратуру позвонить или еще лучше – в милицию. Подумав о милиции, Стольников улыбнулся. Хорош он будет в кабинете оперов, рассказывающий о Другой Чечне!

Значит, после остановки нужно спокойно подняться наверх и найти Ждана. Конечно, его появление не останется незамеченным. Человек в форме, в крови, в грязи. Откуда идет? Куда идет?..

«На перроне оставлю винтовку, сниму жилет, пистолет переложу в карман», – решил Саша.

Они мчались по тоннелю уже три с половиной часа.

– Сколько до конечной, дружище?

Фрик повернулся к нему.

– Меньше часа. Я иду впереди графика. Что вы думаете о сексуальных меньшинствах вообще?

– Ты и вправду хочешь это знать?

– Ну конечно… дружище…

– Еще раз произнесешь это таким тоном, дальше поеду один, – пообещал Стольников.

– Что вы, что вы! – фрик всплеснул руками. – И в мыслях не было! Так – что думаете?

– Я думаю, что лесбиянки выходят замуж за мужчин, начинают изменять им с женщинами, и женщины потом царапают щеки лесбиянкам, потому что подозревают об измене им с мужчинами. Гомосексуалисты выскакивают за женщин, те рожают гомосексуалистам мужчин, их потом гомосексуалисты отнимают у женщин, чтобы общими усилиями с другими гомосексуалистами превратить в женщин.

– Жестоко.

– Ни хрена подобного, – отозвался Стольников. – Все очень похоже на назначенный кем-то курс лечения, направленный на смену ориентации путем активации деятельности промазавших. Размножаются методом усыновления, утверждают, что такие же как мы, лишь бы не было войны, носят брюки в обтяжку без задней части и бикини из кожи антилоп. Их мало, поэтому их называют необидно и толерантно сексуальным меньшинством.

– А вас как называют? – с вызовом перебил фрик.

– Ты за дорогой следи!

– Чего за ней следить? Это же не автострада! А вы правильные, да?

Стольников посмотрел на часы. Время трепать языком было.

– На нас политкорректности не хватило, поэтому нас тупо обозвали гетеросексуалами. Долго не сидели над проблемой, просто вставили поглубже второе попавшееся слово в пойманное ранее первое. Не знаю почему, но когда рядом со мной произносят «гетеросексуал», сразу вижу жующее грязное чмо. Держа русалку за хвост, он волочит ее по песку в лес и засовывает языком в рот агонизирующую ножку кузнечика. У него в голове уха, у нее досада. Но… Раньше надо было думать, перед кем чешуей блестеть и волосами встряхивать. Кирзовые сапоги, трусы «адидас» и предложение вместе посмотреть хоккей по телику – это далеко не законченный портрет настоящего мужчины. Это просто художник от мольберта по-большому отошел.

– Ну надо же, настоящие мужчины… ты посмотри. И кто они?

– Ты дурак. Настоящий мужчина с любимой женщиной хоккей не смотрит. Но он всегда изловчится разглядеть счет, хотя бы и в перевернутом виде. Носит при себе два телефона, оба сломанные. А еще упаковку с тремя презервативами, два из которых каждый раз пополняют коллекцию в тумбочке любимой женщины. Не подозревает, что является киником и космополитом. Отправление смс «я в пробке» считает опцией из концептуальных возможностей F-117 «Невидимка». Знает календарный цикл любимой женщины до декабря следующего года, но не знает размера груди своей жены. Пьет редко, в моде не разбирается, растения из рода лубоволокнистых не курит, метросексуалам на ноги не наступает, с проститутками не связывается, не участвует ни в гей-парадах, ни в мероприятиях по их разгону: некогда. В день каких-нибудь войск в общественном туалете без задней мысли может начистить пряжку ремня чьим-то забытым коксом. Понял?

Фрик фыркнул.

– Подъезжаем, настоящий мужчина…

Теперь фыркнул Стольников. Присмотревшись в тоннель, он спросил:

– Здесь только одна остановка, конечная, или есть еще?

– Одна. Это же не метрополитен… дружище…

– Заткнись. Ссадишь меня за сотню метров, подгонишь поезд на конечную и затеряешься в НИИ. Если не выполнишь приказ…

– Да почему не выполню? Обязательно.

Когда длинноволосый остановил поезд, Саша мягко спрыгнул на путь. Отошел в сторону, прижавшись спиной к стене, и махнул рукой. Поезд тронулся и вскоре исчез в темноте.

Некоторое время Стольников шел на ощупь, вспоминая самое первое путешествие группы в Другую Чечню. И только когда увидел светящуюся точку вдали, понял, что это станция, и побежал.

Выбора не было. Бежать приходилось туда, куда вел коридор. Стольникову стало казаться, что бункер НИИ состоит из коридоров. Все очень похоже на лабиринт, начинающийся под Ведено. Когда он впервые спускался под землю, чтобы оказаться в Другой Чечне, вели его, видимо, самой короткой дорогой. Той же дорогой провел группу и генерал Зубов. Сейчас же он оказался в какой-то технической зоне, находящейся в стороне от этого пути. И следовало поискать выход к нему. НИИ словно расползался ветками метро, и хотелось ему сейчас одного – добраться до двери, за которой находится непосредственно институт. Переполненный азартом, он забросил свое тело в очередной поворот и не удержался. На этот раз не было никакого коридора, была крутая лестница наверх, а на ней – спешащие вниз двое из людей Ждана.

Единственное, что было сейчас на стороне разведчика, это неожиданность и его расположение под лестницей. Даже сейчас, грохоча по ступеням, «грузины» его не видели.

Бросившись вперед, майор сокрушительным ударом справа пробил первому в подбородок. В последний момент тот успел среагировать, но его реакция сыграла против хозяина – бойца развернуло, и сила инерции откинула его в сторону.

Молниеносно развернувшись, Стольников вонзил апперкот слева в тело второго.

Все трое как кули повалились вниз.

Если удар по первому получился слегка смазанным и пришелся не точно в подбородок, а в скулу, то со вторым получилось все просто идеально. И без того задыхающийся от собственного кашля «грузин», хватая побелевшими губами воздух, отлетел в стену, а потом понес свое тело обратно к лестнице. О том, чтобы сопротивляться, он даже не помышлял.

Скрежет железа – лестничных перил – заставил майора вскочить и обернуться. Как он и предполагал, парень оказался из числа крепышей. Удар он держал со знанием дела. В одно мгновение пришедший в себя боец отшатнулся от стены, на которую ему пришлось отлететь, и рывком двинулся на Стольникова.

Дважды нырнув к поясу врага, Саша пятился назад и копил силы. Руки противника летали над его головой, попадать ни под один из этих ударов не хотелось. Вместе с тем он ждал мгновения, удобного для атаки.

Разведчик и «грузин» наконец-то столкнулись.

И тот и другой были хороши. Умение нырять под удары и уклоняться в сторону позволяло противникам некоторое время сохранять жизнь. Стольников уже несколько раз получил по корпусу, но удары не были направлены в печень или сердце, поэтому и не были опасны. Лишь единожды он пропустил удар в голову, не успев нырнуть, и рука бандита прошлась по его темени – вскользь, но чувствительно.

Боли не было. В кровь вбрасывались такие дозы адреналина, что самочувствие, казалось, наоборот, улучшилось. Была лишь жажда смести со своего пути препятствие. Стольникову нужно было продолжить движение, боец имел другую цель.

Вскоре бандит допустил ошибку. Саша увидел перед собой открытый подбородок «грузина», он в первое мгновение даже не поверил. Не может, не должен опытный боец так раскрыться… Эта мысль пронеслась в его голове в тот момент, когда его рука уже летела к цели…

Человек Ждана опустил руки и выпрямился во весь рост. Колени его дрогнули, глаза помутнели. Он повалился на пол, тяжелея с каждой секундой.

Проход был свободен. Не желая вхолостую терять энергию для разворота к лестнице, Стольников хлестко приложился к скуле еще не опустившегося на пол боевика. Вот теперь можно бежать.

Он знал, что его встретят. Не может быть, чтобы бойня на перроне перед выходом в Другую Чечню не пробудила ни у кого из оставшихся там желания сообщить Ждану о прорыве. Полковник еще пять часов назад получил информацию о продвижении кого-то из группы Стольникова в НИИ. И, конечно, бывший бравый лейтенант космических войск, а ныне человек Аль-Каиды Ждан был уверен, что этот нахал – майор Стольников.

Поэтому и речи не могло идти о том, чтобы сойти на конечной. Пробегая по перрону, Саша видел изрешеченную пулями кабину машиниста. Но ни крови, ни длинноволосого он не заметил. Значит, поволокли его прямиком к Ждану. Должен же нынешний руководитель НИИ знать, куда пошел Стольников!

И эти торопыги на лестнице – они из тех, что сейчас рыщут по НИИ и подземелью в поисках майора.

Саша знал – пройти пост, ведущий наверх, в институт, просто так невозможно. Первый капкан он обошел потому, что никто его не ждал одного. Теперь же капкан номер два будет установлен таким образом, чтобы осечки не произошло.

На этаже раздались крики. Он сразу узнал голос фрика. «Не надо меня бить! – визжал длинноволосый. – Он спрыгнул с поезда, когда я сбрасывал скорость!» Неразборчивый крик и тут же: «Откуда мне знать, куда он пошел?!»

«Молодец, принт», – похвалил Стольников, уже поняв, что уйти, не выхватив фрика из рук «грузин», не сможет.

На удивление легко, Стольников и его спутник не только вошли в холл, но и прошли наверх, оставшись незамеченными. Невнимательность персонала простить можно. Днем они сходят с ума от работы, а ночью по этой причине не хватает сил на бдительность.

Увидев в этом добрый знак, он направился к лестнице. Здесь, в НИИ, Саша ориентировался уже хорошо.

– Запомни, Перепелищев, здесь две комнаты и подсобка. Твоя задача просто не мешать. Запомнил?

– Я не Перепелищев, но я запомнил.

Скинув куртку и положив ее в стороне от двери, Стольников приложил палец к губам и аккуратно постучал. Терпеливо, ненавязчиво, осторожно, словно боясь разбудить.

– Дружище… Дружище!.. – было видно, что фрик нервничает. – Что-то я очкую…

Видя, что нервоз спутника может испортить план, майор быстро шагнул к стене и снял с нее тяжелую раму с чеченским пейзажем.

– Только не визжи, как четверть часа назад.

Пепелищеву затея пришлась по душе.

– Да? – раздалось за дверью.

– Это чей автомат у двери стоит? – спросил Стольников.

Дверь распахнулась, и он со всего размаха надел Аргунское ущелье на голову человека, толком разглядеть которого Пепелищев даже не успел. Просто вышел человек и тут же влетел обратно с огромной рамой на шее. Странный человек этот Стольников.

Отшатнувшись от двери, Пепелищев прижал одну ладонь к груди, вторую к лицу. Он видел, как его бородатый спутник врывается в комнату и ударом ноги ломает картину вместе с чем-то, что, ломаясь, издает иной звук, чем треск рамы. Кто-то из них упал. Стоящий в коридоре фрик слышал, как слева в прихожей отлетела в сторону, грохнув по стене, створка двери, а справа раскололось и рассыпалось что-то, очень похожее на стекло из двери шкафа. После увиденного на станции Пепелищеву страшно было заглядывать внутрь, и поэтому кошмарную картину происходящего в апартаментах он рисовал лишь благодаря фантазии. А в помещении что-то падало на пол, крушилось, звенело, дребезжало, и лишь по выделяющимся из общей какофонии звукам Пепелищев догадывался о том, что Стольников дерется с кем-то уже в дальней комнате.

Выглянув, он увидел мужчину лет сорока пяти на вид, который лежал на полу. По пояс он находился в столе, стеклянная столешница которого была выбита. Поняв, что он не встанет, фрик ступил в коридор и вгляделся в черты человека, лежащего с пейзажем на шее, полуоткрытыми глазами и распухшей челюстью. Да, так и есть. Это был майор Гордеев, начальник железной дороги НИИ.

И тут Пепелищев содрогнулся от ужаса. Второй был ужасен и огромен… И это именно он со Стольниковым сейчас ломали мебель в служебном помещении. Потрусив руками, Пепелищев прикрыл дверь в коридор и огляделся. Из оружия в прихожей находилась лишь стальная вешалка «а-ля партком». Взвалив ее себе на плечи, он развернулся. Дверь в помещение была закрыта. Вероятно, от удара створка захлопнулась, и язычок английского замка сработал. Теперь, чтобы повернуть ручку, нужно опустить на пол вешалку. Но в гостиной похожий на медведя сержант (если Пепелищев правильно понимал эти проклятые знаки различия) ломал человека, который спас его от неминуемой гибели…

И он, отойдя в сторону туалета и держа вешалку на плече, как таран, прицелился в место соединения двух запертых створок. А потом снялся с места и с криком побежал…

А в соседней комнате Стольников чувствовал, что не все хорошо заканчивается, что хорошо начинается. Быстро забитый гол в начале игры не сыграл никакой роли. Первый мяч в сетке ворот майора оказался сразу, когда он ворвался в смежное помещение. Он чувствовал, что принцип внезапности свое уже отыграл, и теперь он будет встречен как положено. Майор даже ожидал увидеть двоих, а не одного, он даже предполагал, что увидит оружие. Но тот, кто предстал пред его глазами сразу при входе, предвосхитил самые худшие опасения. Кажется, ему не нужно было ни подмоги, ни оружия. Огромный мужик лет сорока пяти, или более того, весом не менее сотни килограммов, с бычьей шеей и детским виноватым взглядом поднялся из кресла и, отложив упаковку чипсов, пошел навстречу гостю. По телевизору давали, кажется, «Откройте, полиция!» с Филиппом Нуаре. Кажется, потому что экрана Стольников не видел, но краем уха услышал: «За нашей спиной тушеная свинина с морковью…» Так герой Нуаре предупреждал напарника о присутствии рядом ажанов из отдела внутренних расследований.

Схватив подвернувшийся под руку стул, он со всего размаха врезал им амбалу по голове. Тот даже не моргнул. Стул разлетелся в щепки, угодив по виску, темени и плечу жертвы. Но кто теперь жертва, а кто палач – этот вопрос уже висел в воздухе. Почесав ухо, здоровяк сменил курс и направился к отошедшему в другой угол майору. Добравшись до полированного стола, разделявшего их, мужик решил Стольникова развлечь. Упершись в стол обеими руками, он отшатнулся назад и с размаху врезал лбом о столешницу. Обе половины столика подлетели вверх крылами гигантской бабочки и с гулким стуком приземлились на пол.

Подняв с пола чайную ложечку, амбал постучал себя по лбу. От звука, который при этом раздался, разведчик похолодел.

– Тюнинг, – объяснил колосс, улыбаясь двумя рядами огромных, как белоснежные бобы, зубов. – В девяносто девятом под Карамахи голову лопатой пробили, так теперь стальная пластина стоит.

Сглотнув, Стольников добрался до подоконника. Пресекая непреодолимое желание выпрыгнуть наружу вместе с оконной рамой, он уперся ногой в стол и толкнул его останки в сторону противника. Тот остановил его и врезал сверху кулаком. Стол развалился на четыре ножки.

– Бесполезно, – услышал разведчик в свой адрес. – Хоть что делай.

Рванув на себя штору, Саша обрушил на себя тяжелый карниз и тут же двинул им амбала по голове справа. Карниз разлетелся, по полу и стенам зацокали деревянные кольца.

Нож и пистолет лежали в разных углах комнаты. Они вылетели из рук майора сразу при появлении. Первым был выбит нож, следом – пистолет.

Чувствуя себя в жарких объятиях, Стольников качнулся и головой нанес врагу удар, от которого повалился бы наземь бык. Но тот лишь рассмеялся в ответ на это коварство, сам же Саша почувствовал в голове гул, и разноцветные круги перед его глазами стали смешиваться друг с другом в хаотичном порядке.

Вырвавшийся из легких свист привел майора в ужас. Огромные руки стиснули его и начали давить, как удав давит пойманную мартышку-ревуна. Стольников бился всем телом, сбивая кроссовками графин, стаканы и что-то еще, звонкое, бил амбала головой без остановки, но от этого ничего не менялось. Если бы была свободна хотя бы одна рука, можно было постараться выдавить глаз или, на худой конец, попробовать оторвать ухо. Ни в глаз, ни в ухо пластин не вставишь, но амбал, видимо, хорошо знал, что делал. Урок с лопатой пошел впрок, и теперь, обхватив Стольникова как дерево, он выдавливал из майора последние молекулы воздуха.

Все, что удалось сделать Саше напоследок, это изловчиться и из последних сил всадить кроссовку в чужое колено. Та удачно врезалась в коленный сустав здоровяка, и тот, качнувшись, поплыл. Добавив корпусом, Стольников заставил его окончательно распрощаться с точкой опоры.

Они так и упали – вместе. Но от этого стало еще хуже. Кинетическая энергия падающих тел тем выше, чем тяжелее падающие тела. Когда на Сашу рухнуло сто килограммов живого веса, он задохнулся и едва не потерял сознание. И вдруг все стало еще хуже: теперь в бок майора давила чужая рука, а сверху давил непомерный вес.

И вдруг стало легко, и в легкие прорвался свежий воздух…

Разлепив безвольные веки, Стольников посмотрел прямо перед собой.

Чья-то расплывающаяся рожа висела над ним, и длинные волосы цвета спелой ржи щекотали его лицо.

Несколько раз моргнув, Стольников заставил себя поймать фокус.

На нем сидел Пепелищев, он-то и пытался сделать дыхание рот в рот своему спасителю.

Впервые за последние несколько минут Стольников едва не сошел с ума от ужаса. Яростно перебирая руками, он стал рваться из-под фрика.

«Стой, ты еще не живой!» – кричал ему Пепелищев, а майор, теряя силы, сбрасывал с себя груз, кажущийся ему непомерно тяжелее предыдущего.

– Признавайся – успел дохнуть хоть раз?! – зарычал он, вскакивая на ноги.

Не дождавшись ответа, он влепил Пепелищеву затрещину, после которой тот упал на пол как кукла. Затем ринулся к двери. Выбил ногой и вошел в темную комнату. Нащупал на стене выключатель. Свет вспыхнул, и Саша увидел на полу человека. Мужчина лет тридцати сидел, подобрав под себя ноги и обхватив голову руками.

– Кто такой?

– Я… не убивайте.

– Вопрос слышал?

– Я начальник хозчасти НИИ…

– Пошли, – Стольников схватил майора за шиворот и поставил на ноги. – Хозчасть… Веди к кабинету Ждана!

– Нам придется идти через два поста охраны!

– Это мое любимое занятие!

– Подтверждаю, – встрял Пепелищев.

– Заткнись! – бросил в его сторону Стольников. – Веди быстрее и отдавай приказ опустить оружие всем, кого встретим!

Выведя майора из комнаты, Стольников наклонился и поднял пистолет.

– Ствол у тебя под ребрами, – интимно сообщил начальнику хозяйственной части. – Ты понимаешь, насколько это опасно для жизни?

– Да-да, – заверил тот. – Можете на меня положиться.

Пепелищев хохотнул.