Текст книги "Ключник"

Автор книги: Сергей Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Отчаянно вереща от страха, Кроха зависла над головой Хранительницы и применила свой излюбленный прием – высыпала на нее волшебную пыльцу. Демоница лишь досадливо отмахнулась от фейри, и Кроха едва успела юркнуть в сторону, чтобы не угодить в ее хватку, как воробей в когти кошки. Первый раз на моей памяти это не сработало…

Действие «Синергетического эффекта» прервано. Требуется энергия.

Я попробовал вскочить, чтобы встретить противника лицом к лицу, пусть даже голыми руками, но левая нога подломилась, и я снова осел на землю. И не веря своим глазам, уставился на изуродованную голень – по ней словно прошелся ломик. Из-под пробитой скорлупы поножей совершенно жутким образом проглядывало окровавленное месиво плоти, а из него торчал обломок кости.

Где же, черт побери, Фурия…

Наконец взгляд ее отыскал. Дикоша, пошатываясь и прихрамывая на две из четырех лап, через силу выбиралась из-за «Сердца». Она тяжело дышала, ее узкие глаза туманились болью. Ей тоже досталось сполна, не помогла и «Взрывная атака». Тонус в красной черте, и «Метаморф» теперь невозможен.

Хоть как-то спасти положение мог только я сам.

Почти не соображая, что делаю, вскинул руку, взяв в прицел приближающуюся Хранительницу. Но рука замерла в замахе в последнее мгновение.

«Душелов»…

Он же игнорирует любую защиту цели.

А значит…

А значит, это джекпот, дери вас за ногу!

И призрачный кинжал, пролетев мимо Хранительницы отправился прямиком в «Сердце». Без малейшего сопротивления пробив скорлупу, он погрузился в него полностью. Суккуба, почуяв неладное, резко обернулась. И изумленно ахнула при виде призрачной нити, по которой из «Сердца» перекачивалась жизненная энергия к врагу. Таким же рывком ее пылающий гневом взгляд вернулся ко мне, и ее жуткий хвост снова пришел в движение. Тяжело дыша, я снова вскинул руку… В глубине ладони затлел огонек и угас. «Копье пламени» выдало осечку, моя жизненная энергия была на исходе, и перед глазами, несмотря на вливание «Духовной связи», нарастала багровая муть. Слишком медленно. «Сердце» расставалось со своей жизненной силой нехотя, отдавая куда меньше, чем я рассчитывал, – сущие крохи. Я инстинктивно сжался в предчувствии неотвратимого удара, надеясь, что успею хотя бы откатиться в сторону…

Думаю, она бы меня прикончила этим ударом, если бы в тот момент до нее не добралась Фурия. Жало на кончике хвоста дикоши, метнувшись с силой выстрела из арбалета, впилось демонице в спину, всаживая «Смертельный укол». И та пронзительно закричала, выгибаясь дугой от боли. Крик нарастал и нарастал, удар звуковой волны подхватил и бросил на стену, в глазах опять померкло…

Возвращаться из пограничного состояния второй раз было намного тяжелее.

На фоне царящего вокруг мрака мигали зеленым строки результатов боя и полученных достижений, но на изучение инфы не было ни сил, ни желания, ни возможности.

Вокруг происходило нечто фатальное.

Стоял оглушающий треск, что-то рушилось, все кругом находилось в хаотичном движении. Крупное сильное тело мелькнуло перед глазами, послышался тревожный рык и в предплечье впились клыки. Дикоша. Я ощутил ее страх, ее горячее желание убраться отсюда, и как только ухватился за подставленный загривок, Фурия рванула куда-то вверх. Я тут же обнял дикошу за шею покрепче, навалившись на нее всем телом, а она принялась карабкаться вертикально по осыпающейся стене, в отчаянной попытке спастись от чего-то жуткого позади. Путеводным маяком в метре впереди зависла Кроха, указывая направление.

Когда последним судорожным рывком дикоша вытащила нас обоих из смертельной западни, в которую после гибели «Сердца» превратилось разрушающееся логово, пальцы все же соскользнули с грязной, свалявшейся шерсти помощницы. Я зарылся лицом в снег, тут же вскочил на колени, оглядываясь назад и силясь разглядеть выход сквозь метель, накинувшуюся на нас с остервенелым воем. Несмотря на царившую снаружи ночь и беснующуюся непогоду – точь-в‑точь день моего прибытия в Лунную Радугу, увидел я достаточно.

На заснеженной целине зиял огромный пролом, метров двадцать в диаметре. А в глубине этого пролома, затягивая его и поглощая осыпавшуюся почву, камни и снег, бешено кипели тысячи черно-красных побегов. Картина чужеродной жизни игровых механизмов. Что-то мелькнуло там, в этом словно кишащем гигантскими червями отстойнике, какое-то иное движение. То ли взмах руки, то ли… И сверкнули, исчезая, два красных огонька. И кажется, послышался стон. Хранительница?

Скорее всего, все это померещилось. Никакое существо сейчас не способно выбраться оттуда.

Совершенно раздавленный тем, что произошло, я тоскливо выругался. Дикоша спасла мне жизнь, но все мое имущество осталось там, внизу – меч, котомка, трубка, крисы…

Фурия ухватила зубами за плечо и требовательно потянула.

Она права, лучше убраться сейчас от этой жути подальше. О потерях еще успею погоревать позже, равно как и порадоваться достижениям.

Стараясь не обращать внимания на секущий лицо ледяной ветер, я осторожно ощупал голень – непонятно каким образом перелом вправился сам собой, кость «склеилась» и затянулась плотью, но рана все еще была свежей, и вряд ли я далеко уйду на своих двоих…

В призрачной надежде оглянулся по сторонам, но, кроме дикоши и фейри, прячущейся в ее шерсти на загривке, больше не увидел ни одной живой души. Никто не спешил мне на помощь. Пора бы уже забросить губораскаточную машинку куда подальше. Низуши давно исключили меня из своей группы, списав со счетов. Придется снова рассчитывать на свои силы. А еще лучше – с этого момента всегда рассчитывать только на себя. Только так можно избежать неоправданных ожиданий от других.

В конце концов, я им никто, как и они мне.

А пролом тем временем продолжал зарастать. Процесс, видимо, остановится, когда поверхность земли полностью выровняется, приняв первозданный вид. Уверен, что уже через несколько часов нельзя будет найти даже следов, все заметет снегом.

Фурия…

Я всмотрелся в характеристики дикоши и слабо усмехнулся – на более яркие эмоции просто не осталось сил. Двенадцатый уровень. Недаром она сумела меня вытащить из ямы – с такой-то силищей, как сейчас… Как это получилось, выясню потом, сейчас нужно просто убраться в безопасное место. Открыв окно умений, почти равнодушно вбил свободные очки в «Верховую езду» до третьего ранга. Кое-как поднялся на ноги, морщась от острой ноющей боли в голени. Почуяв, что именно собираюсь сделать, Фурия повернула лобастую башку и посмотрела на меня почти затравленно.

– Потерпи, – прошептал я одними губами сквозь вой ветра. – Еще немного. И мы все отдохнем хорошенько. Договорились?

Дикоша скорбно вздохнула.

Я уже взялся за ее загривок, чтобы забраться на спину, когда услышал приглушенный топот, и тревожно обернулся, высматривая источник звука. Вдалеке в вихрях замелькали конные фигуры, быстро приближаясь. Послышались гортанные крики – всадники меня явно заметили. Всадники? Кентавры! Вот уж у кого хватило терпения дождаться, несмотря на непогоду! И вот почему низуши здесь не остались!

Что-то со страшной силой ударило в бедро, сбив с ног. Небо завертелось перед глазами, лицо залепил снег. Хрипя от боли, постарался подняться как можно быстрее, понимая, что каждая секунда промедления может стать для меня последней. Что-то мешало, тянуло непослушную ногу к земле, заставляло ее бессильно подгибаться, словно парализованную. Копье. Тяжелое черное копье с древком метра в два и длинным граненым наконечником из черного же металла, который сейчас торчал из внутренней стороны бедра, пронзив ногу насквозь.

Зарычав от ярости, я вырвал копье из раны.

Не выпуская оружие из руки, почти теряя сознание, из последних сил забрался на Фурию. Дикоша не подвела – шумно вздохнув, взяла с места в карьер, и мы понеслись сквозь метель рваными прыжками, уходя от погони.

Глава 12

Несколько минут бешеной скачки вылились в изнурительную пытку, пока очередной прыжок Фурии через сугроб не завершился кувырком и падением в овраг, который мы не разглядели вовремя. Слетев с дикоши и выронив копье, я перекатился по снегу, зарывшись в него с головой. Рывком поднялся на колени, тревожно высматривая питомицу сквозь секущие снегом порывы. От слабости шатало, словно тростинку на ветру, – препаршивое ощущение, от которого хочется тоскливо выть. Фурия, сдавленно рыкнув, приподнялась на всех четырех лапах, ошеломленно тряхнула башкой. Цела. Кроха с визгом ракетой выскочила из сугроба, куда свалилась с холки Фурии, и, описав стремительную параболу, шмякнулась мне на плечо. После чего, явно начхав на тесноту и грязь, торопливо забралась под куртку и прижалась к коже возле ключицы, где и затихла.

Услышав конский топот, я снова рухнул в снег, надеясь, что не придавлю Кроху, и мысленно приказал дикоше совершить тот же маневр. Терять нам нечего – в таком состоянии в прямом столкновении с дионисситами мы проиграем, так что попытка – не пытка. И маскировка сработала. На слух не меньше пяти охочих до наших душ особей пронеслось по краю оврага мимо, бесследно канув в метель. Значит, рейд разделился, чтобы охватить как можно большую территорию и точно нас не упустить.

Выждав еще несколько секунд, я поднялся на колени и торопливо огляделся вокруг. Обрывистые склоны глубокого оврага тянулись в обе стороны, насколько позволяла видимость. И эта складка местности была мне знакома, ведь мы здесь охотились с низуши, а значит, до стоянки уже совсем недалеко, всего несколько сотен метров, и половину этого расстояния можно преодолеть по дну оврага, не попадаясь копытным на глаза. Да и ветер здесь дует не так сильно, как наверху. При такой отвратительной видимости удивляет, что мы не свалились в какую-нибудь яму еще раньше. Но это падение нас выручило.

Однако наглости копытным не занимать. Так близко крутиться возле стоянки… Некому проучить? Задумавшись, машинально обвел губы шершавым, как наждачная бумага, языком, слизывая налипший снег. Снег… Вода. Жажда. И тут я сорвался. Минута безумства человека, доведенного жаждой за многие часы воздержания до сумасшествия. Я зачерпывал ладонями снег и заталкивал в рот, давясь и глотая. Остановился, когда понял, что больше в поцарапанное и саднящее горло не лезет, да и сам начинаю замерзать – снег даже не таял на посиневших от холода пальцах. А взглянув на свои ауры, обнаружил, что появилось кое-что новенькое и весьма сомнительное в плане пользы:

«Снежная подпитка», восстановление здоровья и энергии ускорено на 5 %.

«Кровотечение», здоровье понижается на 0,5 % в минуту.

«Переохлаждение», сопротивление холоду снижено на 30 %.

«Истощение», скорость реакции, восстановление здоровья и энергии снижены на 20 %.

«Истощение» появилось еще в логове, но когда все вокруг и так чересчур хреново, о дополнительном негативе стараешься не думать. Беглый визуальный осмотр повреждений не прибавил настроения. Рану на бедре уже не рвало от боли, но и затягиваться она не торопилась, кровь все еще сочилась, пропитывая кожаные лохмотья и убавляя и без того потрепанное здоровье. Разорванные мышцы в таком состоянии будут заживать долго, не говоря уже о том, что кости после перелома на левой голени склеились не до конца и мучительно ныли при малейшей нагрузке – словно ввинчивался ржавый гвоздь. Паршивая ситуация: на своих двоих я никуда не уйду. И уж тем более не убегу, вся надежда по-прежнему возлагается на Фурию.

Но кое-что у меня все-таки осталось. Я торопливо вынул из чехла с пояса флягу, позволил себе крошечный освежающий глоток, чтобы «починить» гортань после снежных процедур, а остатками зелья вымазал рану с обеих сторон бедра, орудуя пальцами сквозь дыры в одежде. Все, фляга пуста. Несколько секунд – и боль начала стихать. Теперь хотя бы могу наступать на ногу. Кстати, после затхлой кислотной вони логова свежий воздух на поверхности казался обалденным, каждый вздох бодрил почти как глоток зелья.

– Фури, сюда.

Дикоша подошла ближе, слизывая с морды снег – дурной пример заразителен. На ней висели те же ауры, что и на мне. Я пропустил веревку от трофейного боло под ее передними лапами, связав на холке во что-то вроде поводьев. Затем неуклюже забрался верхом, вцепившись левой в доморощенные поводья, а правой удерживая копье, оттягивавшее руку так, словно весило как самое настоящее бревно. Неудивительно. «Пика обращенного» предназначалась для ношения с 16 уровня, и когда я брал его в руки, сразу получал «Дисбаланс» – дебафф на снижение ловкости и силы на 20 % из-за разницы в уровнях со мной. Поэтому и приходилось прилагать столько усилий, чтобы просто удержать это чертово копье в руках. Но нельзя совсем оставаться без оружия, так что придется терпеть.

И мы потрусили по дну оврага дальше. Меня сейчас не волновали ни достижения, ни полученные бонусы за прохождения логова, мною двигало лишь одно желание – как можно быстрее оказаться в безопасности. Предпочтительно – живым.

Следующие десять минут превратились в новую пытку.

Когда-то дожди размыли дно оврага, обнажив острые, а теперь – обманчиво присыпанные снегом камни, которые где удавалось объехать, а где приходилось и перескакивать, с риском переломать Фурии лапы. Хотя верховая езда и поднята до третьего ранга, навык все равно нужно тренировать, вбивать в мышцы и в ум – как мне, так и Фурии. Искусственно развитый навык – это всего лишь подготовленный потенциал, который нужно шлифовать практикой.

Сопротивляться отчаянной болтанке и резким рывкам с каждой минутой становилось все труднее, но я решил не останавливаться, терпеть до последнего, пока не свалюсь без сил. Из оврага вскоре пришлось выбираться – судя по разметке на карте, отсюда до стоянки оставалось метров сто, дальше овраг уходил западнее, а мне нужно было на восток. Но как только Фурия судорожным рывком выбралась наружу, в ледяные объятия накинувшейся на нас с новой силой метели, я снова услышал приближающийся топот копыт. Вот же настырные твари!

– Фури! Гони!

Глухо зарычав, измученная больше меня Фурия все же рванула вскачь. Приспособленные для рыхлой поверхности лапы позволяли нестись по снежному покрывалу довольно быстро, не проваливаясь глубоко, но все же снег мешал, выматывал, пожирая и без того небольшие остатки сил. Оглядываясь, я не видел скрытых метелью преследователей, но не сомневался, что мы обнаружены. То ли кентавры лучше адаптированы к скачкам в зимних условиях, то ли они банально свежее, чем мы. Но и горы все ближе – знакомые очертания скалистых склонов уже проступили из насыщенных снегом порывов ветра, показав темный вход пещеры. Осталось совсем немного, и надеюсь, успею встретить полуросликов до того, как меня продырявят острым железом. Ведь стоянка никогда не остается без присмотра… Черт, совсем вылетело из головы – ведь сейчас ночная смена, и вместо полуросликов меня ждет встреча с охтанами! Но выбора нет. Остается тешить себя надеждой, что власть далрокта не позволит им меня прикончить по своему желанию. А вот дионисы, напротив, сделают это без малейших колебаний.

«Давай, Фури, выноси, родная!»

Отвечая на мой мысленный посыл, дикоша хрипела и выбивалась из сил, но не сбавляла скорости. И все же топот за спиной нарастал, я уже чувствовал, как враги замахиваются своими чертовыми копьями, чтобы вонзить острие мне между лопаток…

И все-таки мы влетели в спасительный туннель раньше. Я резко пригнулся, чтобы не столкнуться головой с низким сводом, а затем и вовсе пришлось соскочить. Прихрамывая, побежал дальше сразу за дикошей. Правое бедро прострелило острой мучительной болью, левая голень протестующе заныла, но, беззвучно матерясь, я лишь поднажал – топот копыт уже гулким эхом раздавался под сводами пещеры. Упертые копытные не желали отставать и неслись буквально по пятам.

Наконец мы влетели на стоянку.

И сердце безжизненным булыжником ухнуло куда-то в пятки. Хватило одного взгляда, чтобы понять – оправдались самые скверные предчувствия. Ровным пламенем горел выложенный камнями очаг посреди пещерки, в котле на треножнике булькала вода, рядом валялась туша убитого животного, но ни одной живой души в зале не было. И мне придется умереть лишь потому, что эти черти скверно относятся к своим обязанностям?! Или они просто трусливо сбежали, услышав шум в туннеле?!

Зарычав от отчаяния, как затравленный охотниками дикий зверь, я заскочил за очаг и развернулся лицом к преследователям для последнего боя. Дальше бежать не было ни сил, ни смысла. Фурия, надсадно дыша, встала рядом. Мою зверюгу трясло от усталости, ее ребра выпирали сквозь облезлую шкуру совсем уж страшно – того и гляди прорвется, и я благодарно погладил ее по лбу дрожащей ладонью, почти не чувствуя схваченных холодом пальцев. Отвязывать боло было уже некогда, да и вряд ли мне это поможет без соответствующего навыка. Чувствуя опасность, Кроха зашевелилась под курткой, выглянула наружу и взмыла над плечом, вяло жужжа крылышками. Вид у нее сейчас был совсем не боевой – скорее смертельно замученный, и держалась в воздухе она уже не на пределе, а за пределом сил – потускневшая, с убитым фреймом жизни и энергии. Только мои питомцы никогда не предадут и не подведут, но кристаллов для подпитки больше не осталось…

А еще в отличие от меня они не смогут воскреснуть.

И значит, сейчас мне лучше умереть одному.

– Фури, Кроха. – Я слабо шевельнул в их сторону тяжеленным копьем, едва не свалившись от самого движения. – Дуйте в крепость. Ждите моего возвращения…

Распоряжение опоздало – в зал ворвался кентавр. Из-за меховой одежды и кожаных доспехов этот копытный казался крупнее, чем есть, но и без этого наши физические кондиции чертовски не совпадали – макушка его гуманоидной «половинки» едва не уперлась в потолок пещеры, а весил он как хороший конь – не меньше полтонны. И как он умудрялся преследовать меня по туннелю с таким-то ростом?!

Дионис что-то гортанно заорал и угрожающе замахнулся коротким мечом – но расстояние было великовато для удара, а он почему-то не спешил сократить разделявший нас трехметровый отрезок, лишь жег сквозь прорези закрывавшей лицо кожаной маски взглядом, в котором горел злой азарт…

Мечом? Так это та самая зловредная особь, которая проткнула мою ногу копьем? А теперь приперлась, чтобы вернуть свое оружие и избавить себя от позора среди сородичей?! В любых культурах утративший оружие воин не достоин уважения. Интуиция толкнула меня в спину, заставив осадить рванувшуюся было вперед Фурию и вскинуть свободную от оружия руку в успокаивающем жесте:

– Остановись! Я тебе не враг! Мы может договори…

Дионис перестал орать, но меча не опустил, хотя и чувствовалось, что моя реплика его озадачила. А они вообще понимают язык изгоев?

Но выяснить это я не успел.

Тени возникли будто из ниоткуда, бросившись к кентавру с двух сторон и взвившись в воздух. Все произошло настолько быстро, что вмешаться и остановить атакующих не было никакой возможности. Сверкнули короткие клинки. Брызнула кровь. Мягко приземлившись на ноги с противоположных сторон после синхронного прыжка, двое охтанов четко, красиво развернулись в боевых стойках, но это уже было лишнее. Выронив меч, диониссит схватился за рассеченное горло, захрипел, зашатался и тяжело завалился набок, заставив весом своей туши вздрогнуть каменный пол и подняв тучу слежавшейся пыли.

Невольно отступив на пару шагов, я настороженно замер, стискивая онемевшими пальцами неподъемное копье, погоня за которым убила прежнего владельца… Надо признать, отличная маскировка у желтолицых засранцев. Как только что выяснилось, вся четверка Карастера в полном составе находилась здесь, на стоянке. Услышав шум, они и не думали сбегать, они просто ушли в инвиз… До сих пор не могу понять – как же это работает в условиях физической реальности? Как они отводят взгляд? Гипноз что ли какой-то? Машта тоже владела чем-то подобным, но объяснить, как это работает, не смогла. Или не захотела.

Те, что прикончили диониса, – Скрепис и Отекс, деловито ухватили труп за руки и оттянули от костра – мертвец угодил головой в пламя, чуть не опрокинув котелок, и рогатый кожаный шлем уже дымился, собираясь вспыхнуть. Еще двое – Карастер и Молек, в драке не участвовали и сидели на камнях в расслабленных позах, словно ничего особенного и не случилось. Скорее всего, для них так и выглядело. Подумаешь – прикончить одного кентавра…

Пока убийцы срывали с трупа все, что имело хоть какую-то ценность, я просто стоял и ждал, когда они закончат и решат, что делать со мной. Но они почему-то делали вид, что, кроме них, здесь никого нет. Они так выражают свое пренебрежение? Или я для них тоже уже труп? Да пошли вы все…

Плюнув на условности, тяжело опустился на каменный лежак, укрытый протертыми шкурами, – благо он оказался всего в шаге. Фурия со скорбным вздохом прилегла на пыльный пол возле моих ног, а Кроха обессиленно спикировала на мое плечо и вытянулась на спине, как на кровати – закрыв глаза и полностью отдавшись отдыху. Реакция питомцев подсказывала, что непосредственной угрозы от охтанов сейчас нет, но я все равно не спускал с них настороженного взгляда. Стоит ослабить вожжи собственной воли, и тут же рухну и уплыву в губительное забытье. Еще не время. Ситуация крайне неоднозначная. В то, что могут ворваться остальные кентавры из рейда, не верилось, так как стоянка – идеальное место для обороны. Больше одного врага в проход не протиснется, а как можно разделаться с одним, мне только что лихо продемонстрировали стражи. Сражением тут и не пахло – скорее хладнокровное, отработанное убийство. Поэтому остальным хватило ума отказаться от погони.

Выходит, охтаны только что помогли сохранить мне шкуру?

Но я не торопился выражать благодарность. Если желтолицые решат провернуть тот же номер со мной – мне ничего не поможет. Это не тупые мобы из логова… Мой арсенал заклинаний пуст, так как энергия и тонус в ауте, да и уровни этих бойцов значительно выше моего. Без шансов. Но я хотя бы попытаюсь. Удрать, конечно, а не драться. Героическими схватками я на сегодня уже сыт по горло.

– Доспехи – дрянь, – наконец нарушил напряженную тишину шипящий голос Карастера, главаря четверки. Оторвав взгляд от диониссита, он подобрал с плоского камня заранее приготовленные куски мяса, бросил в булькающий котелок, затем что-то сыпанул в воду из свисавшего с пояса мешочка. Потянуло грибным запахом. Странно. А низуши уверяли, что охтаны жрут что ни попадя и кухарей у них нет. Мирная картина как-то не вязалась с образом, который сложился у меня об охтанах ранее.

– Конечно, дрянь, – лениво процедил Молек, с флегматичным видом вычищая кончиком кинжала под ногтями. – Кто доверит хорошие доспехи недорослю? Азартный. Глупый. Дионисы не берегут свое молодое поколение.

Тут Карастер наконец повернул уродливо‑узкое по людским меркам лицо и взглянул на меня своими нечеловеческими глазами – с бесцветной, как студень, радужкой. Несмотря на колеблющийся в пещере сумрак, разреженный лишь светом от очага, зрачки у охтанов в темноте не расширялись, как у людей, сохраняя форму крошечных, как булавочный укол, черных точек. Господи, как же их мимика отличалась от того, к чему я привык, обитая среди человеческих лиц! Я просто не понимал, какие чувства они выражают. Моргают своими пустыми и безжизненными, как у покойников, зенками, лица – словно застывшие маски, шевелятся лишь мышцы скул и губы во время разговора. Чужая психология – те еще потемки. Но просто встать и уйти – низзя. Почему-то чувствовал, что это будет крайне неправильно. И плохо скажется на моем и так основательно потрепанном здоровье.

– Смотри-ка, он не знает, что сказать, – бесстрастно обронил Карастер, продолжая разглядывать меня в упор с таким видом, с каким оценивают расшатанную колченогую табуретку – сразу выбросить или пусть еще послужит.

– Коротышки его запугали, – тем же ровным тоном подхватил Молек, вычищая кинжалом очередной ноготь – серый и блестящий, словно отполированная металлическая чешуйка.

– Мы же страшные, – добавил Скрепис, сдирая с конского крупа диониса попону и швыряя ее в мою сторону. Подарок предназначался не для меня, а для обновления подстилки. Поэтому я лишь вяло примял ее рукой рядом с собой, подниматься не было ни малейшего желания. Любое движение заставляло чувствовать себя полнейшей развалиной. Но хотя бы напряжение начало понемногу отпускать.

– Наслушался лживых тварей, – так же невозмутимо согласился Отекс, поддерживая этот странный обмен репликами и разглядывая серьгу в пальцах, которую выдрал из уха поверженного врага.

О чем это они? Что они имеют против низуши?

– Недоросль – потому что всего семнадцатый уровень? – настороженно уточнил я, так как молчать уже было нестерпимо. Собственный голос показался таким же скрипучим, как и у желтолицых.

– Смотри-ка, заговорил. – Карастер переглянулся с остальными, и с губ всех четверых сорвалось тихое прерывистое шипение. По спине аж озноб побежал. Это что… они так смеются, что ли?! Жуть. Все-таки низуши мне гораздо ближе, чем эти… существа.

– Глянь на его лик, человек, – посоветовал Скрепис, прервав «смех» и резким движением сдернув с головы диониса кожаный шлем.

Голова у кентавра оказалась крупнее человеческой раза в полтора, соответствуя общей немаленькой комплекции существа, а черты лица вызвали стойкое ощущение дежавю… Кстати, не такой чуждый вид, как у охтанов. Но вот эти характерно выпуклые надбровные дуги, широкая переносица, медный цвет кожи с полосками темно-красной пигментации, создававшей причудливую раскраску… и какое-то детское удивление, застывшее в больших, широко раскрытых глазах с насыщенно-желтой радужкой… Не может быть. В памяти молнией мелькнули образы из древнего фильма «Аватар» Джеймса Кэмерона. Если представить, что кожа не медная, а синяя с темно-синими полосами… То получится внешность точь-в‑точь аборигена с Пандоры. Бывают же такие совпадения.

– И что не так с его лицом? – Я перевел взгляд на Скреписа, справившись с изумлением.

– Он не понимает, – снова послышалось прерывистое шипение и быстрый обмен взглядами всех четверых.

– Скажи-ка, Скрепис, а ты много понимал в свои первые дни в этой локе? – Я устало огрызнулся, не удержавшись. Нашли, понимаешь, развлечение. – Полагаю, что все, на что тебя хватало, так это отличить собственную задницу от головы. А сейчас ты, конечно, умный и бывалый. Куда уж мне до тебя.

– Смотри-ка, умеет кусаться. – Тонкие губы Скреписа изогнулись в холодной усмешке.

– Он прав, – вмешался Карастер на правах старшего. И пояснил мне: – Человек, этот диониссит молод. Не по уровню, а по возрасту. Потому и доспехи дрянные. А в голове – ветер. Единственное, что у него есть ценное… Скрепис, заканчивай. – Карастер пружинисто поднялся на ноги и подошел ко мне, частично заслонив костер и окутавшееся дымкой растворения тело кентавра. Я напрягся, но прямой угрозы не почувствовал и остался сидеть.

– Где ты был, человек? – вкрадчиво осведомился охтан, сверля меня своим жутковатым взглядом. – Низуши уверяли, что дионисы тебя прикончили. Вижу, что это ложь. Не удивлен. От тебя сильно… пахнет.

Пахнет – слабо сказано. На самом деле от меня разило как из помойного ведра. Порубленные и изъеденные пятнами кислоты доморощенные доспехи поверх грязных, окровавленных лохмотьев вместо одежды, запекшиеся по всему телу шрамы в коросте болячек, там, где достали когти и кислота. Больше всего, само собой, пострадали руки и лицо. Красавец такой, что хоть сразу выставляй на конкурс… лучшего бомжа локации. Оставалось утешаться избитой шуткой, что до сантиметра грязь – не грязь, а после сама отвалится.

– И что это такое на тебе? Где ты это взял? – Висевший на поясе меч в потертых ножнах сам собой прыгнул охтану в руку, мгновенное, как выстрел, движение, и кончик клинка бесцеремонно процарапал мой кустарный, покоробленный от схваток панцирь на груди, так же стремительно поочередно коснулся наруча и наголенника. И змеей юркнул обратно в ножны.

Я хотел ответить, но почему-то не смог выдавить ни слова. Тело буквально оцепенело от чудовищной усталости. Мысли и то едва ворочались в голове неподъемными валунами. Взгляд невольно сместился на тушу животного, валявшегося у костра. Один из тех самых «сонных порков», на которых моя группа охотилась днем, – помесь хвостатой белки с кротом, размером с упитанную овцу. Эти чудики прекрасно приспособились к жизни в снегу и большую часть времени проводили в спячке, спасаясь от холода. Но стоило вспугнуть – и нора словно взрывалась снегом, и лишь меткие выстрелы пращников успевали достать животинку раньше, чем она удерет с сумасшедшей скоростью в свое светлое будущее – то есть подальше от загребущих лап охотников. Эта туша была оставлена специально для ночной смены, остальную добычу коби давно уволокли в крепость на прокорм прочей братии.

– Это же запах логова. – Молек тоже подошел и удивленно принюхался, сморщив плоский нос. – Он логовом пахнет! Как…

Похоже, до всех дошло одновременно, и охтаны молча скрестили на мне взгляды. Их точечные зрачки как-то странно подрагивали. Так у них выглядит удивление?

– Неплохо для новичка, – прервал повисшее было вновь молчание Карастер. – Выглядишь жалко, но четыре уровня и подросшие питомцы говорят за себя. Человеки – занятная раса. Без вас здесь стало скучно. Вечно что-нибудь выдумываете. – Он коснулся носком сапога моего наголенника. – Где твой уник? Шмот заныкал или потерял? И что ты пытался сделать с дионисом? Заговорить до смерти? Запомни – у них с нами вражда. Без вариантов. Не ударишь ты – ударят они.

Что-то в этом рассуждении мне показалось неправильным, противоречащим увиденному. Но мысль мелькнула и пропала, растворившись в атаковавшей мозг усталости.

– Оставь его, он не в себе, – бесстрастно вмешался Молек, прервав поток вопросов главаря. – Лживые коротышки бросили его подыхать, лишь бы успеть на вечернее развлечение.

Блуждающий по залу взгляд случайно зацепился за рисунок на стене, выведенный углем, – Чупа творила его в свободное от общественных обязанностей время. Танцующая фейри. Тонкие линии и штрихи, искусно нанесенные углем на неровную каменную поверхность… У Чупы определенно имелся талант. В отблесках колеблющегося пламени от очага рисунок казался живым, еще немного – и фейри взмахнет нарисованными крылышками и взлетит… Мне вдруг стало абсолютно все равно, что еще охтаны скажут. Зря я все-таки сел. Откат после пробежки и логова все-таки меня догнал и сломил последнюю волю к сопротивлению, веки отяжелели свинцовыми плитами, свет начал меркнуть, а сознание неудержимо поплыло в темноту…

Рык Фурии донесся, словно из бездонной бочки, а затем голова мотнулась от хлесткой пощечины, рывком вернувшей окружающий мир обратно. Не успел возмутиться, как Карастер прижал к моим губам горлышко фляги и заставил сделать глоток. Освежающий вкус частично прогнал сонливость, теплая бодрящая волна растеклась по пищеводу. Я невольно потянулся к фляге руками, но Карастер тут же отступил на шаг, возвращая флягу на пояс. Свой акт доброго самаритянина он явно выполнил, и второго дармового глотка просить не стоит. Лишь потеряю те крохи уважения… даже не уважения, а внимания, но без неприязни, которые возникли, когда они поняли все про логово. Нейтралитет – лучше, чем вражда… Нейтралитет… Чем-то это слово зацепилось за край сознания, но дальше мысль снова не пошла.