Текст книги "Ванька 13 (СИ)"

Автор книги: Сергей Куковякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Глава 17
О вреде излишней любви к порядку

– Стой тут, у автомобиля. Никуда не уходи. – князь строго посмотрел на Викеню. – Мы с Нинелем Ивановичем сейчас сами посмотрим, что ты там такое наглядел.

Парень торопливо кивнул и забрался на диванчик в машине. После того, как он к мосту сходил, опять слабость на него накатила, устал он так, словно целый большой луг один выкосил. Голова ещё… мутная какая-то была, нет – не болела, но думалось как-то трудно. Тревога ещё волна за волной накатывала.

– Пошли, – скомандовал Александр Владимирович мне и мы осторожно, даже с остановками, зашагали к мосту через речку.

– Щупальца там он увидел… Поглядим, что за щупальца… – князь шел впереди, а я чуть за ним, не рядом. Так было мне сказано.

Желтого тумана у моста не наблюдалось. Что, он, весь под мостом? Ну, может и так…

Князь нагнулся, несколько камешков с дороги подобрал, а затем кинул их в воду рядом с мостом.

После бульков, что их падение в воду вызвало, из-под моста ничего не высунулось, никакие щупальца во все стороны не полезли.

Я, по примеру Александра Владимировича, тоже три камешка в воду бросил с тем же самым результатом.

– Тихо, – прокомментировал я текущую ситуацию.

– Тихо, – сыграл роль эха князь.

– Пошли поближе, сбоку заглянем, – предложил я.

– Пошли. Осторожно только. Посматривай.

Александр Владимирович опять первым пошел, не привык он за чужими спинами прятаться.

Хорошо это? По моему разумению – не очень. Будучи генералом, нельзя оставаться сержантом. Делу это вредит. В нашем случае я должен был первым идти. Утащат меня щупальца под мост – утрата для государства и нашего общего дела будет гораздо меньшая.

– Вроде – ничего. Что ему там показалось? – повернул чуть-чуть голову ко мне князь. Именно голову, глаза его со всем вниманием под мост были направлены.

– Ну-ка, а если так…

Александр Владимирович несколько раз выстрелил в воду, почти под мост.

Никакого ответа на это не последовало.

– Пусто.

– Похоже так. – у меня сложилось то же мнение.

Пусто. Скорее всего впрыснутое в организм Викени и на мозги его негативно подействовало. Сам-то он немного оклемался, но с головой-то у него пока не всё ладно. Надо бы у него револьвер забрать, а то привидится ему ещё что-то и пальнет он в нас. Так и до беды недолго…

– Сходи-ка, Иван, на мост. Потопай немного. Только – недалеко, а если что – я тебе крикну…

Что, разведку боем решил князенька устроить? Меня вместо приманки использовать? На живца щупальца выманить?

Умом я понимал, что это решение верное, но… своя-то шкура мне очень дорога. Другой в запасе у меня просто не имеется.

– Ежели чего, не поминай лихом…

Улыбки, которой я попытался сопроводить шутку, у меня не получилось. Да и шутка-то, совсем не шуточная выходила.

Потопай ему… Потопай…

К моей несказанной радости всё обошлось. Точно, щупальца Викене только померещились и скоро мы уже катили дальше по дороге.

Револьвер я у парня забрал, пусть он лучше у меня в кармане пока полежит до поры до времени. Начнет Викеня адекватно воспринимать окружающую действительность и я ему его верну.

На въезде в Низяны, а на дворе стояла уже ночь, наблюдалась просто невероятная по своей сути картина. Горел костерок, здесь не было ничего удивительного, а рядом с ним сидели… Сталин, Поскребышев и Силантий Артемьевич.

Вот так компания! Кому скажешь – не поверят.

Сталин и Силантий покуривали, а Поскребышев от этого вредного для организма занятия воздерживался.

– Как съездили? – Иосиф Виссарионович пыхнул трубкой.

– Плохо, – не порадовал его ответом князь. – Сейчас всё доложу.

Силантий Артемьевич встал, потянулся и к автомобилю какой-то черт его понёс. Ножки, скорее всего, решил размять после долгого сидения у костерка.

– Какая-то дрянь тут у вас сзади прицепилась…

Любящий во всем порядок бывший старший унтер схватил щупальце, что было у меня к машине привязано, дернул его на себя. Часть примотанного веревкой с негромким треском отломилась и была Силантием Артемьевичем тут же в костерок брошена – нечего всякому мусору у деревни валяться, в огне ему самое место.

Я сказать даже ничего не успел, так это всё быстро произошло.

Брошенный в костер отломок ярко вспыхнул – не хуже пороха.

– Стой! – крикнул я. – Не трогай! Что ты делаешь!

Всё уже…

Натворили дел ручки шаловливые…

Глава 18
 Решение Сталина

Силантий Артемьевич товарищам Сталину и Поскребышеву для тепла выделил будничную верхнюю крестьянскую одежду из своих запасов, так что если их в лицо не знать – сидят себе у костерка вятские деревенские жители да и только.

Тем более – ночь на дворе, темно уже. Не всё в деталях разглядеть можно.

Пока Силантий от костра к нашей машине шел для свершения своего черного дела, мне давний рассказ князя вспомнился. Говорили мы о том, как одежда человека на его восприятие окружающими влияет. Встречают-то по одежке…

Привел тогда мне Александр Владимирович пример из жизни своего хорошего знакомого генерала Афако Пациевича Фидарова. С ним они в Персии и Афганистане… некоторые миссии выполняли. Какие? Нужные империи.

Так вот, в одно из осетинских селений прибыли две молодые учительницы. Дело обычное, ничего сверхъестественного для начала двадцатого века. Сошли они с повозки на окраине небольшого населенного пункта и не зная дальнейшего пути, решили спросить дорогу у пастуха, который стерёг неподалёку стадо овец.

– Уважаемый! Не подскажите ли нам, как добраться до сельской школы? – обратилась к пастуху одна из молодых учительниц.

– Что он может сказать тебе? Посмотри на грязь под его ногтями, – брезгливо бросила своей подруге вторая учительница, но произнесла она это на английском языке, чтобы пастух её не понял.

Тут спрошенный пастух, на хорошем английском языке и ответил девушкам…

Князь процитировал тогда мне ответ пастуха тоже по-английски.

– Порой, грязь под ногтями бывает чище чем лак на них!

Но, это было ещё не всё!

Данную фразу пастух затем повторил на немецком и на французском языках!

Сказать, что молодые учительницы были удивлены – значит, ничего не сказать.

– Кого мы идём учить, если в этом селе даже пастухи владеют столькими языками! – князь, уморительно, подражая женскому голоску, озвучил возглас дамочки, которая не к месту про грязь под ногтями брякнула.

Только придя в село, учительницы узнали, кто был этим пастухом. Да, да – генерал Афако Фидаров, владевший семью иностранными языками и выполнявший время от времени важнейшие миссии по заданию правительства Российской империи. Он находился в отпуске в родном селении Зильги и наравне со всеми односельчанами по очереди стерёг в поле скот.

Как и другие рассказы князя, данный был весьма поучительный.

– Одежда меняет вид человека. Запомни это, Иван, – повел итог тогда им сказанному Александр Владимирович. – Запомни, пригодится.

Сегодня ночью выданная гостям одежда не только изменила внешний вид Иосифа Виссарионовича и Поскребышева, а и уберегла их от беды.

Брошенная Силантием в костер часть щупальца чудища из желтого тумана ярко вспыхнула, а по прошествии пары секунд взорвалась. Причем так, что весь костер разметало, а Сталина и Поскребышева из сидячего положения в лежачее перевело. Ещё и угольями, и всякой дрянью обсыпало.

Не какие-то там азямы, а овчинные полушубки, хоть и не зима ещё, Сталин и Поскребышев от Силантия получили во временное пользование. С реки-то ночью холодком хорошо уже потягивало…

Они от ожогов Сталина и Поскребышева и уберегли.

– Ты чего творишь? – чуть не с кулаками бросился Поскребышев на Силантия. – Какого…

– Подожди, Александр, – остановил его Сталин. – Не кипятись… Не хотел плохого Силантий.

Точно – не хотел. Просто так получилось.

После ликвидации последствий случившегося недоразумения князь доложил Сталину о результатах нашей разведки.

– Спасибо, Александр Владимирович, спасибо, – поблагодарил его Иосиф Виссарионович. – Будем принимать меры.

Буквально через пять минут Поскребышеву было дано распоряжение об организации переброски в Вятскую губернию тридцатой и тридцать первой химических танковых бригад. Ещё и полугода не прошло после их создания, вот пусть они и опробуют себя в настоящем деле.

– Поработают как огнемётчики, да и против всякого тумана у них защита имеется, – сказано ещё было Сталиным. – Лучше их никого нет…

Конечно, сам организовывать переброску сюда бригад Поскребышев не должен, ему нужно только срочно куда следует приказ Сталина передать.

Ну, а что, огнеметы – дельное решение. Вон как щупальце вспыхнуло… Потом ещё и взорвалось.

Может и желтый туман, тоже – горит?

Проверить это у меня возможности не было. Хорошо, у Силантия не получилось весь кусок щупальца в костер бросить, небольшой его обрывок остался к нашему автомобилю привязанным. Нужно передать его для изучения специалистам – пусть поисследуют, может какая-то польза от этого будет.

Глава 19
 А я у речки сижу…

Где император – там и столица…

Жители Низян сейчас ходили гоголями. Было отчего.

Несколько дней назад кто про их деревню знал? Ответ даже можно не озвучивать.

Теперь же, даже телефонный аппарат в деревне имеется. Был он установлен ранее в селе Поломе в здании сельсовета, а сейчас – перенесли его в Низяны. Провода нужные за ночь протянули, могут – если приспичит, сам телефон в избе Силантия Артемьевича на столе разместили.

Звони – не хочу. Хоть в тот же Париж.

Но, в Париж звонить без надобности – более значимые и нужные места имеются.

Телефон – ладно. Тут главный вопрос заключается в том, кто к нему подходит и трубочку поднимает. В Низянах в сей момент это делает Сам. Вот и вопросы дальнейшие за ненадобностью отпадают.

Председатель сельсовета из Полома, раньше к нему даже на хромой козе не подъедешь, сейчас у околицы Низян днюет и ночует. Дальше ходу ему нет. В самой деревне сейчас особые люди живут. Причем, особенные из особых.

Кто – с Иосифом Виссарионовичем на утреннюю зорьку на Вятку допущен ходить, кто – молоком от своей коровы Вождя угостить удостоен. Много вы людей знаете, чье молоко на столе Вождя может появиться? То-то. Фамилии и имена этих людей держатся в большом секрете. Почему? Даже глупому это понятно.

Да, ещё про председателя сельсовета…

Поломский председатель сельсовета ходит теперь и за карман гимнастерки держится. Там у него печать. Вдруг понадобится какую официальную бумагу печатью заверить, а он свою и предложит – другой-то всё равно больше не имеется. Пробовал со своей печатью председатель из Высокова к истории присоседиться, но был послан в известном направлении – Низяны к его сельскому совету никакого отношения не имеют, данная деревня расположена на землях Поломского сельского совета.

Это ещё не всё. Жители Антипят, Дерюшей, Троицы и ещё нескольких деревень сейчас рядом с Низянами днем и ночью взлетную полосу строят. Будет в Низянах аэропорт. Аэропорт! Это понимать надо!

Ну, о прочем и говорить не приходится.

Буквально за несколько часов жизнь деревни кардинально изменилась. Ходит даже слух, что электричество сюда будет протянуто и керосиновыми лампами больше не потребуется пользоваться. Про лучины никто и вспоминать не будет.

Вот так и получается – кому горе, а кому – бочка варенья и корзина печенья. Нет, жители Низян не на чужом горбу в рай въезжают, а просто так обстоятельства сложились.

Со слов князя мне известно, что граница желтого тумана стабилизировалась, причины этого непонятны, в паре мест около рек удаленные плацдармы желтой гадости было появились, а затем туман обратно в трубки, что из воды торчали, втянулся и сейчас этой напасти больше там не существует.

Почему так? Это у особей надо спрашивать. Их же нет сейчас на планете и откуда они появлялись – тоже неизвестно. Просто, загадка на загадке и загадкой погоняет.

Из того же источника я знаю, что к завтрашнему вечеру химические танковые бригады железнодорожным транспортом в нужные места уже будут доставлены. Как можно ближе их сгрузят к тем уездам, где были корабли особей размещены. Далее они уже своим ходом двинутся не жалея ресурса. Тут дело о жизни и смерти державы идет, так что копейки никто не считает.

Скорее всего, много чего ещё делается, но Александр Владимирович мне всё сообщать не имеет права. Пусть я и генерал, но таких в стране – считать не пересчитать. Россия, это не какое-то тебе княжество Финляндское.

Вот так в очередной раз я и стал почти что сторонним наблюдателем эпического события. Через сколько-то лет оно во всех энциклопедиях мира будет значиться, во все учебники истории войдет. Я же сейчас на берегу Вятки с удочкой сижу и рыбку ловлю. Дело это, по мнению местных жителей, совершенно пустое и никчемушное. Сети или морды поставь – и улов в разы больше будет, и время у воды не надо глупо проводить.

А что делать? Так вот сложилось…

Александр Владимирович с самого утра в сторону губернского города укатил, а мне велено здесь оставаться. Аргументация для этого железная, нет – даже стальная. Кто у нас тут врач на ближайшие сто верст в округе? Правильно – Красный Нинель Иванович. Даже фельдшера завалящего в данной сельской местности не имеется – войны медицинские кадры из села подвымели, стало даже хуже, чем при государе-императоре. Ничего пока не может сделать советская власть, хоть и старается. Всё было брошено на весы для победы мировой революции, а с ней вон как получилось…

Вот так. А вдруг Иосиф Виссарионович занедужит? Кто его лечить будет?

Сидел я на берегу и думал про всякое. Было на это сейчас у меня время. Жизнь свою вспоминал, что была у меня до и после. До – это, дома. Школа, институт… После – это уже здесь. Чего только не было – войны, каторга, революции, а в последний месяц – ещё и особи со своим желтым туманом. До их появления, моё здесь нахождение ещё укладывалось в какие-то рамки, но вот то, что теперь происходит… больше на бред психически больного индивида похоже. Того, кто The War of the Worlds начитался…

Глава 20
 Дальневосточные проблемы

Одна беда в двери постучалась – плохо, а если две сразу?

Так на этот раз и вышло.

На Дальнем Востоке давно уже было неспокойно, однако руководство молодого советского государства в последние годы было в первую очередь походом на запад занято – разжиганием пламени мировой пролетарской революции. Сначала всё как по маслу шло, а потом в одночасье все планы рухнули, победы и достижения были потеряны…

Я тоже в этом поучаствовал, полной ложкой хлебнул и едва-едва свою головушку в Европе не оставил.

Потом – особи с их сюрпризами.

Держава жилы рвала для ликвидации последствий их нападения – не только две химические танковые бригады в этом участвовали, а многие лучшие части РККА, нацепив противогазы в желтый туман пошли чудищ тамошних губить.

Сначала не очень хорошо это получалось, потери личного состава опять же были не маленькие. Дело с мертвой точки сдвинулось после того, как нашими передовыми отечественными учеными был разработан аэрозоль, который в полном смысле этого слова «съедал» желтый туман. Распылят это изобретение советских гениев где-то на зону тумана – сразу часть земли русской от него свободной становится. Тут только и успевай из огнеметов жечь чудищ со щупальцами. Хорошо они горят, только потрескивают взрываясь.

Так методично гектар за гектаром РККА родные просторы и освобождала.

После того, как рядом с Низянами взлетно-посадочную полосу построили, всех нас оттуда в Москву и вывезли. Иосиф Виссарионович первым же прибывшим самолетом был в столицу доставлен. Ну, и мне там тоже место нашлось. В Вятке пока мне нечего делать – институт, который я не так долго и возглавлял, по объективным причинам прекратил своё существование. Бывший комплекс зданий губернской больницы, что он занимал, был почти полностью разрушен. Про оборудование и персонал я уж и не говорю.

Печально всё это, слов даже нет – одни горькие слезы.

Про перенос в Вятку военных заводов и научных учреждений теперь и разговора нет – сам город нужно заново отстраивать. Из-за воздействия желтого тумана кирпич зданий в труху рассыпался, про постройки из дерева я уже и не говорю. У меня сложилось впечатление, что особи этим туманом под себя территорию обустраивали, приспосабливали её для своего проживания. Не вирус бы, что их передовые отряды уничтожил, полная хана человеческой цивилизации скоро наступила. На одной планете мы для совместного обитания никак не усоседивались. Или – мы, или – они. Иным образом не получалось…

Так вот, вернемся к второй беде.

На дальневосточных рубежах страны было неспокойно. Японцы оккупировали Маньчжурию, создали там своё Маньчжоу-го и начали на российские земли зубки точить. Им на своих островах повезло – ни один корабль особей на территорию Японии не свалился. Видно, ничего для себя перспективного там пришельцы из неведомых далей не видели.

Японцы с малого начали, а затем провокации с их стороны десятками стали чиниться. То – тут, то – там советских пограничников куснут, где – маленьким отрядиком, а где и парой рот к нам сунутся. Со временем подданные японского императора вообще обнаглели – на участке заставы «Ханси» их солдаты даже захватили высоту Малая Чертова и возвели на ней доты. Крепость бы ещё построили от великого ума и наглости…

На Амуре наш бронекатер потопили, в результате чего погибло семь членов его экипажа. Хороший такой щелчок СССР по носу сделали, чувствительный.

Атаковали японцы нас и на дипломатическом фронте. Их посол с нотой протеста советскому правительству приперся и потребовал земли с сопками Заозерной и Безымянной Японии отдать. Наши де они, а не как не СССР.

Советской стороной послу были предъявлены документы Хуньчуньского соглашения от 1886 года и приложенная к ним карта, свидетельствующая о том, что высоты Заозёрная и Безымянная находятся на исконно советской территории и нехрен их незаконно занятыми территориями называть.

Всякого другого ещё много было, а затем в момент, когда мы с желтой напастью боролись, японцы и перешли границу уже крупными силами. Десятки тысяч солдат Страны восходящего солнца с сотнями танков, артиллерией и бронепоездами вторглись на территорию СССР. Выбрали самурайские души для нас неблагоприятное время, а для себя – хорошее. Нет, всё правильно, так обычно и делается в соответствии с законами военной науки.

Случилось это как раз в день, когда мы в столицу из вятских земель прилетели.

Только-только я в гостинице помылся-побрился, немного себя в порядок привел, как в дверь моего номера постучали.

Ага, князь меня к себе требует. Понятное дело – давно мы с ним не виделись. Про нападение Японии я тогда ещё не знал. Пока мы на самолете летели, оно и случилось.

– Нинель Иванович, чемодан не успел распаковать? – встретил меня странным вопросом Александр Владимирович. Знает же он, что у меня никакого чемодана в Низянах не было. Что в карманах имелось, с тем я там и оказался.

– Нет, – какой вопрос – такой и ответ. Главное, я совершенно душой не покривил. Если у вас чемодана не было, нечего вам и распаковывать. – На какой предмет интересуетесь, Александр Владимирович?

– Срочная командировка товарищу Красному сегодня предстоит, – почему-то в третьем лице обо мне сказал князь. Что с ним такое? От перелета не отошел? Шутит?

Глава 21
 Папка с секретными материалами

– Куда же, Александр Владимирович, мне выехать предстоит? К черту на рога?

– Не выехать, вылететь… – говоря это, князь по лежащей перед ним на столе папочке рукой похлопал.

Вылететь… Во как. Я ещё от этого-то перелета не отошел. Не особо комфортно тут сейчас на воздушном транспорте передвигаться.

– Вылететь, вылететь, товарищ Красный. На Дальний Восток.

Вот тебе дела… На Дальний Восток. Это в который же уже раз мне туда попасть предстоит? Такое впечатление, что для меня там медом намазано… Вообще, здесь мне на месте не сидится – как капелька ртути по глобусу я туда-сюда всё время путешествую.

– Японцы? – я ткнул пальцем в небо и попал.

– Они, злыдни… – князь потер ладонью лоб. – Есть сведения, что они против РККА биологическое оружие хотят применить.

Ну, а кто бы сомневался – эти на всё пойти готовы. Ничего нового, биологическое оружие ещё римляне применяли – при осаде городов перебрасывали через крепостные стены трупы людей умерших от чумы. Или, те же англичане хитромудрые… Индейцам, что осадили форт Питт, подбросили одеяла зараженные возбудителем оспы. Заболеют де осаждающие, а мы их тут и прижучим…

– Возьми, читай. – папка, по которой, Александр Владимирович хлопал, ко мне по столу скользнула. Знает он, что к аудиалам я не отношусь. Серьезную информацию мне надо своими глазками на бумаге просмотреть, на слух я всё на сто процентов не воспринимаю. Последствия контузий так у меня проявляются. Ушибло мне головушку, вот сейчас она хуже работает. – Потом я тебе ещё на словах добавлю.

Так, что здесь?

Я развязал тесемки на папке, раскрыл её. Не так много в ней и листочков, японцы таиться умеют, это тебе не россияне…

«В августе 1924 года при Военно-медицинской академии в Токио создана секретная „Лаборатория профилактики эпидемических заболеваний в Императорской армии“. Штат – 6 человек, включая её руководителя майора Исии. В конце того же года лаборатория отправлена на оккупированный северо-восток Китая (в Маньчжурию), где разместилась в крепости Жонгма в уезде Эрбэйинь (к югу от города Харбин). Из соображений секретности лаборатория получила название – „Отряд Камо“ (по-японски „Камо бутай“)».

Исии…

Исии…

Что-то знакомое…

Мой глаз зацепился за фамилию руководителя японской секретной лаборатории. Откуда мне она известна?

Точно! Приезжал этот японец в Париж когда я там был! Интересовался, как тут у нас и что. Высматривал, вынюхивал… Вот ведь, собака… Представлялся гражданским лицом и соответствующие документы предъявлял, а оказался – военным.

Я перевернул лист бумаги и продолжил чтение.

«В 1925 году „Отряд Камо“ перебазировался в уезд Пинфань (также к югу от Харбина), где для него заранее был построен специальный научно-исследовательский лагерь. Официально лагерь называется „Главной базой Управления по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии“ (начальником Управления назначен Исии), а сам „Отряд Камо“ (который стали называть еще и „Отрядом Исии“) занимается проблемами обеззараживания воды в армейских условиях.»

На этом первый документ закончился. Текста на листочках бумаги было мало, больше всяких штампов, печатей и резолюций. Просматривали до меня эти бумаги весьма и весьма серьезные товарищи.

– Опять мне где-то расписаться потребуется? – я поднял глаза на князя.

– А, как товарищ Красный думал? Обязательно… – Александр Владимирович утвердительно кивнул. – Извини, совсем забыл про это. Вот, прочитай и распишись.

Прочитал. Расписался.

Нет, своей смертью мне умереть теперь точно не получится…

– Читай, читай. – князь посмотрел на часы. – Через два часа тебе уже вылетать.

Я продолжил чтение – всё равно уже к государственной тайне прикоснулся… Обратного пути теперь у меня нет.

«В уезде Пинфань для „Отряда Исии“, близ его „Главной базы“, построен новый гигантский комплекс сооружений на площади почти 40 квадратных километров под многочисленные отделы, исследовательские группы и лаборатории отряда штат которого увеличился до 2600 человек, тюрьму на 100 заключенных и специальный испытательный полигон. Этот комплекс располагает мощной электростанцией, окружен глубоким рвом, обнесен высоким забором с колючей проволокой под высоким напряжением и соединяется с Харбином специально проложенной железнодорожной веткой. Вся территория комплекса объявлена „особой военной зоной Квантунской армии“. Режим секретности здесь настолько серьезен, что истребителям, базировавшимся на аэродроме прикрытия особой зоны, предписывается сбивать даже японские самолеты, без разрешения пролетавшие над ней…»

Вот тебе и отрядик! Более двух с половиной тысяч человек!

Явно господин Исии уже не майор! Тут не меньше чем на полковника тянет!

– Читай скорее, – поторопил меня князь. – Спишь что ли сидя?