Текст книги "Напарник"

Автор книги: Сергей Кулаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Москва, ГРУ, 28 сентября, 11.40

Дубинин вошел в кабинет и застыл посередине между столом и дверью. Ближе подойти он не решился, настолько свирепым было лицо Слепцова.

– Вы знаете, подполковник, с кем я сейчас разговаривал? – спросил начальник отдела голосом, не предвещающим ничего хорошего.

– Никак нет, товарищ генерал, – ровным тоном отозвался Дубинин.

Он уже понял, о чем или, вернее, о ком пойдет сейчас речь, и единственно пытался сохранить спокойствие с тем, чтобы хоть чем-нибудь помочь виновнику грозового настроения шефа.

– Я говорил с полковником Киршем, – отчеканил Слепцов, для ясности пробарабанив пальцами по крышке стола.

– Это начальник департамента Интерпола в Берлине? – уточнил Дубинин.

Слепцов смерил его негодующим взглядом.

– Да, подполковник, это начальник департамента. И знаете, что он мне рассказал?

– Что?

Генерал набрал воздуха в грудь.

– Этот ваш деятель сбежал! – выпалил он. – Причем так, что никто даже не представляет, куда.

Дубинин честно наморщил лоб.

– Это вы о Крохине, товарищ генерал?

– Не притворяйтесь! – бахнул ладонью о стол Слепцов. – Вы прекрасно понимаете, о ком я говорю. Крохин – это, конечно, особая статья. Но Морозов!

Он весь подался назад и вверх, как бы показывая, что ничего хуже этого имени в природе нет и быть не может.

– Давно он исчез, товарищ генерал? – деловито спросил Дубинин.

– То есть, – засопел Слепцов, – вас это совсем не удивляет?

– Зная Морозова – не очень.

Слепцов подозрительно оглядел своего помощника.

– Может, он с вами уже выходил на связь? – спросил он с затаенной надеждой.

– Никак нет, товарищ генерал, не выходил.

– Но… какие-то соображения у вас есть?

– Если бы я мог узнать, что именно сообщил полковник Кирш…

Лицо Слепцова чуть разгладилось.

– Оба эти красавца вошли вчера в публичный дом, – ворчливо сообщил он. – Сняли номер до утра.

– С девушками? – уточнил Дубинин.

– Естественно!

– Понятно.

Слепцов уставился на помощника.

– Я чего-то не знаю?

– Нет-нет, товарищ генерал. Все в порядке. Что было дальше, полковник Кирш рассказал?

– Весьма красноречиво. Но если коротко, утром они оттуда не вышли.

– То есть Крохин и Морозов не вышли из публичного дома?

– Именно так, товарищ подполковник, – язвительно подтвердил Слепцов.

Дубинин едва заметно улыбнулся.

Улыбнулся, помимо воли, и Слепцов.

– Куда же они делись? – невинно спросил Дубинин.

– Вот об этом нам всем и хотелось бы узнать.

– Но радиомаяк? – напомнил Дубинин.

– Какое там, – махнул рукой Слепцов. – Валялся под кроватью вместе с телефонами.

Дубинин немного подумал.

– Если Крохин спланировал бегство заранее, а все его действия указывают именно на это, ничего другого ждать и не приходилось, – изрек он наконец.

– Весьма многозначительный вывод, подполковник, – сказал Слепцов. – Я и сам, знаете ли, додумался до него.

– Тогда в чем проблема, товарищ генерал? Мы с самого начала допускали, что Крохин будет действовать по своему сценарию. И пока наш прогноз полностью оправдывается.

– Какие мы молодцы, – покачал головой Слепцов. – А Морозов?

– Что – Морозов?

– Почему Морозов скрылся бесследно, не дав ничего о себе знать? Он что, не мог связаться с вами?

– Возможно, еще свяжется.

– Да бросьте! – слегка привстав и снова осев в кресле, выкрикнул Слепцов. – Он никогда не считает нужным держать нас в курсе дела относительно своих перемещений. Чертов разгильдяй. И даже телефон выбросил!

– Может быть, Крохин поставил ему условие? – предположил Дубинин.

– Какое еще условие?

– Ничего не сообщать нам. И он же заставил Морозова избавиться от телефона.

– Почему? Мы же на стороне Морозова. А коль Крохин доверяет Морозову, ему нет смысла таиться от нас.

– Неизвестно, как велико это доверие. Крохин всегда ведет свою игру. Морозов нужен ему для выполнения части плана. Но весь план, целиком, так сказать, известен только Крохину. И вряд ли он хочет, чтобы кто-то еще был в него посвящен.

– Мудрено, – подумав, отвечал Слепцов. – Но что-то в этом есть. Значит, Морозов, по-вашему, находится под полным контролем Крохина?

– Похоже, что так.

– Хм. В таком случае несладко ему приходится.

Слепцов поднялся и начал расхаживать по кабинету. Дубинин скромно молчал, даже и не думая приписывать себе столь радикальный поворот в направлении мыслей шефа.

– Но как-то мы должны узнать, куда они хотя бы примерно направляются? – остановившись, взглянул на помощника Слепцов.

– Я думаю, мы это узнаем, – твердо сказал Дубинин.

– Когда?

– Скоро, товарищ генерал.

– Скоро, – хмыкнул Слепцов, садясь за стол. – Скоро – это не ответ, подполковник, и вы это прекрасно знаете. Вашему оптимизму можно только позавидовать.

Он побарабанил пальцами по столу.

– Ладно, будем считать, что Морозов находится у Крохина в положении заложника. Каким образом Крохин мог этого добиться? Кажется, Морозов не из пугливых.

– Скорее всего, есть какая-то информация, о которой никто не должен знать.

– И даже мы?

– И даже мы.

– То есть вы хотите сказать, что Крохин опасается утечки информации настолько, что убедил Морозова не выходить на связь?

– Мне кажется, так могло бы быть, товарищ генерал.

– Что же это за информация такая? – нахмурился Слепцов.

Внезапно он остро глянул на Дубинина.

– Он вам звонил?

Ни один мускул не дрогнул на чеканном лице подполковника.

– Никак нет, товарищ генерал.

– Откуда же такая уверенность?

– Это не уверенность, – негромко ответил Дубинин. – Просто предположение.

Слепцов еще раз посмотрел на помощника.

– Очень удобное предположение, – проворчал он. – Во всяком случае, весьма на руку вашему приятелю.

Он помолчал.

– Ладно, идите. Как только Морозов снизойдет до того, чтобы о нас вспомнить, немедленно ко мне.

– Есть, товарищ генерал.

– Хотя что-то мне подсказывает, что в ближайшем будущем нам это не грозит.

Марсель, 28 сентября, 16.20

«Как бы Дубинин не поднял волну, – думал Роман, сидя в тени тента и посматривая на идущих мимо туристов. – Он, конечно, человек опытный. И слово умеет держать. Но что, если он «сдаст» меня Слепцову? Так, на всякий случай, чтобы прикрыться от начальственного гнева? Слепцов, в свою очередь прикрываясь, свяжется с Киршем, тот – с французским Интерполом, и на нас с Виктором устроят настоящую охоту? Не сморозил ли я таким образом невероятную глупость, желая оказать дружескую услугу Дубинину?»

Вопреки договоренности с Крохиным, Роман своему куратору все же позвонил. Набрал в телефонной будке только им двоим известный номер и сообщил, что они с Крохиным работают по весьма серьезному делу, для чего и был предпринят побег из публичного дома и дальнейший перелет в Марсель.

По какому именно делу – уточнять не стал, и Дубинин, внимательно слушавший, не допытывался. Он понимал, что Роман связан обещанием не разглашать информацию, и был благодарен ему уже за то, что тот нашел возможным позвонить и хотя бы в общих чертах обрисовать ситуацию.

Вместе они работали давно, не раз выручали друг друга, и Дубинин целиком полагался на способность Романа повернуть обстоятельства в свою пользу, как бы туго ему ни приходилось.

Угрызений совести перед Крохиным Роман не испытывал. Он лишь испытывал подозрение по поводу того, что его «напарник» может следить за ним, а потому довольно долго проверял, нет ли за ним «хвоста». Связи Крохина по всему миру позволяли ему иметь свою армию агентов, и кто знает, не послал ли он кого-нибудь присмотреть за строптивым капитаном?

«Хвоста» не было, за это Роман мог поручиться.

Значило ли это, что в Марселе они работают только втроем и у Крохина, помимо Анны и Жанны, здесь больше нет сообщников?

Трудно сказать. Крохин рассчитывает свои ходы виртуозно. Он, конечно же, понимает, что Роман, оказавшись на свободе, не преминет установить, насколько широк диапазон этой свободы. С его опытом и интуицией вычислить преследователей – пара пустяков. И Крохин действительно мог отпустить Романа в вольное плавание, отлично зная, что тот, имея информацию о бомбе, никуда не денется, в то время как опека его может только разозлить и подвигнуть на некоторые нежелательные действия.

Что ж, Роман был не против свободы. Убегать пока он и в самом деле не собирался. Во-первых, бомба; во-вторых, профессиональная честь. У них с Крохиным свои счеты, и вряд ли для их сведения у него когда-нибудь появится лучшая возможность. А свести хотелось, ибо, стоило Роману только вспомнить, как он чуть не сгорел заживо в корабле или как подыхал в засохшем колодце посреди пустыни, живот у него поджимался и пальцы делали такое движение, точно он вырывал у кого-то горло.

К тому же он фактически получил приказ на ликвидацию Крохина от генерала Слепцова. А приказ, как известно, надо выполнять.

Но это – во вторую очередь.

В первую же следовало заняться кафе «Жемчужина».

Итак, решив проблему нечистой совести, Роман с тем большим рвением взялся за выполнение своих прямых обязанностей.

Он более-менее знал Марсель по предыдущим командировкам. Чтобы не оставлять в памяти водителя такси место своей высадки, пришлось немного поездить по улицам.

«Жемчужина» обнаружилась довольно быстро. Крошечное кафе в южном стиле, выходящее окнами на север. Скромная вывеска, узкие, как створки раковины, двери. В глаза не бросается, но, увидев, не забудешь.

Роман отпустил такси возле гавани Старого порта и пешком, изображая праздно шатающегося туриста, вернулся в кафе.

Зайдя внутрь и спросив чашку кофе и стакан воды, он присел в угол и осмотрелся.

Ни наружный вид, ни внутреннее убранство «Жемчужины» не говорили о больших амбициях хозяев. Все было обставлено и декорировано предельно просто. Казалось, владельца кафе беспокоило в первую очередь не желание привлечь посетителей, а страх войти в неоправданные расходы. Столиков было всего четыре, да и те стояли впритык друг к другу. Из обслуживающего персонала – флегматичная официантка, она же кассир, жующая резинку с отрешенностью коровы.

Впрочем, людей в кафе хватало. Объяснялось это, конечно же, наплывом туристов, чьи набитые деньгами карманы составляли одну из основных статей дохода всех мало-мальски известных городов Франции. А поскольку Марсель, основанный за шестьсот лет до Рождества Христова, имея самый большой порт в стране, остров Иф, церковь Святого Виктора, дворец Лоншан и массу других достопримечательностей, был известен едва ли не больше, чем Париж, то и людей здесь хватало в любое время года.

Кофе, который принесли Роману, был так себе, что опять же говорило не в пользу владельцев. Но Роман решил, что, возможно, он слишком придирчив, заранее испытывая сложные чувства к повару. Однако заказать для полноты информации какое-либо из блюд он так и не решился и, допив воду, вышел на улицу.

Ничего достойного внимания ему обнаружить не удалось. Кафе, каких здесь сотни. Скромное – да, но есть и поскромнее. Зачем тратить бешеные деньги на модных декораторов, если турист валит валом и, проголодавшись в дальних прогулках, метет все, что подают на стол?

Выбрав на соседней улице ресторанчик с более респектабельной внешностью, Роман плотно пообедал, а затем, уже рассчитывая время по часам, вернулся к «Жемчужине».

На этот раз он устроился метрах в семидесяти от нее, под уличным тентом кафе «Лагуна» – главного конкурента «Жемчужины» на этой улице. Взял кофе и, маскируясь газетой, принялся наблюдать за входом.

Он сам в точности не знал, что хочет увидеть. Рассчитывать, что в кафе то и дело будут шнырять подозрительные личности, не приходилось. А даже если бы и шныряли, какое отношение это могло бы иметь к нему и его делам?

Ну, контрабандисты, коих тут от основания города тьма-тьмущая. Так что ему до контрабандистов?

Или, скажем, местные гангстеры. Люди они, конечно, опасные и при случае не задумываясь начнут стрелять. Но, первое, зачем их трогать? И второе: не было здесь никаких гангстеров. Входили и выходили разморенные жарой туристы, день неуклонно катился к закату, и более скучного места, чем кафе «Жемчужина», трудно было найти.

Именно это обстоятельство как раз и не нравилось Роману. Уж больно тихо! Учитывая, какие интересы привели его сюда, нипочем бы не подумал, что кто-то из работников кафе может иметь отношение к такой грандиозной и невероятно сложной по реализации акции, как взрыв атомной бомбы.

Может быть, думал Роман, большая отдаленность взрыва придает некоторую вялость ситуации? В самом деле, кто здесь будет проявлять излишнюю суетливость, зная, что ему абсолютно ничего не грозит?

Стоп. Значит, здесь знают, где произойдет взрыв?

Весьма условное предположение.

Интересно другое. Что его ждет после встречи с поваром по имени Франсуа?

Крохин сказал, что понятия об этом не имеет. То есть ему известно только имя повара и имя некоего Артура, которое служит чем-то вроде пароля.

А что дальше?

Что, если, услышав это имя, повар и все его поварята выхватят обрезы и начнут палить со всех сторон? Пистолет у Романа был при себе, и нападения, даже многоствольного, он не боялся. Но поднимать стрельбу с неизбежной погоней в центре города очень не хотелось.

Впрочем, учитывая размеры «Жемчужины», никаких поварят там нет в помине. Франсуа прекрасно справляется сам, ну, возможно, кто-то ему помогает. Так что массовой атаки не будет, что, конечно, никоим образом не снижает степень опасности.

Возможно, Франсуа, не желая решать вопрос в кафе, предпочтет делать это в другом месте? То есть не исключена вероятность поездки. А что может ждать там, куда его повезет Франсуа? Засада? Дружеская пирушка? Полицейский участок?

Поди угадай.

Наиболее привлекательным исходом встречи было бы короткое сообщение со стороны Франсуа или же пакет с информацией. На это, кстати сказать, Роман больше всего и надеялся. Ибо зачем раздавать пароли, если они не служат общей цели?

Любопытно, что точно такой же пароль нужно назвать некоему Мишелю на двенадцатом причале. Организация террористов – не бог весть какое сложное устройство. Но все-таки немного странно, отчего один и тот же пароль предназначен для разных людей?

Или Крохин тоже блуждает в потемках?

Очень вероятно. Держится уверенно, но подлинной уверенности в его действиях не наблюдается. Взять это неожиданное предложение выбора объекта. С одной стороны, умно. Наиболее простым способом он снял все подозрения в нечистой игре. С другой стороны, подобная шаткость говорила о том, что его позиции имеют слабые места. И, возможно, не такой уж он виртуоз, каким хочет казаться.

Тут было над чем поразмыслить.

Зазвонил мобильный, который Крохин перед самым выходом из дома вручил Роману, наказав пользоваться им в самом крайнем случае.

– Алло?

– Как дела? – спросил Виктор.

– Нормально.

– Как объект?

– Стоит.

– Ясно. У нас тоже все спокойно.

– Я тут подумал: может, пустышку тянем?

Крохин на секунду задумался.

– Нет, – сказал он. – Все точно. Не паникуй.

– Мне-то чего? Я тут сбоку припека.

– Ну уж нет. Ты там сейчас главный. Так что соберись и работай.

– Можно подумать, ты мне платишь зарплату.

– Это можно обсудить. Но только чуть позже.

– Даже не надейся!

Крохин негромко засмеялся:

– Слышу, с рефлексами все в порядке. Даст бог, и остальное подтянется.

– Все, отбой. Надо работать.

– Отбой.

Роман положил мобильный в карман, усмехнулся.

Паразит. Еще дразнится.

Он поднял палец, призывая гарсона. До пяти еще полчаса, чашечка кофе перед выходом будет в самый раз.

– Ваша свободна? – услышал он вопрос на ломаном французском.

Возле его столика стояли двое толстых, потных, вконец измученных американцев. Один был мужчиной, второй женщиной, хотя об этом можно было догадаться только по рыжей щеточке усов под носом первого. Все остальное – бесформенные шорты, рубашки, сандалии и панамы – было абсолютно одинаковым у обоих.

– Пожалуйста, садитесь, – улыбнулся Роман.

– О, вы американец? – простонала с облегчением женщина, падая на стул. – Какая радость встретить человека, который может поговорить с тобой на родном языке.

– Барбара, – назидательно заметил мужчина, посматривая на Романа не без настороженности, – не обязательно человек, который говорит с тобой на твоем языке, американец.

– Ну что ты такое несешь, Том! – возмутилась Барбара. – Я же сразу вижу американца. Вы откуда родом, сэр?

Ее опушенные рыжими ресницами глаза требовательно уставились на Романа.

– Из Глостера, мадам.

– Из Глостера? – заморгала Барбара. – Это какой штат? Что-то я не припомню. Том?

Она обратилась к мужу, но тот лишь пожал плечами, мол, сама впуталась, сама и выпутывайся.

– Какой это штат, сэр? – спросила Барбара, бросив на мужа гневный взгляд.

– Видите ли, мадам, Глостер – это город в Англии, – с легким поклоном сообщил Роман, не желая затягивать процедуру знакомства.

– Стало быть, вы англичанин? – сообразила Барбара.

– Именно так, мадам.

– Я же тебе говорил, Барбара! – вставил Том.

– Что ты говорил, Том? – смерила его презрительным взглядом супруга. – Англичане – те же американцы, только лучше. Джентльмены все как один. Я сразу почувствовала, что вы, сэр, джентльмен. Я вообще люблю джентльменов. Они такие загадочные.

Роман ответствовал повторным поклоном. В его планы вообще-то не входило тесное знакомство с семейством американских туристов, но пока, в качестве прикрытия, они в некотором роде были ему на руку.

– А мы из Колорадо, сэр, – сообщила Барбара. – Слыхали?

– Ну как же, – улыбнулся Роман. – Ваш знаменитый жук завоевал весь мир.

– Точно, сэр! – восхищенно выкрикнула Барбара. – Видите, вы все о нас знаете.

– Барбара, может быть, ты мешаешь джентльмену из Глостера? – не без сарказма заметил Том.

Барбара с беспокойством уставилась на Романа. После столь успешного начала знакомства для нее было бы большим ударом узнать, что она может оказаться для кого-то помехой.

– Нет, что вы, – поспешил успокоить ее Роман, истинный английский джентльмен. – Мне очень приятно познакомиться с вами. Путешествуете?

– Да, – с гордостью кивнула Барбара. – Решили повидать мир. С детства мечтала попасть во Францию. Вот, сбылась моя мечта!

Она повела малиновой физиономией по узкой, довольно-таки невзрачной улице.

– Том работает пожарным, а я медсестрой, – пустилась она в подробности, уже видя в Романе своего человека. – Детишек нам бог не дал, вот я и говорю Тому: чего копить эти деньги, давай лучше повидаем мир. Надо было видеть, как он сопротивлялся. Но я его убедила!

Том тихонько вздохнул, углубляясь в меню.

– Барбара, может, мы что-нибудь закажем?

– Том, тебе бы только есть! Прямо сама не знаю, что с ним делать, – пожаловалась она Роману. – Стоит ему только куда-нибудь попасть, он набирает еды полный стол. И пока все не съест, его не остановишь. Видите, какой он? А ведь избыток холестерина так вреден для здоровья. И работе пожарного мешает. Правда, он работает диспетчером уже пять лет, и на выезды ему не надо, но все равно я не устаю ему повторять, что надо держать себя в форме.

Как видно, работе медсестры избыток холестерина не мешал. Но Роман, ясное дело, предпочел оставить свое мнение при себе. Джентльмен, в конце концов, он был или не джентльмен?

У него оставалось еще немного времени. В узкий просвет между крутыми плечами своих новых знакомых он поглядывал на вход в «Жемчужину». Но, как и прежде, ничего подозрительного не наблюдалось. Так же исправно входили и выходили посетители, заглянул один раз полицейский наряд, но тем все «подозрительное» и исчерпывалось.

А время между тем выходило.

– А вы один здесь? – перешла к неизбежному допросу Барбара.

– Один, – ответил Роман.

Барбара, явно ожидавшая другого ответа, осеклась. Но тут же ее глаза выразили понимание.

– А, вы хотите сказать, что сидите за столиком один! Я знаю, это английский юмор. Я слышала, что он не такой, как у всех. Теперь я поняла…

– Барбара, ты надоедаешь мистеру, – одернул ее муж.

– Сразу видно, что ты не джентльмен, Том, – заявила Барбара. – Настоящий джентльмен никогда не скажет такого даме.

Рубашка на ее груди едва не лопалась от распиравших ее телес, между трещащих пуговиц виднелась розовая ткань бюстгальтера. Она тяжело дышала и обмахивалась ладонью, как веером.

Роман почувствовал дружеское участие к недалекой толстухе. Хотелось на прощание сказать ей что-нибудь доброе.

В это время муж ее определился с выбором и подозвал официанта.

– Принесите нам два мясных салата, – начал он, ужасно коверкая французские слова.

– Я разговариваю на английском, месье, – сказал гарсон.

– Тем лучше, – кивнул Том. – Значит, два мясных салата… Ты с майонезом будешь, Барбара?

– Конечно, буду, – отозвалась та. – Где здесь найдешь приличный кетчуп?

– Значит, два салата с майонезом. Потом курицу в соусе и спагетти. Две порции. Пирожки с креветками. Мороженое с шоколадом. Два. Две большие чашки капучино. И что-нибудь сладкое к нему.

– У нас есть булочки с финиками, месье.

– Свежие? – уточнила Барбара, на время забыв о Романе и, как ему показалось, обо всем на свете.

– Только что испекли, мадам.

– Тогда давайте.

– Что-нибудь еще, месье? – спросил гарсон Тома.

Тот протянул карточку жене.

– Ты что-нибудь будешь, Барбара?

– Нет, – отрезала та. – Ты же знаешь, я много не ем. И тебе не позволю.

Она с чарующей улыбкой посмотрела на Романа.

Тот перегнулся через стол.

– Знаете, Барбара, мне кажется, вам не стоило бы потреблять зараз такое количество углеводов.

Барбара вздрогнула.

– Что это вы хотите сказать, мистер?

– Я хотел сказать, что на такой жаре, – понимая, что совершил непоправимое, попытался исправить ситуацию Роман, – вам может стать не очень хорошо…

– Я сама знаю, когда мне хорошо, а когда нехорошо, – выпалила Барбара, меряя его негодующим взглядом. – А вам не мешало бы знать, что в чужую тарелку нос совать не следует. Так-то, мистер англичанин!

«Вот и сказал доброе, – подумал Роман, глядя в полные возмущения лица колорадцев. – Как бы не покусали».

– Всего хорошего, – сказал он, поднимаясь и поспешно отходя прочь.

– Английские джентльмены! – услышал он голос Тома. – Будешь теперь знать, Барбара!

Барбара что-то быстро залопотала в ответ, но Роман уже не вслушивался. Помогли скоротать время, и на том спасибо. А что полного взаимопонимания не произошло, так на то они и загадочные английские джентльмены, чтобы их не понимать.

Отойдя шагов на двадцать, так, чтобы голос Барбары растворился в уличном гомоне, он замедлил темп и неторопливо начал приближаться к «Жемчужине».

До нее оставалось метров тридцать, и тревожное чувство внезапно овладело Романом. Он так ничего и не обнаружил, несмотря на то что потратил не менее трех часов на наблюдение. Заметь он хоть что-нибудь мало-мальски подозрительное, ему стало бы легче на душе. По крайней мере, тогда бы он представлял, с какой стороны может исходить опасность.

Но здесь было тихо, как на кладбище. За исключением кучки подвыпивших русских, давно ушедших в направлении порта, ничто не нарушало царившее в этих старых стенах спокойствие.

И тем тревожнее было на душе Романа.

Когда до входа в «Жемчужину» оставалось не более двадцати метров, из ее дверей вышли двое крепких мужчин и двинулись ему навстречу. В отличие от туристов, выглядели они как местные и шли молча, держась на расстоянии полуметра друг от друга.

Тротуар был здесь узкий, и Роман взял вправо, ближе к бровке, так, чтобы не проходить между этими двумя.

Но вдруг один из них, тот, что был ближе к нему, слегка сдвинулся влево.

Роман напрягся.

Расстояние между ними стремительно сокращалось. Мужчины были физически прекрасно развиты, и если они возьмут его в «клещи», то ему придется постараться, чтобы вырваться от них.

Или пустить в ход пистолет?

Из переулка позади кафе вдруг выехал микрофургон и покатил навстречу Роману, догоняя мужчин.

«Вот оно, – понял Роман. – Они хотят запихнуть меня в фургон».

Кем они могли быть?

Людьми Кирша?

Возможно. Дубинин хоть и кремень, но все же человек.

Или представители Франсуа? Тогда получалось, что Романа вычислили. Как? Он знал, что нигде не прокололся. Значит, знали его внешность. От кого?

Вопрос.

Впрочем, вопросы потом. Сейчас надо было подумать о том, чтобы не оказаться пленником фургона.

Небрежным жестом Роман завел руку за спину, под свободно выпущенную летнюю рубашку, и нащупал рукоять пистолета. Он был на боевом взводе, Роман как передернул затвор ночью, так и не менял его положения. Крохин – слишком опасный сосед, чтобы расслабляться хотя бы на минуту.

До столкновения с мужчинами оставалось пять шагов.

Машина уже почти догнала их.

Роман сдвинул флажок предохранителя.

Слегка потянул ствол, чтобы он не застрял в последнюю секунду.

Ну что же, давайте поиграем!

Взвизгнули тормоза.

– Эй, Клод, как дела? – закричал, высунувшись из окна фургона, лохматый, до глаз заросший щетиной парень.

Идущие навстречу Роману мужчины остановились, заулыбались.

– Да все в порядке, Жюль, – ответил тот, что шел ближе к бровке. – Как ты? Где был?

– Отвозили мотор в починку, – сообщил Жюль. – Сказали, через неделю будет как новенький.

Роман, не выпуская из ладони рукоять пистолета, прошел между фургоном и теми, кого он едва не принял за нападавших.

Клод посторонился, пропуская его, и подошел вплотную к кабине.

– Сколько возьмут? – услышал Роман.

– Сказали, расчет после всей работы, – отвечал Жюль. – А механик сказал готовить сотни три, не меньше. Но это ничего. Мне надо в море выходить, никаких денег не жалко…

Роман выдохнул, медленно вытащил руку из-за спины.

Чуть не начал стрелять в мирных рыбаков.

На ходу посмотрел на часы.

Ровно пять.

Двери «Жемчужины» были прямо перед ним.