Текст книги "Бакалавр 4 (СИ)"

Автор книги: Сергей Куковякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 19

Глава 19 Похоже, не выстрелит…

Да, так у Юры и получается чаще – одни косяки и долги.

Всё спешит, торопится, наперёд не просчитывает, всего не учитывает, а как нам один профессор в универе говорил – дьявол кроется в мелочах.

Вот и с Роялем так у него вышло – дома на кухне стал его разливать, не нашел лучше места. Вот и обломился.

Подумаешь тут три раза – стоит ли в эти радиодетали вписываться. Может чем-то другим заняться? Не последний ещё хрен без соли доедаю, хотя и тают запасы, не вечные они у меня.

Кстати, пора газетку купить. Что там с моими акциями МММ происходит?

Ну что – верным курсом идёте, товарищи. Пока, вроде, гладенько. На пятнадцатое марта господин Мавроди обещает курс продажи своих бумаг уже по семь тысяч шестьсот рублей, а выкуп – ровно за семь тысяч российских рубликов. Так скоро и богатым селезнем стану.

В автобусе про МММ даже подружки-пенсионерки разговоры ведут, про свои прибытки друг перед другом хвастаются. Говорит одна, что детям своим она теперь даже помогает. Ну, правильно, страна у нас такая – родители тут должны детям своим помогать до их пенсии. Ещё при царе-батюшке говорили, что кормил до усов, корми и до бороды.

Никуда от Мавроди не спрятаться. За ужином очередную серию про одинокую женщину Марину Сергеевну посмотрел. Каждый почти день новая появляется. Когда только они их снимать успевают?

Не пропила, не прогуляла, на наряды не потратила Марина Сергеевна полученные денежки. В том же пуховичке и страшнючей шапке щеголяет, но где-то неведомыми путями аж триста тысяч раздобыла и чуть ли не бегом в офис МММ направляется. Запыхалась вся. Решила ещё раз поверить и вложить свои денежки. Рассчитывает сразу большой куш урвать, получить уже не с двадцатки, а с суммы в пятнадцать раз больше. Ну, если опять быстро заберет их – успеет немного навариться. Лишь бы одинокая женщина до осени с ними в обнимку не просидела.

Вот она – сила искусства. Вадик о Марине Сергеевне уже как о живой и настоящей переживает. Так скоро у него в друзьях и Лёня Голубков окажется.

После ужина, когда посуду уже мыл, Юра позвонил. Договорился он со своим химиком. К десяти утра завтра и Вадика ожидает. Сядут и поговорят они уже более предметно.

Голосок у напарника уже не такой бодрый. После ухода Бакалавра успел он до своих знакомых прапорщиков смотаться. Про противогазы и аккумуляторы узнать. По словам Юры, посмотрели на него как на пыльным мешком ушибленного. Ты, что де, Юрец, нас за совсем тёмных считаешь? Нам де, у воды сидючи, да не напиться? Ни да, ни нет не сказали, но понял так Юра, что тут ловить нечего. Всё уже в нужном направлении давно отравлено в упакованном виде. Не даром же шинели у прапоров не хуже, чем у иных генерал-лейтенантов. Небольшими отличиями на погоне и разнятся только, а так – даже звездочек у них там одинаковое количество.

Нет, далеко не все прапорщики такие. Тут речь только про Юриных знакомых. Про иных никто и не говорит. Не правильно из-за двоих так думать про остальных военнослужащих.

В десять ровно Вадик уже сидел на кухне у Юры. Напарник его чаем угощал. Знал про Бакалавра слабость. Вадик тоже не с пустыми руками пришел. Пакет свежих пряников на стол выставил. Пряники, если что, вкусные были, нолинские.

Как оказалось, это опять же в стиле Юры, предварительно с химиком напарник предметно и обстоятельно не переговорил. Спросил только, сможет ли он то-то из того-то извлекать. Может. Юре этого достаточным показалось.

Однако, имелись тут и нюансы. В Юрином справочнике содержание драгоценных металлов в изделиях было указано. С этим химик не спорил. Однако, просветил он всех собравшихся сейчас о том, что извлекаемость их будет меньше. Причем, смотреть надо по конкретным изделиям отдельно. Реактивы и работа, ещё всякое-разное тоже денег стоит. Причем, заниматься выгоднее не с десятком и даже с сотней граммов изделий, а с большими объемами. В килограмме то радиодеталей драгоценных металлов и так далеко не половина и даже не четверть… Чаще всего и пяти процентов от веса изделия нет.

Загрустил после этих слов напарник. Ему то всё просто и легко рисовалось – сдатчики чуть ли не посылочными ящиками конденсаторы ему тащили, а он только прибыль считал.

Пока эти объемы соберёшь – уши на морозе отпадут…

Тем более, полученные металлы ещё продать надо было.

Плюс к этому, пока покупкой радиодеталей занимаешься, ещё и пить-кушать требуется, манна небесная на голову тебе не падает.

Понял Вадик, что Юрины планы летят под откос.

Тут же сразу спросил, а если кому-то не переработанные радиодетали сразу продавать – тут какой расклад будет? Юра по этому поводу ничего сказать не мог, химик тем более.

На этом и разошлись. Юра пообещал поузнавать про все эти дела, но похоже, что забросит он свои листочки из справочника куда подальше и больше про них вспоминать не будет.

Может, это и к лучшему. Другое что-то, более надежное придумает.

Вадик вообще ни о чем не переживал. За эти пару дней узнал он много нового, авось где и пригодится.

Телефончик у химика он всё же взял. Мало ли, что.

Глава 20

Глава 20 Кашпировский

Давно замечено, что чем хуже люди живут, тем больше в сказки и чудеса разные верят.

Ещё в конце восьмидесятых в мире, где сейчас жил-поживал Бакалавр, чуть ли не в каждой деревне кудесники и целители разные появились. Последние лечили буквально от всего – хочешь от рака, надо – от полового бессилия. Лишь бы им денежки платили и в ножки кланялись. Волшебники, которые до этого времени таились, на всеобщее обозрение вышли, всякий страх потеряли и что попало творили. Ясновидящих и прорицательниц – хоть косой коси. В газетах, начиная от районных и до центральной прессы – кучи объявлений от народных целителей, гадалок и иже с ними. Кончилась любовь к тебе мужа – взбодрим родного. Только фотографию и деньги принеси. Фото – супруга, а деньги – любые, хоть наши, хоть американские. Главное – побольше. Отворот, приворот, порча, сглаз – что угодно, оплата по прейскуранту…

Киров вторую неделю на ушах стоял – сам Кашпировский приезжает. В родном мире Вадика такого, отметим сразу, не было, а тут есть. Другая здесь реальность, поэтому некоторые отличия имеются.

Что там, то и здесь Анатолий Михайлович родился в тридцать девятом году, в шестьдесят втором в Виннице окончил медицинский институт, четверть века работал в этом же городе в психиатрической больнице, а затем стал врачом-психотерапевтом сборной СССР по тяжелой атлетике. Кстати, он и сам – мастер спорта СССР по этой дисциплине.

Там и здесь всё совпадало. Даже депутатом в Государственную Думу от ЛДПР его в старом и новом мире Вадика одинаково избрали. Телепередачи Кашпировского вся Россия затаив дыхание, также смотрела, на сеансы здоровья билеты всегда заранее распродавались.

Тут же он в Киров задумал приехать. Что уж его сюда потянуло? Наличие в этом городе попаданца?

Необходимости все заборы афишами заклеивать не было. Реклама Анатолию Михайловичу не требовалась. Билеты за несколько часов в кассах города все раскупили, а уже в тот же день спекуляция ими началась. Извиняюсь, нет сейчас во времени Вадика такого понятия, не в советское время поди все тут живут, не спекуляция – перепродажа по более высокой цене. Хочешь – покупай, не желаешь – мимо проходи.

Бакалавр сам бы на Кашпировского не пошел, Наташа, его подруга, посмотреть на мировую знаменитость пожелала. Ей, как будущему врачу, интересно это было. В газетах то писали и телевидение сообщало, что Анатолий Михайлович уже десять миллионов россиян исцелил, а уж вьетнамцев и поляков – просто без счёта…

Пришлось Вадику билеты в «Родину» на сеанс психотерапевта купить, практически все имеющиеся последние денежки до копеечки потратить. Что он скоро есть то будет? К Наташе ходить в общежитие питаться? Не вариант – Наташа сама привезённой из дома картошкой пробавляется да иногда в столовой в первом учебном корпусе себя немного балует. Нормально кушает, когда Бакалавр её куда-то в кафе приглашает или дома у него. Скоро и эта лафа кончится – считанные баночки бабушкиных консервов у Вадика остались, круп и вермишели уже нет, чай – на донышке в последней коробочке.

Наташа перед посещением «Родины» принарядилась, Бакалавр тоже не в спортивном костюме на сеанс целителя пошел.

В фойе и зале опять же много знакомых он встретил – пол рынка на Кашпировского посмотреть пришли, здоровье своё поправить. От таскания огромных клетчатых сумок оно не улучшается. Стоять целый день в жару и на морозе в палатке – тоже не сахар.

В зале ни одного свободного места не было. В проходах даже дополнительно стулья оказались расставлены, а кто-то и у стеночки на своих двоих разместился.

Гомон и шевеление постепенно затихли, всё вокруг во тьму погрузилось. На сцену Кашпировский вышел. Весь в чёрном – и брюки, и что-то типа футболки, и пиджак, и ботинки. Волосы тоже у него на голове черней черного.

Микрофон со столика Анатолий Михайлович взял, и началось действо. Голос у него хорошо поставлен, говорит проникновенно, до самых печенок-селезенок пробирает. Часть зрителей сидит, как ни в чем не бывало, а кто-то и глаза уже закрыл, туда-сюда его качает…

Бакалавру хоть бы что – никаких улучшений в своем организме он не замечает. Рано ещё, наверное. Наташа – само внимание. На Кашпировского смотрит, ничего вокруг не существует для неё сейчас – учится у мэтра мастерству.

Сколько времени прошло, не знаю – на часы не смотрел. Сеанс массового исцеления подошел к концу и Анатолий Михайлович перешел к индивидуальной работе со счастливчиками.

Многие желали к нему на сцену попасть. Со своих мест вскакивали, руками махали, кричали даже. Кто-то и сам пытался к нему сквозь охрану прорваться, но им это не удавалось. Администрация «Родины» в этом вопросе сегодня вечером в грязь лицом не ударила.

Кашпировский сам выбирал, на махание руками и крики внимания не обращал. Водил по рядам глазами, как будто кого-то выискивал.

Миг и Вадик с ним глазами встретился. Взгляд Анатолия Михайловича немного дальше по соседям Бакалавра продвинулся, а затем обратно вернулся. Несколько секунд Кашпировкий Вадима как неведомую зверушку изучал, потом кивнул ему. Выходи, мол ко мне, молодой человек.

Бакалавр пальцем себе в грудь ткнул. Меня зовёшь? Кашпировский ему ещё и рукой махнул, место рядом с собой указал.

Всё же было у него что-то такое, иномирную душу из общей толпы он выделил.

Сидящие рядом с Бакалавром на него завистливо смотрели, а он плечами пожал и к вызывающему его на сцену стал продвигаться.

Глава 21

Глава 21 Чуть не попал

– Добрый вечер, молодой человек, – почему-то в микрофон Кашпировский к Бакалавру обратился. Вадик то рядом с ним стоит, ему и без всяких технических средств всемирно известного целителя слышно. А, понятно, всему залу тоже их разговор должен быть доступен. У народа то деньги плачены, им тоже интересно.

– Здравствуйте. – волнение какое-то на Вадима напало. Само-собой, не каждый вечер перед сотнями людей на сцене стоишь. Да ещё и в такой компании.

– Помните, наверное, меня зовут Анатолий Михайлович, а Вас как? – говорит, а сам Вадика будто сканирует, проникнуть в его душу пытается.

– Бакалавр, ой, извините – Вадим. – ещё больше засмущался попаданец.

– Вот и прекрасно. – Кашпировский повернулся к залу.

Что прекрасного то? Не понял…

– Сейчас мы у Вадима спросим, беспокоит его что-то, есть ли у него какие-то проблемы со здоровьем, – продолжал говорить Анатолий Михайлович в микрофон.

– Какие у него проблемы! Молодой ещё! – выкрикнул старик из первого ряда.

Кашпировский строго на него взглянул.

На дедульку как печать молчания наложили. Рот он пытался разевать, а слово сказать у старого не получалось. Левая нога у него затряслась, каблук ботинка по полу застучал…

– Да, вроде, и нет особых проблем. – задумался Вадик. Никак он не предполагал на сцену попасть, вот и сразу сообразить у него не получается – что у самого Кашпировского полечить. – Вот, рука только болит.

– Давно? – опять в микрофон, для всего зала спрашивает Кашпировский.

– Давненько. Месяца два уже. Штука какая-то растёт и болит. – Бакалавр стал рукав закатывать. Надо ведь доктору больное место показать.

На тыле кисти у него сначала какой-то маленький бугорок появился, а потом всё больше и больше стал расти. Сейчас уже под кожей как горошина сидела. Не трогаешь и пальцы не сжимаешь – не больно. Как поработаешь рукой – чувствуется…

Доктор Кашпировский осмотрел руку пациента. Пальцем даже на горошинку нажал.

– Ой, больно ведь. – весь зал эти слова услышал. Вадику то тоже, как он на сцену вышел, сразу микрофон в руки дали.

– Сухожильный ганглий. – поставил диагноз Кашпировский.

– Ну, и что с ним делать? – осмелел как-то Вадик и вопрос задал. Когда ещё с таким человеком поговорить придётся.

– Так то сухожильные ганглии хирурги лечат, операции делают, – ответил ему целитель.

– Не. Может само пройдёт. – завертел головой Бакалавр. Что-то не хотелось ему операцию делать. Не сильно ещё болело.

– Не пройдёт. Только больше эта штучка у тебя вырастет, – простонародным языком, а не как медицинский специалист, дал прогноз заболевания Анатолий Михайлович.

– А, Вы это не лечите? – Бакалавр кивнул на тыл своей кисти.

– Сейчас поправим твоё здоровье. – улыбнулся Кашпировский. – Никогда ещё не лечил людей с такой необычной аурой.

Последнюю фразу он уже без микрофона сказал. Никто кроме Вадика её не слышал.

Всё. Попал. Сейчас загребут в поликлинику на опыты…

Вадик тоже свой микрофон вырубил. На Кашпировского внимательно посмотрел.

– Всё между нами останется. Живи как жил. – шепнул ему целитель.

У Вадика мурашки по спине побежали…

К чему он это говорит?

Про ауру сначала, а потом – живи как жил?

Не понятно…

Сам же Кашпировский своей рукой над горошинкой стал водить. От руки его на тыл кисти как тепло пошло. Приятное такое.

Не больно совсем Вадику было.

Честно говоря, и не до лечения. Раскрыл его Кашпировский. Как есть раскрыл.

– И что теперь? – осторожно спросил Вадим исцеляющего. – Что с аурой то у меня? Плохая совсем? Помру скоро?

Сразу как-то решил для себя – ни в чем не буду сознаваться. Ну, что попал сюда и так далее. Родился я здесь такой, не обычный. Пусть хоть ножами режут. Может и получится выкрутиться…

– Ничего. Говорю же – живи, как жил. Редко очень, но встречаются люди с такими аурами. Один на миллионы. Если хочешь, после сеанса зайди за кулисы. Поговорим. Я предупрежу, тебя пропустят. – опять же тихонько, только для Вадика проговорил Кашпировский.

Минуты три работал с Вадимом целитель.

– Всё. – убрал он свою руку от кисти Бакалавра.

– Исчезла. – смотрит Вадик на свою конечность, а горошины то под кожей нет.

Это уже снова в микрофон. Весь зал чтобы его слышал.

– Что и требовалось доказать. – Кашпировский на Вадима рукой указал. – Человеческому организму, если ему немного помочь, то он сам многое может вылечить.

В зале опять закричали, руками замахали, на сцену народ полез…

Вадик на своё место вернулся.

Наташа тут же его руку схватила, к глазам своим кисть ближе поднесла.

– Исчезла! – это она про мою горошинку. Ну, по их, медицинскому – сухожильный ганглий.

Досидели Вадик с Наташей до конца сеанса массового целительства и домой пошли. Не стал Бакалавр за кулисы к Кашпировскому заходить.

Ну его, от греха подальше.

Раскроет ещё его экстрасенс, выявит его иномирную сущность…

Надо Бакалавру это?

Глава 22

Глава 22 Сотрудник МММ

Какое-то время после посещения сеанса массового целительства Кашпировского Вадиком и Наташей в жизни Бакалавра ничего яркого и выдающегося не происходило.

Жил и жил, как десятки миллионов россиян. Ел, спал, в магазин ходил, по рынку шлялся…

Стабильного заработка не имел, мелкими перепродажами перебивался, отечки и мексиканские монеты из своих запасов продавал.

Одна радость у него была – купить газету и узнать, насколько богаче он стал.

Господин Мавроди обещанное согражданам дисциплинированно выполнял. В последний день марта одна акция уже продавалась за двенадцать тысяч рублей, а выкупалась за одиннадцать семьсот. В конце апреля в пунктах продажи компании за неё надо было выложить шестнадцать тысяч триста пятьдесят рублей, а давали же сдатчику пятнадцать тысяч семьсот пятьдесят…

Миллион за миллионом россияне вливались в пирамиду, в МММ текли огромные финансовые потоки. Пока что покупающих было гораздо больше и никаких проблем с выплатами у Мавроди не возникало.

По всей стране, чуть ли не на каждом перекрестке открывались пункты продажи акций и билетов МММ.

Надо сказать, что Юра от своей идеи с конденсаторами и противогазами благополучно отказался, Вадика по этому поводу уже не теребил, но звонить – позванивал.

– Бакалавр, слушай, а давай в МММ на работу устроимся, – однажды вечером из телефонной трубки прозвучало. – На Ленина пункт продаж у них открывается, я могу договориться, и будем мы с тобой в тёплом местечке сидеть и куплей-продажей заниматься.

Вот, ещё одно подтверждение, что у Юры кругом знакомые. Даже в МММ.

– Кстати, Юр, прекрасная идея. Как платят там? – разговаривая с напарником надо всё уточнять. Во избежание, так сказать…

Юра сумму ежемесячного вознаграждения назвал.

А, что, вполне прилично.

Мне то известно, что летом всё это должно с большим треском закончиться, но кушать то хочется сегодня.

– Давай, Юр, договаривайся, если ещё поезд не ушел. Даю своё полное согласие. С первой зарплаты с меня поляна, – немного простимулировал напарника.

– Во. Это правильно. Утром на телефоне будь – позвоню. – как обычно не попрощался и трубку повесил.

Через пару дней и стал Бакалавр сотрудником МММ. Вот такой поворот жизнь его сделала.

Есть спрос – будет и предложение. Как раз в апреле фирма Мавроди наряду с акциями стала предлагать народу и билеты МММ. «Акции для бедных» – так сам их основатель компании называл.

Были это вообще филькины грамоты. Бумажки, хотя и красиво напечатанные. На каждой даже портрет самого Мавроди имелся.

Один билет равнялся сотой части акции. Их даже как бы и не покупали, а совершенно добровольно люди жертвовали Мавроди свои кровные, а взамен получали сувениры. Ну, эти самые билетики. Потом, если вдруг надумают, владельцы этих бумажек могли их вернуть. Не продать, а именно вернуть в МММ и им опять же подарят денежки. Но уже больше, чем они первоначально подарили Мавроди.

Никакой документ удостоверяющий личность при этом не требовался, нигде ничего не регистрировалось.

Вот и сидел сейчас Вадик как та тётенька из рекламы за перегородкой и получал пожертвования, выдавал сувенирную продукцию, принимал сувениры, дарил деньги…

Фантиков этих у него были целые стопочки. Осталась у какой-то старушки сдача после покупки хлебушка в магазине – могла она получить за неё у Бакалавра листочек сувенирный в один билет. Меньше двухсот рублей вот сегодня, двадцать шестого апреля за него пожертвовать надо было. Ничего путного в магазине за такую сумму не купить, а билетик – вот он, в сумочке у бабушки уже лежит. До каждой последней народной копеечки МММ решило добраться, всё для строительства пирамиды до небес использовать.

Рядышком с этими грошовыми билетиками уже подороже находились – по десять, двадцать, пятьдесят билетов. Чтобы их заиметь, надо было уже от чего-то более дорого отказаться. Ну, а кто счастливчик сегодня – зарплату, к примеру, получил, тот мог и нажертвовать на бумажку в сто или тысячу билетов сразу.

Вадик только пот со лба вытирал – люди свои деньги к его перегородочке несли, несли, несли… Всё говорят – бедно живём, а сами нескончаемым потоком в очередь становились, деньги на сувениры менять.

Сдатчиков почти не было – одни жертвователи.

Юра свою квартиру всё же продал и сейчас у подружки очередной жил. На все вырученные деньги билетов МММ накупил и сейчас два раза в неделю подсчитывал с неба ему валившееся. Вид при этом имел он весьма гордый и довольный.

Раньше бы ему акций и билетов купить – интереснее бы забогатеть получилось, но часики своё уже оттикали…

– Гляди, Бакалавр, брал я билетов по двенадцать четыреста пятьдесят за акцию, а сегодня курс скупки акции уже пятнадцать семьсот пятьдесят. Не хило наварился? – глаза его жмурились от удовольствия, рукой о руку он тёр… – Дом пятистенок из лиственницы в Истобенске куплю, огурцами заниматься буду, женюсь, малышню настрогаю…

Планы у Юры были хорошие – вытащить бы только его из пирамиды вовремя. Сам буду с поезда сходить и его не оставлю. Лишь бы жадность его не обуяла, как многие миллионы соотечественников. Вот они летом с бумажками на руках и остались. Камазами деньги с Варшавки вывозили, комнатами наличку считали… Во какие обороты в МММ скоро будут.

Надо сказать, что у Вадика рабочий день поздно заканчивался. Как дверь в пункте продаж на клюшку закрывали, ещё не один час приходилось купюры пересчитывать. Потом ждать инкассаторов. В иные дни ещё и сами билеты из Москвы коробками привозили. Все они скоро в карманы жителей города и области перемещались, и начальница Вадика и Юры опять в столицу звонила – шлите мол, очередную посылку сувенирной продукции, у нас опять всё разобрали…