Текст книги "Секретная предыстория 1937 года. Сталин против красных олигархов"

Автор книги: Сергей Цыркун

Жил Зиновьев широко. Он не стал, как Троцкий, занимать загородный дворец, а предпочел разместиться в одном из богатейших петроградских особняков – Белом особняке лесопромышленника Бранта на Троицкой площади (ныне г. Санкт-Петербург, ул. Куйбышева, д.4, там размещается Государственный музей политической истории России).

Зиновьев не считал нужным церемониться даже с самыми влиятельными и полезными ему людьми, например со Сталиным. Нагловский описывает, как в его присутствии Зиновьев однажды вызвал Сталина на какое-то совещание:

«Барственно и небрежно развалясь, Зиновьев сидел в массивном кресле, громко и резко говорил, страшно нервничал, то и дело откидывая со лба космы длинных волос. Сталин ходил по кабинету легкой кавказской походкой, не говоря ни слова. Его желтоватое, чуть тронутое оспой лицо выражало какую-то необычайную скуку, словно этому человеку все на свете давно опротивело… Сталин так и промолчал все заседание, закончив его односложной репликой:

– Обдумаю и скажу, – и вышел от Зиновьева.

По уходе Сталина Зиновьев пришел в совершенно необузданное бешенство. Человек неврастенический, Зиновьев сейчас кричал и на Сталина, и на ЦК, который не мог прислать к нему никого другого, а «прислали этого ишака!» Этот сочный эпитет Зиновьев в своем бешенстве варьировал на все лады…»

Таков был новый лидер коммунистической партии. Этот идол занял место Троцкого в качестве живого примера для подражания всякому карьеристу, желающему стать кремлевским сановником. В том числе Зиновьев послужил личным примером и Ягоде, в котором мы обнаружим немало общих с ним черт: тут и сибаритство, соединенное с подкармливанием приближенных любимцев, и невероятная спесь (самому Ягоде, должно быть, казавшаяся аристократизмом), и неудержимое честолюбие, и беспощадная жестокость, и беспредельная подлость, которая для самого Ягоды представлялась политическою ловкостью.

Зиновьев явился своего рода эскизом, прототипом будущего Ягоды. Невооруженным глазом видно, кого Генрих Григорьевич, достигнув вершины своего положения, принял за образец в поведении. Рассуждения Ягоды нетрудно реконструировать: затея Троцкого самому жить во дворце, а прочую человеческую массу превратить в безропотных трудармейцев хороша, да сам-то Троцкий низвергнут с пьедестала. Гораздо привлекательнее для Ягоды и ему подобных выглядит теперь председатель Исполкома Коминтерна: удача вознесла Зиновьева над всеми, он уже примеривается к роли вождя Мировой революции. Как же Ягоде с его низменными потребностями не копировать этого вождя?

Но Зиновьев оказался не одинок в своем восхождении на вершины власти. К лету 1924 г. мы обнаруживаем во главе СССР два чрезвычайно влиятельных триумвирата. С одной стороны – это «тройка» Зиновьев-Каменев-Сталин, управляющая страною; она у всех на виду. С другой стороны – это правящая тройка в ОГПУ: Дзержинский и два его заместителя, Менжинский и Ягода; это теневой триумвират, практически никому не известный за пределами своего ведомства и не играющий вроде бы самостоятельной политической роли. Чекистский триумвират является как будто отражением партийного. Зиновьев – на виду, он первое лицо в стране, но отвлечен руководством ленинградской партийной организацией, ему часто приходится уезжать в Ленинград. Кроме того, у него много работы во главе Коминтерна, он втянут в подготовку Мировой революции, на которую в то время в Кремле смотрели очень серьезно. Дзержинский тоже всей стране и за ее пределами известен как бессменный руководитель ВЧК – ОГПУ, «железный Феликс». Но в действительности он всецело занят руководством ВСНХ, отвлечен работою в Политбюро; у него просто руки не доходят до повседневных дел на Лубянке.

Такое же сходство между вторыми лицами. Как Каменев в масштабе страны, так и Менжинский в масштабе ОГПУ известны своей мягкостью, безынициативностью, отсутствием способностей и склонностей к интриге, какой-то беззубостью. А вот третье лицо в каждом из триумвиратов уверенно, хотя и втихомолку, протягивает руки к рычагам власти. Здесь мы наблюдаем своеобразную учебу. Сталин многому научился у Зиновьева и более не нуждается в своем учителе. Он уже понемногу начал перетягивать на свою сторону зиновьевцев, как раньше Зиновьев перетягивал троцкистов: эта кухня ему хорошо известна. Бывшие троцкисты Бубнов и Андреев, само собою, готовы, если это будет достаточно выгодно и безопасно, отречься и от Зиновьева. Молотов успел уже сработаться со Сталиным и без него просто не представляет себе работу в Оргбюро и Секретариате. У Молотова к этому времени есть и свой выдвиженец – Л. Каганович, обнаруженный им во время одной из командировок в провинции. [184]184
  Бажанов Б. Указ. соч. С. 24.


[Закрыть]Kaгaнович необыкновенно трудоспособен, он может выполнять колоссальный объем административной работы, прирожденный организатор. По рекомендации Молотова стал заведующим орграспредотделом, который ведает расстановкою руководящих партийных кадров в низовых парторганизациях. Именно он подготовил под непосредственным руководством Сталина и Молотова для Зиновьева большинство на ХIIІ съезде и за это на том же съезде избран в состав ЦК. Каганович тоже постепенно все более ориентируется на Сталина, ибо видит, что тот, находясь в тени Зиновьева, прибирает к рукам реальную власть; в июне 1924 г. Каганович стал секретарем ЦК и членом Оргбюро, начав под крылом Сталина набирать административный вес.

Приблизительно так же действует и Ягода, держась в тени и втихомолку прибирая все больше административной власти к своим рукам. Неслучайно, по свидетельству Бажанова, именно с 1924 г. он заводит связи в сталинском секретариате. Уже в июне 1924 г., продвинув на ступеньку вперед Кагановича, Сталин совершил демарш, покритиковав в одном из своих выступлений Каменева за оговорку: в какой-то речи Каменев сказал «нэпмановская Россия» вместо «нэповская Россия». Сама смехотворность повода для выступления показывает, насколько осторожен был Сталин, проверяя, на кого из членов ЦК он может рассчитывать, если выступит против Каменева и стоящего за ним Зиновьева.

Оказалось, что ни на кого. Зиновьев и Каменев собрали 19 августа совещание из 17 наиболее влиятельных членов ЦК, которые единогласно осудили выходку Сталина. Тот даже заявил, что подает в отставку с поста Генерального секретаря, прекрасно, впрочем, понимая, что пока не повержен окончательно Троцкий, Зиновьев и Каменев не пойдут на раскол правящей группировки. И, когда Сталина уговорили остаться, он, немного успокоившись, объявил, что рамки «тройки» слишком тесны и состав коллективного руководства необходимо расширить. По этому вопросу Сталина сразу поддержали те члены Политбюро, которые хотели бы слегка «подвинуть» Зиновьева. Тот, видя, что большинство присутствующих выступает за расширение состава правящей клики, вынужден был согласиться на создание вместо «тройки» нового негласного правительства – «семерки», в состав которой вошли все члены Политбюро, кроме Троцкого, и председатель ЦКК Валериан Куйбышев. Вероятнее всего, он рассчитывал тем самым разбавить вес Сталина, который среди «семерки» не мог иметь такой же доли влияния, как в составе «тройки», сам же Зиновьев в любом случае оставался первым лицом как глава Коминтерна.

Для регламентации работы «семерки» была тут же составлена письменная «Конституция», которую передали на хранение кандидату в члены Политбюро Яну Рудзутаку: он славился полным отсутствием собственного политического лица, вследствие чего в партийных кругах его прозвали «Рудзу-так – Рудзу-этак». «Конституция» предусматривала, что «семерка» будет собираться каждый вторник и предварительно обсуждать повестку дня Политбюро, причем каждый из членов «семерки» обладал правом «вето». Свои публичные выступления член «семерки» обязан был согласовывать с остальными. Существование «семерки» держалось в тайне, и даже текст ее «Конституции» Рудзутак в дальнейшем уничтожил. [185]185
  Назаров О.XIII съезд РКП (6) – «конституция» «семерки» и «литературная дискуссия» 1924 г. // МСВС. 2 февраля 2000 г. (http: // www.wsws.orq / ru / 2000 / feb2000 / nasa-f02.shtmU.


[Закрыть]

Троцкий, для которого существование «семерки» не являлось, разумеется, секретом, дождавшись благоприятного момента – обострения разногласий между Зиновьевым и Сталиным, – осенью 1924 г. открыто выступил против «семерки», положив начало новому этапу внутрипартийной борьбы – так называемой литературной дискуссии. Формальной ее причиною стало крушение предпринятой годом раньше попытки организовать коммунистический переворот в Германии. [186]186
  Решение об этом принято на секретном заседании Политбюро в сентябре 1923 г. (Источник: Бажанов Б.Указ. соч. С. 68–69).


[Закрыть]В Москве к этому проекту относились с таким энтузиазмом, что заранее назначали членов будущего советского правительства Германии, среди коих оказались и некоторые чекисты, в частности Ягода. Им уже заготовили подложные паспорта, по которым они должны были под видом дипломатических курьеров прибыть в Германию. [187]187
  Беседовский Г. 3.Указ. соч. С. 82.


[Закрыть]Многие советские коммунисты, горя желанием принять участие в послереволюционном терроре и грабеже, хлынули в страну Гете и Шиллера (общее число советских коммунистов, намеченных к командировке в Германию, составляло 20 тысяч человек). Среди них выделялась Лариса Рейснер, прозванная «женщиной русской революции», которая хвалилась встречным, что едет по чужому паспорту под видом испанской журналистки, хотя ни слова не знает по-испански. [188]188
  Беседовский Г. 3.Указ. соч. С. 83, 88.


[Закрыть]Отсутствие общей границы с Германией в итоге помешало Красной Армии осуществить прямую интервенцию, и проект революции в Германии провалился, как раньше план Троцкого о вторжении в Индию. Мировая революция вновь откладывалась. Фонд помощи германской революции в 200 миллионов рублей оказался растрачен впустую. [189]189
  Беседовский Г. З.Указ. соч. С. 83.


[Закрыть]

Троцкий и Зиновьев в ярости обвинили в этом друг друга. Через год Зиновьев попытался овладеть хотя бы маленькой Эстонией. Его доверенное лицо, работник Коминтерна Кобецкий, переведенный советским полпредом в Эстонию после истории в Варшаве, где он устроил драку, ударив палкой польского полицейского, [190]190
  Там же. С. 103.


[Закрыть]1 декабря 1924 г. попытался организовать мятеж, но его боевики были избиты и обезврежены обычно флегматичными жителями Таллина. Слишком явная беспомощность Зиновьева в роли вождя Мировой революции вызвала новую вспышку активности со стороны Троцкого, который сам на нее претендовал. Вышедшая осенью 1924 г. третья книга собрания сочинений Троцкого открывалась его предисловием «Уроки Октября». Суть статьи была в том, что в большевизме есть два направления: «ленинизм» (главным представителем которого Троцкий считал себя), направленный на безостановочное движение к Мировой революции методами «военного коммунизма», и «правый уклон», выражаемый Зиновьевым и Каменевым, представляющий собою трусливо-выжидательную политику уступок и компромиссов. «Правое крыло партии, – утверждал в этой статье Троцкий, – пытается задержать развитие событий». [191]191
  Троцкий Л.Уроки Октября / Приложение к сб.: За ленинизм. М. – Л.: Государственное издательство, 1925. С. 457.


[Закрыть]При этом Троцкий рассчитывал усилить раскол внутри «семерки», весь огонь критики сосредоточив на Зиновьеве и Каменеве, но не упоминая при этом ни Бухарина, ни Сталина, ни Томского, ни Рыкова, ни Куйбышева.

Его расчет, слишком явный, не оправдался. «Семерка» немедленно и единодушно ответила травлею Троцкого в печати. Первым выступил Бухарин, опубликовавший в «Правде» редакционную статью «Как не нужно писать историю Октября». Вскоре вышел сборник «За ленинизм», содержавший статьи Зиновьева, Каменева, Сталина, Сокольникова, Молотова, Рыкова и других, направленные на оголтелую критику Троцкого (Бухарин, явившийся, вероятно, составителем сборника, разместил в нем сразу три своих статьи, и все на одну тему). Сталин, разыгрывая удобную для себя позицию миротворца, в своей статье взял под защиту Зиновьева и Каменева от нападок Троцкого: «Троцкизм есть недоверие к лидерам большевизма, попытка к их дискредитированию, к их развенчиванию». В то же время он демонстративно закончил статью миролюбиво и мягко: «Говорят о репрессиях против оппозиции и о возможности раскола. Это пустяки, товарищи… Что касается репрессий, то я решительно против них. Нам нужны теперь не репрессии, а развернутая идейная борьба…». [192]192
  Сталин И.Троцкизм или ленинизм? / В сб.: За ленинизм. М. – Л.: Государственное издательство, 1925. С. 104, 108.


[Закрыть]Другие члены «семерки» не столько брали под защиту Зиновьева и Каменева, сколько резко нападали на самого Троцкого. «Теорией перманентной революции, – утверждал, например, Бухарин, – покрываются все прошлые, настоящие и будущие ошибки тов. Троцкого». [193]193
  Бухарин Я. Отеории перманентной революции / За ленинизм… С. 343.


[Закрыть]«В тов. Троцком, – жаловался Рыков, – имелся какой-то постоянный, «принципиальный» источник разногласий внутри партии». [194]194
  Рыков А. И.Новая дискуссия / За ленинизм… С. 3.


[Закрыть]Зиновьев выражал уверенность, что «вся партия, как один человек, встанет против теперешнего уклона тов. Троцкого». [195]195
  Зиновьев Г.Большевизм или троцкизм / За ленинизм… С. 151.


[Закрыть]И т. д.

«Правда» ежедневно публиковала резолюции парторганизаций с осуждением Троцкого за «нарушение обещаний», якобы данных им XIII съезду, о прекращении оппозиционной борьбы. Троцкого изображали мятежником и обманщиком. Подготовленное Бубновым всесоюзное совещание армейских политработников потребовало отставки Троцкого с поста главы военного ведомства. Все завершилось в январе 1925 г. Январский Пленум в очередной раз обвинил Троцкого в «ревизии марксизма», осудил за борьбу против большинства ЦК, признал невозможной его работу в Реввоенсовете и сместил его с поста наркомвоенмора, одновременно предупредив о возможном исключении из Политбюро и даже из ЦК в случае дальнейшего невыполнения партийных решений. Во главе Реввоенсовета и наркомата по военным и морским делам его сменил сорокалетний Михаил Фрунзе, а заместителем Фрунзе стал зиновьевец Михаил Лашевич.

Ягоду «литературная дискуссия» занимала мало. Крайне некультурный, малограмотный, он ничего не понимал в партийных дискуссиях и был полностью поглощен борьбою за власть. Его политический кругозор, если можно так выразиться, хорошо иллюстрирует собственноручная записка Ягоды, приложенная к протоколу решения Коллегии ГПУ об утверждении Положения о почетном знаке «ВЧК – ОГПУ». Вот что начертал Ягода: «Почетный знак есть круговая порука всех носящих его в безграничной преданности делу революции. Какая же может быть круговая порука, когда основное условие спайки прервано награждением знаком безпартийным каковая повлечет за собой нежелательные последствия». [196]196
  Петров Н. В., Скорнин К. В.Кто руководил НКВД 1934–1941… С. 487 (Место архивного хранения документа: ЦА ФСБ).


[Закрыть]Ключевые слова здесь «круговая порука», «спайка» – вот что виделось Ягоде главным в работе; перед нами типичный представитель кланового подхода к руководству органами госбезопасности.

Пока «семерка» в печати громила Троцкого, в услугах ОГПУ в Кремле не особенно нуждались. Видимо, поэтому в тот период начинается массовый наплыв чекистов в самые различные отрасли государственного управления. Мы уже видели, как Ксенофонтов перешел в аппарат ЦК, Уншлихт в военное ведомство, Яковлева в сферу образования. Точно так же Лацис перешел в коллегию Наркомзема, Манцев стал замнаркома финансов и т. д. Вероятно, Дзержинскому проще было управлять народным хозяйством с использованием дисциплинированных, преданных ему руководящих чекистских кадров. Еще 31 марта 1921 г. он издал Приказ по кадровым вопросам, параграф 6-й которого гласил: «При переходе сотрудников ЧК в другие советские учреждения упомянутые сотрудники не должны прерывать связи с ЧК, а, наоборот, всеми мерами помогать последним. Изучив детально структуру того учреждения, в котором они работают, и о всех замеченных недостатках и преступных деяниях регулярно сообщать в местный орган ЧК, поддерживая постоянно связь». [197]197
  Ф. Э. Дзержинский… С. 291.


[Закрыть]24 мая 1922 г. был предусмотрительно подписан Приказ ОГПУ № 88 / СС «Об использовании бывших сотрудников органов ГПУ», который предписывал всякому сотруднику ГПУ при переходе на другую работу в обязательном порядке становиться на учет в Секретный отдел, который должен был «в будущем поддерживать с ними организованную связь и использовать в целях секретной работы и осведомления». [198]198
  Лубянка… С. 431.


[Закрыть]

Некоторые сотрудники ГПУ, переводимые в различные партийные и советские учреждения, даже формально не прерывали при этом свою службу в ГПУ. М. П. Шрейдер, например, пишет, что был направлен на работу в Совкино, [199]199
  Шрейдер М.Воспоминания… С. 289.


[Закрыть]однако его подлинной задачей при этом являлось выявление собраний троцкистов, которые собирались по ночам в кинотеатрах. [200]200
  Там же. С. 295–297.


[Закрыть]

Такого рода совместители одновременно выполняли роль кураторов соответствующего гражданского ведомства со стороны ОГПУ. Так, например, в Наркомвнешторг на должность начальника одного из отделов Дзержинским был поставлен Александр Эйдук – один из немногих латышей, еще остававшихся в ОГПУ. В сборнике «Улыбка ЧК» он опубликовал свои стихи:

 
Нет большей радости, нет лучших музык,
чем хруст ломаемых костей и жизней.
Вот отчего, когда томятся наши взоры
и начинает страсть в груди вскипать,
черкнуть мне хочется на вашем приговоре
одно бестрепетное: «К стенке, расстрелять!»
 

Дзержинский ценил его за совершенную неподкупность и фанатичную преданность делу революции. По зданию Наркомвнешторга в Милютинском переулке он расхаживал в меховой оленьей шапке «и с болтающимся в деревянном чехле громадным маузером…» При этом он был подчеркнуто вежлив, очень трудолюбив и старателен. В воспоминаниях замнаркомвнешторга Г. А. Исецкого содержится любопытная зарисовка:

«Как-то он засиделся у меня до 11–12 часов вечера. Было что-то очень спешное. Мы сидели у моего письменного стола. Вдруг с Лубянки донеслось (ветер был оттуда): «Заводи машину!» И вслед за тем загудел мотор грузовика. Эйдук застыл на полуслове. Глаза его зажмурились, как бы в сладкой истоме, и каким-то нежным и томным голосом он удовлетворенно произнес, взглянув на меня:

– А, наши работают…

Тогда я еще не знал, что означают звуки гудящего мотора.

– Кто работает?., что такое? – спросил я.

– Наши… на Лубянке… – ответил он, сделав указательным пальцем правой руки движение, как бы поднимая и опуская курок револьвера. – Разве вы не знали этого? – с удивлением спросил он. – Ведь это каждый вечер в это время… «выводят в расход» кого следует…

Холодный ужас прокрался мне за спину… Стало понятно и так жутко от этого понимания… Представились картины того, что творилось и творится в советских застенках… Здесь рядом, чуть-чуть не в моей комнате…

– Какой ужас! – не удержался я.

– Нет, хорошо… – томно, с наслаждением в голосе, точно маньяк в сексуальном экстазе, произнес Эйдук, – это полирует кровь…

А мне казалось, что на меня надвигается какое-то страшное косматое чудовище… чудовище, дышащее на меня ледяным дыханием смерти… Оно гудело за окном моей комнаты, где я жил, работал и спал…

Гудела Смерть…». [201]201
  (Исецкий) Соломон Г. А.Среди красных вождей… С. 242–243. Эйдук продолжал службу в органах госбезопасности до 1938 г.; летом этого года его арестовали и расстреляли.


[Закрыть]

В минуту откровенности Дзержинский сказал писателю Вересаеву: «Тут лучше погубить десять невиновных, чем упустить одного виновного. А главное, – важна эта атмосфера ужаса, грозящая ответственность за самое отдаленное касательство. Это и есть террор… Бесследное исчезновение в подвалах… обывательская масса при таких условиях не посмеет даже шевельнуться, будет бояться навлечь на себя даже неосновательное подозрение». [202]202
  Беседа имела место на новогоднем приеме в 1923 г. Вересаев В. В.В тупике. Сестры. М.: Книжная палата, 1990. С. 156–159.


[Закрыть]

Попутно Дзержинский 31 марта 1924 г. направил письмо Менжинскому с предложением провести еще одну повальную чистку, охватив ею всех сотрудников ОГПУ. Он предлагал Менжинскому выяснить применительно к каждому сотруднику такие вопросы, как «болтливость сотрудника», «выпивает ли и если да, то с кем», «падок ли к бабам или падка ли к мужчинам» и т. п. [203]203
  Лубянка. Органы ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – МВД – КГБ… С. 470–471.


[Закрыть]Однако сам факт того, что подобный вопрос ему пришлось обсуждать с Менжинским с помощью переписки, показывает его занятость в Политбюро и ВСНХ и невозможность самостоятельно заняться вопросами ОГПУ.

Все эти чистки и перемещения давали Ягоде возможность собирать свой клан лично преданных ему людей, которым можно будет поручать деликатные «заказы», поступающие из Кремля по мере обострения внутрипартийной борьбы. О том, что такие «заказы» скоро поступят, нетрудно было догадаться по накалу происходящих в Кремле и на Старой площади столкновений. В этом вопросе Ягода проявил себя способным учеником Дзержинского, который еще в 1920 г. наставлял его: «Если приходится выбирать между безусловно нашим человеком, но не совсем способным, и не совсем нашим, но очень способным, у нас в ЧК необходимо оставить первого». [204]204
  Ф. Э. Дзержинский… С. 216.


[Закрыть]

Помимо Дерибаса и Агранова, в окружении Ягоды появляются и другие услужливые люди. Среди них заслуживает упоминания Карл Паукер, в прошлом фельдфебель 1-го уланского полка австро-венгерской армии, во время мировой войны попавший в русский плен и этапированный в Среднюю Азию. Парикмахер и портной, он перебивался случайными заработками, но сразу после Октябрьской революции Паукер становится сотрудником Самаркандского военкомата, затем председателем полевого трибунала. Человек без каких-либо моральных принципов, он устремился в Москву делать карьеру и с сентября 1920 г. был зачислен в ВЧК. Всего несколько дней поработав следователем в Особотделе, он попался на глаза Ягоде и стал сотрудником для особых поручений. Ягоде, очевидно, понравился ловкий и шустрый порученец. В качестве новогоднего подарка он с 1 января 1921 г. переводит его на руководящую работу – заместителем начальника 15-го спецотделения Особотдела, которое занималось контрразведывательной работой против стран «Большой Антанты». Ему тем легче было провести это назначение, что ловкач Паукер одновременно подвизался в качестве личного брадобрея Менжинского. [205]205
  Орлов А.Указ. соч. С. 324.


[Закрыть]

В тот год за счет начала масштабных «чисток» в центральном аппарате ГПУ продолжилось возвышение «новых людей», в частности Менжинского и Ягоды. Став замначальника СОУ, Ягода присматривает подходящего человека, чтобы переместить его в оперативный отдел, занимающийся обысками, арестами и наружным наблюдением; Ягода после истории с арестом Мясникова и резолюции X съезда о запрете внутрипартийных фракций и групп прекрасно понимает, что вскоре Кремлю понадобятся именно услуги оперативного отдела для использования в верхушечных, «дворцовых» интригах. Начальник Оперотда Хаскин Ягоду чем-то не устраивал, в итоге Хаскин ушел во внешнюю разведку, а его с 1 июля 1921 г. сменил Иван Сурта. Судя по биографии, Сурта являлся выдвиженцем Менжинского: крестьянин-белорус, он, подобно Ломоносову, прибыл на учебу в Москву и в короткий срок одолел университетский курс, окончив 2-й МГУ. В будущем он станет наркомом здравоохранения Белоруссии, в 1936 г. его выберут президентом Белорусской академии наук; в следующем году его арестуют и затем расстреляют. Ягоде эта яркая, самостоятельная личность на столь важном, с его точки зрения, посту была как кость в горле. Он вновь проявляет свое расположение к Паукеру; в декабре 1921 г. тот с легкой руки Ягоды возглавил 15-е спецотделение Особотдела, а всего через месяц по совместительству он уже замначальника Оперода. Присмотревшись к деловитой оборотистости Паукера, который оказался большим мастером по снабженческой части, Ягода в мае 1923 г., когда внимание Дзержинского было поглощено очередным витком внутрипартийной борьбы, добился перевода Сурты начальником отдела Политконтроля (этот отдел занимался перлюстрацией почтово-телеграфной корреспонденции и взаимодействовал с официальной цензурою – Главлитом). Освободившееся место во главе Оперода на 13 с лишним лет занял Паукер. Этот человек в чужой для себя стране (по происхождению он был венгерский еврей, женатый на красивой полячке), совершенный «интернационалист», имел психологию законченного кондотьера, готового на любые преступления, ему и самое грязное дело было нипочем. Ягоде в его дальнейшей политике как раз такой и был нужен.

Так Ягода подготовился к внутрипартийной борьбе. А она тем временем все разгоралась. Зиновьев и Каменев спешили использовать итоги «литературной дискуссии», чтобы покончить, наконец, с Троцким. Ленинградская парторганизация, руководимая зиновьевским ставленником Евдокимовым, потребовала исключить Троцкого из партии за «ревизионизм» и «меньшевизм». На январском Пленуме 1925 г. Каменев внес предложение вывести Троцкого из Политбюро. Однако большинство членов «семерки» (Бухарин, Сталин, Рыков, Томский и Куйбышев) выступили против обоих предложений. Во-первых, им не понравилось, что Зиновьев и Каменев ставят этот вопрос перед Пленумом в обход остальных членов «семерки». А во-вторых, они разумно опасались, что если сегодня Зиновьев публично называет «дохлой собакой» недавнего кумира Троцкого, то завтра он может так же поступить с любым из них. Сталин очень точно выразил эти настроения в своем заключительном слове на XIV съезде партии:

«С чего началась наша размолвка? Началась она с вопроса о том, «как быть с Троцким». Это было в конце 1924 года. Группа ленинградцев вначале предлагала исключение Троцкого из партии. Я имею тут в виду период дискуссии 1924 года. Ленинградский губком вынес постановление об исключении Троцкого из партии. Мы, т. е. большинство ЦК, не согласились с этим (голоса:«Правильно!»), имели некоторую борьбу с ленинградцами и убедили их выбросить из своей резолюции пункт об исключении. Спустя некоторое время после этого, когда собрался у нас пленум ЦК и ленинградцы вместе с Каменевым потребовали немедленного исключения Троцкого из Политбюро, мы не согласились и с этим предложением оппозиции, получили большинство в ЦК и ограничились снятием Троцкого с поста наркомвоена. Мы не согласились с Зиновьевым и Каменевым потому, что знали, что политика отсечения чревата большими опасностями для партии, что метод отсечения, метод пускания крови – а они требовали крови – опасен, заразителен: сегодня одного отсекли, завтра другого, послезавтра третьего, – что же у нас останется в партии? (Аплодисменты)». [206]206
  Сталин И. В.Сочинения. Т. 7. С. 378–379.


[Закрыть]

В этом случае Сталин, пожалуй, впервые на публике использовал свой излюбленный в дальнейшем прием – приписывать собственные тайные замыслы своим противникам. Однако и Зиновьев оказался мастером политической интриги. Назвав позицию Бухарина, Сталина и других в вопросе о Троцком примиренчеством, обвинив после распада «семерки» своих недавних союзников в «полутроцкизме», Зиновьев неожиданно сменил свой внутриполитический курс, взяв на вооружение все идеи Троцкого о возврате к «военному коммунизму», хотя еще недавно сам критиковал Троцкого за то, что тот своею политикой настраивает крестьянство против Советской власти. [207]207
  Зиновьев Г.Рабоче-крестьянский союз и Красная армия. Л.: Прибой, 1925. С. 4.


[Закрыть]Вскоре Зиновьев на том же XIV съезде бросит лозунг: «Назад к Ленину!».

Рыков, Сталин и другие члены Политбюро попытались противопоставить авторитету главы Коминтерна демагогию Бухарина, провозгласившего во внутренней политике «Новый курс». В помощь Бухарину была спешно создана так называемая школа из молодых партийных карьеристов с хорошо подвешенными языками. Среди них выделялись Алексей Стецкий – будущий заведующий Агитпропом ЦК; братья Марецкие, при составлении Большой советской энциклопедии в 14-страничной статье изобразившие Бухарина живым классиком марксизма-ленинизма и вождем мирового пролетариата; популярный журналист Валентин Астров, обладавший феноменальною памятью, описавший часть своей бурной жизни в автобиографической повести «Огни впереди», и многие другие. Зиновьевцы пренебрежительно называли эту молодую околобухаринскую поросль «стецкие-марецкие». [208]208
  XIV съезд ВКП (6). Стенографический отчет. М., 1926. С. 472.


[Закрыть]

Поскольку Зиновьев и Каменев крепко держали в руках ленинградскую и московскую парторганизации, Бухарин и Сталин в апреле 1925 г. продавили решение об избрании 1-м секретарем ЦК КП(б)Украины Кагановича. Он должен был путем беспощадных чисток и перестановок переориентировать украинские парторганизации на поддержку «Нового курса» в противовес Зиновьеву. Ягода, как и большинство других советских чиновников, пребывал в состоянии растерянности, ибо оставалось совершенно неясно, кто теперь одержит верх: Зиновьев или Бухарин. «Правда» выходила со статьями, направленными против Зиновьева и его сторонников; Зиновьев избрал своим рупором «Ленинградскую правду», обвинявшую Бухарина в отступлении от ленинизма и требовавшую, по словам Зиновьева, «чтобы партия от этой «школы» отгородилась, чтобы монополия печати не была в ее руках… чтобы эта «школа» не фальсифицировала ленинизм».

К середине 1925 г., впрочем, наметилась опасность иного рода. Обнаружилось, что новый глава Вооруженных сил страны М. В. Фрунзе, выдвиженец Зиновьева и Каменева, начинает стягивать вокруг себя новую группировку военачальников. До начала Гражданской войны Фрунзе никогда не служил в армии и не имел военного образования. Его сильной стороною являлась способность распознавать истинных профессионалов в военном деле, выходцев из старой кадровой армии, которым он и доверял командование; в этом заключался главный секрет его успеха. Молдаванин по происхождению, он теперь не менее решительно сосредоточивает вокруг себя «бессарабцев». Один из них, уроженец Кишинева Иона Якир, вскоре после назначения Фрунзе наркомвоенмором переведен с Украины в Москву начальником одного из главных управлений Красной Армии. Другой, выпускник Кишиневского училища Илья Гарькавый, по приказу Фрунзе стал командиром 8-го корпуса (Гарькавый и Якир были женаты на родных сестрах). Это уже тогда вызвало некоторую тревогу в Кремле: зачем, для каких целей Фрунзе создает вокруг себя «молдаванскую» группировку? Чтобы понять смысл назначения Гарькавого командиром 8-го корпуса, размещенного на Украине, необходимо сделать небольшое отступление. В состав 8-го корпуса входила славная 44-я дивизия, слывшая в Красной Армии наиболее оппозиционной, едва ли не мятежной. Ее история восходила к тому периоду Гражданской войны, когда Украина после изгнания большевиков стала ареною борьбы между петлюровцами и деникинцами. Лишь Приднепровская бригада, которую возглавлял 20-летний казак Антон Шарый-Богунский, сохраняла боеспособность. Юный командир в своих воззваниях с возмущением говорил об издевательствах коммунистов над украинским населением: «Эти господа назвали себя «коммунистами» и начали грабить бедное население Украины и вывозить все со спекулятивными целями в Россию. Таким образом, мы оказались под пятой разных присланных к нам комиссаров, которые ведут себя у нас еще хуже, чем царские приставы». Троцкий приказал без суда и следствия расстрелять его в Кременчуге, а вслед за ним и его нач-штаба Ведулу. Это вызвало восстание одного из полков бригады; командир полка Лопаткин подступил к Полтаве, где находился Троцкий, и едва не захватил его (тому удалось ускользнуть на своем бронепоезде). Мятежный полк был окружен и почти поголовно уничтожен. [209]209
  Ткаченко В.Комбриг Шарый-Богунский: Судьба и родословная // Родословные. 2002. № 2.


[Закрыть]Однако и новый командир бригады, вскоре развернутой в дивизию, Николай Щорс (перед этим он прославился как организатор кровавого террора в Киеве, комендантом коего побывал в январе 1919 г.), которому официально приписали все заслуги расстрелянного предшественника и провозгласили «украинским Чапаевым», вскоре попал под влияние царившего в дивизии духа казацкой вольницы. Расстреливать второго подряд командира Троцкий не решился, чтобы не вызвать мятеж всей дивизии. Сначала стали исчезать командиры полков: при невыясненных обстоятельствах убит один из них, Тимофей Черняк; в Житомире отравлен другой, Василий Боженко (это отравление объявили делом рук петлюровцев). Наконец, в первом же бою в октябре 1919 г. Щорс получил пулю в голову, после чего его в запаянном цинковом гробу отправили в Самару и тайно захоронили (захоронение было вскрыто десятилетия спустя, и при этом обнаружилось, что он погиб от выстрела в затылок, сделанного револьверной пулей с дистанции нескольких метров; предположительно исполнителем выступил инспектор Реввоенсовета Танхиль-Танхилевич). [210]210
  Кровь на рукаве». Кто убил Николая Щорса? // Спецназ России. 2001. № 12 (63). См. также: Махун С.Гибель Николая Щорса – больше вопросов, чем ответов? // День (Киев). № 155. 2001. 31 августа.


[Закрыть]Возглавил дивизию после этого Иван Дубовой, находившийся рядом со Щорсом в момент убийства и лично перевязавший ему голову, чтобы не видно было, что пуля вошла сзади. [211]211
  Дубовой впоследствии стал командармом, затем командующим Харьковским военным округом, в 1937 г. арестован и расстрелян. В ходе следствия его заставили признаться, что он сам застрелил Щорса (Лубянка… С. 532). Полковую медсестру, которая пыталась перевязать голову убитому Щорсу и которой Дубовой не дал этого сделать, звали Анна Розенблюм. Впоследствии она жила в Москве, и, вполне возможно, она та самая Анна Розенблюм, которая в эпоху ежовщины, в чине военврача 3-го ранга, возглавляла санчасть Лефортовской тюрьмы и, по собственным словам, только за один год, с декабря 1936 по январь 1938 г., 49 раз констатировала смерть узников этой тюрьмы от побоев и истощения (Бобренев В.За отсутствием состава преступления. М.: «Олимп», 1998. С. 52–53); после падения Ежова в 1939 г. А. А. Розенблюм арестована и 16 лет провела в тюрьмах и лагерях как «враг народа».


[Закрыть]