Текст книги "Бакалавр 9 (СИ)"

Автор книги: Сергей Куковякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Глава 13
Покушал чебуреков, называется…

Настроение у Вадима Анатольевича было, так сказать, приподнятое…

Всё ведь хорошо обошлось – как тот колобок из сказки от зловещего дорого одетого господина ушёл…

Слинял…

Сбежал…

Срулил…

Как угодно, можно охарактеризовать его действия, какая разница то, главное – результат.

В привокзальном ресторане,

Где с пятеркой на «ура»

Громыхают стопарями —

Кто не допили с утра…

В голове подвыпившего профессора ещё и давным-давно услышанная песня вертелась. Слова её чуть-чуть отличались от той, что звучала в старом мире Вадика, но тут-то всё немного не так. Похоже, но есть нюансы…

Здесь полет военной мысли,

Над столами воспарив —

Дым, который коромыслом,

Да навязчивый мотив…

В песне про привокзальный ресторан пелось, а Вадим Анатольевич только что в таком побывал – вот и навеяло.

В купе он один оказался. Не особо в сложившейся ситуации это хорошо, тут лучше на людях быть, но ладно.

Я сажусь за столик дальний.

Никому я не знаком.

Мой сосед такой скандальный

И напитый коньяком…

Да, от соточки коньяка Бакалавр сейчас бы не отказался. Правда, в чемодане у него водка и «Спотыкач» имеются, но это на подарки тестю, Мишке, Юре и Наташе. Подарки – святое, их трогать нельзя. Может у проводницы спросить бутылочку?

Проводница попалась правильная – обломился профессор с продолжением банкета… Даже пива она не продала – всё в ресторане… Чудеса и только…

Здесь никто его не может,

Говорливого, унять.

Я ему заеду в морду,

Если станет приставать…

С гравюрами, тоже, вроде всё может срастись – съездит Мишка в Минск, выкупит их, толкнут они пожелтевшие листочки в Москве через Шляпу и денежку малую поднимут. Предварительно Бакалавр, само собой, позвонит Петру в Тернополь. Да, соточка бы не помешала, но нет её – так нет, спать пора ложиться, время то уже позднее.

Вадим Анатольевич запер дверь в купе. Если кого-то будут к нему подсаживать – разбудят, не мёртвым сном он сейчас забудется, до Москвы одним глазком будет дремать.

Лихо пьет и лихо скачет

Весь присутствующий сброд —

На последние, без сдачи —

Здесь не мелочный народ…

Профессор тоже вечером не помелочился – продавцу гравюр денег на дорогу до Минска оставил. Передумает тот, не большая потеря будет… Без финансовых рисков антикварной торговли не бывает. Спишет их Бакалавр на текущие расходы.

Вадим Анатольевич зевнул один раз, другой и спать завалился.

Сон его, надо сказать, был беспокойный. Во сне у Вадика живот болел.

Проснулся – тоже болит. Причём, не по детски. Что такое? Знобит ещё что-то… Пить сильно хочется… Ну, тут всё объяснимо…

Бакалавр посмотрел на часы. Ого, уже почти шесть часов едем. Что с животом то? Сильнее и сильнее болит. Аппендикс у него в далеком детстве ещё дома вырезали… Съел что-то не то? Пётр кухню ресторана хвалил, говорил, что не раз там питался…

Голова ещё закружилась. Вадим Анатольевич потрогал лоб. Так, так, так – горячий. Температура, боли в животе… Что-то начинало вырисовываться. Если сейчас ещё затошнит, а то и рвать начнёт… Жидкий стул ещё присоединится…

Лучше бы про это Бакалавр не вспоминал. Сразу ему кое-куда сходить захотелось. Сходил, вернее даже – бегом сбегал. Подозрения его оправдались.

Боли в области живота, повышение температуры, диарея, тошнота и рвота. Всё это случилось примерно через шесть часов после посещения ресторана… Сальмонеллез, тут на другое и думать нечего… Покушал чебуреков, называется…

Голову этому Петру оторвать мало… Угостил привокзальным ужином…

Вадиму Анатольевичу становилось всё хуже и хуже… Пограничный контроль у него как в тумане прошёл. Самое плохое, что перед границей проводница туалеты закрыла… Чуть Бакалавр не опозорился, но как-то сжав волю в кулак вытерпел.

Чёрт, чёрт, чёрт… В голове всё вертелась и вертелась услышанная ещё в девяностые песня.

Винно-водочно-коньячный

Здесь кружит водоворот.

Мой сосед с какой-то клячей

Речи сальные ведет…

Водоворот сейчас кружился в животе Вадима Анатольевича. Хорошо, что он ещё вместе с чебуреками водки принял. Не было бы алкоголя – вообще труба. Факт этот официальная медицина не подтверждает, но в народе давно замечено, что водка иногда от сальмонеллеза спасает. Даже так бывает – сидят за столом четверо, а из них водочку потребляют только двое. Так вот, им на завтра хоть бы хны, а те двое, что вместе с ними за столом были и алкогольные напитки игнорировали – кукуют уже в инфекционной больнице…

Ближе к Москве Вадиму Анатольевичу полегчало. Победил молодой организм Salmonella typhimurium. Хорошо, что Наташа его в командировки без аптечки не отпускала – было у профессора в дороге чем полечиться…

Глава 14
Мусор

На ловца и зверь бежит…

Права, ох права эта поговорка…

Ежели кто, скажем, годами сбором грибов промышляет, то они сами ему в лесу под ноги начинают выскакивать. Так и с антиквариатом. Куда ни пойдёшь – на него натыкаешься…

Чем ближе к Москве, тем становилось Вадиму Анатольевичу всё лучше и лучше. Недаром говорят, что дома и стены помогают. Ну, тут не в стенах только дело. Съеденные в привокзальном ресторане чебуреки покинули его организм, не будем уточнять, какими путями. Плюс к этому Наташа Бакалавру правильную аптечку в дорогу собрала, и были в ней нужные препараты. Ещё и выпитая водка помогла. Не без этого.

За время дороги у профессора кое-какой мусор скопился и перед выходом из вагона он его выбросить понёс – не оставлять же после себя свинарник в купе. Прислушиваясь к организму до места в вагоне рядом с туалетом добрался – не требуется ли ему туда в очередной раз? Вроде не надо…

Почему путь его сюда лежал? Да ёмкость для мусора там имелась, вот и двигался в данном направлении профессор. Через салфетку, что в руке была, крышку мусорки приподнял, а там…

Нет, не грибы. Что-то в пожелтевшую бумагу было завёрнуто. Ну, кто-то из пассажиров использовал совершенно ему не нужный бумажный лист из дома прихваченный. Подстелить под что-то его взяли или, вот как сейчас – объедки завернуть.

Кто-то другой не обратил бы на эту бумажку внимания, но только не Бакалавр. Мусор в лист украинских марок-денег был завёрнут. Были такие во время гражданской войны в УНР напечатаны. Разменной то монеты не только в России в восемнадцатом году не хватало, вот и выпустили в Украине тоже марки-деньги. Их хоть на конверт наклеивай, хоть ими за что-то расплачивайся.

Номинал этих марок-денег был интересный. Не в рублях или копейках он был обозначен, а в шагах. Украина, это вам не Россия, тут не копейки считают – тут всё своё должно быть… Шаг – это украинское название польско-литовской серебряной монеты XVII—XVIII веков стоимостью в три гроша, выпускавшейся с 1528 года.

Если Бакалавр правильно помнил, то выпущены эти марки-деньги были номиналом от десяти до пятидесяти шагов. На бумажных прямоугольничках были изображены следующие сюжеты: десять шагов – трезубец на фоне стилизованного изображения Солнца, двадцать шагов – крестьянин с косой, изображение трезубца, тридцать шагов – аллегория «Молодая Украина» (девичья головка в венке), сорок шагов – трезуб в обрамлении растительного орнамента, внизу по правую сторону – два скрещённых почтовых рожка, 50 шагов – номинал марки «50 шагів», обрамлённый растительным орнаментом в виде венка с двумя скрещенными почтовыми рожками в верхней его части. Как-то так было в каталоге обозначено.

Марки-деньги имели и перфорацию, но на обратную их сторону клей не наносили. Там был отпечатан герб УНР (трезубец) и дана надпись в четыре строки – «Ходить нарівні з дзвінкою монетою».

Вадим Анатольевич перед своей командировкой в Украину полистал немного специальную литературу по данному региону – вдруг что-то попадется в местных антикварных магазинах, а он не в курсе. Пройдёт мимо сокровищ как простодырый… Вот и всплыла в его голове информация про марки-деньги, когда он их в мусорке обнаружил. Даже сальмонеллёз этому не помешал.

Прочитал он ещё дома, что потешался народ над этими денежными суррогатами. В устной речи и даже песенно.

Колись були срібні гроші,

Теперь самі марки,

Колись були гарні хлопці,

Тепер самі шмарки…

Так пели девчата на Киевщине… Те, они тогда были затейницы.

Ещё и посмеивались над этими бумажками. Де там тобі ходять, коли літають, – казали баби, коли вітер видував їх із рук.

Вот так. Тут эти гроши не ходили и не летали, а из мусорного контейнера на Бакалавра смотрели.

Номинал у всех был по пятьдесят шагов – самый крупный. Пролежал где-то много десятилетий этот лист марок-денег, а сейчас его по назначению использовали. Варвары, иначе не скажешь…

Вадим Анатольевич на память о поездке в Украину такой лист шагов с удовольствием бы купил где-то в антикварном магазине, а из мусора не стал доставать. Вздохнул тяжело, своё, что сюда принёс, выбросил и обратно в купе пошёл. Москва уже была рядом.

Ладно, в кармане куртки у него немного украинских монеток лежало – вот и будут они за сувениры. Денежки были разные – какие-то из алюминия, а другие, похоже, как будто медно-никелевые. Беленькие такие, нарядные. Вот на них номинал был в копейках обозначен – отошла Украина в девяностых от своих старых традиций. Не шаги у них сейчас, а копейки. Как в России.

На перроне Вадим Анатольевич с удовольствием закурил – почти всю дорогу он этого не делал. Сначала украинские законы запрещали, а потом больной организм никотина не требовал. Как-то без него обходился. Тут снова курить возжелалось – идёт процесс выздоровления.

Слабость ещё чувствовалась. С вокзала на вокзал решил Вадим Анатольевич на метро не добираться, а на такси доехать. Не только из-за последствий болезни – у него со столичным метро было связано много неприятных воспоминаний. Даже как-то в нём чуть не погиб Бакалавр. Ладно, дела, это уже прошлые…

Вышел на привокзальную площадь, туда-сюда повертел головой.

Машины были. Одна из них привлекла внимание профессора. Надпись на наклейке, что на заднем стекле присутствовала, имела уж очень забавный характер – «Ищу жену, найду – убью». Во как, не больше, не меньше…

Глава 15
Старые бумаги

О поездке в Минск Вадим Анатольевич сообщил Мишке только из Москвы. В Тернополе это было сделать некогда, дорогой он болел, а тут немного оклемался и сразу позвонил.

Мишка отнёсся к предстоящему вояжу с пониманием. Надо так надо, тем более не просто так он столицу братской Белоруссии посетит, а по делам бизнеса. Заодно немного и развеется – засиделся что-то Михаил в своём магазине, жирком начал обрастать.

Кое-что и для дома прикупит – там многие вещи дешевле чем в России. Супруга Мишке быстро списочек набросала. Ассортимент нужного, размеры и количество – всё в нём было указано.

– Когда дома будешь, забеги ко мне. Тут ребятишки папку со старыми бумагами и фотографиями принесли, тебе может быть интересно. Говорят, что какого-то старого врача местного, – сообщил Михаил Вадиму Анатольевичу в процессе их телефонного разговора.

– Обязательно. Завтра с утра у тебя и буду. Про Минск переговорим и бумаги твои посмотрим. – кивнул головой профессор.

Зачем он это сделал – не понятно. Мишка то его всё равно сейчас не видит. Так уже, по привычке…

Молодец компаньон, помнит про увлечение Бакалавра. Вадим Анатольевич в последние годы историей медицины и здравоохранения Вятской губернии увлёкся, архивы стал посещать, пожелтевшие листочки дел там просматривать, выписки для себя делать. Ну, что-то и покупать из вещей, к этим вопросам относящимся. Медицинский инструментарий там старенький, фотографии, медицинские знаки…

Интересно, что за бумаги и фотографии Мишке принесли?

– Какого хоть врача? – решил уточнить Вадим Анатольевич.

– Сами они точно не знают, по случаю папка к ним попала. Я по диагонали посмотрел – там фотографии людей в белых халатах, есть и без халатов, а бумаги – что-то про революцию… – донеслось в ответ из сотового.

– Про революцию? – хмыкнул Вадим Анатольевич.

– Ну, как её в Вятке восприняли, – начал объяснять Михаил.

Так, так, так… Врач… Революция в октябре семнадцатого… Интересно…

– Бумагами печку не растапливать, хранить как зеницу ока. Завтра посмотрим, что тебе досталось. Фамилия Трейтер там не фигурирует? – озвучил Вадим Анатольевич промелькнувшую у него мысль.

– Да я не помню… Так, наскоро бумаги глянул. Фотографии не подписаны, ну, знаешь как обычно делают – на обороте… Приедешь – сам разберешься.

В вагоне всю дорогу Вадим Анатольевич чайком баловался. Много жидкости он за последние сутки потерял, вот и восполнял сейчас. С каждым глотком здоровья у него прибывало, силы возвращались.

О том, что 25 октября в столице произошло, в Вятке только 27 узнали. Местная элита стояла на антибольшевистских позициях. Временное правительство они признавали, а вот большевиков – нет.

Пил чай Вадим Анатольевич, а сам в мыслях известные ему факты в линеечку выстраивал – связывал вместе врача, семнадцатый год в Вятке, смену власти…

Профессор, когда в архивах рылся, документы про семнадцатый год внимательно посмотрел – важное это время было, переломное. Вятское губернское земское собрание жёстко тогда сформулировало – что признать захват власти большевиками не может, не может и считать этот захват законным… Вятское губернское земское собрание взяло тогда на себя управление губернией и создало Совет при губернском комиссаре уже низложенного в столице Временного правительства. Стала Вятская губерния что ни на есть сепаратисткой по отношению к центральной власти, объявила себя независимой республикой.

Через какое-то время данный Совет при губернском комиссаре изменил своё название и стал называться Верховным советом по управлению Вятской губернией. Когда конкретно произошло это переименование, не смогла установить даже комиссия Вятского ревтрибунала, проводившая расследование его деятельности в начале 1918 года. В отчете комиссии сказано: «Совет при губернском комиссаре неизвестно какого числа переименовал себя в Верховный совет по управлению Вятской губернией». Во как, не больше и не меньше.

Первое время данный орган губернской власти возглавлял последний губернский комиссар Временного правительства Петр Тимофеевич Саламатов, а с конца ноября пост губернского комиссара и председателя Совета по управлению губернией перешел к Василию Алексеевичу Трейтеру. Вот этот самый Трейтер и был врачом, причём весьма уважаемым и популярным в вятском народе.

Советская власть в Вятке вскоре всё же была установлена и 2 марта 1918 года Трейтеру пришлось предстать перед судом Вятского революционного трибунала в качестве обвиняемого за активную деятельность в Верховном Совете. Трейтер «открыто признал» свои «ошибки» и дал слово «честно работать на советскую власть». Спасли его, конечно не эти слова, а огромный авторитет врача Василия Алексеевича Трейтера среди населения города Вятки и популярность среди рабочих.

Вот почему Бакалавр Михаила про Трейтера спрашивал. Не из его ли архива папочку в магазин Мишке принесли? Всяко может быть…

С фотографии на Мишку и Бакалавра смотрел вятский врач Трейтер. Точно он, Вадим Анатольевич не мог спутать. Он на лекции студентам, правда, другую фотографию Трейтера показывал, но лицо то там и там одно и то же было.

– Знаешь, Михаил, кем был дедушка этого господина?

Вадим Анатольевич постучал указательным пальцем по фото.

– Откуда… Я же не местный и к медицине отношения не имею… – улыбнулся Михаил.

– Дед Василия Алексеевича предположительно является внебрачным сыном великого поэта Германии И. В. фон Гете.

Профессор сказав это, даже указательным пальцем куда-то в потолок ткнул.

– Во как… Хорошие хоть бумаги мне принесли? – Михаил поворошил лежащие на столе листочки и фотографии.

– Ну, на любителя. Мне интересны, а другой их даже смотреть не будет…

– Вот и забирай их себе, а сейчас давай расскажи всё про Минск. Что там и как будет…

Глава 16
В вагоне поезда

Поездка Мишки в Минск отложилась по независящим от его и Вадима Анатольевича обстоятельствам.

После того, как Пётр и Василь посадили российского профессора на поезд, решили они продолжить. Сами понимаете, что. Бывает такое не только на родных просторах, но и где угодно. Украина не составляет исключения.

В привокзальный ресторан решили не возвращаться – в Тернополе без него есть куда заглянуть.

Зашли в одно место, другое… Закончилось всё закрытым переломом левой большеберцовой кости у Павла. Точные обстоятельства, когда и как это произошло, тот и другой точно не помнили – оба хороши уже были…

Радует одно – папку с гравюрами они не потеряли.

Сделка по гравюрам оказалась в общем не сказкой, которая скоро сказывается, а обычным делом, при котором постоянно всплывают какие-то непредвиденные обстоятельства.

Всё более-менее утряслось только в начале марта.

Михаил билет на прямой поезд купил, значительно увеличившийся список от супруги в карман спрятал, в дорогу традиционную курицу от неё же получил, ну и всё прочее. Похудеть в пути ему не грозило.

В тринадцатом году начало марта на территории здешней Белоруссии было аномально холодным. В связи с господством полярных воздушных масс средняя температура была на 4–6 градусов ниже климатической нормы. В это время в Восточную Европу двинулся южный циклон, принося с собой тропический воздух со Средиземного моря. В результате столкновения южного циклона с холодным полярным воздухом образовался снежный шторм. Немецкие синоптики присвоили циклону имя Хавьер. В последние годы часто им названия циклонам придумывать приходилось – погода на планете словно сошла с ума…

Мишка про это, понятное дело, был не сном и не духом – в тёплом вагоне на мягкой полке лежал себе в удовольствие. Курочку поедал, принимал чуток – у него это тоже было. Само собой, данным продуктом уже не супруга озаботилась, а самому Михаилу пришлось в магазин заглянуть.

Первый удар Хавьера пришёлся на Прибалтику. Жертвами стихии стало несколько человек. Сколько промёрзло до костей и затем заболело – никто и не считал.

Михаил же детективчик себе почитывал, листочек за листочком переворачивал и в ус себе не дул.

Белгидромет спрогнозировал ухудшение погоды ещё во вторник, 12 марта. 14 марта на территории Минской, Витебской и Брестской областей был объявлен красный уровень погодной опасности и штормовое предупреждение. Дело в общем то обычное по нынешним временам. Не такое уже бывало.

После того, как циклон накрыл Брест, в столице Белоруссии были отменены празднования масленицы, планировавшиеся на субботу. Уже утром 15 марта скорость ветра в Минске достигла 20–30 метров в секунду, ветер даже раскачивал находившиеся на ходу машины. К обеду ветер ещё больше усилился и начался сильный снегопад. На дорогах Минска был введён план «Бездорожье» – общественный транспорт не стал придерживаться строго расписания, а начал двигаться по обстоятельствам. Видимость на проезжей части и в жилых кварталах резко ухудшилась.

Мишка же в это время со своими попутчиками анекдоты травил, забавные истории из мира антикварной торговли рассказывал. Время от времени в тамбуре покуривал.

Примерно в 16:00 в Национальном аэропорту «Минск» прекратился взлёт самолётов, находившиеся в воздухе суда не могли осуществить посадку. Все рейсы были перенаправлены в Гомель и даже в Киев. В связи с блокировкой подъездных путей к аэропорту из-за снежных заносов в здании аэропорта застряли несколько тысяч человек. Им всю ночь здесь провести придётся, но об этом они пока не знали.

Примерно в это же время в самом Минске начались массовые задержки общественного транспорта. Видимость на дорогах составляла 100–200 метров. На остановках столпились сотни людей – никогда такого ещё не бывало. Значительная часть пригородных и междугородних маршрутов была снята. Для жителей столичного города практически единственным способом добраться домой стал метрополитен. На входах в подземку уже стояли длиннющие очереди. Народ мёрз и стучал зубами. Все мечтали поскорее домой добраться.

Работа первой линии минского метро была продлена до 2:00. С 18:00 в течение более чем часа с целью избежания давки поезда не останавливались на станции «Октябрьская», доступ туда людей был перекрыт милицией. Народ возмущался, но относился к этому с пониманием.

Вскоре, в связи с образовавшимися на выездах из Минска заторами въезд автомобилей в город был перекрыт.

Мишка же с соседями по купе в это время ужинал. Во время застолья оценивал качество пива «Крыніца» и «Александрыя». Затем был совершен налёт на вагон-ресторан и на столике в купе появилась «Аліварыя», «Бобров», «Рэчыцкае», «Жыгулёўскае». Соседи Михаилу попались неугомонные.

– Ты, Михаил, ещё нашей крамбамбули не пробовал… Вот где напиток… – хлопнул по плечу Мишку сосед по купе.

Ладонь у него была чуть поменьше не маленькой сковородки. У Мишки в плечевом суставе даже что-то хрустнуло…

– Какие мои годы… – широко улыбался Мишка.

Сейчас ему было хорошо и весело.

– Во… Сейчас на вокзале в Минске выйдем и сразу к нам в гости… – приглашал от всей души сосед Мишки по купе.

– Сразу не могу – дела… – не очень стойко отказывался Михаил.

– Какие дела – посмотри, что за окном…

Действительно, за окном было белым-бело. Поезд стоял где-то в чистом поле.

– Чего стоим, кого ждём? – пошутил Мишка.

– Кто его знает… Может рельсы перемело… – уже озабоченно произнёс его попутчик. – Попадал я как-то в такое. Двое суток сидели…

– Тогда пошли за пивом – что времени зря пропадать, – проявил инициативу Мишка.

– Пошли, – не возражал его сосед по купе. – Там оно пока есть.

Торговали в вагоне-ресторане и за русские, и за белорусские рубли, так что проблем у Мишки и его нового друга-товарища не было…