Текст книги "Темный ритуал"

Автор книги: Сергей Пономаренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Виталик был на яхте, а они – нет. Зачем китайцу было надевать на себя женское платье, если ему не заплатил кто-то из присутствующих на яхте? Для чего Виталию этот цирк понадобился – вот в чем вопрос. Да, он неровно дышал к Алене, но не до такой же степени, чтобы полтора десятка лет хранить ее платье!

– А если все же это магия и темные силы?

– Если принять твою версию, как только ты тронула идола в Судане, некий суккуб в образе Алены явился в кошмарном сне Виталию и приказал: «Пора действовать! Хорошо, что ты уберег платье от моли, – доставай его из шкафа!» Платье появилось на яхте, внесло нервозность в обстановку, погубило китайца и отправилось вместе с ним в морг. Даже если допустить существование суккуба, все это слишком сложно, и нет логики!

– Почему должна присутствовать логика в нашем понимании? Суккуб – не человек, а некая неведомая нам сущность. Возможно, он воздействовал на рассудок китайца, вынудил украсть платье, надеть на себя.

– Затем Ли повторил поступок своего соотечественника, поэта, и решил обнять луну в воде, – иронизировал Дмитрий. – Лера, это все так несерьезно, давай больше не будем забивать себе этим головы. Что было – то прошло.

В столовую вошла Нюра, высокая крепкая девушка в коротком коричневом платье, поверх которого был надет белый передник; на вид ей было около тридцати лет. Она хмуро сообщила:

– Валерия Евгеньевна, к вам пришел стилист.

– Пусть подождет в гостиной. Предложи ему кофе.

– Слушаюсь, Валерия Евгеньевна.

Нюра вышла из столовой.

– Что с Нюрой, Лера?

– Я с ней серьезно поговорила относительно появления платья в чемодане. Она все категорически отрицает. Кстати, мое вечернее платье так и не нашлось, и это наводит на мысль, что подмена произошла за пределами нашей квартиры.

– Или таким образом нас хотят в этом убедить.

– Если не возражаешь, пойду займусь собой. От африканского солнца появилось несколько веснушек.

Лера встала из-за стола и направилась к выходу из столовой. Дмитрий поставил стакан с недопитым соком на стол, вышел за ней следом.

В кресле у окна с чашечкой кофе в руке расположился молодой человек с фиолетовым ирокезом на обритой голове и с большими металлическими кольцами в ушах. У него было приятное продолговатое лицо с прямым, римским носом, небольшой рот с плотно сжатыми тонкими губами и голубые выразительные глаза. Он был одет в пеструю рубаху навыпуск с непонятными, аляповатыми разноцветными рисунками, узкие, обтягивающие голубые шорты до колен и сандалии на босу ногу. При виде Дмитрия он сразу встал, как-то жеманно, по-женски потянулся, лучезарно улыбнулся и произнес негромким, хорошо поставленным голосом чтеца:

– Доброе утро, Дмитрий Петрович! Ожидаю Валерию Евгеньевну.

– Ожидай, – хмуро бросил Дмитрий, направляясь в свою комнату.

Он терпеть не мог подобных субъектов неопределенной половой принадлежности, которые этим еще и кичились. В советское время они за это могли схлопотать срок, а тут свои сообщества организовывают и демонстрации в защиту попранных прав. Джеф, регулярно появляющийся в их квартире, раздражал Дмитрия, но он решил: пусть лучше будет гомик, чем из породы жеребцов. Валерия молодая и яркая, не ревновать ее было невозможно. Впрочем, сейчас он не хотел забивать себе голову «голубоватым» стилистом.

Как Дмитрий ни пытался, но мысли о недавних событиях не оставляли его. Слишком многое указывало на Виталия как на организатора абсурдного и трагического происшествия на яхте. Хотя и поверить в то, что Виталий, с которым он уже много лет шел бок о бок по жизни, с которым у него общий бизнес, было сложно. Виталий решил поприкалываться? Да нет, не то. Или в словах Леры о магии и колдовстве есть рациональное зерно? Дмитрий попытался включить скепсис – как он мог серьезно отнестись к подобной фантастической версии? – но не смог. Ведь имеются свидетельства большого количества реальных случаев столкновения человека со сверхъестественным и непознанным.

Выйдя из дома, Дмитрий решил съездить на могилу Алены – он ощущал вину, что уже много лет не был там. А ведь когда-то ему казалось, что никогда не забудет ее! Выходит, любовь не вечна и даже она отступает перед временем, прячась под покрывалом забвения.

Кладбище находилось в живописном месте, в окружении лесных чащ, рядом с большим озером с интригующим названием Алмазное. На берегу озера, у камышей, расположились с удочками рыбаки, игнорируя таблички, запрещающие купаться и ловить рыбу в водоеме. Даже без табличек не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы сообразить: трупный яд из могил свободно проникает в озеро, отравляя воду и живность.

Дмитрий медленно подъехал к приоткрытым воротам. Сторож о чем-то весело болтал с рабочим в синей спецовке, не обращая на него внимания, и он въехал на территорию кладбища.

– Цветы! – спохватился Дмитрий.

Остановив автомобиль, он пешком вернулся на цветочный рынок у главного входа. Алена любила белые розы, но их тут не оказалось, и он купил восемь желтых.

Ему вспомнился грязный, пыльный траурный зал, заполненный людьми, закрытый гроб, охапка колючих белых роз в его руках. Священник, его невнятная скороговорка, и обжигающий ненавистью взгляд ее матери. «Алена умерла! Алены больше нет! Алена ушла навсегда!» – Мысли молоточками стучали в висках, отдаваясь острой болью в сердце. «Смерть и любовь не признают черновиков, их невозможно повторить. Но любовь можно подменить страстью, лишь смерть не терпит подмены».

С тех пор прошло шестнадцать лет, но ожившие воспоминания были неожиданно яркими и болезненными. Дмитрий вернулся в автомобиль и поехал вперед, с жадностью все разглядывая, словно ища перемены. Внешне кладбище совсем не изменилось за прошедшие годы, и это словно подчеркивало, что время не властно над его обитателями. Не спеша он проехал мимо стоящих рядом двух огромных роскошных памятников-монументов из темного гранита, знакомых ему еще с тех пор. На одном из них в полный рост был изображен мужчина, на другом – девушка. Он вспомнил, что это могилы цыганского барона и его дочери. С ними вроде была связана какая-то трагическая история, но она полностью выветрилась из его памяти. На ходу он попытался прочитать надписи на памятниках, словно они могли освежить память, но лишь разобрал имя – Оглы, – присутствующее на них обоих.

Вместо ожидаемой справа березовой рощи он увидел заполненный могилами участок, которого раньше не было. Смерть заставляет высвобождать все новые территории для постоянно прибывающих усопших, хотя это кладбище уже давно официально было закрыто. Внутренний голос ему подсказал: «Сверни направо и двигайся к наружной ограде». Боковые ответвления были похожи друг на друга как близнецы, и он свернул наобум.

Вдоль пешеходной дорожки, на которой едва помещался внедорожник Дмитрия «Порше Кайен», выстроились в ряд дорогие памятники, будто богатство и величина надгробия могли как-то повлиять на загробную жизнь их обитателей, если та, конечно, существует.

Асфальт закончился, и Дмитрий выехал на грунтовую дорогу. Справа от него, до самой кладбищенской ограды, тянулась пока нетронутая лесополоса. Память проснулась, когда он увидел бронзового мужчину в костюме, напряженно всматривающегося в даль, и под ним надпись «Голубев». Чуть дальше виднелась общая стела для двух молодых ребят с различными фамилиями. На этом участке были похоронены «братки», жертвы разборок конца девяностых.

Вдруг сердце в груди тревожно заколотилось, ему вспомнилось, как он с окаменевшим лицом прятался в толпе, не веря, что в закрытом гробу, медленно опускаемом в яму, находится его Алена. Ее мать, сухонькая женщина лет сорока пяти, в черном платке и такого же цвета одеянии, едва держалась на ногах, словно ожидая подходящего порыва ветра, чтобы взлететь к душе безвременно упокоившейся дочери.

Со стелы из темного гранита-габбро на него смотрела Алена. Она будто бы укоризненно прищурилась, недовольная столь долгим отсутствием, но легкая улыбка на устах была свидетельством прощения. Теперь она здесь не одна – с правой стороны осуждающе смотрит на Дмитрия ее мама, плотно сжав тонкие губы. Судя по дате, Маргарита Львовна умерла через два года после гибели дочери. Сухие цифры дат жизни и смерти ничего не сообщают о причине ее смерти. Маргарита Львовна безумно любила свою единственную дочь, и ее сердце, должно быть, не выдержало столь тяжкой и болезненной утраты.

Памятник был в весьма запущенном состоянии, пыльный и грязный, и Дмитрий решил немного привести его в порядок. Принес из автомобиля бутылку минеральной воды и с помощью тряпки вытер его. В лучах солнца мокрое изображение Алены приобрело веселое выражение, и ее мама стала более благосклонно смотреть на него. Дмитрий помнил этот взгляд и эту улыбку Алены, ведь он сам ее тогда сфотографировал, и события прошлого ожили в его памяти, острой болью затронув сердце и душу. Он присел у подножия могилы на поржавевшую, с облупившейся краской железную скамеечку.

Обнявшись, они с Аленой стоят у кромки воды. Ему тридцать, он полон сил и энергии, и кажется, что весь мир принадлежит ему или, по крайней мере, должен в будущем принадлежать. Вдруг девушка, как рыбка, выскальзывает из его объятий и показывает рукой на зеленый остров посреди Днепра:

– Его называют островом Любви. Существует предание, что влюбленные, хоть раз побывавшие на этом острове, никогда не расстанутся. Ты меня любишь, Дима?

– У тебя есть сомнения? – Дмитрий смеется, снова привлекает ее к себе, намереваясь поцеловать, но она ловко уворачивается и отступает на безопасное расстояние.

– Я хочу, чтобы мы побывали на этом острове!

– Предпочитаешь вплавь? – Дмитрий не верит в серьезность ее намерений: минутная причуда, да и только.

– На моторной лодке. И не откладывая. Любовь – как костер, он постоянно требует дров, а любовь – подтверждения поступками.

– Где же я возьму моторную лодку? – недоуменно пожимает плечами Дмитрий, но, заметив, что обида исказила черты ее лица, идет на попятную. – Хорошо, я придумаю, как это сделать. В ближайшие выходные…

– Нет, не откладывая! – твердо заявляет Аля, и Дмитрий сдается.

Они отправляются на стоянку моторных лодок в Выдубицком заливе и долго ходят, пока не удается договориться с сердитым усатым рыбаком, ставившим мотор на «Казанку». Твердолобость рыбака пробила существенную брешь в бюджете Дмитрия, но, оказавшись на острове, он нисколько об этом не пожалел. Они оказались там совершенно одни и были счастливы! Гуляли и купались, фотографировались, пока не опустились сумерки, и вот тогда Дмитрий заволновался: почему рыбак не приезжает за ними? Он уже начал строить планы, решил, что в случае чего отправится вплавь за лодкой. Алена нисколько не беспокоилась и даже обрадовалась этому приключению.

– Мне здесь очень нравится, я готова тут провести всю ночь. Конечно, мама будет волноваться, но ведь она знает, что я с тобой. Вместе нам ничего не страшно, и ничего с нами не случится.

Вспоминая те, вроде не особо значимые, события, Дмитрий ощутил, что прикоснулся к чему-то очень хорошему, доброму, и на душе стало чрезвычайно легко, но и грустно оттого, что это больше никогда не повторится. Даже то, что он переживал тогда на острове из-за долгого отсутствия лодочника, сейчас казалось чем-то забавным. Это был один из самых счастливых дней в его жизни.

Дмитрий ощутил необычное спокойствие, в котором давно нуждался. Ритм его жизни требовал все время двигаться вперед без оглядки, подчинив этому движению силы, эмоции, ощущения, по сути, стать запрограммированной машиной. Дмитрий усилием воли стряхнул с себя наваждение воспоминаний.

Протирая стелу с обратной стороны, он прочитал надпись: «Вспомни мое имя, и я буду жить». Где-то он уже слышал или читал эту фразу. Глядя на изображение погибшей невесты на камне, Дмитрий вслух поинтересовался:

– Алена, если бы ты не улетела тем рейсом и мы бы поженились, как сложилась бы наша совместная жизнь?

Лучи солнца перекрыли облака, и на лицо девушки наползла тень, словно и она задумалась над этим вопросом.

– Прости меня, Алена, давно тебя не навещал. К сожалению, не могу пообещать исправиться. Я думаю, что если бы мы тогда поженились, то у нас все было бы хорошо, но жизнь внесла свои коррективы.

Дмитрий вновь присел на скамейку, задумался. К появлению злополучного платья на яхте Маргарита Львовна не имела отношения, так как умерла задолго до этого. Остается только Виталий? Алена была девушка видная, ребята за ней ходили вереницей, и ей это нравилось. Все его друзья были в нее влюблены. Те же Дарик, Лазарь… Но ведь платье мог подменить только Виталий!

Дмитрий вспомнил, как познакомился с Аленой. Это произошло в стенах университета, он как раз оттуда увольнялся, в руках держал обходной листок, а в голове стучала тревожная мысль: «Правильно ли я делаю? Стоит ли бросать аспирантуру, научную карьеру, менять это на коммерческую деятельность с неопределенными перспективами?» Своими сомнениями он делился с Виталием и Лазарем, стоя у окна, и не заметил, как вдруг рядом возник сияющий Дарик, и он был не один.

– Друзья, имею честь представить свет моих очей, прекрасную Алену! Из-за таких красавиц, как она, начинались и Троянская война, да и вообще все войны. – Дарик лучезарно улыбался, не сводя горящего взгляда с девушки с распущенными длинными светлыми волосами, в легком облегающем платьице, подчеркивающем тонкую талию, изящную фигурку, сияющее красотой личико.

Все в ней было прекрасно: и душа, и тело, и характер! Разве такие могут после смерти превратиться в зловещего суккуба?!

Дмитрий, стоявший тогда ближе всех к Алене, растерялся.

– Не подлизывайся, Дарик. Ты уже стратил! – снисходительно улыбнулась девушка и, протянув по-мужски руку, коротко представилась: – Алена!

Дмитрий, назвав себя, пожал ей руку даже сильнее, чем следовало, но она не показала, что ей больно. Лишь значительно позже, когда они стали встречаться, она ему в этом призналась. Лазарь изогнулся и нежно поцеловал ей ручку, проворковал: «Тот самый Лазарь». «Виталис, – представился Виталий. – Что означает “жизненный”, то есть надежный для жизни».

Алена стала неизменным участником всех их мероприятий, все четверо были в нее влюблены, и она не сразу отдала предпочтение Дмитрию. Когда же все узнали о серьезных отношениях Дмитрия и Алены, компания не распалась и внутри нее не возникло связанных с этим конфликтов. Алена сделала свой выбор, и остальные его приняли, хотя, возможно, для них это было болезненно. Впрочем, внешне это никак не проявилось.

С тех пор прошло столько времени, что глупо предполагать, будто кто-то из его друзей до сих пор держал на него обиду и решил таким образом отомстить – подбросив платье. Дело, наверное, не в Алене. Ведь даже он сам, безумно любивший эту женщину, уже много лет не вспоминал о ней. Причина должна быть в чем-то другом. Появление на яхте платья можно было бы считать неудачным розыгрышем и забыть о нем, если бы не смерть китайца. Был это несчастный случай или же убийство?

Убить китайца могли лишь из-за того, что он стал нежелательным свидетелем, а может, он был соучастником? И тогда его судьба была предрешена, еще когда его наняли для маскарада с платьем. Бредовая идея. Скорее всего, произошел несчастный случай. Таким ли уж абсурдным было предположение, что Виталий по какой-то причине хранил у себя платье Алены все эти годы? Для чего же он совершил подмену платья и нанял китайца? Розыгрыш? Это в стиле Виталия, но чего он хотел этим добиться? Поссорить своего друга с женой? Напомнить ему о погибшей невесте?

Дмитрий встал и сказал, глядя на изображение Алены на стеле:

– Спи спокойно, Алена. Пусть земля будет тебе пухом. Прости и прощай!

Развернувшись, Дмитрий пошел к автомобилю. Он ощущал себя опустошенным, словно встреча с прошлым выкачала из него всю энергию. Мучила, не давая покоя, мысль: «Виталий все эти годы держал у себя платье Алены? Зачем?! Можно ли ему после происшедшего верить, как прежде?»

Офис корпорации «Инари ХХ» находился на Подоле, у самого Днепра. Четырехэтажное стеклянное здание, по современному переоборудованное и оформленное, в прошлом было НИИ агропромышленного комплекса. В нем корпорация занимала два нижних этажа. Добраться туда с Левого берега в час пик оказалось непросто, то и дело «Порше Кайен» застревал в пробках, стоял или медленно полз. Внутри Дмитрия бушевали злость и негодование на друга, компаньона, родственника, который оказался предателем. Все препятствия на пути подогревали Дмитрия, распаляли гнев, требовали его выхода наружу.

Площадка перед офисом была заставлена автомобилями. В обычные дни охрана держала место прямо перед входом для руководителей корпорации, но так как Дмитрий был в отпуске и заранее не предупредил о своем приезде, его место занял черный длинный «мерседес» последнего поколения. Рядом с ним стоял серебристый джип «Лэнд Крузер» Виталия. Это еще больше возмутило Дмитрия, он остановился, перекрыв дорогу. Заметив его приезд по камере наружного наблюдения, к нему торопливо спускался по ступенькам высокий крепкий мужчина в черном костюме, при галстуке, с бейджиком «секьюрити» на пиджаке.

– Здравствуйте, Дмитрий Петрович! Простите…

– Заткнись! Найди место где хочешь! – Дмитрий бросил охраннику ключи от автомобиля и стал быстро подниматься по лестнице ко входу.

Внутри его уже ожидал начальник охраны, бывший полковник милиции, попытавшийся отрапортовать, но Дмитрий раздраженно отмахнулся от него и, пройдя через турникет, поднялся на второй этаж.

Дверь в приемную была приоткрыта, у входа стояла худенькая секретарь Вита с растерянно-испуганной улыбкой на лице – видимо, ей уже сообщили, что босс не в духе. Она отступила в сторону, давая ему пройти в просторную приемную с длинной стойкой из орехового дерева, за которой находилась второй секретарь, полненькая Нина. Помимо стойки тут были длинный мягкий диван, огромный аквариум с декоративными пираньями и стеклянные шкафчики с разными коллекционными артефактами – идея Виталия. У них был один кабинет на двоих, но два секретаря, как и референта-помощника.

– Здравствуйте, Дмитрий Петрович. Я рада… – Вита запнулась и заледенела от страха: глаза начальника метали искры.

– Он здесь?! – Дмитрий бросил взгляд на Нину. Он не мог себя заставить назвать Виталия по имени, тем более по отчеству.

– Виталий Петрович проводит совещание.

– Плевать! – Дмитрий рванул на себя дверь и вошел в кабинет.

Огромный кабинет был условно разделен на две части, в каждой из которых стоял большой дубовый стол с компьютером и кожаное кресло с сенсорным управлением и массой функций, в том числе массажа. Посреди кабинета находились белый кожаный диван, четыре низких кресла и стеклянный журнальный столик, за которым обычно проводились особо важные переговоры. Сейчас, кроме Виталия и заместителя по экономике, вихрастого, долговязого Бориса Струкова, здесь находились двое: один среднего возраста лысоватый полный мужчина в очень дорогом костюме, другой – с зализанными каштановыми волосами с пробором, в костюме попроще, с бегающим взглядом маленьких глазок и приклеенной, искусственной улыбкой. Перед ними стояли пустые кофейные чашечки.

– А вот и наш генеральный директор – Погодин Дмитрий Петрович! – быстро сориентировался Виталий, словно ожидал его прихода. – К счастью, Дмитрию Петровичу не сидится в отпуске. Знакомься – президент компании «Буцефал» Розовский Николай Николаевич. – Полный мужчина кивнул и попробовал изобразить улыбку на мясистом широком лице, но у него плохо получилось. – И юрист…

– Сергей Ганич, – подсказал «зализанный».

– Очень приятно, но, как вам уже сообщили, я пока в отпуске. – Дмитрий изобразил на лице нечто, должное сойти за улыбку. – Мне надо с тобой поговорить, Виталий… Петрович!

– Мы изложили свои предложения и условия, ожидаем ваших, – пророкотал полный мужчина, приглаживая «ежик» и демонстрируя на руке массивный перстень с крупным бриллиантом.

– Вот пакет документов. – Юрист указал на раскрытую папку, где находились листы с текстом и таблицами.

– Тогда не смеем вас задерживать! – произнес Дмитрий, и по его интонации было понятно: желательно, чтобы они поскорее покинули кабинет.

– Я вас провожу, – подхватился Борис, высокий сутуловатый мужчина в очках, с вечно торчащими в разные стороны волосами, – он правильно оценил ситуацию.

Гости поднялись и, пожав руки руководителям корпорации, выразили надежду на плодотворную совместную работу и были горячо поддержаны Виталием. Дмитрий демонстративно молчал. Когда за гостями закрылись двери, Виталий раздраженно спросил:

– Какая муха тебя укусила? Люди дело предлагают, для нас очень выгодное, а ты словно с цепи сорвался! Вместо того чтобы вникнуть в суть вопроса…

– Заткнись! – грубо оборвал его Дмитрий. – Виталий, ты меня идиотом считаешь?

– Ты о чем? Можешь толком пояснить?

– Все о том же! Как платье Алены, которое ты отдал Маргарите Львовне, оказалось на яхте? Ее мама умерла через два года после гибели дочери, а платье до сих пор сохранилось и чудесным образом попало в чемодан Леры!

– У тебя с головой все в порядке, Дима?! Далось тебе это платье, когда нам предлагают выгодный контракт! То, что произошло на яхте, – фигня на постном масле! Забудь!

– Это все, что ты можешь мне сказать?!

– Отдал я Маргарите Львовне платье! В тот день мы с Дариком встретились, выпили пива, я – для храбрости перед встречей с горем убитой женщиной. Платье Алены находилось у меня в сумке, Дарик проводил меня до подъезда и остался ждать внизу. Не веришь – спроси у Дарика! После визита к Маргарите Львовне мы пошли продолжать пить пиво.

– Ты нес платье, но отдал ли ты его? Он же к тебе в сумку не заглядывал?!

– Да пошел ты, мудак! Буду я перед тобой отчитываться! У тебя крыша поехала… – Виталий, не договорив, едва успел увернуться от кулака, летящего ему в лицо.

Дмитрий наседал на него, размахивая кулаками. Виталий ловко уходил от ударов, отклоняясь всем корпусом или отпрыгивая в сторону. При очередном ударе Дмитрия правой рукой Виталий поднырнул под нее и нанес мощный апперкот Дмитрию в челюсть. У того померкло в глазах, сознание мгновенно отключилось, и он плашмя рухнул на пол в глубоком нокауте.

Сознание медленно возвращалось к Дмитрию вместе с тупой головной болью, затем боль распространилась по всему телу, словно его молотили вместо боксерской груши. Он лежал на чем-то жестком, холодившем из-за задравшейся тенниски голую спину. Сразу открыть глаза не получилось: они слезились, не придавая резкости окружающим предметам. В голове кружилась чудная карусель, сильно тошнило. Дмитрий потрогал изнутри языком ушибленную челюсть – все зубы были на месте. Он приподнялся, ладонью вытер слезы.

– Пожалуйста, лежите, Дмитрий Петрович! – раздался испуганный девичий голос, и он узнал Виту. – Сейчас врач приедет, пока вам нельзя вставать!

– Кто это тут распоряжается?! – гаркнул Дмитрий. Перед глазами двоилось, троилось, но он все же смог разглядеть, что лежит на кожаном диване в своем кабинете. – Зачем врача вызвала?

– Виталий Петрович сказал, что вы сильно ударились головой об пол и он опасается, что у вас может быть сотрясение мозга.

– Где он? – Дмитрий рукой подвигал челюсть вправо-влево – вроде целая, но подбородок болел. «Виталий же ходит на кикбоксинг, участвует в спаррингах. Отомстил мне за удар на яхте, когда он был сильно пьян».

– Виталий Петрович уехал, нам приказал до приезда врача за вами ухаживать.

– Никакого врача – я в норме!

Дверь открылась, и в кабинет вошел мужчина в белом халате с чемоданчиком в руке.

– Вот и он! – обрадовалась Вита.

– Иди на свое место, нечего тебе тут делать! – прикрикнул на нее Дмитрий и холодно сказал врачу: – Вас зря вызвали – у меня было легкое недомогание, но уже прошло. Ваш визит, безусловно, будет оплачен.

– Судя по вашим зрачкам и моторике движений, вам не так хорошо, как вы пытаетесь показать.

– Вам же сказано: я здоров!

– Я уйду, но если мои предположения верны, то помощь врача вам вскоре станет необходима, как бы вы ни пыжились. К травмам головы нельзя относиться легкомысленно – бывает, что первое время, пока шоковое состояние не прошло, травмированный чувствует себя терпимо, но затем может даже впасть в кому. Мы с вами прощаемся, или я могу вас осмотреть и задать вопросы?

– Хорошо, валяйте. – Тут Дмитрий почувствовал тошноту и закрыл рот рукой, пытаясь справиться с сильным позывом к рвоте.

– Вот видите – я прав, – хладнокровно отреагировал на это врач, открыл дверь кабинета и попросил Виту, чтобы она принесла что-нибудь, куда ее начальник мог бы блевануть. Дмитрий находился в беспомощном состоянии, борясь с позывами рвоты, а голова кружилась, словно он вертелся на карусели с бешеной скоростью.

После осмотра и вопросов врача вырисовалась более-менее утешительная картина: сотрясение головного мозга, а не ушиб. Необходим постельный режим, по крайней мере на ближайшие пару дней, и медикаментозное лечение более продолжительное время. Когда врач, выписав лекарства, собирался уходить, в кабинет вошла встревоженная Лера и устроила допрос как врачу, так и мужу. Дмитрий догадался, как жена узнала о случившемся, и, несмотря на болезненное состояние, собрался было обрушить свой гнев на секретарей, готов был даже их уволить. Лера эти попытки пресекла и взяла с него обещание не увольнять девочек и в дальнейшем, так как они сделали доброе дело. А врач добавил, что в его состоянии вообще нежелательны сильные эмоции, так как они могут спровоцировать ухудшение самочувствия.

Вернувшись с Лерой домой, Дмитрий почувствовал себя значительно лучше и пытался увиливать от разговора с женой о происшедшем, в конце концов он принял снотворное и вскоре заснул крепким сном.

2

Третий день Дмитрий изнывал в своей квартире от ничегонеделания, чувствуя себя под домашним арестом. Он выполнял указания врача и еще более строгие инструкции Леры. Ведь пока он спал под действием снотворного, она переговорила с Виталием и узнала, что произошло. У супругов состоялся серьезный разговор, после которого Дмитрий, осознав свою вину, пообещал больше не делать скоропалительных выводов и не совершать опрометчивых поступков, не посоветовавшись с Лерой.

Ему было стыдно из-за произошедшего инцидента, он понимал, что нужно было спокойно поговорить с Виталием, выслушать его доводы, а не лезть в драку. Теперь и на работу было стыдно показаться, ведь неизвестно, какая информация вышла за пределы кабинета и гуляет среди сотрудников корпорации. Впрочем, это не важно, что бы они ни думали и ни знали, языкам волю давать не будут, иначе распрощаются со своим местом вне зависимости от положения в корпорации.

Дома Дмитрию было разрешено смотреть кинокомедии, но не больше двух в день, и ожидать, когда Лера вернется домой, чтобы с ней отправиться на прогулку, побыть на природе. Виталию он не звонил, как и тот ему. Дмитрий решил перенести разговор и примирение на тот момент, когда выйдет на работу после отпуска.

Несмотря на то что Лера тоже была в отпуске, дома она не сидела, полдня проводила в модельном агентстве, снимаясь в фотосессиях и участвуя в кастингах. Она пыталась проложить тропинку в кино, брала уроки актерского мастерства и посещала студии, но пока она получала только роли без слов, однако надежды не теряла.

Был третий час дня, а жена все не возвращалась, и Дмитрий заволновался, отложил в сторону иллюстрированные журналы и альбомы. Лера снабдила его глянцевой макулатурой, чтобы он не напрягал зрение, читая, а только рассматривал фотографии, иллюстрации. Дмитрий начал звонить ей на мобильный телефон, но тот оказался вне зоны действия сети. У него имелся номер телефона модельного агентства, но Лера наложила табу на звонки туда. Близкая подруга у нее была только одна – Софи Куриленко. С ней она дружила с детства, именно Софи перетянула Леру из спорта в модельный бизнес. Четыре года тому назад по вине бой-френда Софи попала в автокатастрофу и потеряла ногу. С тех пор она вела уединенный образ жизни в загородном доме в предместье, полностью отдавшись рисованию и лепке, – благо, ее родители были состоятельными людьми и ни в чем не отказывали единственной дочери. Софи возненавидела мужчин, так как бой-френд, из-за которого она потеряла ногу, бросил ее и вскоре женился.

Дмитрию дружба жены с Софи не нравилась, так как Лера как-то проговорилась, что ее подруга не полная затворница и, когда ей нужно, приглашает к себе мужчин для интимных услуг за деньги. Несмотря на все старания и уговоры Дмитрия, Лера продолжала общаться с Софи, и ему пришлось с этим смириться. У него с Софи была взаимная антипатия, и, чтобы той позвонить, он должен был себя заставить, при этом имея очень вескую причину. Похоже, это был именно тот случай, и Дмитрий набрал номер телефона Софи.

– Привет, Софи. Лера у тебя? – Дмитрий сразу заговорил о причине звонка, стараясь свести общение с Софи к минимуму.

– Ты ее ищешь?

– Если она у тебя, то дай ей трубку.

– А если ее тут нет?

– Так она у тебя или ее у тебя нет?! – не выдержав, заорал Дмитрий.

– Не ори на меня, олигарх, – я не твоя подчиненная! Надеюсь, Лера не позволяет тебе повышать на себя голос.

– Софи, мне очень важно поговорить с Лерой. – Дмитрий старался говорить спокойно, но едва сдерживал себя. – Если она находится у тебя, то…

– Леруня! – громко крикнула Софи. – Тебя разыскивает твой олигарх! Лера!

Заурчал моторчик инвалидного кресла, на котором обычно дома передвигалась девушка. В редкие выходы из дома она пользовалась протезом, а не коляской. Софи двигалась по дому, то и дело выкрикивая: «Леруня! Где ты, я иду тебя искать!» – испытывая этим нервы Дмитрия. В трубке запикало, и Дмитрий, увидев, что звонит Лера, принял звонок, отключившись от сумасбродной Софи.

– Привет, любимый! Ты уже обедал?

– Нет, я жду тебя, волнуюсь. Где ты?

– Приеду – расскажу. Очень голодная, и у меня много новостей. Через сорок минут буду дома.

– Хорошо, к этому времени накроют на стол.

– Целую, любимый! – И она отключилась.

Дмитрий положил трубку, но телефон снова зазвонил. Это оказалась Софи.

– Обыскалась Леруси, не нашла ее. Ты не знаешь, куда она могла спрятаться?

– Софи, почему ты изображаешь из себя полоумную?

– Думаешь, что ты не сумасшедший?! – И, рассмеявшись пронзительным, неприятным смехом, Софи отключилась.

Лера приехала через час и, не отвечая на вопросы Дмитрия, заявила, что вначале они пообедают, а потом уж поговорят.

– У меня куча новостей разного пошиба, – сообщила Лера, когда Нюра собрала посуду со стола и удалилась. – Не знаю даже, с какой начать.

– Начни с того, где ты была.

– Тогда – с конца. Я была у экстрасенса! Софи мне порекомендовала ее, и я не пожалела.