Текст книги "Ветер (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 3. Первый год.

Мир приспосабливался к новой жизни. От микробов до глобальных воздушных течений, формирующих климат планеты. Микробы, в благоприятной для них влажной и питательной среде, принялись размножаться в геометрической прогрессии. Каждая лужа и водоем зацвели. Вода стала источать неприятный болотный запах. А на днях, Егор своими глазами видел, как над водой появился пузырь. Он был размером с их матрац, на котором они продолжали плавать за дровами. Пузырь, молча, надулся метрах в двадцати от лодки и, почти бесшумно, лопнул, наполнив воздух запахом сероводорода.

Где-то под водой микрофлора отчаянно размножалась на питательных остатках некогда живого мира. Водоемы грозили превратиться в смердящие болота, вблизи которых жизнь будет невозможна. Пока это был единичный случай и Егор не сильно беспокоился об опасности, но он знал, что в будущем им придется искать место более удаленное от таких водоемов. Существовало ли оно, Егор точно не знал.

Еще одной проблемой стал бурный рост водорослей. Еще пару недель назад, когда он с Матвеем первый раз отправились к двойной вершине, на обратном пути им попалась небольшая лента водорослей, зацепившаяся за их плот. Сейчас водоросли покрывали большие участки, и с собой приходилось брать самодельные мачете, изготовленные из разных сантехнических принадлежностей, чтобы обрубать запутавшиеся в водорослях дрова.

– Это не водоем, не озеро, это бульон, или окрошка. Боюсь, что до зимы он станет не судоходным. Водоросли покроют всю поверхность, и мы просто не сможем по ней плавать. – Рассуждал Егор.

– И как же нам ездить за дровами? – Спрашивал Матвей.

– Ждать зиму, или придумывать какие-нибудь мокроступы из бутылок. У меня вообще-то есть идея, но для нее нужен велосипед. Хочу что-то такое, похожее на катамаран сделать.

Фуру с сантехникой им не удалось разобрать до конца. Она хранила еще не мало тайн, и Егор рассчитывал найти в ней что-нибудь необходимое для воплощения своего проекта.

Погода тоже приспосабливалась к изменениям. Регулярный дождь с градом, который случался дважды в сутки, и который стал мерилом суток, давал сбои. Иногда не случалось первого дождя, иногда второго, но так, чтобы весь день без дождя такого еще не было ни разу. Егор связывал это с изменением движения воздушных масс. Целый месяц после катастрофы воздух был почти неподвижен. Природа словно компенсировала разрушительную мощь урагана. Но постепенно стали появляться ветра и регулярный дождевой цикл изменился.

Егор не мог определиться, небо на самом деле становилось светлее, или это глаза приспособились жить в условиях вечных сумерек. Возможно, дожди вымывали из атмосферы песок, а ветер сильнее перемешивал нижние и верхние слои, делая их более однородными, и оттого более прозрачными. Иногда, по ночам, когда налетал внезапный ветер, в скалу, рядом с пещерой бились волны. Ветер свистел в неровностях скал, волны гулко сотрясали воздух. В такие ночи, Катюшка просыпалась и мелко дрожа, прижималась всем телом к матери.

По календарю, при котором жила человеческая цивилизация, наступила осень. Утра стали гораздо прохладнее. Лягушки, которых размножил Егор, уже не выводили свадебных песен, мошкара стала пропадать, и все вокруг стало готовиться к зимнему замиранию. Особо заметно это было по деревьям, растущим на утесе двойной горы. Их листья подернулись желтизной, и небольшое их количество уже лежало у подножия деревьев.

Матвей забрался на скалу повыше. Он считал, что радиоприемник там сможет поймать хоть какую-нибудь волну, на которой выжившие люди смогут передать послание. Он рассчитывал на военных, у которых в руках была вся инфраструктура для выживания в экстремальных условиях.

Приемник ловил эфир. Иногда мальчику казалось, что он ухватывал обрывки фраз ускользнувшей волны, но сколько он ни пытался гонять кругляш тюнера туда и обратно, ничего, кроме завываний эфира не было слышно. Матвей грешил на слабую мощность приемника. Он уже собрался домой, когда сквозь свист эфира и треск помех раздался далекий голос. Мужской голос говорил на английском. Матвей замер и вслушался в слова. Он плохо воспринимал английский язык на слух, хотя и учил его в школе. Он захотел просто запомнить фразы, чтобы пересказать их отцу так, как он их услышал.

– Это экипаж международной космической станции. Нашу планету постигла глобальная катастрофа. Просим всех, кто выжил и имеет возможность передавать радиосигнал, выйти на связь с нами, для координации...., закрыта облачностью..... – Русская речь, последующая за английской, внезапно оборвалась.

Из динамика снова раздавались помехи. Матвей поднял над головой приемник и стал водить антенной по сторонам, словно это влияло на прием волн. Напрасно, эфир снова молчал. Матвей, рискуя разбиться, побежал вниз.

– Пап! Мам! Я слышал голос! Это с МКС! – Матвей поднес приемник, все еще издающий помехи, к отцу. – Экипаж МКС, они просили выйти на связь с ними, для координации, а потом звук пропал. Еще они успели сказать про то, что что-то закрыто облачностью.

Тамара и Егор переглянулись. Им хотелось верить, в то, что рассказал сын, но это могло быть и его бурной фантазией.

– Наверное, ушла за горизонт. – Егор посмотрел в небо, словно мог увидеть пролетевшую космическую станцию. – Телефон заряжен?

Матвей достал телефон, который использовал, как игровую приставку. Отец посмотрел время на нем.

– Так, как мне помнится, МКС совершает один оборот вокруг Земли за полтора часа. Можно попробовать снова поймать их передачу. Волну не трогал?

– Нет, не трогал. – Ответил Матвей.

– Тогда, выключай, не сажай батарейки. Через час снова включим, и будем ждать. Я думаю, что передачу они ведут непрерывно.

Нежный аромат крысиного бульона, приправленного для вкуса веточками дикой вишни и угольками из костра, приманил всех к столу. Перед этим Егор разбирал кучу трофеев добытых из фуры с сантехникой. Его не оставляла мысль собрать аппарат для перемещения по воде. Ничего подходящего, за исключением металлических труб и уголков, их которых можно было собрать раму, он не видел.

– Сколько осталось? – Спросил Егор сына, следящего за временем.

– Двадцать минут. – Матвей свернул игру, чтобы посмотреть время.

– Было бы просто замечательно, если бы эти парни сверху могли нам рассказать, где остались люди, и куда нам идти, чтобы с ними встретиться. – Сказала Тамара.

– Куда отсюда уйдешь-то? Только зимой, по льду. Представляешь сколько с собой надо нести припасов? Дров, к примеру, чтобы греться, я не говорю про еду. А как ориентироваться, если ни звезд, ни вообще ничего, кроме этих грязных облаков не видно. Будем ходить кругами.

– А что делать? Так и жить в этой пещере, до скончания века? – Спросила Тамара, расстроившаяся из-за ответа мужа.

– Ждать надо. Вода понемногу уходит, глядишь, скоро откроются дороги по горам. Следующим летом, можно будет попробовать уйти севернее, на двухнедельный переход. А зимой мы с Матвеем сходим до ближайших поселков, посмотрим, чем там можно поживиться? Матвей считает, что надо проверить железнодорожные станции. Тяжелые вагоны могло не так далеко унести ветром. А нам все равно, что в них будет, уголь, зерно, холодильники или детские игрушки. При нашей жизни любая вещь сгодится.

– Холодильники-то куда сгодятся? – Спросила Тамара.

– Ну, холодильник можно вместо шкафа использовать.

– Уж лучше игрушки. – Вставила реплику Катюшка. – Мне куклу Монстер Хай, если что надо, и газировки.

– Ладно, если повезет, мы вам принесем всего, что вы закажете. – Пообещал Егор. – Сколько еще?

– Пять минут. – Сообщил Матвей время.

Егор дохлебал остатки бульона. Налил в кружку чай из корней дикой вишни. Ароматный, с приятным вишневым привкусом, насыщенного коричневого цвета, но не сладкий.

– Все, пора. – Сообщил Матвей.

– Заводи шарманку.

Приемник зашипел пустым эфиром.

– Точно не трогал волну? – Переспросил отец.

– Не знаю, может быть немного и повернул, когда бежал вниз.

Отец взял в руки приемник и осторожно повернул кругляш тюнера вправо, а потом влево. Помехи сменили тональность, но речи не было слышно. Вся семья замерла в ожидании свидетельства того, что они не одиноки на Земле. Егор продолжал крутить настройки, опасаясь не успеть на короткий момент связи. Мусор в атмосфере, наверняка содержал металлическую пыль, экранирующую радиосигнал и пробивался только тогда, когда проходил прямо над головами обладателей радиоприемников.

– Сколько времени ты спускался с горы? – Поинтересовался отец у Матвея.

– Минут десять.

– Понятно. – Неопределенно ответил Егор.

Вдруг, тихим далеким голосом в треск помех стала пробиваться человеческая речь. Разобрать ее было невозможно, но с каждой секундой она становилась все отчетливее. Вся семья замерла, словно боялась своим движением сбить волну.

– ... глобальная катастрофа, многие погибли, но мы принимаем сигналы от выживших по всей планете. Все, кто имеет возможность передать сигнал на этой частоте, свяжитесь с нами, международной космической станцией, для того, чтобы мы могли координировать вас. Позже, мы передадим координаты тех, кто вышел с нами на связь, для того, чтобы вы смогли найти друг друга и объединится. Не поддавайтесь панике, проявляйте стойкость, вместе мы преодолеем трудности. – Речь сменилась на английскую.

Горбуновы, молча смотрели на приемник, который начал терять сигнал. Это была первая весточка от людей за более, чем полуторамесячное уединение. Егор не мог сказать, вдохновил его этот призыв или нет, но мурашки пробежали по коже, как в торжественный момент. Семья, судя по виду, прибывала в таком же состоянии. Даже Катя замерла и смотрела на приемник, как на выпрошенный у Деда Мороза подарок под елкой.

– Жаль, не сказали, где поблизости люди есть. – Посетовал Матвей.

– Да, по зиме можно было бы попробовать добраться до них, если бы знать, где искать. – Согласился отец. – Интересно посмотреть как там дела, на равнине? Я, наверное, займусь изготовлением катамарана, или что там у меня получится? Испытаю его, да попробую сплавать подальше.

– Не знаю, Егор, может дождаться зимы, опасно ведь? – Забеспокоилась Тамара.

– Посмотрим, сначала надо сконструировать его, вот этими ручками. – Егор поднял обе руки, сомнительно разглядывая их. – Матвей, поможешь мне?

– Конечно, мне интересно это.

Уровень воды опустился настолько, что больше половины фуры торчало наружу. Егор боялся, что сильно поврежденный прицеп не выдержит, и все содержимое упадет в воду, навечно исчезнув в черном иле перетертого человечества. Чтобы этого не случилось, он стянул кузов автомобильными тросами.

Позабытая на время находка, снова стала объектом разграбления. Егор вырубил в боковой стенке приличное отверстие, через которое передавал сыну свои находки. Из вырубленных листов они смастерили полноценную ванную комнату. Недалеко от входа в пещеру, стояла ванна, под дном которой имелся очаг, разогревающий воду в ней. На стене висела емкость от электрического водонагревателя. Егор прикрутил к ней кран, и она использовалась, как умывальник. Из всего гигиенического ассортимента, у них имелось несколько больших емкостей с жидким порошком, предназначенным для прачечных. Им стирали, умывались и даже полоскали рот. Тамара была в восторге от неслыханной роскоши, мыться в теплой воде.

Егор толком не знал, из чего он хочет смастерить катамаран. Основным условием для его нормального плавания по заросшей водорослями воде он считал плоское ровное дно и маленькое погружение. Ему виделось колесо с лопастями, выполнявшее роль весел. Он знал, что скоро нормально грести не получится совсем. Водоросли уже сейчас наматывались на весла, заставляя отвлекаться на их очистку, и заставляя расходовать намного больше сил.

Ничего подходящего не попадалось. Сегодня он докопался до разбитых унитазов, порезав об острые края все руки. Под унитазами лежали десятки пластиковых труб. Они могли сгодится на что-нибудь, в будущем. На самом дне, под трубами, лежали радиаторы отопления. Егор отложил их в сторону, решив придумать на досуге отопительную систему на зимний период.

Ближе к выходу, затянутые грязью лежали несколько неподъемных деревянных ящиков. Егор самостоятельно вынес их на берег. Он тяжело поставил на камни первый ящик. Матвей подсуетился и поддел топориком крышку. Под слоем промасленной бумаги, лежали болты и гайки. Матвей взял болт и гайку, и скрутил их.

– Уже что-то. Можно будет скрутить какую-нибудь конструкцию.

– Точно, корыто с мотоциклом. – Иронично заметил отец.

– Ну, ты еще не все раскопал.

Егор устало распрямил спину, потянулся, отер присохшую грязь с колеса грузовика и уселся на него. Сил продолжать работу почти не осталось.

– Возвращаться надо. Еще на себе тащить придется. – Сказал Егор без энтузиазма, глядя на плоды сегодняшнего труда. – Столько всего перелопатили, а все без толку, ничего подходящего.

– Пааап? А у грузовиков резина бескамерная? – Неожиданно спросил Матвей.

– Не знаю, а что?

– Да я подумал, что на его камеры можно поставить плот какой-нибудь, если они есть?

Егор слез с колеса, и уставился на него, как-будто впервые видел. Из оставшихся шести колес прицепа, половина была накачанной, и если в них была камера, значит, она была целой. Егор скрутил ниппель. Воздух со свистом устремился наружу.

– Ты маленький гений, Матвей! – Похвалил отец сына. – Там же точно есть камеры. Я, передние, когда разрубил, видел их, хоть колеса и были размочалены в хлам.

У Егора откуда-то снова появилась энергия. Вместе с сыном им удалось разбортировать одно колесо, и достать целую камеру.

– Тут резина-то, не то, что на нашем матрасе. – Егор теребил камеру в руках. – Ему уже мало осталось, скоро лопнет по швам.

Вторую камеру достать не успели. Начались сумерки, мгновенно переходящие в ночь. Егор нагрузил себя радиаторами отопления, а сыну доверил нести пластиковые трубы. Тамару впечатлила возможность устроить отопление в зимнее время сильнее, чем перспектива кататься по воде на катамаране.

Весь следующий день, Егор и Матвей снимали покрышки с колес. К четвертому колесу они довели свои умения до автоматизма. Теперь у них была основа, на которую можно было громоздить остальную конструкцию. Егор снова полез в прицеп грузовика.

На его удачу оказалось, что болты и гайки шли комплектом к набору для сборки металлических стеллажей. Какая-нибудь фирма торгующая сантехникой перед самой катастрофой решила расширить склад, и заказала этот набор. Металлические уголки с отверстиями, металлические полки и уголки для крепления полок. Егор был в восторге.

– Нам даже придумывать ничего не надо, просто скрутить между собой и получится отличный плот.

– Ты же хотел катамаран? – Переспросил Матвей.

– Ой, подумаешь, я хотел девочку, а родился ты. Папа предполагает, а Господь располагает. Получается плот, значит, будет плот. – Пикировался Егор.

Двое суток ушло на то, чтобы собрать ровную площадку и поместить ее на четыре надутых баллона. Дело в том, что баллоны могли быстро повредиться, если бы по ним терлись головки болтов. Егор никак не мог придумать, чем накрыть баллоны, чтобы они напрямую не соприкасались с собранной из полок металлической площадкой, имеющей помимо торчащих болтов еще и острые края.

Ему пришлось снова углубиться, в прямом и переносном смысле, в недра фуры, еще таящие много интересного. В итоге, были обнаружены крепкие резиновые коврики, которые положили поверх баллонов. Площадку тоже устлали резиновыми коврикам, чтобы не скользить при ходьбе. К перевернутой вверх ногами площадке примотали шелковыми веревками баллоны и спустили получившуюся конструкцию на воду. Осадка плота была небольшой, из-за общей легковесности конструкции. Он ощущался устойчивым и сильно не кренился, если кто-то становился на угол.

Егор решил проверить его в деле сразу. Плот был квадратным, с шириной стороны в два с половиной метра. Места на нем было хоть отбавляй, и чтобы не таскать на себе тяжести, его решили нагрузить всем, что было выставлено на берегу. Плот глубоко осел, но выдержал тяжесть. Пока никакого движителя на нем не было, погребли по старинке, веслами.

Разогнать плот с грузом было делом не простым. Пришлось изрядно попотеть. Но в движении он был более управляемым и предсказуемым. Тамара и Катя издалека увидели приближающихся мужчин. Из-за инерции Егор с Матвеем не рассчитали расстояние, с которого надо было начинать тормозить. Плот глухо вошел в скалистый берег, помяв угол, и чуть не уронив груз в воду.

После разгрузки, Егор, хоть и был уставшим, согласился прокатить Катюшку и Тамару на плоту. Женщины, ни разу не были на воде. Как только плот отошел от берега метров на тридцать, ими овладел суеверный страх, и они хором запросились назад.

– Я теперь вам больше сочувствовать буду. – С пониманием сказала Тамара. – Не по себе становится, когда берег далеко.

– В этом озере черти водятся. – Катюшка осторожно выглянула через край плота.

– Да бросьте нагонять страху, озеро, как озеро. – Успокоил их Егор.

Вдруг рядом с ними на поверхности появился пузырь. Он тихо лопнул, наполнив воздух сероводородным запахом.

– Вонища! – Катюшка заткнула нос пальцами.

– Точно, черти пахнут серой. – Согласилась с ней мать.

– Никаких чертей, просто органики до черта в этой воде, пора бы уже ей начать кормить микробов. То ли еще будет через год или два. Думаю, что придется перебираться повыше, или искать новое место, если будет совсем невмоготу. – Рассудил Егор.

– Ты чего, вы обязательно найдете людей, и мы переселимся к ним. – Утвердительно сказала Тамара, напуганная перспективой такого долгого одиночества.

– Или люди найдут нас и будут жить с нами, в Черной пещере. – Подсказал Матвей.

– А чего, вода упадет еще ниже за пару лет. Весь, более менее чистый горизонт уйдет из долины. Останется только густой нижний слой. Он забурлит, зацветет. Судоходство по нему в принципе будет невозможно, из-за отравления, и того, что поверхность озера превратится в непроходимое болото. Жить можно будет только на вершинах гор, а путешествовать, только зимой.

– Вот, ты, Егор нарисовал перспективу. Я думала, что скоро грязь осядет, и вода снова станет голубой, как раньше.

– Пузырь сероводородный рассказал тебе, о том, что будет вскоре с этим озером.

– Ладно, почему-то я вам верю, хоть и не хотелось бы. Не пойму только Егор, откуда у тебя эти знания? Ты ведь постоянно терялся в торговом центре, не зная куда идти?

– Потому что это мужской мир, а торговый центр – женский.

В этот раз Егор с сыном правильно рассчитали скорость и тихо причалили к берегу.

– Покрышку от красной машины все равно надо будет привязать вперед.

Матвей спрыгнул на берег и придержал плот. Егор помог Тамаре сойти на берег. А дочь, он просто взял в охапку и перешел с ней с плота.

– Привет, Пересвет! Как дела?

– Привет Игорь, нормально. Чуть не потонули у берегов Норвегии. Здесь тоже грязь несет с берегов, не подойти. Идем в сторону дома.

– Понятно. Есть новость одна. Мы вышли на связь с метеорологами со Шпицбергена и они рассказали нам интересную вещь.

– Какую же?

– У них на острове есть Хранилище Судного дня. Это посевной материал почти всех сельскохозяйственных культур запечатанный в горе на случай каких-то событий, типа конца света. Хранится он там при низких температурах и довольно неплохо защищен. Большая вероятность, что он не пострадал. Метеорологи говорят, что и у них дуло, но не так сильно. Они сами где-то в центре, вахтами на горе работают.

– Предлагаешь, отправиться на Шпицберген, проверить это хранилище?

– Да. Наша американка недавно выходила на связь со своей лодкой. Она им тоже рассказала об этом хранилище. Боюсь, что американцы захотят использовать это конкурентное преимущество, чтобы стать обладателями самых дорогих активов на планете.

– Да уж, нам только войны сейчас не хватало.

– Это верно, но никто не знает, что у них на уме. А вы уже думали о том, что будете есть, когда запасы еды на лодке закончатся?

– Думали, а как же. Во-первых, это рыба. Попробуем сетями половить. Во-вторых, это водоросли. На мелководье их тьма-тьмущая. В-третьих, гипотетически, мы думаем высадиться на берег, где это возможно и попробовать поискать припасы. На том же Шпицбергене. А вы сами-то, как думаете дальше жить?

– А мы же начали режим максимальной экономии. У нас все просто, мы рассчитали время на которое нам хватит кислорода, разделили продукты питания на этот срок. А потом..., а потом будем садиться. – Голос Кружалина стал тише, наверное, по вине ослабевающего сигнала.

– Удачи, и спасибо за информацию. – Поблагодарил Татарчук космонавта.

Ответ не последовал.

'Пересвет' сменил изначальный маршрут и двинулся на север к острову Шпицберген. Татарчук не воспринял серьезно предупреждение Игоря, о том, что американская субмарина захочет единолично завладеть хранилищем семян, но посчитал, что если такое хранилище действительно существует, то цены его содержимому в новом мире точно не будет.

Гренландское море изобиловало айсбергами. Глубина его позволяла идти под водой, не опасаясь зацепить льдину на полном ходу. До западной оконечности архипелага Шпицберген дошли за трое суток. К тому времени у них уже были координаты Хранилища Судного Дня. Уникальное сооружение, находящееся внутри скалы на глубину ста двадцати метров, находилось неподалеку от столицы архипелага, поселка Лонгйир.

Чтобы снова не попасть в ту же ситуацию, что и у берегов Норвегии, вахтенным отправили офицера капитан-лейтенанта Виктора Гренца. Дело в том, что поселок находился почти в самом конце фьорда, поэтому опасность надо было заметить вовремя, чтобы успеть развернуться. Терехин по собственной инициативе составил компанию Гренцу.

Показались скалистые берега архипелага и широкий проход между ними. Вода, хоть и казалась темной, но на грязь не походила совсем. Белые бурунчики, разбегавшиеся по сторонам от корпуса лодки только подтверждали это. Берег приближался, но вода, с виду, оставалась без изменений.

– Из космоса было видно, что ветра здесь почти не было. – Сказал Терехин. – Думаю, что опасаться стоит только мелей, которые могут быть во фьорде.

– Честно говоря, Виктор, мне уже не терпится ступить на нормальную твердую землю. Будь это хоть Шпицберген, хоть Новая земля. Хочется быстрее закончить этот поход и остановиться.

– Здесь очень суровый климат. Полгода день, полгода ночь, морозы сильные и ветра.

– Все равно. Ты можешь посчитать меня параноиком, но у меня появился страх, что земли, в смысле – суши, больше нет, и нам придется до конца дней своих скитаться по океанам. Смотрю я на эти скалистые берега и чувствую, как страх уходит.

– Я считаю, что надо попробовать добраться до Мурманска. Если невозможно будет подойти к берегу, то придется селиться на подобных островах. Поближе к Северному полюсу.

Лодка вошла в створ между двух скалистых берегов. Прямо по курсу находилась выступающая из воды скалистая гряда, почти перегораживающая проход во фьорд. Только справа имелся небольшой проток. Лодка замедлила ход и из шлюзового люка вскоре показалась голова Татарчука вооруженная биноклем.

– Пройдем? – Спросил командир, махнув в сторону узкого перешейка.

– Не можем знать, товарищ капитан, мерить надо? – Ответил Терехин.

– Пройдем. – Уверенно ответил командир. – До нас уже прошли.

– Как это? – Терехин не понял, к чему клонит Татарчук.

– Кажется, американцы опередили нас. И если только у нас правильные координаты этого хранилища, то они должны быть уже там.

– Откуда известно?

– Оттуда! – Татарчук ткнул пальцем в низкое темное небо.

Терехин и Гренц рефлекторно посмотрели в направлении указанном пальцем.

– Из космоса. – Пояснил командир. – Они наши глаза и уши. Хорошо, что их Джейн не понимает по-русски. Наш визит будет для американцев сюрпризом.

– Не дольше, чем их акустики засекут нас.

– Предлагаю создать разведгруппу и высадиться на берег, не заходя во фьорд. Как думаешь, капитан? – Татарчук обратился за поддержкой к Терехину.

– А что, логично. Можно будет скрытно понаблюдать, что там американцы задумали.

– Возглавишь? – Спросил Татарчук.

Виктор Терехин понял, что попал в положение, когда инициатива нанимает инициатора.

– Возглавлю.

Группа из пяти матросов и двух офицеров, вооруженных автоматами и возглавляемая Терехиным высадилась на берег. Им пришлось одеть на себя по двойному комплекту одежды, иначе можно было окоченеть под суровым северным ветром. Температура едва держалась на отметке пяти градусов выше ноля.

Став на землю, стало видно, что вся она была скрыта водой еще совсем недавно. Кругом находились следы морской флоры и фауны. На крутых скалистых склонах остались только крупные камни, которые не смогло сдвинуть течением. Зато ближе к кромке воды имелись косы из гальки и щебня, принесенные уходящей водой.

Вода сошла не вся. Где-то зажатая между гор, она образовала озера. Где-то это были лужи и небольшие ручейки. В одной из луж, размером десять на десять метров обнаружилась рыба. Разведгруппа не смогла пройти мимо такого подарка природы. Три рыбешки, по полкило каждая были выловлены и разделаны. Их решено было оставить на месте, предоставив ветру немного подсушить их, и забрать на обратном пути. Терехин сделал из этой находки важное открытие – даже на голых скалах, какие из себя представлял Шпицберген, можно найти источники пропитания.

Группа прошла мимо того места где находился российский поселок шахтеров Баренцбург. От поселка почти ничего не осталось. Фундаментные плиты, плиты которыми были выложены дороги, и немного осталось от пристани. Группа Терехина не стала осматривать развалины подробно. До Лонгйира, рядом с которым находилось хранилище, было еще два дневных перехода.

Каменистые осыпи, реки и ручьи, затрудняли продвижение. Низкое небо, разрождавшееся время от времени сильной грозой, только усугубляли трудности. От дождя прятались в непромокаемых палатках, используя это время для перекусов. К концу вторых суток вышли к окрестностям Лонгйира. С вершины холма открывался вид на бухту, в которой стояла американская субмарина.

Поселок смыло в море, как и Баренцбург. Скелеты некоторых зданий, затянутые каменистыми селями едва проглядывали местами. В стороне от поселка, на берегу суетились несколько человек. Терехин навел бинокль на них. Это были военные. Матросы с американской субмарины готовились куда-то идти. У каждого солдата за плечами был рюкзак, некоторые держали в руках носилки.

– Они нас и приведут к хранилищу. – Сказал товарищам Терехин.

Длинный прямоугольный выступ, служил входом в хранилище. Наверняка, в нем находилось несколько дверей, предотвращающих попадание теплого воздуха внутрь здания. Возле входа уже находились с десяток человек. Они грузили на себя тяжелые рюкзаки, складывали мешки на носилки. Было ясно, что военные присваивали себе семена, которые были предназначены для всего мира.

Из всех военных, оружие имелось только у двух человек, карауливших возле входа. Виктор прикинул, что шансы занять хранилище у них велики. Местность позволяла подойти к нему незаметно, но уж больно не хотелось устраивать стрельбу, до тех пор, пока не попробовали договориться. Было неприятно осознавать, что американцы знали о их подлодке, и не соизволили заранее пойти на контакт, чтобы вместе решить вопрос с семенами. Учитывая, что выживших, заявивших о себе, было не более трехсот пятидесяти человек. Это экипажи двух субмарин, и еще несколько человек, раскиданных по всему миру и имеющих связь.

– Виктор. – Терехин обратился к Гренцу. – Бери трех человек и иди наперерез этой груженой группе. Заворачивайте их к хранилищу. Мы тем временем обезоружим охрану.

Гренц отобрал бойцов и прикрываясь складками местности, выдвинулся наперерез группе американских матросов, тяжело нагруженных семенами растений. С Терехиным остались два матроса. Американцы не думали, что им может кто-то помешать. Автоматы у караула висели за спиной. Они помогали товарищами закидывать тяжелые рюкзаки на плечи.

Сделав небольшой крюк за скалой, в теле которой находилось хранилище, Терехин вышел в тыл американцев. Они прокрались вдоль высокой серой стены входа, имеющей на себе следы потопа.

– Руки вверх, оружие на землю! – Терехин крикнул на английском.

Внезапное появление вооруженных людей вызвало среди американцев недоумение, постепенно переходящее в осознание, что с ними не шутят. Темнокожий боец, нехотя снял автомат с плеча и положил его на камни. Второй боец, немного помедлил и только когда Терехин заострил свое внимание, направив ему в грудь ствол автомата, опустил оружие. Матрос собрал автоматы и повесил их себе за спину.

– Прекратить работу! – Приказал Терехин.

– Почему? Кто вы такие? – Спросил американец с офицерскими знаками отличия.

– Ты главный здесь? – Спросил его Терехин.

– Да, я.

– Я офицер с русской субмарины 'Пересвет'. Мы здесь, по той же причине, что и вы. Мы считаем, что будет правильным договориться о совместном использовании хранилища.

– Что вы хотите предпринять?

– Сейчас наша подлодка получит сигнал, о том, что у нас в заложниках американские матросы, и передаст это вашим, чтобы в случае захода в бухту вам не захотелось пустить торпеду. Сколько семян вы уже успели вынести?

– Я не считал. – Американец ответил резко.

– Не стоит так себя вести, офицер. Людей осталось так мало, что нам нужно учиться жить вместе.

– Именно поэтому вы направили в меня свое оружие?

– Именно потому, что ты еще не понял это.

Из хранилища на свет вышли еще несколько матросов. Они замерли в изумлении, когда увидели направленные на них стволы автоматов. Вскоре показалась группа американцев, возвращающихся назад. Их вели четыре вооруженных матроса. Группа подошла скинула с плеч груз и расселась на камни.

– Куда вы собирались их везти? – Спросил Терехин американского офицера.

– К себе. Мы собирались обогнуть Америку, чтобы найти место, где можно нормально пристать к земле.

– Уже пытались это сделать?

– И не раз. Но кругом грязь, как на болоте.

– Мы тоже пытались в Норвегии. Еле ушли.

– Я думаю, что грязь со временем осядет на дно, и тогда можно будет спокойно пристать к берегу.

– Наверно.

Время шло. О том, как обстояли дела на субмаринах, никто не знал. В животе начало урчать. Терехин отдал приказ матросу разогреть еду из сухпайка. Матрос зашел в коридор хранилища, собрал алюминиевую подставку для сухого горючего и поставил на нее разогревать гречневую кашу. Американцы с интересом наблюдали за ним. Один из матросов заметил их любопытство, вынул такое же позолоченное корытце с кашей и показал его американским матросам.

– Эксчейндж, обмен. Наше на ваше.