Текст книги "Порт семи смертей"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Задача Новикова номер один на текущее утро: добиться переговоров с французской стороной. Французы тянули время. Можно было собраться вчера вечером, но они сослались на необходимость присутствия на переговорах представителя президента Франции с последними инструкциями.

Новиков влетел в комнату для совещаний, не обращая никакого внимания на окружающий его интерьер. Он видел эти офисную полироль десятки, сотни, тысячи раз.

Мозг его был в боевом состоянии и потреблял каждую секунду безумное количество углеводов, готовясь к интеллектуальной схватке. Новиков сосредоточен, сконцентрирован на одной-единственной задаче: внушить французам, что они не должны мешать нашим войскам перемещаться по стране, так как они были приглашены законно действующей на данный момент властью.

Жерар-Луи Винье был человеком двойственным, но прямолинейные люди и не становятся дипломатами. Он любил свою страну, свое вино, свой сыр и своих устриц. Он был настоящим патриотом. Он мог целыми часами говорить о французской живописи и французской литературе. Он хорошо улавливал различного рода намеки, двойные и тройные течения в разговоре, идеальный противник. Но у него была одна простая французская слабость, о которой знает весь мир, – ЖЕНЩИНЫ. Когда бедняга видел мало-мальски привлекательную даму перед собой, он терял дар речи, разум покидал его, и он становился абсолютным животным.

Что скрывать, Новиков тоже любил порой похлопать по попке свою симпатичную секретаршу, а иногда и полюбить ее. Но он никогда не терялся в присутствии дам. Чего он там не видел в свои пятьдесят два!

Но сегодня шеф поднял Лену ни свет ни заря. Позвонил ей по телефону в апартаменты, которые снимало для нее русское представительство:

– Подъем, прекрасная Елена, нас ждут французы.

Двадцатисемилетняя Спицына, уже привыкшая к тому, что эта работа не дает расслабиться ни днем ни ночью, как робот, не открывая глаз и держа в руке телефонную трубку, села на кровати.

– Да, я вас поняла, Сергей Петрович, да, я сделаю так, как вы говорите.

Пообщавшись с шефом, помощница повесила трубку и плюхнулась обратно на божественный ортопедический матрац. Пролежав не больше минуты, она встала и поплелась в ванную. Ей предстояло хорошенько подготовиться к будущей встрече.

Приближались месячные. Ее грудь увеличилась в размерах, что на самом деле для сегодняшнего мероприятия только плюс, поскольку к стройным ногам и осиной талии ей необходимо было добавить что-то сверху. Как и все молодые женщины, Спицына была довольно самокритична по отношению к себе и требовательна. Через сорок минут, стоя в ванной и поворачиваясь к зеркалу то так, то эдак, она пыталась посмотреть на себя глазами мужчин. Например, глазами французских мужчин, а точнее, одного-единственного – представителя Франции при ООН.

Новиков специально подождал, пока французская сторона займет место за столом, после чего деловито вошел сам, а за ним в комнату для переговоров, покачивая бедрами, медленно вошла его помощница…

Какие войска?! Какое Джибути?! Какая война?!

Утренний свет бил сквозь стекла и осенял высокую русскую красавицу. Пришедшая по совету Новикова на шпильках и поднявшая свой рост до бесконечных метр девяносто, специально для маленького носатого француза, вышколенная, породистая русская с блестящими ровными черными волосами, спадающими к пояснице, с бездонными синими глазами, тонкими красивыми бровями, с маленьким аккуратным носиком и чувственным ртом, затмила собой всю комнату. Черная юбка чуть выше колен, обтягивающая упругий зад. Белая блузка с, конечно же ненарочно, расстегнутыми тремя верхними пуговицами. Маленький лиф, лишь поддерживающий две наполненных груди, увенчанные торчащими сосками, просвечивающими сквозь ткань. Она просто помощница, просто девушка с папкой чистых листов и серебристой ручкой.

– Давайте приступим, – сухо предложил Новиков, но французов перед ним не было. Не было ни Винье, ни второго, представителя президента, который прилетел только-только и еще не отошел от телепортации. Оба находились где-то в Ленкиных сиськах, а потому, причмокивая, смогли промычать только что-то нечленораздельное.

«Так она вам и даст, уроды, – злорадно подумал представитель России при ООН, раскладывая документы на столе. – Не мужики, бабы наша сила».

Винье как-то даже неприлично громко втянул носом воздух, чтобы ощутить всю гамму запахов, исходящих от великолепной русской.

Жерар-Луи понимал, что его просто колотит, но ничего поделать с собой не мог.

«Это невозможно. Это против природы. Не смотреть и не обращать внимания».

Но он не мог. Он точно помнил, что ему нужно отстаивать и в каком объеме, что ему нельзя уступать русским. Что ему нельзя уступать? Ах да, давить, чтобы убрали свой взвод из этой дыры.

Тут Винье спонтанно вспомнил, что у него есть небольшой замок и несколько гектар виноградников. Там давно уже не было хозяйки, так как с бывшей он разбежался восемь лет назад…

Сергей Петрович, буквально скрутив ситуацию, решил начать, пока войска противника пытаются унять бунт ниже уровня стола.

– У нас с вами складывается неприятная ситуация…

«На самом деле, полный писец. У наших девять человек убито, и генералы уже хотят войти в Европу, как в Грузию. Чтобы все начали жрать свои галстуки. Цель проста. Думаете, месть? Ничего подобного. Нужна дача на Лазурном Берегу, а покупать дорого. Такой повод упускать нельзя».

– …по нашим данным, ваши военные помогают оппозиции, что ставит под угрозу жизнь и здоровье наших военнослужащих.

Очарование секретарши еще не закончилась, но Винье уже смог взять себя в руки.

– Джибути сейчас крайне неспокойное место.

– Все, что мы хотим, это завершить разгрузку нашей гуманитарной помощи, по просьбе, замечу, действующего президента.

– Если бы вы только прислали баржу с продовольствием, то не было бы никаких проблем. Зачем вы взяли с собой солдат?

– Там один взвод, только для защиты корабля от пиратов и грабителей. – Новиков понимал, что, если походить по страницам истории, то можно найти, что Джибути бывшая колония Франции, и лягушатники удавятся, но не потеряют контроль над этой территорией. Выход из Красного моря. О-го-го!

И тем не менее одну промашку они уже совершили, они дали прийти к власти людям, которые не горят желанием сотрудничать с Францией или снова стать ее колонией…

– Сергей Петрович, вот, не забудьте отметить, – Спицына специально поднялась со своего места и наклонилась вперед, как бы указывая своему начальнику на памятку на одной из страниц. Две зрелые круглые сиськи, вот что нужно было в напряженный момент переговоров. Винье с напарником застыли, потом один за другим несколько отклонились назад, потому как пялиться на грудь, находящуюся на расстоянии пятидесяти сантиметров, не то что неприлично, просто невозможно удержать себя от того, чтобы не схватить сосок губами.

Жерар-Луи порой ненавидел сам себя, но он ничего не мог поделать с тем, что он был стопроцентным мужчиной.

Помощник президента Франции, наконец, отвлекся – Спицина села на место, посмотрел на часы и незаметно дотронулся до ноги своего коллеги. Видеть этот жест Новиков не мог.

– Мы предлагаем следующее, – вежливо произнес Винье. – Конечно, ситуация нестандартная; на первом этапе давайте договоримся, что наши страны откажутся от попыток повлиять на происходящее в стране. Никакого оружия, никаких солдат. Пусть все идет так, как идет.

Кровь прилила к лицу Новикова, он не ожидал, что французы выдвинут перед ним такие, казалось бы, нейтральные условия, означающие на самом деле приговор взводу морской пехоты.

Лена знала своего шефа уже на протяжении трех лет. Она знала его целиком, чего греха таить, связь даже лучше помогала ей понимать начальника. Почувствовав невероятное напряжение сидящего рядом с ней шефа, она стала холодной как лед.

Главной задачей Новикова было не допустить разрастания конфликта, даже если и начнутся прямые боевые действия между французским легионом и морскими пехотинцами. Баланс в глобальном мире не должен быть нарушен. Понятно, французы тоже не хотят воевать, иначе государство просто перестанет существовать, останется кусок Испании и кусок Германии, а между ними будет радиоактивная пустыня. А вот княжество Монако жаль. Они ни при чем, но может задеть.

Не будет никакого Лувра и никаких французских багетов.

«Но мы же за мир во всем мире или нет?» – спросил сам себя Новиков.

– Мне нужны гарантии безопасности наших военнослужащих.

Винье переплел пальцы и весь комок из маленьких сосисок выложил на стол:

– Мы можем гарантировать только то, что не будем с этой минуты оказывать какую-либо помощь нашим войскам. Но мы не можем контролировать войска оппозиции. Чего проще, прикажите вашим военнослужащим сесть на корабль и покинуть Джибути.

Как начинаются войны? Двое поссорились, один убил другого. Приехали родственники убитого и убили убийцу и родственников убийцы, потом родственники родственников тоже берутся за оружие и едут мстить, и им не надо даже вспоминать, с чего все началось.

Когда вы пытаетесь стабилизировать ситуацию, затухание конфликта возможно только в том случае, если стороны находят компромисс и перестают подкидывать в топку поленья.

Новиков понимал, что он не может требовать, чтобы французы отказались от своей военной базы, отказались от своей внешней политики, сели и заткнулись. Парижу удавалось на протяжении веков проводить свою самостоятельную линию, и ни Новиков, ни Ленкины сиськи здесь ничего поменять не смогут.

Жизнь тридцати морпехов или мир во всем мире…

– Хорошо, это приемлемые условия, – через «не могу» согласился Новиков, пожал руки бывшим оппонентам и покинул комнату переговоров вместе со своей секретаршей.

* * *

Когда в Нью-Йорке созрел день, в Джибути уже наступил поздний вечер. Отряд оппозиции, вооруженный французами, нападать не спешил. Голицын так и оставался на вышке, посматривая в сторону противника в бинокль.

Боевики – на левом фланге, по центру – город, справа – дорога, по которой машины подвозят продовольствие.

Разгрузка шла своим чередом, убивая своей монотонностью. Глаза несколько утомились, и Поручик не сразу увидел движение между домами вдалеке.

Пришлось вызывать Татаринова. Рота французских десантников у них на глазах занимала позиции напротив, сразу за городом, примерно метрах в пятистах. Татаринов, глядя на демарш, только молча качал головой.

А минут через пятнадцать, когда солнечный свет стал стремительно угасать, в небе показался десантный транспорт, из которого вывалилось несколько точек, которые начали стремительно приближать к земле.

Раскрылись купала. По размерам и расположению гигантских белых грибов, парящих в небе, морпехи поняли, что сбросили что-то тяжелое. Когда грузы стали ближе к земле, Татаринов в бинокль разобрал, что это БМП. Кроме брони вниз спускался еще один взвод. Десант был сброшен слева от морпехов, сразу за фронтом, который держали боевики. Похоже, где-то там было большое пространство, позволяющее десанту приземляться без всякого риска.

«Ну, не на крыши же жилых домов сбрасывать технику», – согласился с противником Татаринов. Все разумно. Только это разумное напоминало последний прием у палача. Когда сначала ты видишь, как к тебе подходят боевики, потом рота десанта, как следом сбрасывается подкрепление, такая недвусмысленная последовательность напоминает поэтапный рассказ о том, как тебя будут убивать с параллельной выкладкой блестящих, почти хирургических инструментов. Тебе отрежут руку, потом ногу, поставят клеймо каленым железом, и так до тех пор, пока ты не отправишься к своему богу.

По спутниковому телефону с Татариновым напрямую связался наш представитель в ООН, фамилия которого была Новиков. Поздоровавшись, сообщил, что достигнута договоренность с французской стороной о «недопущении эскалации конфликта».

– Я все понимаю, – согласился Татаринов. – Помощи нам ждать неоткуда.

Новиков молчал, слышно было лишь его дыхание.

– Извините, уважаемый дипломат, но, если меня начнут убивать, я буду стрелять в ответ. Позаботьтесь о том, чтобы в нас больше не летели пули. Это можно сделать?

– Все договоренности достигнуты, – уверял дипломат.

– Вы сказали, что французы перестанут оказывать какую-либо помощь и наращивать здесь войска.

– Так и есть, вы правильно меня поняли.

– Ладно, – ухмыльнулся Татаринов, – главное, что у нас со жратвой все в порядке. Конец связи.

Армия, на самом деле, очень сложный инструмент. Здесь нельзя не выполнить поставленный приказ. И тем более его нельзя не выполнить в условиях боевых действий. В противном случае, кому и зачем ты служишь?

Все, что сейчас нужно было Татаринову, это чтобы грузы со склада «А» попали на склад «Б». Да, так просто.

Солнце село. Наступила темнота. На складе зажгли фонари. Электричество пока было. Оппозиционерам ничего не стоило перебить кабель, но они этого не делали, за что им большое человеческое спасибо.

Из лазарета на своих двоих прибежал Марконя с вытаращенными глазами. Голицын радостно приветствовал ожившего и спросил, как тот себя чувствует. Связист смотрел осоловелыми глазами и улыбался. Он начал рассказывать о том, как местный доктор вколол ему какую-то смесь, и теперь он готов помогать своим боевым товарищам. Марконя хотел было добавить еще подробностей, но тут его глаза закатились, ноги подогнулись, и капитан-лейтенант рухнул прямо в пыль.

Следом за недолеченным пациентом прибежал местный доктор, который поспешно объяснил, что с раненым все будет в порядке. Местные работяги услужливо подхватили Марконю на руки и понесли его обратно в изолятор. Кавторанга усмехнулся:

– Вы там следите за ними. Привязывайте, если что, а то от ваших снадобий все пациенты разбегутся.

Командир нашел несколько добровольцев, которые согласились попробовать проехать мимо французов за очередной партией, которая на самом деле была микроскопическая для общих объемов, но Татаринов был уверен на сто пятьдесят процентов, что к ним ночью никто не полезет и французы не будут чинить препятствия местным.

Легионеры, несмотря на имеющиеся у них приборы ночного видения, предпочитали пока держаться в стороне, да и боевики дождутся рассвета как пить дать. Кстати, с водой у них напряженка. Если водители не привезут им воды к утру, их настигнет жажда.

В два часа ночи Татаринов поднял на ноги отрубившегося Голицына. Старший лейтенант не мог понять, то ли Кэп железный, то ли попросил у доктора тот самый волшебный укол, от которого все бегают. А может, Марконя стал зомби? А-а-а!

– Слушай меня, старший лейтенант, – Татаринов говорил тихо, когда они вышли на улицу, где было свежо. Температура смогла упасть градусов до двадцати. Если не считать веса мешков, грузчикам было абсолютно комфортно работать и перетаскивать муку.

Французы на самом деле пропускали транспорт, но всякий раз останавливали и досматривали проезжающие мимо них машины. Оппозиция тоже не препятствовала перемещениям автомашин по городу, тем более что весь маршрут следования по улицам контролировали войска правительства. На переброску охранение нашлось. Мудрый президент.

– До конца разгрузки еще часов шесть, может, семь, – продолжил Татаринов, – рассветет, и мы станем для них легкими мишенями. Бери Диденко, Бертолета и Малыша. Отправляйтесь на корабль, заберите оттуда все, что там осталось, и тащите сюда. Для начала надо незаметно пройти через французов. Да, без машины. Пойдете пешком. Пройдете через все склады, выйдете дальше, в пустыню, там у них посты если и есть, то наверняка не усиленные, да и трогать вас не должны, у нас ведь договоренности. Верите, нет? Пусть будет петля. Войдете в город, там вас люди Исмаила посадят в свою машину и отвезут в порт. Постовые легионеров не должны видеть вооруженных людей, иначе они сорвут нам выполнение этой долбаной задачи, поэтому надо проявить, правильно, смекалку. Если дорогу перекроют, что делать будем?

Голицын и без командира понимал, что ехать, идти, ползти через патруль со славянской рожей посреди негритянского мира не вариант, цвет кожи, да и картошку с салом на щеках никуда не спрячешь. Поручик снял каску и берет и начал интенсивно чесать голову. Подозвав Исмаила, он спросил, а есть ли поблизости колодец с водой. Тот сказал, что близко нет, но местные берут воду из скважины, пробуренной в двух километрах прямо за складами.

Вот и повод.

* * *

Легионер лежал на не успевших остыть за ночь камнях и с помощью прибора ночного видения контролировал свой сектор. Впереди были склады, на которых засели русские, выполняя какой-то собственный безбашенный приказ, который должен был что-то там обеспечить. Чего они добиваются? У них нет никаких шансов.

Он служил в Джибути больше года и знал расположение колодцев; когда со склада на открытое пространство вышло несколько человек со здоровыми бидонами и пластиковыми канистрами, солдат не удивился. Для пущей безопасности один человек шел впереди с шестом, на котором была видна тряпка. Убрав прибор от глаз, солдат при свете луны разглядел, что она явно светлая, наверняка белая. Знают – мы их видим.

Оружия у людей не было, но согласно приказу часовой должен был осмотреть бредущую вереницу из семи человек.

Голицын нарочно взял с собой еще несколько местных, чтобы в случае необходимости они могли объясниться со своими, да и маскарад так выглядел убедительнее.

Как ни напрягал зрение легионер, так и не мог разобрать, все ли из этих людей чернокожие, но он мог и не утомлять глазные яблочки, морпехи предусмотрительно вымазали лица и руки черной маскирующий краской. А чего еще красить, остальное под одеждой!

У Бертолета оказался неожиданно большой запас косметического гуталина, что повлекло шутки на тему, что он решил перекраситься в местного и найти себе здесь жену.

Балахоны белые, руки-ноги – черные, все как положено. На головах тюрбаны и бейсболки, местные подогнали.

Араб, стремящийся к французскому гражданству через пот и службу, колебался. Два его напарника спокойно спали, а он должен был их разбудить, чтобы они прикрыли его. Но не ради же такого плевого дела, потом задолбают вспоминать и насмехаться, как он обделался от вида семерых горемык.

Рядовой, оставив свою позицию, спустился со склона вниз к бредущей цепочке. Когда Голицын увидел спускающегося к ним солдата, то приказал не прекращать движения. Джибутийцы было застопорились, но Поручик легонько подтолкнул остановившегося перед ним, и те покорно пошли дальше. Нечего пялиться в сторону солдата. Да и темень. Не зная дороги, можно на ровном месте голову себе свернуть. Надо – подойдет.

– Действовать по ситуации, – предупредил Голицын. – Главную роль исполняет старший мичман Диденко.

– Есть.

Движущийся объект, спасибо луне и ясному небу, был достаточно хорошо виден. Француз подошел ближе к бредущей группе и жестом остановил водоносов. Диденко, как бы испугавшись, бросил бидоны на землю и заохал, как баба.

Довольный эффектом, произведенным внезапным появлением, рядовой, ощущая себя неуязвимым Бэтменом, стал присматриваться к людям. Педант вытащил фонарик и начал светить каждому в лицо. Приказ действовать по обстоятельствам был отдан старшему мичману, а какие могут быть обстоятельства, если тебе в накрашенную гуталином физиономию посреди ночи в глаза светят. Солдат моргнул, не понимая, что это за мазки на роже. Так он же белый! Мысль обожгла подкорку. Рядовой катастрофически быстро начал понимать, что перед ним русский, и потянулся к оружию…

Старший мичман Диденко, величайший гуманист, не хотел убивать солдатика, он просто хотел ему кулаком в челюсть с левой зарядить. А тот начал за ствол цепляться. Дурак…

Пришлось ножом…

– Это за нашего майора, – прошипел Диденко.

Голицын подхватил падающее тело на руки и аккуратно положил его за ближайшие камушки.

Судя по тому, что по ним никто не стрелял, можно было перекреститься, вдохнуть и выдохнуть. Хотя странно.

Сделали порядка двух десятков шагов, Голицын приказал остановиться.

– Нельзя оставлять его на виду. С рассветом тело обнаружат.

Пришлось кроме пустых емкостей для воды тащить еще и труп. Хорошо, легионер при жизни много не ел.

Место убийства теперь можно было обнаружить только по следам крови на тропе, да и то пылью присыплет за пару часов.

Пехотинцы, добросовестно меняя друг друга, оттащили легионера метров на четыреста и сбросили в небольшую естественную ямку, присыпав еще землей да камушками. Речи говорить не стали. Оно и понятно.

В условленном месте к группе подъехал «Фольксваген-Пассат». Оставили местных, втиснулись внутрь и отправились в порт.

Расположившись в салоне, русские, наконец, смогли достать оружие и взять его в руки. Так намного удобнее.

– Какие комфортные условия, – Диденко развалился на заднем сиденье легкового автомобиля.

Его немного потряхивало после очередного совершенного подвига, но чувствовалось, что пехотинец, кроме всего прочего, еще и ловил кайф, понятный только убийцам. Да, да, да, а что делать? Или ты начинаешь любить свою работу, или ты ее бросаешь и переходишь на выращивание баклажанов, не забывая при этом другим, кто выращивает такие же баклажаны, рассказывать о том, как ты был невероятно крут. К сожалению для Франции, Диденко пока на грядки не собирался.

Надо отдать должное водителю, тот находил дорогу, не включая фар и не газовал, чтобы двигатель не набирал большие обороты.

Перемещение по темным улицам, фонари тут далеко не везде, происходило тихо и скрытно.

Они не могли видеть, как вслед за ними, напрягаясь из последних сил, с прибором ночного видения на лбу бежит легионер и одновременно докладывает о прорыве периметра и убитом военнослужащем.

Выследили, суки.

Водитель легковушки уверял, что все будет о’кей, что они доедут до места без проблем. Город контролирует национальная гвардия.

Майор Паскаль, принимая во внимание напряженность ситуации, спал одетым. Когда в комнату вбежал боец с телефоном, он только от одного топота уже открыл глаза и сел на кровати, понимая, что бегут именно к нему.

Выслушав доклад о прорыве оцепления, майор с радостью узнал, что машина с морпехами в настоящий момент на улицах Джибути и движется в сторону порта. Договоренности с русскими достигнуты, и помощи им ждать неоткуда. Удержаться от соблазна было невероятно тяжело. И Паскаль не устоял.

«Фольксваген» быстро преодолевал квартал за кварталом. Пехотинцы не видели ни одного человека с оружием, да и прохожих практически не было. Улицы города, терзаемого гражданской войной, с наступлением темноты вымерли окончательно.

Не сразу до них издалека донеслись тихие шуршащие звуки. В городе кроме них двигался еще кто-то, причем совсем близко. Наши стали шарить глазами по всем направлениям. Сидящий на переднем сиденье рядом с водителем Голицын медленно положил свою ладонь поверх руки водителя. Машина остановилась. Они вышли. Судя по вывеске, в здании находился хозяйственный магазин. Напротив него располагалось более массивное сооружение, впрочем, такое же трехэтажное. Офис какой-то компании или организации с амбициозно-туповатым названием «Voice of Nations». Какую фирму можно так уродливо назвать? «Голос наций».

Когда в окне Поручик увидел полумесяц и красный крест, сообразил, что они вышли рядом с некоей благотворительной организацией.

Дальний конец улицы утонул в темноте. Там, куда они ехали, шло какое-то движение. Вроде бы кто-то бегал. Громыхали борта грузовиков. Точно, там какой-то кипиш.

Когда по ним открыли огонь, пехотинцы рухнули на асфальт. Стреляли человек пять одновременно. Хорошо, что сначала ударили по машине. Водителя завалили прямо на сиденье, зато остальным повезло. Правда, не надолго.

Укрываться за автомобилем вчетвером тупо. Это в Голливуде машины останавливают пули, а на самом деле…

Внезапно появившиеся суки приближались крайне шустро. Так и завалят ведь.

– Гранаты! – скомандовал Голицын, а сам бросился к двери офиса.

Осколочные немного поубавили пыл наступавших.

Диденко высунул нос из-за заднего бампера.

– Ептыть! Их там человек двадцать!

Голицын пытался протолкнуться в дверь и не мог. Отпрыгнув в сторону и укрывшись за углом здания в узком переулке, он заорал Малышу:

– Расхерачь эту срань!

Мичман не мог взять с собой в поход пулемет, но подствольный гранатомет никто не отменял.

Бды-джь!

Мля! Аж по жопе дрожь пошла!

Металлическая дверь не ожидала столь жесткого насилия над собой и отскочила бы прочь, если б не петли.

Поручик ввалился внутрь. Невольно споткнувшись о маленькую ступеньку крыльца, он на карачках, едва не целуя отполированные плитки пола, вполз метров на пять в холл.

Почувствовав холодную сталь на шее и не думая подниматься, он медленно поднял голову.

Две черные дырки смотрели на него. Перед ним стоял перепуганный лысый и бородатый дед с двухстволкой в руках.

– Отец, Москва, мы русские, мы еду вам привезли, – перебирал Поручик слова, не зная, как ему побыстрее разрулить ситуацию.

Меж тем на улице бой шел по полной программе. Нашим послали привет в виде гранаты, и та сдетонировала. Дед вздрогнул, невольно поведя стволом, что позволило выбить у него оружие из рук.

Тут внутрь ввалился, загребая конечностями, Диденко и так же, как и Поручик, споткнулся, протерев мордой пол. Дальше затромбовались Бертолет с Малышом. Когда на тебе всего понавешено, ты невероятно раздаешься в размерах, весь такой неловкий становишься, никаких проходов не хватает.

Деда пришлось отвести в комнату с парой компьютеров и запереть его на хлипкий офисный замочек. Негр не сопротивлялся, лишь что-то бормотал на своем. Абсолютно правильное поведение. Надо будет, вон через окно, решетку откроет и во двор выберется, первый этаж, не разобьется.

Диденко успел оценить кварцевые часы над стойкой в блестящей золотистой рамочке с надписью «VOVA»… Что за фирма? Может, наша. Ремонт недавно сделали, не повезло, придется еще раз. Снаружи здание выглядело не так привлекательно, как изнутри. Кожаные диванчики, холодильники с питьевой водой. Бертолет подошел и без варварства вынул несколько бутылок, раскидал по рукам. Там даже кока-кола была. Но, кроме самого Бертолета, желающих на нее не нашлось.

Морпехи закрыли покореженную взрывом дверь и стали наваливать ко входу все, что было под рукой. Холодильник с водой и массивный стол секретарши пришлись очень кстати. Металлический шкаф с бумагами, стоящий у стеночки, это просто песня. Видели? Такие чудовища с понатыканными в них толстенными картонными папками в каждом офисе есть. Его не свернуть так просто, это мутант, млять, мастодонт.

Выволокли из комнаты, где покорно сидел в заточении сторож, еще один холодильник, и подперев все это оторванной стойкой секретаря, успокоились. Теперь, если даже начнут гранатами забрасывать, можно посопротивляться…

Хуже обстояло дело с окнами, несмотря на то, что на окнах первого этажа были решетки, грош цена таким укреплениям, когда силы противника превосходят тебя в десять раз.

Тем временем враг не дремал и крадучись, подтверждая свою подлую античеловеческую сущность, подбирался ближе к нашим доблестным защитникам.

По большому счету, твари обнаглели, а в конце концов, поменяв рожки на автоматах, открыли по нашим беспорядочный шквальный огонь.

«Теперь и фасад ремонтировать. Как бы не пришлось здание перестраивать». – Диденко с остальными несся наверх, соображая крайне быстро:

– Командир, надо убираться! Примем бой – долго не продержимся!

– Подняться на третий этаж! – рявкнул Голицын.

Боезапас, который они прихватили с собой, маловат, чтобы долгое время сдерживать наступление и отсиживаться в обороне.

Завалившись на этаж с офисными перегородками, Бертолет подбежал к краю окна и, присев около него, высунул один глаз и оценил обстановку.

– Легионеры!

Подозрения Голицына подтвердились. Больно мягкие хлопки, лупили из какого-то нежного европейского оружия. «Калаш» пообстоятельнее работает.

– Гранаты, – тихо сказал Поручик.

Вниз, на головы легионеров полетели «грецкие орешки», сдергивая французов с насиженных мест и заставляя перемещаться по улице. Не дожидаясь, пока лимонки сдетонируют, морпехи успели уложить троих.

Разрывы последовали один за другим.

Внизу начали орать от боли, потом пошла ругань.

Завязалась ожесточенная перестрелка.

Голицын связался с Татариновым и доложил ситуацию.

– Разрешаю использовать чемодан, – ответил Татаринов.

– Есть.

Рассосредоточились по третьему этажу и скупо отвечали на град свинца.

Один циркач смог подойти вплотную к фасаду здания и, прижавшись к стене, зашвырнул гранату прямо в окно, из которого стрелял Малыш. Мичман сначала и не прочухал, что это граната. Ты тут наяриваешь у окна с азартом, а мимо плеча влетает какой-то камешек.

Как здоровяк сигал от нее через стойки и перегородки! Это поэму можно написать.

– Живой?! – заорал Голицын.

– Так точно, – раздалось откуда-то из-под груды офисного хлама.

Нападавшие наседали.

Голицын отправил вниз Диденко, чтобы тот разузнал у сторожа, как им выбраться отсюда.

Мичман влетел в комнатку первого этажа, на ходу выбив замок вместе с косяком. Куда он денется, дедок-то.

Взяв старика за плечи, он спросил его на одной ровной интонации, как им выбраться отсюда.

Дед стал показывать наверх и куда-то в сторону.

Сообразив по жестам, что единственная возможность уйти – только через крышу, Диденко вернулся к злому Голицыну, объяснил…

Как только выбрались на свежий воздух, морпехи увидели, как к месту боя несется еще несколько машин. Когда из них начали выпрыгивать фигурки в форме национальной гвардии, старший лейтенант немного перевел дух. Он привлек внимание подмоги криком. На плохом английском заорал, что заблокирован в здании, а противник находится по другую сторону улицы.

В Джибути началась полномасштабная война…

Решили пока оставаться на крыше. Очень даже удобно для ведения огня по французским наемникам.

Между тем внизу, как мог видеть Голицын, из-за того, что легионеры были намного лучше обучены, прибывшая помощь несла огромные потери. Все, что гвардейцам удалось сделать, так это заблокировать часть французского контингента в здании хозяйственного магазина, стоящего через улицу напротив, и несколько ослабить напор.

– Бертолет, доставай чемодан. Пора и нам привести свой веский довод.

Подрывник поставил небольшой черный ящичек на два куска от пенобетонного блока, которые очень кстати оказались на крыше. Не открывая коробку, он отодвинул заглушку и, утопив кнопку целеуказателя внутрь, активировал прибор.

Лазерный луч направили на противоположный дом, риск был, выхода не было. Никаких иных вариантов сдержать французов, которые, укрывшись в здании, перемелют через несколько минут наступавшие правительственные войска, а затем снова займутся ими, у морпехов не было.