332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Руденко » Конунг. Вечный отпуск (СИ) » Текст книги (страница 1)
Конунг. Вечный отпуск (СИ)
  • Текст добавлен: 27 июля 2017, 03:02

Текст книги "Конунг. Вечный отпуск (СИ)"


Автор книги: Сергей Руденко






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]

Annotation

Самолет рейса SU150 "Москва-Гавана" пролетел намного больше, чем было запланировано, но точки назначения так и не достиг. С туристами и совсем беда – выжило лишь четверо. О чем книга: наши с вами современники попали в параллельную реальность, куда на рубеже эры ушли несколько групп древнегерманских племен. Они сумели отвоевать побережье у местных, которых пишу с юго-восточной Азии. Сейчас развитие тамошней цивилизации на уровне IX-XI веков нашей истории. Основа цивилизации: в "работающих" пирамидах, без которых даже приличную крепость не строят, не говоря уже о городах. Мертвых здесь называют ушедшими, потому как те, кто может позволить и правда не всегда умирают. Но среди наших бывших земляков эта возможность не популярна. Среди попаданцев нет ветеранов спецназа и чемпионов мира по фехтованию, но без толики удачи их, конечно, не брошу. Планы на серию. Выкладываться буду не реже раза в месяц. Может и чаще, но не хочу увлекаться обещаниями. Буду рад комментариям.

Руденко Сергей Владимирович

Глава 1. Неестественный отбор

Руденко Сергей Владимирович

Конунг. Вечный отпуск




Автор: Сергей РУДЕНКО.

Серия: Конунг

Книга первая «Вечный отпуск»

Глава 1. Неестественный отбор

Родители Игоря появились на свет, встретились и завели сына еще при советской власти, а потому не могли не попасть под влияние главного завоевания СССР – внутренней беззаботности. Глупо отрицать, что умершая страна давала людям право взрослеть и созревать как личность, параллельно с выполнением множества социальных функций. Даже таких важных на продолжении тысячелетий, как создание семьи или воспитание детей. Да, Страна Советов любила лазать мозолистой рукой в твои личные дела, но очень трудно и было что называется пропасть в одиночестве. В этом, наверное, и заключалась главная трагедия развала Союза, когда миллионы очень немолодых людей оказались просто не готовы остаться один на один с непридуманной необходимостью выживать.

Но это случилось несколько позднее, а вот когда женщина с тягой к фронтальному лидерству и мужчина, предпочитающий роль серого кардинала, только создали семью, характеры пассионариев не могли не высекать искры друг из друга. В итоге первенец уже в садике абсолютно перестал поддаваться всяческой ажитации, да и любым другим внешним эффектам. Правда, нельзя не отметить, только покинув стены тихой сельской школы, ему стало понятно, что лучше всего это колдунство защищает от скандалисток.

Чуть позже, парень осознал, а в гормонально нестабильной юности смог и облечь в слова другой продукт как прямого, так и ненамеренного семейного воспитания. В стрессовых ситуациях он не впадал в ступор и не начинал необдуманно вздрагивать рефлексами. Его сознание, как бы расширялось и принималось наблюдать за происходящим "со стороны". Тело при этом без сбоев выполняло сигналы по сокращению или расслаблению необходимых групп мышц, и даже могло без писка и взвизгов подавать воздух в диафрагму. Если нужно было драться – он дрался, если достаточно было ответить иронично – острил. Даже всплеск адреналина, после которого сердцебиение учащалось, поры расширялись и прочие постэффекты, приходился в основном на время после "ситуации".

Не удивительно, что проснувшись среди панического взрыва охватившего пассажиров рейса "Москва – Гавана" и осознав, что происходит нечто совершенно не запланированное, Игорь с холодной отстраненностью отрегулировал ремень безопасности, вовремя надел кислородную маску на себя, помог с этим соседке и дальше четко выполнял команды экипажа. Возможно именно поэтому Судьба, Господь Бог или Мистер Случай некоторое время спустя позволили ему одним из немногих очнуться на своем месте в заполняющемся водой хвосте лайнера. То же самое "стороннее" спокойствие, как ни странно, продолжало работать и помогло абсолютно верно прочувствовать мгновение, когда попытка найти еще живых, среди немногочисленных оставшихся в креслах тел, переходила в прямой и недвусмысленный суицид.

На берег неизвестного озера, в столь же анонимной горной котловине которого и упокоились 237 пассажиров Airbus A330-200, два человека экипаж и симпатичные стюардессы, выбрались лишь четыре счастливчика. Истощенные борьбой за выживание, они замерли, припав спинами к многолетней хвойной подушке, начинавшейся уже в паре метров от ледяной озерной глади. После всего произошедшего, за всеми криками, мольбами и стонами, обычные лесные звуки ударили по ушам просто оглушительной тишиной.

* * *


По-южному жгучее солнце после незапланированной августовской купели дарило почти животное наслаждение. Наверное, в обычной ситуации только драный уличный кот на весенней крыше сможет прочувствовать этот градус счастья. Трудно сказать, сколько спасшаяся четверка пролежали в некоем оцепенении, но люди существа социальные, оттого болтливы и молчание не могло продолжаться бесконечно.

– Не сочтите меня слишком старомодным или каким-нибудь снобом, но если девушка грудью исцарапала мне всю спину, я просто обязан спросить, как ее зовут, – обратился Игорь к лежащей рядом юной соседке.

Перекинув именно ее левую руку через плечо, он как невод тащил поджарые дамские 45-50 килограмм последние сто метров по усыпанному камнями мелководью. Небольшая грудь путешественницы от холода изрядно затвердела и очень вызывающе оттопыривала сосками зеленый, насквозь промокший топ. Очевидно, осознание, что именно на эту "икебану" он невидяще пялился в оцепенении, и привело парня в некий пасмурно-игривый лад.

– Кстати, может быть и, правда, познакомимся, добавил он уже серьезно, обращаясь ко всем остальным. – Я так понимаю, что в ближайшие несколько часов, нам предстоит наслаждаться обществом только друг друга?

– "Милостивый государь" или "милостивая государыня" действительно будет несколько излишне чопорно и не оправданно. После всего вот этого, – прокашлявшись, согласился пожилой сухощавый мужчина с всклокоченной шевелюрой, которая совсем недавно была аккуратно собранным седым пучком.

Выживший там, где свою смерть нашло множество более молодых и спортивных, он тоже довольно быстро пришел в себя, и попытался принять более уверенную и достойную позу. Мужик уперся каблуками в ближайший камень, немного поелозил конечностями по хвое, и прислонился спиной к переплетению корней ближайшего разлапистого кедра.

Игорь помнил его, сидевшим на пару рядов впереди и, кажется, справа. Выглядел при этом дед среди расслабленных обладателей шорт, мини-юбок и цветастых футболок настоящим образцом стиля и благонравия. Он и сейчас являл собой пример сдержанности и самоуважения. Только увидев, насколько неуверенно тот принялся стягивать некогда белоснежную офисного вида рубашку с короткими рукавами, даже не пытаясь расстегнуть спасательный жилет, тогда и стало понятно, до какой степени он на самом деле измотан.

– Анвар. Гарипов. Глава архитектурного отдела компании "Стройпроект". Немного не долетел на встречу с богатым русскоязычным заказчиком, который пригласил на пару-тройку дней отдохнуть за его счет... на острове Кайо Коко (1), – поддержал ироничный тон собеседник. – Вот, полюбовался на кубинские красоты, старый дурень.

(1) Кайо Коко – живописный остров-курорт в центральном районе Кубы. Является заповедной территорией с нетронутой цивилизацией природой. Местные дикие экзотические леса, покрывающие большую часть острова, приютили множество прекрасных птиц, среди которых встречаются пеликаны, розовые фламинго и белоснежные Коко, которые и дали название острову.

Несколькими хлопками он стряхнул самые крупные куски мусора с некогда идеально выглаженных светло-серых брюк. "Все будет по первому классу, тяпнешь рому, приударишь за какой-нибудь шоколадкой, фламингов посмотришь!" – проговорил архитектор, явно передразнивая кого-то, но не зло, а скорее как-то задумчиво.

– Да бросьте вы! "Старый-то" – ладно, если уж так хочется, но только совсем не "дурень". Скорее уж "родившийся в рубашке везунчик". Самолет-то был битком и летело почти две с половиной сотни человек, а нас здесь только четверо. Выживание один к шестидесяти... Я о себе, конечно, высокого мнения, но по мне, так это какой-то неестественный отбор.

Все одновременно обернулись в строну, где совсем недавно смогли покинуть многострадальный Airbus. Очевидно многотонный кусок прежних $220 млн набрал не предусмотренный конструкцией объем воды, и сполз с края отмели куда-то в глубину. От самолета ни осталось и следа, и сейчас о трагедии напоминало только чувства оглушительной безысходности и неимоверного удивления. Казалось каждый из спасшихся, пытается совместить ощущение мелких камней впивающихся в начавшие оттаивать бедра и спины, и понимание, что им удалось уцелеть, упав со страшной высоты на огромной скорости (2).

(2) Крейсерская скорость Airbus A330-200 равна 925 кмчас, а эксплуатационный потолок – 11 900 метрам.

На берегу снова повисла тишина, прерываемая лишь едва заметным шипением волн, привычно перебирающих прибрежный щебень. Попытки каких-то пичуг прервать ее, засчитаны не были, поэтому следующим нарушителем стал полувсхлип – полустон попытавшейся распрямиться четвертой выжившей.

– Наташа. Наталья Викторовна Кулябина, – сообщила довольно миловидная женщина лет 35-40, неизвестно каким чудом сохранившая на носу очки в тонкой металлической оправе, явно с диоптриями. – Мне в позапрошлом году очень понравилось на Кубе, вот решила еще и коллег из бухгалтерии уговорить слетать.

Все это она сообщила густым хриплым голосом, пытаясь одновременно собрать в пучок тугую копну крашенных темно-рыжих волос. В процессе женщина успела аккуратно снять и сложить спасательный жилет, разместить сверху странное воздушное сооружение кремовой расцветки, служившее то ли рубашкой, то ли просто накидкой, и устроиться на плоском обломке дерева, найденном тут же.

К сообщению, что в Москве у нее 17-летняя дочь-студентка, бухгалтер осталась в черных утягивающих бриджах чуть ниже колен и такой же спортивного вида футболке. Вызывающе обширный лиф вырвал из самоуглубленности даже немолодого архитектора. Аккуратные похлопывания и поглаживания, которыми Наталья пыталась очистить налипший мусор с тугих бедер и выдающегося тыла, собрали внимание бывших пассажиров, вне зависимости от пола и возраста.

Окончательно пришедший в себя после всех этих эскапад Игорь, глядя на своих спутников откровенно и заливисто расхохотался, чем сначала привлек удивленные взгляды, а затем, заставил изрядно смутиться как минимум двух участников заседания "комитета по спасению".

– Меня зовут Игорь. В совсем зеленой юности, приняв загадочный вид, всегда говорил, что работаю клерком, но сейчас мне 29, да и среди таких интеллигентных людей не до кокетства, поэтому признаюсь, как на духу – тружусь журналистом. На Кубу летел впервые и, не стану скрывать, как раз, чтобы отведать местного "шоколаду", – приложив правую руку к сердцу, докладчик "покаянно" склонил стриженную накоротко голову с примерно сантиметровым ежиком, в обрамлении небольшой аккуратной бороды и снова рассмеялся. – Не знаю, откуда такая странная тяга при эдакой-то выдающейся красоте наших женщин, но не люблю себе отказывать в небольших удовольствиях.

На этот раз переборовшие смущение участники поддержали веселье не удивленными взглядами, а как минимум улыбками или в случае с носительницей обсуждаемого бюста, вполне искренним смехом.

– Наверное, в юности перечитал всех этих пиратских книг с блестящими испанками и горячими мулатками. Кстати, я так понимаю, что вы у нас остались одна пусть прекрасная, но по-прежнему незнакомка, – обратился он к самой юной выжившей. – Инкогнито, без всякого сомнения, ваше право, но вдруг мы сейчас добудем чего поесть, а вас даже не знаю, как позвать...

– Катя. Екатерина Дмитриевна Рассохина, – девушка изобразила некий вариант сидячего книксена. – Парикмахер-универсал. Выиграла сертификат на тысячу долларов в турагентстве, где мы с подругами два года подряд брали путевки в Турцию. Ну, вот и слетала. Хорошо, хоть маршрут этот заметно дороже, чем мы привыкли, поэтому полетела одна.

Улыбки снова сдуло с лиц незадачливых путешественников и одновременно потрясающих счастливчиков. На берегу в третий раз после высадки повисла тишина. Но на этот раз ее власть была недолгой.

* * *


– Слушайте, как все произошло? А то я проснулся только когда народ начал кричать, – Игорь опустил взгляд и тихо, как бы про себя, добавил. – Царствие им Небесное! Жили, как попало, и померли, как пришлось... Хорошо, хоть место красивое.

Туристы снова дружно посмотрели сначала на давно покинувшее зенит солнце, а потом их взгляды уперлись в ближайший – западный склон вполне живописной и уютной, если бы ни недавняя трагедия, горной котловины.

Действительно, нельзя было не признать, что место оказалось, не лишено очарования: едва слышный шепот волн, вытянутого с севера на юг озера, шириной почти в четыреста-четыреста пятьдесят метров в самом узком месте, одуряющий хвойный аромат, занявших в котловине все свободное место сосен, кедров или каких-то их ближайших родственников. И все это на фоне величественных гор, часть из которых могла похвастаться модными белыми шапками.

– Я, наверное, видела самое начало. Как раз смотрела сквозь разрыв в облаках на океан, и вдруг откуда-то снизу ударил столб какого-то темно-зеленого света. Вы знаете, по-моему, он был намного шире даже самолета, и мне почему-то еще ненадолго стало как-то нехорошо, – вспомнила Наталья. – А потом Airbus повело в сторону, люди начали очень сильно кричать, ну и все завертелось...

Недолгое обсуждение выяснило, что еще двое ничего такого не почувствовали, но народ на некоторое время дружно принялся размышлять. Но разговор как-то неожиданно сместился на более насущное. В рамках национальных традиций от "Кто виноват?" до "Что делать?"

– Судя по положению солнца, время давно перевалило за вторую половину дня. Интересно, нас уже ищут, – поразмыслил вслух Анвар.

– Знаете, а ведь обломки утонули, огня или дыма получается, нет и, судя по высоте западного склона, довольно скоро мы окажемся сначала в тени, а потом и вообще в темноте. Даже если спасатели будут искать самолет всю ночь, нас вряд ли кто заметит, – спустя очередную молчаливую паузу, поделился наблюдениями Игорь.

"Блин, а жрать-то хочется, надо было в Париже во время пересадки все-таки поесть", – тут же укорил его внутренний голос. Возразить на это оказалось, конечно же, нечего.

– Народ, судя по тому, что пока никаких спасателей не предвидится, и как минимум ночевать придется, может, что-нибудь придумаем? Ножей, топоров и пил, понятно, не жду, но курильщики-то уж наверняка есть?

Анвар развел руками, Катя похлопала по отсутствующим карманам и, взгляды снова сосредоточились на выдающейся фигуре бухгалтера. Правда, на этот раз примечательной не женскими особенностями, а черной поясной сумкой на талии. Наталья с видом опытного факира одним движением расстегнула замок, и извлекла на свет тонкую продолговатую сигаретную пачку чего-то облегченного синего и обычную пластиковую зажигалку с сакральной в такое мгновению надписью "Ашан".

– Па-ба-ба-бам-м! – подхрипела она, и неловко хихикнула, удивленная собственным ребячеством.

– Наташа, не могу не зафиксировать для потомков, что вы в нашем коллективе являетесь олицетворением предусмотрительности. Если на этом месте будет запланирован памятник Настоящей Русской Женщине, которая подступающий колотун остановит и из горящего самолета выйдет, в моем голосе по поводу своей кандидатуры можете быть абсолютно уверены! – Анвар чуть поклонился и изобразил эдакое мушкетерское помахивания шляпой с пером.

Счетоводша в ответ собрала губы в вычурный бантик, выпрямилась, гордо вскинула подбородок, и ответила виртуальным обмахиванием веером. Местное эхо подхватило, и еще долго перебрасывало от берега к берегу заливистый четырехголосный хохот.

* * *


Лагерь решили разбить недалеко от воды. Пристроившись с западной стороны огромного валуна, в незапамятные времена доставленного сюда, скорее всего, ледником. К темноте потеряльцы стащили приличную кучу дров, разожгли костер, а из снесенных куском оторванного крыла сосновых макушек, выложили что-то напоминающее хвойный диван, чтобы без одеял по отдельности не замерзнуть, спать решили плечом к плечу.

Пока женская часть отправилась к озеру, немного привести себя в порядок после трудотерапии, мужчины ненадолго остались одни. Анвар, ожидая своей очереди к водным процедурам, оттирал сухими иголками руки от сосновой смолы. Его напарник в это время пристроил в полыхающее пламя комли (3) двух засохших сосенок, и сначала более массивный, а потом и тонкий край одной, почти полутора метровой ровной ветки из свежесрубленных. Время от времени он то крутил палки, на манер шампуров, то засовывал сильнее, то наоборот, практически вытаскивал из огня. Столь целеустремленный вид, наконец, привлек внимание архитектора.

(3) Комель – нижняя часть дерева или растения, непосредственно над корнем и корневищем; чаще всего имеет более плотную структуру, чем остальная часть ствола.

– Игорь, а что это будет?

– Вы бывали раньше в южном полушарии Земли?

– Знаешь, во времена юности было как-то непринято, потом стало очень важно просто выжить. Мы же уехали в Россию из Узбекистана перед самым развалом Союза. В 1989-ом (4) рванули, в чем пришлось. Нет, конечно, не голодали, но сначала время было такое, что купить нормальные ботинки – и то нужно было постараться, подкопить хоть на какой-нибудь ремонт – тоже проблема. Потом вроде бы начал заниматься бизнесом, и денег временами было очень много, но ездить предпочитал по бывшему СССР. Потом прогорел. В итоге к двухтысячным жизнь устаканилась, но честно говоря, как-то не до того было... А может просто привычки не нажил такой?! В общем, нет, ни на Земле, ни на какой другой планете в южном полушарии, я не был.

(4) Ферганские погромы – в мае-июне 1989 года в Ферганской области Узбекской ССР, произошли межэтнические столкновения между узбеками и турками-месхетинцами.

– Теперь уж с этим-то у вас все нормально.

– И не говори, сподобился наконец-то, – Анвар рассмеялся. – Подожди а...

– Хорошо, я продолжу мысль. Так вот, до недавних пор тоже не был так далеко "на югах". Географ из меня так себе, но все это детско-юношеское приключенческое чтение "до добра не доводит", потому так получилось, что я точно знаю: ночное небо в Южном полушарии отличается созвездиями. Самые примечательные в северном – это всем известные Большая и Малая медведицы, а вот здесь – мы должны были увидеть так называемый Южный Крест.

– Должны были... и где он? – запрокинул голову пожилой собеседник.

– На этот вопрос я ответить пока не смогу. Может быть, просто образование не то, но понимаете, какое странное дело, это созвездие очень узнаваемое, а я его не нашел. Но если предположить, что после аварии самолет остался в северном полушарии, что тоже согласитесь вариант, то я не нашел и Медведиц, – Игорь немного помолчал. – И это если отбросить переживания, по поводу куда-то пропавших самолетов, спутников всяких там метеозондов. Сейчас же ночь, небо от них просто светиться должно.

– И что думаешь?

– Переживаю, что от сегодняшних приключений, у меня окончательно хрустнула "кукушка", и готовлюсь завтра порыбачить.

– Мы сейчас тоже обсуждали, про самолеты и спутники, – неожиданно раздался из темноты голос Натальи. – Вот, дырявая голова, про Южный Крест даже не вспомнила, а ведь в прошлогоднюю поездку нам его показывали во время ночной экскурсии. Красиво так, на яхте...

– И?

– Не нашла.

* * *


Гигиенические процедуры утром не заняли много времени. О вчерашних предположениях путешественники молчаливо решили пока не вспоминать. Не обсуждали и куда-то запропавших спасателей. Подмерзшие и немного помятые туристы быстро ополоснулись и, согреваясь у огня, не менее единодушно сошлись во мнении, что «очень есть хочется».

В итоге группа разделилась: женщины, в сопровождении Анвара, побрели куцей цепью вокруг озера, чтобы попытаться найти гнезда, дупла с прошлогодними шишками – в общем, любой источник калорий, а Игорь – надумал изобразить первобытного рыбака.

Пристроив более тонкий конец одного из принесенных накануне стволов на плоский край валуна, он двумя ударами тяжелого камня раздробил его на разной толщины острые щепки. Вставил между ними несколько плоских обломков, и в итоге получил нечто похожее на примитивную острогу. Когда через три-три с половиной часа собиратели обогнули озеро против часовой стрелки, они застали продрогшего рыбака сидящим у костра в попытках подвялить вымытые до скрипа пятки.

– Ну, ничего, мы тут яиц прилично нашли. Большей частью грабили, наверное, чаек, бакланов или кого-то такого, но есть и шесть штук, отобранных Натальей Викторовной у какой-то серой птички с черно-белыми полосами на крыльях. Анвар назвал ее горной куропаткой, – сообщила Катя. – Так что сейчас устроим пир.

– О, то есть рыбу жарить не будем? – изобразил недоумение Игорь. – С другой стороны и правильно, все равно соли нет.

Рассмеявшись, глядя на удивленные лица спутников, он еще пару раз потер чуть побелевшие в воде ступни и признался, что всего минут десять, как прибежал греться, потому что не смог больше сидеть в ледяной воде.

– Тут, оказывается, есть довольно солидная форель. Совершенно непуганая, – натянув успевшие высохнуть после вчерашних приключений полукеды, он взмахнул приглашающе правой рукой, но отправился не к берегу, а вокруг валуна, в тени которого путешественники и устроили лагерь. – Пойдемте, буду хвастаться!

Еще накануне, обсуждая с какой стороны камня селиться, высокие шансы на победу имел вариант с восточной стороной, но победил аргумент, что ночным существам вроде современных горожан, вставать с восходом солнца может быть и полезно, но "ну его на фиг". Поэтому небольшая сухая пещерка почти метр глубиной, с противоположной стороны от лагеря, вчера осталась невостребованной. Сегодня же, ее "пол" украсила охапка широких стеблей папоротника, надранных рядом, а поверху была пристроена Добыча. Ну а как иначе назвать солидную всю в темных крапинах гладкую рыбину по единодушному мнению в пять, а может и в семь килограмм весом.

Когда восторженные эпитеты начали повторяться, Анвар заявил, что рыбу нужно жарить, и пошагал в сторону участка леса, где обломок самолета снес несколько деревьев. Вернувшись, минут через десять, он вывалил кучу более – менее заостренных деревянных обломков и принялся в доисторическом стиле пилить ими тушку.

Как выяснилось, некоторые щепки не хуже ножа могут вскрывать рыбье брюхо, а если хорошо подпилить голову, то хребет ей можно переломить, и минут за пять, даже деревяшкой, стянуть с форели кожу вместе с чешуей. В итоге, тушка, конечно, напоминала жертву начинающего маньяка, но как было признано на совете племени, вполне годилась в пищу.

Рыбину насадили на длинную ветку, по краям костра соорудили две горки камней, приспособили на них импровизированный шампур и принялись с завидной регулярностью его поворачивать. Даже самому наивному гурману было понятно, что без привычного набора специй и приспособлений героических свершений ждать не стоит, однако потрескивание, вспышки горящих капель жира и запах, идущий от костра, вызывал бешеное слюноотделение.

Чтобы хоть как-то отвлечься, Игорю предложили рассказать все подробности "поединка", и тот в процессе описания титанического подвига, легко признался, что пробродил большую часть времени совершенно зря.

– Где-то читал, что озерная форель предпочитает глубины. И правда, на мелководье шуршала в основном какая-то мелочь, и тыкать в нее моим инструментом было дело пустое. Поэтому решил пристроиться метров за двадцать от берега на подходящем плоском камне, ну и стал ждать в надежде, что кто-нибудь покрупнее погонится за мальками, и вот тут-то я его и... подловлю.

Как ни странно, все получилось неожиданно удачно, правда, совсем не так, как было задумано.

– Дважды была вроде бы подходящая возможность, но раз я откровенно прозевал, а второй – просто промахнулся. Сижу, думаю, ну вот, порыбачил, что делать?! И тут стаю какой-то очередной мелочевки попытался атаковать вот этот громила. Так мне обидно стало, представил: сейчас опять не попаду, вдруг и вы пустыми вернетесь, что есть будем, – журналист взял трагическую паузу.

– И, и что, и как? – тут же отозвалась более нетерпеливая Катя.

– Зло меня взяло, и когда эта гадина оказалась на расстоянии удара, я ее острогой не как копьем ткнул, а размахнулся и на манер дубины: ка-а-ак врежу. И то ли немного попал, то ли просто испугал, но он такой – круть резко в сторону, и получилось прямо мне под ноги... Ну я на него и рухнул. Там мелко, обхватил, как родного, потом, за жабры, раз! В общем, не помню, как на берегу оказался. Во мне сто кг живого веса, а это чудовище так рвется, да еще и вода рядом, – боюсь не удержать. Подхватил какой-то голыш, ну и хрясть его по кумполу.

– Ну, сколько можно, давайте уже есть! Второй день только воду пьем, – потребовала Наталья, под чуточку нервозный хохот остальных, спустя минут сорок всевозможных попыток не говорить о еде.

Почти четверть часа ничего кроме звуков, издаваемых организмом, пытающимся голыми пальцами оторвать и проглотить кусок горячей жирной и исходящей паром рыбы, слышно не было. Казалось от приличного размера туши вряд ли останется даже оглоданный позвоночник. Но нет, один за другим туристы сдавались и отползали от импровизированного стола. Несмотря на все усилия, кусок хвоста весом с килограмм остался практически нетронутым.

Только к полудню раздавленные сытостью туристы пришли в себя, запекли все четыре с половиной десятка яиц, принесенных из утреннего набега, замотали останки форели в листья, и решили выбираться к людям.

Вариант, что их здесь может просто не быть, озвучен не был, хотя, скорее всего, об этом подумали. Но такие подозрения могли убить даже зачатки оптимизма, что в сложившихся обстоятельствах было абсолютно ни к чему.

В процессе переваривания, женщины оказались изрядно удивлены, когда Игорь вышел на самый солнцепек, воткнул более-менее прямую ветку в ровный кусок грунта, и предложил дождаться момента, когда солнце окажется в Зените, то есть полного отсутствия тени. На закономерный вопрос "А на фига?", он не без удовольствия пояснил, что это позволит высчитать и перевести наручные часы на здешние 12.00.

– Согласитесь, удобнее "завести" электронные часы Анвара на привычные шесть утра, если например, планируешь проснуться с восходом, чем сидеть и вычислять, а насколько же это надо настраивать нынешнее парижское или московское время, чтобы добиться того же самого?!

Поскольку вариант движения, не связанный со штурмом обрывистых склонов, был всего один, настолько простой безынтернетный способ выставлять время, вызвал не в пример более бурное обсуждение, чем расставание с местом, где туристы получили второе рождение. Временную стоянку оставили ровно через час после того, как изготовленные на скорую руку солнечные часы "показали" полдень. Дорога лежала на северо-запад, вдоль безымянной горной речушки, берущей начало в только что покинутом озере.

* * *


Полночь. Тронный зал крепости Эверберг (5).

(5) Эверберг – Вепрева гора, с древнегерманского эвер-эбур– [вепрь, дикий кабан] и -берг [гора]. Крепость получила нынешнее название, после того, как 40 лет назад готское племя Ивингов, считающих себя потомками Дикого Кабана, решило возвести на необжитой части своих земель у Врат батавов полноценные укрепления. Суффикс -инг/-унг служит в германских языках для обозначения родовой связи, общности происхождения (Каролинги, Меровинги, Нибелунги и другие).

В огромном помещении, на первый взгляд слишком пустом для всего двух человек, уже полчаса шел спор. Тени от факела, установленного рядом с тронным возвышением, скользили по лицам мужчин, скрывая все за пределами светового круга, кроме гулкого эха. Массивный воин в длинной кольчуге с большим, предназначенным для всадника мечом, горячился. Время от времени он вскакивал с миниатюрной по сравнению с ним скамейки, и начинал, то тереть обритый череп, с тяжелыми надбровными дугами, то рубить правой рукой ни в чем не повинный воздух.

– Дитмар, – мягко прервал очередной спич, сидящий на троне. – Твой отец служил моему роду всю свою жизнь. Он был не просто воином, но и другом. Ты – ведешь мою дружину уже двенадцатое лето, и я всегда рад засидеться с тобой за кубком вина, эля, или даже этой сладкой рисовой гадости, что делают бывшие хозяева наших земель, но сейчас уже поздно. День был длинный, а завтра я хочу выехать на рассвете.

– ...но господин!

– Постой, – взмахнул ярл тускло сверкнувшим желтым кубком, – я доверяю твоему мнению, поэтому призову две дюжины хускарлов из четырех, и со мной пойдут два бонда опытные в скрадывании дичи с братьями и старшими из сыновей. Вместе с ними нас будет более тридцати. Этого достаточно, поэтому давай еще раз о том, что именно видела стража угольной шахты, сколько из них, и постарайся отделить: что эти дурни себе напридумывали от того, что они и правда рассмотрели!

Осознав, что решение принято, и изменить его не получится, названный Дитмаром успокоился, снова сел на табурет, поерзал, устраиваясь удобнее, и на мгновение задумался.

– Если бы все это навысматривал только кто-то из воинов, десятник Харманд, сам знаешь, стар, но по-прежнему скор на руку, он просто отдубасил бы остолопа ножнами или древком его же собственного копья, – на губах мужчин всплыли практически зеркальные усмешки: когда-то они оба учились воинскому мастерству у лучшего мечника племени. – Но гонец подчеркнул, дракона видели оба дозорных, сам Харманд, и сменщики, которых тот вел.

– Понятно. Теперь давай про этого "многоглазого дракона".

– Он был большой. Очень большой. Почти весь серый, хотя скорее цвета стали, но брюхо темно-синее. Летел быстро, намного быстрее, чем птицы и, гонец подчеркнул, не взмахивал крыльями, а держал их ровно: то ли собирался сесть, то ли падал. Еще от него шел дым. Много дыма.

– А что там с "глазами"?

– Парень сказал, что от самой морды и почти до хвоста, у него целый ряд одинаковых почти круглых глаз. Правда, сам он уверен, что это были не глаза, а ряд особенно крупной светлой чешуи... Может гонца все-таки разбудить?

– Брось, нам завтра вместе скакать почти до полудня, еще наговорюсь. Половину отряда посадим верхом, половину в колесницы, которые пригодятся на случай ранений, возьму его с собой возницей и расспрошу по дороге. Ладно, иди отдыхать, я сейчас тоже пойду.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю