Текст книги "Другие"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Все, Пловцов, пора…

Скользнув спиной по стене, Сергей быстро ступил на подоконник. Еще одно движение, и штурман ввалился в окно. На деревянном, затертом тысячами ступней полу в луже алой крови лежал пустой магазин от «ТТ» и несколько стреляных гильз. Черт, где Трофим?!

Скорее спиной, чем слухом, Пловцов услышал металлический звук. Это работал «самовзводом» курок «ТТ». Атаман получил пулю в плечо, не успев передернуть затвор…

Отбрасывая тело в сторону, штурман успел подумать: «А зачем атаман ставил оружие на предохранитель?» Ответ означал лишь одно – бывший хозяин города ставил оружие на предохранитель, чтобы совершить сложное перемещение!

В этот момент раздался выстрел, и Пловцову на голову посыпалась известковая крошка. Понимая, что это может повториться еще семь раз как минимум, штурман оттолкнулся ногами от пола и распластался за небольшой стенкой. Морщась от боли, Сергей встал и прижался спиной к косяку. Напрягая память, он пытался вспомнить, какой акробатический трюк собирался совершить Трофим, что ему понадобилось предохраняться от случайного выстрела в собственные штаны и ставить оружие на предохранитель. И вспомнил. Небольшое слуховое окно! Значит, атаман стрелял, уже сидя на нем! Сергей выглянул наружу. Держа «ТТ» в вытянутой руке, Трофим уже просовывал в соседнее помещение плечи. Он делал это настолько неуверенно, что было ясно – ему осталось недолго. Скорее всего, пуля перебила кость, и то, что он еще не в глубоком обмороке или не в состоянии болевого шока, заслуга его мужества.

Уже не боясь получить пулю, штурман вышел из-за укрытия и спокойно подошел к раненому. Без замаха, коротким ударом вышиб из вялой кисти «ТТ». Рука, как плеть, повисла вдоль согбенного тела. Трофим все понял…

Он выправил плечи из окна, и Пловцов увидел его лицо. Атаман улыбался, показывая белоснежные зубы. Редкий случай в городе полюбоваться хорошими зубами. Его волосы были всклочены и влажны. По лбу и щекам струился пот. А он смотрел на Пловцова мутными, безумными глазами и улыбался…

Штурман схватил атамана за безжизненную руку и рванул на себя. Трофим, как резиновая кукла, дернулся в его направлении и ввалился внутрь. Он даже упал, как паралитик, неестественно подломив ноги и откинув назад раненое плечо. От удара о бетонный пол он резко выдохнул и застонал. Рубашка негодяя была насквозь пропитана кровью. Он терял сознание, понимая, что надеяться на чудо, то есть – спасение, – глупо и смешно. Может, поэтому он и смеялся. Самый простой выход из сложившейся ситуации был один – умереть сейчас, когда боль уже почти затихла из-за полуобморочного состояния.

– Трофим, – не сводя глаз с его губ, процедил Сергей. – Объясни мне, как здесь, без стоматолога, можно иметь такие ровные, белые зубы?

Пловцова даже качнуло, когда он понял все.

– Сукин сын… среди солдат и офицеров первой роты Черданского полка не было твоих предков!..

– Вы даже не представляете, во что вляпались, глупцы… Ты думаешь, я не знаю как пользоваться компьютером?..

Пловцов невольно отступил назад.

– Что?..

Чего он не хотел, так это смерти Трофима! Он должен, он обязан выжить и рассказать все!

– Не умирай, сволочь, слышишь?! Только попробуй уснуть!

На этаж, словно на крыльях, влетели помощники штурмана. Направленный в них «ТТ» немного охладил их пыл, но когда они увидели, что пистолет в руке «господина поручика», а не атамана, успокоились.

– Эти… трое… они сдались, господин поручик!

Но штурмана это уже не волновало. Он тряс Трофима за плечи и пытался отогнать сон, в который тот проваливался.

– Очнись! Очнись, ты слышишь?!

– Он вас не слышит, – став на колени, один из дружинников рванул на груди атамана рубашку. Брызги крови заляпали лицо штурмана. Пуля пробила правую лопатку атамана, но не вышла наружу. Видимо, упершись в кость, она раздробила ее и ушла в сторону. И оставалось только догадываться, где она засела…

Веки Трофима разомкнулись.

– Он что-то лопочет, – горожанин указал на лицо атамана. – Что он говорит?

Пловцов склонился над влажной от крови бородой атамана.

– Вы все… умрете…

Не отвечая, Сергей сорвал с плеч куртку и сунул ему под голову. Он делал это и понимал, что все глупо, бессмысленно. Трофиму не поможет сейчас даже бригада хирургов в ЦКБ. А он лежал на грязном полу церкви без колокола, в десятках километров от ближайшего человека с медицинским образованием.

«Вы все умрете», – звучало в ушах штурмана.

Уже на улице Сергей нашел глазами Ольгу. Он махнул ей, и девушка подошла.

– Он умер?

– Скажи, Оля, ты не припомнишь, чтобы Трофим отлучался из крепости на какое-то время?

Вопрос прозвучал неожиданный, и она на мгновение растерялась.

– Ну, собственно… Он каждый год девятнадцатого мая отлучался. Уходил на несколько дней в степь, там молился за души солдат из Черданского полка, которые основали крепость… Правда, однажды…

– Что? – тут же повернул к ней голову Пловцов.

– Однажды его не было целый месяц. Он вернулся с кровоподтеками, засохшими ранами на лице, немного взвинченный и в тревоге. Правда, потом успокоился.

– И как он объяснил свое длительное отсутствие?

– Он сказал, что в степи во время молебна он плохо себя почувствовал, его лихорадило. Он слег и уже почти умирал, да тут на него еще стая шакалов напала… Он чудом отбился и добрался до крепости… А потом около месяца мы лечили его.

– Когда это было?

– Около пяти лет назад.

Ольга внимательно рассматривала лицо штурмана, а потом потрогала его за плечо:

– Почему вы спросили?

Вместо ответа Сергей обернулся на шум, появившийся у церкви. Из храма выносили тело атамана.

– Это не твой приемный отец, Ольга.

Побледнев, теперь она вцепилась в плечо штурмана изо всех сил.

– Я ничего не понимаю!..

– Твой приемный отец давно убит. А этот человек пришел из Другой Чечни. Точнее, его сюда доставили.

– Но… как это возможно?! Это же он, он! Неужели есть двое похожих друг на друга людей?!

– Я бы рассказал тебе о пластической хирургии, детка, но на это уйдет много времени. И, потом, с вашими бородами…

– Вы лжете!

– Нет, я не лгу… И я хочу пить, Оля. Ты дашь мне воды?

8

Когда свет снова вспыхнул, Стольников увидел восседавшего на его груди оскаленного боевика. Капитан плохо видел черты его лица, но сейчас был готов поклясться, что это был не избитый прутом азиат. Уже несколько раз довелось увидеть чернокожих. Были и китайцы, и похожие на скандинавов ребята. Алхоев явно не возражал против интернационального состава своей банды, тем более что ваххабиты национальностей не имеют. Главное, чтобы выполнялись приказы…

Лицо кавказца было окровавлено, что говорило Стольникову: это не первая их встреча. Алая влага сочилась даже по зубам боевика. Присмотревшись, Саша увидел огромные ссадины под разорванной тканью формы боевика. Это были последствия попадания пуль, пущенных Стольниковым вслепую. И сейчас Саша сожалел, что не попал, а лишь задел…

Размахнувшись, чех резко и сильно ударил капитана в лицо и приложил к губам рацию.

– Он здесь, Хозяин!.. – Саша не понимал чеченского, но услышать сейчас другую команду было бы странно.

И снова – удар. Увидев перед собой сверкающее лезвие, капитан дернулся в сторону, и нож врезался в черепицу, раскрошив ее с глухим треском.

– Я глаза тебе, сука, выколю! – взревел чех, наваливаясь на капитана всем телом и снова занося над головой нож.

Схватив бандита за запястье, Стольников перевернулся вместе с противником. Чуть качнувшись назад, он согнул левую руку в локте и опустил ее на голову бандита. Из расквашенного носа хлынула кровь. Воспользовавшись секундной растерянностью противника, капитан добавил еще и еще. Потом, почувствовав, как ослабела хватка, удерживающая его в партере, он тяжело поднялся и тут же рухнул вниз, ломая коленями ребра своего противника.

Широко раскинув руки, чех замер и уставился пустыми глазами в сияющие ярким светом светильники потолка. Левая пола пропитавшейся известковой пылью куртки распахнулась, и Саша разглядел широкую рукоять «беретты».

Он обессиленно лег рядом и сунул руку под еще теплую подмышку чеха… Ладонь удобно легла на рукоять, он потянул оружие на себя и перевернулся на спину.

Бежать. Но куда?.. Хоть куда. Если есть вход в бункер, значит, должен быть и выход. И не может быть, чтобы это был выход к подземному лабиринту.

Лампочки под потолком в коридоре сменили свет с голубоватого на желтый и теперь мигали, как на милицейском «уазике». В динамиках раздавался тонкий писк. Так здесь, вероятно, обозначали общую тревогу.

«Интересно, почему так тихо? – удивился Саша, вскакивая, волоча за собой ногу и озираясь в поисках ближайшей двери. – Боятся разбудить кого-то?..»

Перед тем как свернуть за угол коридора, он обернулся и увидел в пятидесяти шагах преследователей. «На сколько меня хватит? – пронеслось в голове капитана. – В магазине – пусть – десять-пятнадцать патронов, пройти я успею не больше двадцати метров…»

Очередную лестницу вниз он преодолел лихо, как и прежде закинув на перила ноги и соскользнув по ним. Толкнув створку, разделяющую два коридора, он влетел в слабо освещенный тоннель.

«Сколько же их здесь?!» – в отчаянии едва не закричал он.

Первая же дверь оказалась открытой. Он миновал ее и толкнул вторую. Открыто. В нее он и зашел.

– Здесь я и закончу, видимо… жизнь.

По коридору раздавался звук шагов, а в этом крыле находились – он это помнил – только две двери. Пока открывают первую, у него есть время принять решение. Стольников оттянул на себя дверь и встал за ней, как за стеной. «Никогда бы не подумал, что в Чечне придется воевать вот так…» – с тоской подумал он, понимая, что теперь-то ему бежать некуда.

Клацнул замок на двери, в комнате раздались шаги и тяжелое дыхание. Снова клацнул замок. Саша прислушался. В помещении кроме него находился всего один человек. Мысли его больше занимали не шаги неизвестного в полуметре от его ног, а Жулин. Саша вспоминал последние слова Алхоева, прозвучавшие над его головой, и ничего хорошего они не предвещали. Но Стольников успокоил себя тем, что Олег, подвернись случай, тоже совершил бы побег.

Он стоял и боялся дышать.

– Нет здесь никого! – услышал Стольников чеченскую речь. – Эй, идите по коридору, он побежал дальше!

По тону было понятно, что говорящий не зовет на помощь. Значит, сообщает, что комната пуста.

«Это правильно, – подумал Саша. – Здесь никого нет».

Между тем делать что-то нужно прямо сейчас, через минуту-две в комнату зайдут другие, так, на всякий случай. И среди них могут оказаться более догадливые, которые глянут за дверь.

Шагнув в сторону, Стольников со всего размаха толкнул дверь прямо перед собой.

Человека Алхоева оглушило, но он, даже в состоянии явного болевого шока, заставил себя поднять не голову, но глаза… Секунды ему не хватило для анализа ситуации, режущая все тело боль мешала сообразить, кто или что могло поразить его таким образом.

Второй секунды на размышление у боевика не было. Размахнувшись, капитан дважды ударил его по голове. Отлетев назад и рухнув на спину, снова ощутив ужасную боль от вынужденного разгибания, чех оторвал затылок от паркета и в то же мгновение увидел подошву армейского ботинка. На этом дело закончилось.

Теперь у Стольникова был «узи» с двумя запасными магазинами.

– Ну, что там? – раздался в коридоре голос, и захлопнувшаяся после атаки на боевика дверь сотряслась от пинка.

– Ничего! – прокричал Стольников.

В ответ ему что-то прокричали, и человек от двери удалился.

На полу лежала выпущенная из руки после удара рация боевика. Саша поднял ее и, подумав, выбросил. Уже второй раз на территории Этой Чечни ему в руки попадает средство связи, и второй раз он вынужден оставить ее за ненадобностью. Зачем ему рация, если он на чеченском без акцента произносит одно только слово – «хер»?

Саша сдернул с головы боевика зеленую косынку с арабским письмом. Сура из Корана не помогла чеху, не уберегла от двери. Не развязывая, он натянул ее на голову, как шапочку, вынул из кармана бандита темные очки и нацепил на нос. А потом открыл дверь, вышел и смешался с хаотично движущейся группой боевиков. Он видел только задники обуви впереди идущего и слышал тяжелое дыхание в спину кого-то сзади. Раций было немного – две или три. Когда раздавались команды, коридор оглашался громкой речью, и писк в динамиках, висевших на стенах, переставал быть слышен.

Была опасность, что в нем могут признать чужака, если шмон вела единая команда. Но, судя по всему, были подняты на ноги все, кто находился поблизости. А при таком положении дел разглядеть чужого, если он вооружен, в камуфляже и со знаменем Аллаха на голове, практически невозможно.

«Что, поживем еще, что ли?» – подумал Стольников, резко сворачивая за угол.

Вслед за ним никто не пошел. Аллах акбар, товарищ капитан.

Выбора не было. Бежать приходилось туда, куда вел коридор. Стольникову стало казаться, что бункер состоит из коридоров и прирощенных к нему, как почки на ветках, комнат. Все очень похоже на лабиринт, начинающийся под Ведено. Километры коридоров представлялись ему, хотя он не прошел сейчас и пяти сотен метров, сотни комнат, хотя он видел не больше десятка. Бункер словно расползался ветками метро, и хотелось ему сейчас одного – добраться до кольцевой, чтобы понять, в конце концов, где он находится и куда идти. Стольников в очередной раз свернул и еле удержался, чтобы не упасть. На этот раз не было никакого коридора, была крутая лестница вниз, а посреди нее – торопящиеся один за другим двое из банды Алхоева.

На стороне разведчика в этот раз были неожиданность и то, что он находился наверху лестницы. Рухнув с верхней ступеньки всем телом, Саша сокрушительным ударом справа пробил первому в подбородок. Бандита развернуло, и сила инерции откинула его назад. Стольников падал вниз и, будучи не в силах справиться с кинетической энергией своего движения, ударил слева по телу второго.

Все трое, как кули, повалились вниз, считая ступени своими коленями.

Уже внизу Саша двумя точными ударами ногой в головы противников вырубил обоих.

Проход был свободен.

9

Когда кабина качнулась и остановилась, Жулин убрал Егора за спину и поднял руки, направив пистолет в шов между створками.

Дверцы мягко и быстро поехали в стороны. Рядом с кабиной, дожидаясь этого момента, стояли двое. Повернувшись лицом друг к другу, они о чем-то говорили и оборвали свою беспокойную беседу тогда лишь, когда увидели дульный срез ствола. Как по команде они скинули с плеч автоматы.

– Поздно, – бросил прапорщик.

Он нажал на спусковой крючок, быстро перевел оружие к другой голове и снова спустил курок. Кабина и пространство перед ней тут же покрылись сгустками красного цвета.

Егор промычал что-то нечленораздельное и, сдирая с плеч Жулина рубашку, пополз вниз.

– Самое время!.. – выкрикнул Олег, разворачиваясь и подхватывая его на руки. – Да что ж ты за мужик такой, а?

Раздумывая, как поступить, он закинул тщедушное тело Егора на плечо.

– И куда теперь?! Егор! Егор! Очнись, дорогой! Все, на что я надеялся, была твоя подсказка!

Но тот вступать в разговор не торопился. Оглядываясь, как загнанный вор, Жулин бросился не к огромным дверям, к которым вел выложенный стальными плитами пол, а в сторону. Там, в закутке перед похожей на вахту стойкой, скрывалось в темноте возможное укрытие. Однако, добежав дотуда, Жулин снова оказался перед дверью.

– Да чтоб вы все провалились, суки, со своими коридорами и дверями! – взревел он, слыша шаги за дверью и вскидывая «беретту».

Дверь без труда открывалась ручкой и не была заперта. Однако тому, кто торопился, зачем-то понадобилось выбивать ее с разбега.

Жулин дождался, пока появится объект для поражения и прицелился, когда дверь распахнулась, в то место, где предположительно должна была находиться голова кого-то из бесчисленной банды Алхоева.

Он нажал на спусковой крючок, «беретта» дернулась в его руке, выбросила гильзу, а пуля пробила стальную лестницу.

Стольникова спасло только то, что он падал на дверь, а не открывал, стоя на ногах. Кувыркнувшись через плечо, он вскочил и коротко размахнулся.

– Командир?!

Кулак, летевший в голову Жулину, изменил направление. Но удержаться на ногах Саша уже не мог. Его развернуло, и он по инерции полетел в угол «ниши».

– Командир, жив!..

Поднимаясь и держась за ушибленное колено, тот осмотрел прапорщика.

– Что это за чувак у тебя на плече?

– Это Егор.

– Я вижу, что Егор. Где ты его взял и на кой черт носишь с собой?

– Это инженер с завода Алхоева.

– Так сними его с плеча и посади в угол. Придя в себя, он подумает, что видел страшный сон.

– Он такая же жертва Алхоева, как и мы с тобой!

– Тогда познакомь нас, – схватив Жулина за руку, капитан повел его к большим стальным дверям.

– Это невозможно, он без сознания.

– Это я и сам вижу. В меня ты стрелял, а ему, наверное, врезал?

– Нет, он просто немного огорчен.

– Я бы тоже огорчился…

Кажется, Стольников не был расположен к спокойной беседе. Рванув на себя двери, он увидел широкий проход, заканчивающийся другими большими дверями.

– Могу поспорить, Жулин, что архитектор этого бункера страдал агорафобией.

– Это что такое?

– Боязнь открытого пространства. Такого количества дверей я не видел за всю свою жизнь.

Прапорщик на ходу положил руку с пистолетом на плечо Саше.

– Я рад, что мы снова вместе…

Не поворачиваясь, Стольников похлопал Олега по плечу.

– Ты спрашивал его о назначении завода? Мне Алхоев нес какую-то чушь насчет керия. Что это такое, я не знаю, Магомед именует это химическим элементом.

– Совершенно верно. Инженер сказал, что если соединить этот керий с солями магния, будет большой «бум».

– А где они добывают керий и куда потом отправляют?

– Они его еще никуда не отправляют, они изучают «бум».

– Где именно?

– Не успел спросить. Потому и ношу Егора с собой. Командир…

Тот распахнул вторые двери. На этот раз проход оказался широким, но вместо дверей в стене была широкая арка. Внутри помещения виднелись какие-то технические конструкции, предназначение которых было неясно.

– Командир!

– Да, я слышал, ты хотел что-то сказать. Говори.

Жулин кашлянул и поправил на плече Егора.

– Этот бункер ведет прямо на предприятие.

– Это очень хорошо, – пробормотал тот, заходя в помещение и осматриваясь. – Значит, нам нет нужды искать выход. Слушай, товарищ прапорщик, а это очень похоже на систему очистки воды… – Поднырнув под широкую трубу, Стольников несколько раз повернулся. – Или на вентиляцию.

Жулин запрокинул голову. За переплетением труб и поддерживающих конструкций были видны закрепленные на потолке кабель-каналы. У стены справа размещался пульт, похожий на тот, с какими работают на заводах операторы станков с автоматическим управлением.

– Вход сюда свободный. Оно и верно. Чужих здесь отродясь не бывало, – прокричал сквозь шум компрессоров Стольников. – Здесь можно укрыться. Наверх! И не урони слесаря!

– Это инженер!

– Тем более.

Взобравшись на второй этаж труб и воздуховодов по лестнице, они нашли место, находясь в котором можно было оставаться незамеченными и в то же время наблюдать за всем, что происходит внизу.

– По крайней мере есть возможность перевести дух и подумать, – вздохнул капитан, садясь и вытягивая ноги. – А то, знаешь, последние два часа я даже не присел… Кури, я сегодня богатый, – проговорил он, протягивая Жулину сигареты.

Олег выбил сигарету из своей пачки.

– У меня свои.

– Наша жизнь меняется к лучшему. Инженер угостил?

– Он не курит. Боевик один поделился. А ведь сначала не хотел отдавать.

– Ты страшен во время кислородного голодания! – Стольников усмехнулся.

Оба рассмеялись. Здесь это можно было делать, не боясь привлечь внимание. На втором этаже рядом с ними работал компрессор.

– Эй… – Жулин вдруг толкнул капитана и стал мять окурок об одну из балок.

Поняв, что происходит, Стольников тоже потушил сигарету.

В машинный зал входили пять человек. Позади них, держа в опущенной руке пистолет, шел Алхоев.

– Давно не виделись… – прошептал Саша.

Полевой командир что-то приказал. Вокруг него были только кавказцы, так что даже если бы Саша и расслышал команду, он все равно не понял бы, о чем речь. Алхоев нервно повел стволом, и один из вошедших бросился к пульту управления. Через мгновение послышался тяжелый стон двигателя и шум, похожий на тот, который издает, останавливаясь, вентилятор.

Наступила оглушительная тишина. Жулин и Стольников, прижавшись к стене, слышали только скрип высоких армейских ботинок четверых спутников Алхоева. Несмотря на то, что оба внутренне были готовы к появлению гостей, услышав этот скрип, они напряглись и посмотрели друг на друга, словно говоря: «А ты не верил…» Они предполагали, что рано или поздно преследователи все-таки появятся на этом участке, но не рассчитывали, что это произойдет так скоро. Первое, что пришло в голову Стольникову – стрелять сразу, едва впереди идущий визитер появится под ними. Но, посмотрев на прапорщика, он расслабил сжимающую пистолет руку.

Сквозь частую решетку, на которой лежал капитан, он видел всех бандитов. Они разошлись по залу и заглядывали за каждое препятствие. Все были вооружены. Одеты разномастно, словно Алхоев набрал первых попавшихся на глаза людей. Двое в камуфляже песочного цвета, двое – в черной форме. Остальные в привычном глазу камуфляже. Пока никто из них не произнес ни слова. Но о чем им было говорить? Задача поставлена – обнаружить двоих русских разведчиков. Обнаружив, задержать. Прапорщика можно убить, за ненадобностью. Тот и так дел натворил: убил палача, охрану и убежал. Искали молча – понятно, что если их до сих пор не обнаружили, то и говорить не о чем.

Разведчики боялись пошевелиться. В «кармане» второго этажа, где они находились, было столько пыли, что любое движение могло вызвать мчащийся вниз поток. И даже щепотка упавшей на пол машинного зала сухой грязи могла выдать их нахождение. А сейчас это худшее, что могло случиться, потому что люди Алхоева и он сам, скорее, искали следы пребывания здесь беглецов, нежели их самих. В холле лифта – два трупа. Значит, или Стольников, или прапорщик там побывали. Но Алхоеву было известно заранее то, что не было известно разведчикам – дорога от подъемника ведет в машинный зал. То есть в тупик. Если в зале нет намеков на появление кого-то из них двоих, значит, для бегства была использована другая дверь. И теперь Алхоев желал в этом убедиться…

Эти люди внизу до сих пор не перебросились ни единым словом. Лишь взглядами, понятными им. Никакой информации, которая могла бы натолкнуть Стольникова на правильные последующие действия. Только раз один из боевиков скользнул взглядом по решетке. Саше на секунду показалось, что это не человеческий взгляд, а лазер, разрезающий его тело вместе с металлом ячеистого перекрытия.

Они были в зале уже пять минут и не спешили подниматься. Жулину эти минуты показались вечностью. Вместе с тем, наблюдая за их действиями, он стал все больше и больше убеждаться, что, выбирая укрытие, они со Стольниковым оказались правы. Точнее – Стольников оказался прав. Было бы глупостью думать, что человек может прятаться там, где они сейчас находились. Беспредельной глупостью. Саша смотрел сквозь ячейки решетки в лицо Алхоева и пытался прочесть его мысли. Ему казалось, что Магомед Кровавый рассуждает так же, как в его положении рассуждал бы он, Стольников. Мишени рассредоточились по залу. Самое время вести отстрел. Известно, что для капитана и прапорщика это проблемой не станет. Но Саша решил выждать.

Чехи, наконец, заговорили, но он не понял ни слова. Как и Жулин, за пять лет войны в Чечне он не сумел выучить этот язык.

– Магомед, их здесь нет, – робко сообщил один из боевиков – мужчина лет сорока пяти на вид, с бородой, как у шкипера, только неухоженной. Он тер ладошки, похоже на то, как если бы намыливал руки, и выглядел затравленным. Видимо, это была его зона ответственности, его рабочее место, и ему не хотелось, чтобы беглецов нашли именно здесь.

– Тебя никто не спрашивает, – отрезал Алхоев, обводя взглядом конструкции над своей головой.

Стольников почувствовал, как его спина покрылась холодным потом – Егор, инженер за его спиной, шевельнулся. Саша посмотрел на Жулина. Тот на мгновение закрыл глаза, показывая, какие неприятные ощущения сейчас испытывает. Стоит инженеру, находящемуся в обмороке, кашлянуть или вскрикнуть, их сразу же обнаружат.

«Какого черта вы не уходите? – Стольникова стала разбирать досада. – Или поднимайтесь, или валите отсюда побыстрее!..»

Инженер, потянувшись, ткнул его в спину изношенной сандалией.

Словно чувствуя кровь, Алхоев убираться не торопился. Но не хотел по какой-то причине и подниматься на второй этаж конструкции.

– Мы осмотрим второй этаж, Магомед? – продолжая говорить на чеченском языке, спросил один из одетых в черную робу, вооруженный «узи», боевик.

Алхоев, ничего ему не ответив, повернулся к другому.

– Ты можешь заставить конструкцию двигаться?

– Да, конечно. Время от времени это необходимо делать, чтобы…

– Меня не интересует, зачем это нужно делать, – прохладно отозвался Алхоев. – Двинь ее!

– Но я хочу предупредить, что в этом случае включится компрессор и в движение придет только часть конструкции второго этажа. Поворачивая, мы меняем фильтры…

– Так поверни.

Стольников посмотрел на Жулина. Тот подыскивал взглядом новое укрытие. Внизу что-то собирались предпринять, так что нужно быть готовым ко всему.

Короткий стук заставил Алхоева поднять голову и прищуриться.

Егор, опершись руками о пол, сел и стал смотреть вокруг себя пьяным взглядом. Он пытался прийти в себя.

– Включай, – приказал Алхоев, не отрывая взгляда от потолка.

И в тот момент, когда завыл двигатель, инженер посмотрела на Стольникова, в ужасе поджал под себя ноги и проорал:

– Где я?!

Стольников услышал обрывки фраз, которые Алхоев бросал напарнику.

Наклонившись к инженеру, Жулин повалил его и зажал рукой рот. Полминуты в помещении стояла мертвая тишина.

Егор пытался вырываться из-под прапорщика, но он, навалившись всем телом, не давал ему возможности ни крикнуть, ни шевельнуться.

– Включай! – снова приказал Алхоев.

Олег отпустил задыхающегося инженера, и тот прокричал во весь голос:

– Вы чуть не задушили меня!.. Какого черта мы сидим на трубах?!

Алхоев махнул рукой в сторону боевика, и тот снова выключил двигатель. Пока затихал вентилятор, Жулин успел зажать рот инженера ладонью.

– Еще раз заорешь – сброшу вниз…

И снова – тишина.

«Это паранойя, воистину – парнойя, – подумал Стольников. – Алхоев болен. Всего-то делов – пустить наверх двоих. Через пять секунд начнется перестрелка. Или не начнется. Но он доводит себя до мучительных экзальтаций, они ему нужны, он ими питается… Больной сукин сын!»

Он красными от волнения глазами окинул пространство вокруг себя и только сейчас заметил на стене надпись белой краской: «Аллах акбар!»

«Ну здесь-то зачем?! Зверье недобитое!..»

– Включай, – уже в третий раз приказал боевику Алхоев.

Двигатель загудел, и конструкция двинулась.

– Что происходит? – заверещал инженер.

– Я сейчас пристрелю этого негодяя! – вскипел Саша.

– Не волнуйся, я ему сейчас все объясню! – успокоил капитана Жулин и повернулся к инженеру. – Ничего страшного. Просто нас хотят убить.

– Как?! – завопил Егор, и Жулин испугался, не заглушит ли он своим голосом скрежет механизмов.

– Лежи спокойно и делай, что тебе говорят! И не ори!

– Как только я вас увидел, у меня одни неприятности!..

Не поворачиваясь, Стольников коротко пробил ему в челюсть. Инженер упал головой на решетку, словно робот, которого отключили от системы питания.

Вся конструкция второго этажа, за исключением «кармана», где они прятались, стала разворачиваться вокруг собственной оси. Капитан поднял голову и увидел, что, поворачиваясь, конструкция обнажает стену, да заодно и все ниши-«карманы». Значит, скоро взору Алхоева предстанет странная картина: два русских разведчика и один инженер его завода в состоянии комы.

– Кажется, пора готовиться, командир!

Стольников обернулся к Жулину и увидел как тот, вынув обойму из пистолета, проверяет количество патронов.

– Они сейчас нас увидят.

Саша бросил взгляд на стену. Конструкция отодвигалась, на место ее заползала другая часть цилиндрического механизма.

– Откуда-то ведь она выехала?!

– Вход в помещение за стеной? – прокричал Стольников.

– Да хоть что, лишь бы там на пол лечь можно было!.. – крикнул Жулин и, вскочив на ноги, выбросил в сторону Алхоева руку.

Сверху было видно, как тот побледнел. Схватив за рукав одного из своих боевиков, он закрылся им, как щитом. Пуля из «беретты» прапорщика ударила боевика в грудь, и он повалился на пол, придавливая своим телом полевого командира…

«Один раз я это уже видел! – вспомнил Саша. – В тот день, в бункере, когда увидел труп Пушкова!»

– Выключай! – Саша не расслышал этот приказ, но понял по жесту Алхоева, обращенному к боевику за пультом.

Нажав пальцем на кнопку, последний мгновенно скрылся за стойкой панели управления.

Град пуль ударил по конструкции, прошивая в ней отверстия и высекая искры.

– За механизм, быстрее! – рявкнул Стольников, увлекая за собой очнувшегося инженера.

У самого входа сандалия Егора угодила в щель между ячейками пола, и инженер вскрикнул. Схватив слабовольного мужичка за ногу, капитан освободил ее от сандалии и поволок его в угол.

– В техпомещение, пошевеливайтесь! – крикнул на чеченском Алхоев.

«Знать бы, что он орет», – подумал Стольников, опуская Егора.

Стреляли не только из автоматов. Саша слышал, как несколько раз громыхнул дробовик. Картечь, пули и жаканы разбивали штукатурку стен и, пробивая ее насквозь, запускали в техническое помещение десятки пронзительно ярких лучей.

– Стены фальшивые! – прокричал Жулин. – Черт, мы в западне! Им осталось только повернуть механизм и установить конструкцию на место!

Стольников озирался, глядя по сторонам.

– Стены, говоришь, фальшивые?.. – мгновение подумав, он вскинул пистолет и стал всаживать пули в стену напротив. Они пробивали поверхность без сколов, оставляя ровные девятимиллиметровые отверстия. – Очень хорошо, что фальшивые!

Когда девятый, последний в магазине патрон замкнул выбитую капитаном окружность, он разбежался и врезался плечом в ее центр.

Несколько секунд инженер наблюдал, как рядом с огромной дырой в стене оседает облако пыли.

– У этого товарища с головой все в порядке? – прошептал он, поворачиваясь к Жулину.

– Заткнись.

– Нет, я к тому, что тут дверь справа есть.

Прапорщик подошел к пробоине. Заглянул в нее и тихо позвал:

– Командир?

Ответа не было.

– Командир!

Жулин повернулся к инженеру.

– Он же не мог вылететь из стены и упасть в преисподнюю? Ну, ты, гений инженерии, куда он упал?!