Текст книги "Три дороги во Тьму. Изменение"

Автор книги: Сергей Садов

Соавторы: Иар Эльтеррус
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Эх, залетные! – Роман бросился к пятому отсеку. Еще в коридоре он ощутил ток воздуха. – Кажется, серьезно…

Автоматика при разгерметизации должна была немедленно изолировать технический уровень – люди здесь появлялись редко. И если бы это было сделано, то никакого тока воздуха в коридоре ощущаться не должно.

Едва выскочив из–за поворота, Роман понял причину несрабатывания автоматики – дверь в отсек оказалась основательно покорежена мощным взрывом. Похоже, что именно этот взрыв повредил и внешнюю обшивку. К тому же начинался пожар, и кругом все застилало дымом. Что–то щелкнуло, и Роман почувствовал, как его ноги отрываются от пола. Похоже, автоматика засекла возгорание и отключила в отсеке гравитацию, чтобы потушить огонь. При невесомости никакое горение невозможно, огонь должен потухнуть сразу, как только сожжет вокруг себя кислород. Так оно и случилось бы, если бы не пробоина. Вырывающийся в космос воздух создал постоянный приток кислорода – образовалась тяга, в результате чего огонь разгорелся еще сильнее.

Ругаясь всеми известными ему словами, Роман оттолкнулся от стены и влетел в отсек. Если немедленно не заделать пробоину, не исключен новый взрыв, а внизу – гостиничные комплексы. Если и эту обшивку прорвет… что будет в этом случае, не хотелось и думать. Задыхаясь и кашляя, Роман проскочил дальше и увидел рваную дыру в обшивке и звезды. Только тут он понял, что поступил крайне опрометчиво. Оттолкнувшись, юноша лишил себя опоры, и теперь его потоком воздуха несло точно к дыре. Роман закрыл глаза, мысленно потянулся.

– Как там учитель говорил… представить… раз.

Аварийный комплект сорвало со стены и бросило прямо в руки. Роман перехватил его, раскрыл и быстро достал металлоткань. Она мгновенно распрямилась в довольно жесткое полотно. Закрывшись им, Роман подлетел к дыре. За спиной что–то грохнуло, добавив ему ускорения. Стараясь не обращать на это внимания, юноша сосредоточился. Потоком воздуха его поднесло к дыре… Роман резко бросил лист металлоткани. Она прочно закрыла собой пробоину, выгнулась под давлением атмосферы, но выдержала. Юноша же тут же стал крепить заплату к стене специальным клеем. Сзади ощутимо начало греть спину. Слышались чьи–то крики. Но для него в данный момент ничего не существовало.

Все. Роман обернулся и попятился – во весь проход бушевало пламя. Похоже, поток воздуха все же сыграл свою роль, раздув огонь. Но сейчас–то он должен потухнуть! Тока воздуха уже нет! А раз огонь не тухнет, значит, горит что–то, выделяющее кислород. Роман оглянулся. Так, заплата долго не выдержит. Это ведь все–таки временная мера… Что же делать?

– Эй!!! – что есть силы, закричал он, стараясь не дышать – дым уже заполнил весь коридор. Роман не задохнулся только благодаря занятиям с дзеннами, научившими его не дышать по несколько часов. – Есть там кто?!!

Потом прислушался.

– Кто здесь?!! – крикнули из–за пламени.

– Какая разница!!! – рассердился Роман. – Кидайте аварийный комплект!

Люди на той стороне понимали, что сквозь пламя им пока не пробиться, а заплату надо ставить обязательно. Если времянку сорвет, поток воздуха раздует пламя и внутренняя обшивка не выдержит.

– Лови!!!

Сквозь огонь полетели инструменты для работы в невесомости, стационарная заплатка и магнитные подошвы, которые Роман тут же прикрепил к ботинкам. Работать приходилось на ощупь, в дыму, слезились глаза. Юноша закрыл их – все равно пользы от зрения сейчас ноль. Так, обмазать герметиком вокруг дыры, прижать заплатку, надавить, зафиксировать. Роман работал яростно, не замечая, что языки пламени уже подбираются к нему, что огонь уже коснулся одежды. С той стороны кто–то включил пенные гидранты, и огонь начало заливать.

– Кажется, все, – с облегчением пробормотал он, – успел.

В отсек ворвались люди в тяжелых защитных скафандрах.

– Боже мой, да парень же в обычном комбезе! Как он работал в этой духовке?! Здесь мясо жарить можно! И дышать нечем… – эти слова Роман успел услышать…

А затем перед ним возник странный светящийся коридор, и юношу потянуло по нему куда–то. Вокруг завертелся хоровод разноцветных огоньков. Затем они вдруг сошлись в одну точку, и перед Романом возник белый медальон с символом инь–янь. Сам не зная, зачем, Роман протянул руку и крепко сжал этот медальон в кулаке.

– Не хочу умирать, – прошептал он, последним усилием воли борясь с надвигающейся тьмой. – Не хочу…

Какая–та липкая слизь довольно шустро ползла по своим делам, выбрав его руку в качестве моста через небольшой ручеек.

– Микель, прибью, – пообещал Роман. – Опять на какую–то вечеринку затащил…

Постепенно голова прояснялась, и до юноши начало доходить, что он не на вечеринке: возвращалась память о последних событиях. Вместе с памятью пришла боль. Спину жгло неимоверно. Синтетическая одежда, в которую был одет Роман, не горела, но нагревалась. Теперь он мог испытать на себе все прелести этого качества. Похоже, вся спина сейчас – сплошной ожог. В голове стучало и, казалось, весь мир вращается вокруг в безумном хороводе.

Роман застонал. Усилием воли подавив боль, он приподнялся. Здесь его ожидало новое потрясение, от которого юноша даже забыл про боль. Он находился в лесу. В настоящем лесу, но очень странном! Огромные деревья в три обхвата уходили ввысь, прелая листва вокруг, а на стволах деревьев – белесая плесень, от одного вида которой тянуло блевать. Такого леса на станции не было – это Роман мог сказать точно, в свое время излазил ее вдоль и поперек. К тому же, трудно представить дизайнера, способного придумать такую вот плесень. За подобный дизайн следовало просто бить морду!

Еще не понимая, что происходит, Роман встал и пошатнулся – боль в спине снова напомнила о себе. Чисто инстинктивно он поднял руку к затылку и тут же отдернул. Пальцы наткнулись на голый затылок – волосы сгорели, а кожа обожжена. Легкое прикосновение вызвало такую боль, что не спасала никакая блокировка. Но, хоть и не сразу, он сумел справиться с ней, а затем осторожно осмотрел себя – закопченная одежда, ожоги на руках, что творится на спине, юноша представлял, но думать об этом не хотелось. По всему выходило, что с такими ожогами не живут. Но о случившемся напоминала только боль, а ее можно было терпеть. С трудом, но можно.

– Да что же творится, черт возьми?!! – Роман осторожно лег на живот.

Взгляд упал на руки, и он замер – ожоги прямо на глазах затягивались, вместо сгоревшей вырастала новая кожа. Прислушавшись к своим ощущениям, Роман понял, что и спина болит уже не так сильно, да и затылок… Затылок? Он снова коснулся его. Боли не было, а под рукой обнаружились вновь проросшие волосы. Невозможно, только маги высочайшего уровня способны регенерировать, но это брало у них столько сил, что… Но ведь рядом никого нет! Что за идиотизм?

– Я что, в раю? – Роман недоуменно огляделся. – Скорее, в аду, – поправился он.

Это мрачное царство на рай никак не походило. Никаких тебе ангелов с крылышками и арфами, никаких тебе облачков. Даже неба не видно сквозь листву. Впрочем, на ад это место тоже не похоже. Здесь хоть и сыро, но не жарко. Серой тоже не пахнет. Да и чертей с котлами и вилами что–то не видно. Лес, просто очень странный.

В аду он или в раю, но что–то делать надо. Роман огляделся, пытаясь понять, как отсюда выбираться.

– А все–таки, где я?

Неизвестность и абсолютная непонятность происходящего действовали на нервы больше всего. Никаких вразумительных объяснений для себя Роман не находил. Недавно он накладывал заплату в секции Станции, огонь уже почти подобрался к нему, потом услышал, как ворвались спасатели и ремонтники, потом… что было потом, Роман помнил обрывочно. Медальон! Он схватил какой–то медальон! Но это, скорее всего, бред. Роман поспешно встал и тут, к собственному ужасу, увидел четкое изображение этого самого медальона на своей ладони. Но это же было в видении! Или нет? Он дотронулся до символа инь–янь на руке и вздрогнул, ощутив под пальцами что–то твердое – кажется, медальон каким–то образом врос в кожу, стал ее частью. И как его теперь оттуда выковыривать? Не сразу юноша обратил внимание, что символ медленно бледнеет, а затвердение рассасывается. Вскоре ничего не напоминало о медальоне, полученном столь странным образом.

– Я схожу с ума, – решил Роман, хватаясь за голову.

Не сразу он сообразил, что ожоги совсем перестали болеть. Конечно, юноша знал, что у него, как прошедшего обучение у дзенн, повышенная регенерация, но не до такой же степени!

– Так, спокойно, спокойно. Всему есть логическое объяснение! Спокойно, Рома! Я брежу. Лежу в палате и просто брежу. Или это очередные глюки после пьянки. Нет, все же, скорее, бред.

Роман размахнулся и ударил кулаком по дереву. После чего, матерясь, долго очищал руку от противной белесой гадости, ощущая, к тому же, боль от удара.

– Значит не сон, – печально констатировал он. – Но что тогда?!

– Человек, ты сейчас умрешь! – услышал Роман за спиной чей–то шипящий, полный ненависти голос, говоривший на дзенн–анн, причем на дзенн–анн странном, с каким–то еще никогда не слышанным акцентом.

– Хоть какое–то разнообразие, – буркнул себе под нос Роман. – Одно утешает: если грозят убить, значит, я еще не умер.

Роман медленно поднял руки и повернулся, после чего замер, совершенно ошеломленный. Напротив него стоял дзенн. Обычный дзенн, к каким юноша привык за пять лет на Станции. Необычным в нем было то, что этот конкретный дзенн держал в руках копье. Самое настоящее копье с острым железным наконечником. И он явно знал, как с ним обращаться. А вот это уже ни в какие ворота не лезло. Насколько Роман знал, древние – ярые противники любого насилия. Увидеть вооруженного дзенна… Да невозможно это. Тем более, вооруженного столь архаичным оружием. Что, обучение не окончилось, и Учитель решил провести еще какой–то психологический эксперимент? Очень похоже на то… Дзенн с оружием. Надо же было такое придумать!..

– Что случилось, мудрый? – недоуменно поинтересовался Роман на дзенн–анн.

Дзенн замер. За время учебы Роман научился читать эмоции по обычно невозмутимым лицам древних, и теперь готов был поклясться, что тот ошарашен. Да не просто ошарашен, а изумлен до онемения. Судя по всему, произнося свою сакраментальную фразу, тот никак не ожидал, что его поймут, а тем более ответят.

– Человек, откуда ты знаешь наш язык?!

– Откуда знаю? – удивленно переспросил Роман. – Выучил. Я же на Станции учился…

Тут Роман вспомнил кое о чем, опустил руки и протянул их перед собой, сложив пальцы в древнем жесте просьбы о помощи. Конечно, у него только одна пара рук, но дзенны научили его подавать этот знак и с помощью двух рук. Впрочем, число рук тут играло далеко не первую роль. Можно сказать, вовсе не играло роли. На самом деле, секрет этого жеста заключался в коротком мысленном импульсе, как бы посылаемом с помощью рук. Но горе тому, кто прибегал к этому сигналу, затаив враждебные намерения по отношению к тому, кому адресован знак. Мысленный импульс резонировал с его враждебностью, скачкообразно усиливая ее и вызывая каскадное перенапряжение мозговых структур. Если человек после этого оставался жив, то мог позавидовать мертвым. Чаще всего такой просто сходил с ума, и вылечить его было уже невозможно.

При виде жеста просьбы о помощи дзенн вдруг мелко задрожал.

– Кто ты?! Откуда знаешь этот древний знак?! Отвечай, человек!

Роман начал понимать, что окончательно запутался. Ситуация одновременно была абсурдной, странной и абсолютно невозможной. Вооруженный дзенн, не узнающий обучающегося на станции. Это с их–то абсолютной памятью! Некоторое время они с древним молча смотрели друг на друга. Кажется, дзенн пытался понять, кто этот человек, стоящий перед ним, а Роман усиленно размышлял о своих галлюцинациях. Потом проклял про себя экспериментаторов, ставящих человека в столь глупую ситуацию. Не иначе, хотят посмотреть, как он выпутается. Ну–ну… И это сразу после ранения! Именно это и настораживало – его ранение. Роман знал, что гуманизм для дзенн превыше всего. Именно с раненым любые эксперименты были бы попросту невозможны. Но что тогда происходит?! Молчание затянулось, и Роман решился прервать его:

– Мудрый, но ведь это вы научили меня этому знаку.

Казалось, дзенн даже посерел от страха. Да не от страха, а от смертельного ужаса. Он нервно оглянулся.

– Что ты говоришь, человек?! Ты лжешь! Я ничему тебя не учил!!!

– О, не конкретно вы… – Роман растерялся. – На Станции… там… Меня учил фанн'э Рон'эннэ из рода Ид'дзэнг.

Дзенн некоторое время размышлял, с удивлением глядя на юношу всеми четырьмя глазами.

– Долих, почему человек еще жив? – раздался голос еще одного дзенна, вышедшего из–за какого–то невообразимо толстого дерева.

– Я не могу его убить, Мастарх! Он подал древний знак помощи и гостеприимства.

– Да что ты говоришь? Это же человек! Он не мог подать знака. Даже если где и подсмотрел, то не сумел бы сделать его правильно!

Тот, кого назвали Долихом, зашипел.

– Ты считаешь меня идиотом, мастер–охотник? Я что, по–твоему, не могу отличить правильный знак от неправильного?

Оба дзенна вдруг прервали спор и уставились на Романа. Тот понял, чего от него ждут, и не стал их разочаровывать, снова сложив руки в ритуальном жесте. Мастарх слегка попятился. Он был изумлен ничуть не менее своего товарища.

– Это действительно знак, – недоуменно пробормотал он, словно еще не веря собственным глазам.

Роман тоже не верил. Где вековая мудрость дзенн? Где их вошедшая в легенду невозмутимость? Эти двое похожи, скорее, на дикарей, обсуждающих новую игрушку, а никак не на представителей мудрой расы, которая на тысячелетия старше земной цивилизации. Обращение к ним с приставкой «мудрый» звучало какой–то издевкой. Непонимание и растерянность все сильнее овладевали им.

– Надо отвести его к тинху, – задумчиво сказал Долих.

Юноша вспомнил, что тинхом у дзенн называли правителя. В переводе это звучало примерно, как «принимающий решения». Даже Станцией управляли тинх и фанн, Руководитель Учебного Центра и Наставник Духа. Именно последний и являлся Учителем юноши, став фанном примерно два года назад. Трудно было забыть имя самого близкого на тот момент существа и обращаться к нему только фанн или Учитель.

– Надо, – согласился Мастарх. Он повернулся к Роману и что–то сказал.

Роман недоуменно развел руками.

– Простите, э–э… мудрый, но я не понимаю языка, на котором вы сейчас говорите. Прошу вас, говорите на дзенн–анн, я пойму.

Мастарх подпрыгнул и с еще большим удивлением уставился на Романа. Верхняя пара глаз стала совсем круглой. Он схватился за свое копье всеми четырьмя руками и потряс головой, явно пытаясь избавиться от наваждения.

– Забыл сказать, что мы говорили с ним на дзенн–анн, – невинно заметил Долих, ехидно оскалившись.

Мастарх со злобой посмотрел на соплеменника, потом снова повернулся к Роману.

– Следуй за нами, человек. Мы отведем тебя к тинху. Иди по следу, и горе тебе, если сойдешь с тропы.

Роман молча поклонился. Находясь в этом кошмарном месте, он благоразумно решил не спорить и довериться дзеннам. Тем более что они, кажется, знали, что делать. Пять минут спустя он уже не был в этом так уверен. Древние вели его какой–то кошмарной тропой, если ее вообще можно назвать тропой. С трудом сдерживая порывы рвоты, Роман шагал по мерзкой слизи, устилающей землю, старясь не смотреть на нее и не прислушиваться к чавканью, раздающемуся при каждом шаге. Дзенны, похоже, не обращали на это внимания. Своими копьями четырехрукие привычно раздвигали ветви высохшего кустарника – они давно уже ушли с относительно открытого места и углубились в самую чащу. Гигантские деревья, уходящие кроной ввысь, закрывали солнце, и даже в самый ясный день внизу царил полумрак. Едва войдя в чащу, дзенны достали небольшие деревяшки и сильно их потрясли. Те медленно разгорелись призрачным зеленоватым светом. От этого света сделалось даже более жутко, чем без него.

Несколько раз Роман пытался заговорить со своими провожатыми, но те на все вопросы отвечали только одно: придем к тинху, он все объяснит. В конце концов, Роману это надоело, и он отстал. К тому же, лес вокруг не располагал к доверительной беседе. Надоел ему зеленоватый полумрак, зловещая чаща, слизь под ногами и белесый мох на деревьях.

– Ну, ладно! – сердито пробормотал юноша. – Не хотите по–хорошему – будет по–моему. Как там говорил Учитель? Сосредоточиться, представить, что ты хочешь. Так, хочу свет.

Роман поднял правую руку, на которой в то же мгновение вспыхнул огонь. Он пылал довольно ярко и сразу разогнал полумрак. Пламя было прохладным и ничуть не обжигало ладонь. Роман удивился, насколько легко все получилось. Никогда еще экстрасенсорные эксперименты не проходили у него с такой легкостью. Тем более, пирокинез… Еще он удивился тому, что ветки старых сухих кустов вдруг сами собой выпрямились, освобождая тропинку. Этого он не хотел… вернее хотел, но как–то отстраненно. Юноше давно надоело продираться сквозь мертвый кустарник, и он пожелал, чтобы тот освободил дорогу, но эта мысль была мимолетна. Роман прекрасно знал свои силы и понимал, что на такой подвиг его не хватит. И вдруг… Кустарник, казалось, уловил даже неуверенные мысленные пожелания и четко выполнил их. Но удивление Романа было ничем перед потрясением дзеннов. Они остановились и повернулись к Роману, замерев перед ним.

– Маг! Почему не сказал?.. – прошипел Мастарх.

– Да какой я маг? – неуверенно возразил Роман. – Так, балуюсь.

Мастарх посмотрел на пылающий огонь в ладони человека, на кусты, предусмотрительно раздвинувшиеся перед ним.

– Это баловство?.. Ну и ну… Ладно, тинх разберется. А теперь… – дзенн неожиданно выпрямился в полный рост и навис над Романом. – Немедленно прекрати все это, или я не посмотрю на твою просьбу о гостеприимстве и помощи! Нам только не хватало привлечь сюда ищеек Церкви!

Кто такие ищейки Церкви, Роман не знал, однако сообразил, что это что–то неприятное. Видно было, как оба дзенна при этих словах вздрогнули, в их ментальном фоне появился страх. Поэтому он быстро потушил огонь и нехотя отпустил кустарник. Галлюцинация все вокруг или нет, но хочешь не хочешь, надо следовать здешним правилам. Если это всего лишь его бред, то хуже от этого не будет, можно даже позабавиться. Если же все реально, то тем более следует прислушаться к мнению местных жителей. Они–то лучше разбираются в происходящем. Поэтому Роман решил больше не выкидывать никаких фокусов, предварительно не посоветовавшись с проводниками.

Вскоре кошмарный путь закончился, они вышли из полумрака на солнце. Вокруг зеленела трава, нормального размера деревья стояли по сторонам. Лес неожиданно отступил куда–то в сторону. Как это произошло, Роман не понял. Ведь они только–только вышли на опушку, и вдруг он оказался где–то вдали.

– Быстрее, человек, – поторопил Долих. Роман вздохнул и решил оставить загадку леса на потом. Но это происшествие лишний раз подтвердило, что все происходящее является бредом.

Перед ними находилось огромное дерево, настолько огромное, что казавшиеся гигантами остальные просто терялись перед ним. Мастарх подошел к необъятному толщины стволу и что–то сделал. Ствол заскрипел и вдруг раскрылся. Долих подтолкнул Романа, и он вошел в узкий проход. Довольно долго они спускались вниз по узкой лесенке, пока не вышли куда–то. Юноша едва не протер глаза – огромный подземный город, он улавливал знакомые очертания городов дзенн, но что–то здесь было не так. Потолок над городом светился мягким рассеянным светом, здания были деревянными и живыми, как обычно у древних. Роман по привычке послал городу импульс дружелюбия и радости встречи. Тот отозвался доброй улыбкой и волной теплоты, принимая гостя. Это уже напоминало что–то привычное, и Роман несколько расслабился.

Мастарх и Долих тем временем вели юношу куда–то мимо соразмерных и радующих глаз зданий. Похожих на что угодно, но только не на дома. Роман вспомнил, какими мертвыми и даже жуткими показались ему земные города после года на Станции, где он привык, что все вокруг живое. Особенно там, где жили сами дзенны. Но этот подземный город казался чем–то совершенно невероятным, он был едва ли не разумным! Роман ощущал его, чувствовал любопытство к своей персоне, юноша даже попытался передать кое–что из случившегося с ним в простейших символах. И город ответил, постарался успокоить и сообщить, что он дома, что ему здесь рады.

Два дзенна и человек долго шли по висячим мосткам, сотни которых связывали здания в единый ансамбль, дикий для взгляда непривычного разумного. Роман видел, что они постепенно приближаются к огромному волокнистому шару в центре. Там явно находилась администрация города. Хотелось бы все же знать, где это самое поселение находится, но всему свое время. За три мостка от входа в шар его остановили. Роман оглянулся и только тут заметил, что его провожает только один дзенн, второй куда–то исчез.

– Долих пошел рассказать все тинху, – сказал Мастарх, словно прочитав его мысли.

Роман кивнул, отвернулся и продолжил с интересом рассматривать город. Сизоватая дымка не давала увидеть ничего вдали, но он ощущал весь город, чувствовал его протяженность, как никогда ранее, ни на станции, ни в мирах дзенн. Юношу несколько настораживали происходящие с ним изменения, иногда возникало ощущение, будто что–то невидимое меняет его тело и разум, подстраивая их под свои нужды. Такое ощущение должно бы было напугать его до полусмерти, но Роман почему–то не боялся. Что самое непонятное, он явно находился на планете, а не в космосе. Так, по крайней мере, казалось. Впрочем, об этом можно будет судить только после встречи с теми, к кому его привели. Роман продолжал мысленно исследовать город, смотря глазами лишь на то, что мог увидеть. Время неспешно текло, человек спокойно стоял на мостках нечеловеческого города, ожидая непонятно чего.

– Иди за мной, человек, – неожиданно прозвучал у самого уха голос Долиха. Роман едва не подпрыгнул. Долих же остался невозмутимым. – Тинх и фанн ждут тебя.

Роман молча поклонился и последовал за ним. Мастарх остался на месте.

Тинх, Принимающий Решения, молча стоял напротив окна дза'тиун'йеннэ, Зала Осознаний, и наблюдал за человеком, идущим ко входу в сопровождении охотника.

– Это уже второй за пятнадцать лет. Второй. И поисковые отряды Церкви активизировались. Раньше их в Чернолесье было не затащить и на аркане, а сейчас постоянно заходят. Один за другим. Мы еле успеваем их отваживать. Один отряд гибнет, а вслед за ним тут же идет по другому маршруту следующий…

Высокий дзенн, стоящий в темном углу, молча склонил голову. Было видно, что это старик, причем старик глубокий. Немногие доживали до такого возраста.

– Да. Говорят, что этот человек тоже маг.

– От этого мне не легче. Фанн, что мне делать? Я чувствую, как что–то меняется. Ты ведь помнишь ту ночь пятнадцать лет назад? Мы хорошо научились защищаться, но и мы ощутили ЭТО.

– Да, – кивнул старик. – Древнее пророчество сбывается. Скоро наш народ возродится. Уже близко время.

– Тогда кто этот человек? Кто?! Он не может быть одним из Трех, мы уже знаем каждого. Может, один из Девяти?

– Возможно, он просто случайно оказался здесь.

– Ты веришь в такие случайности? Не смеши меня, старый друг.

Тинху не надо было оборачиваться, чтобы понять, насколько фанн не верит в свои слова.

– Пока мы не побеседуем с ним, мы ничего не узнаем. Возможно… Возможно, нам придется убить его, если он каким–то образом может помешать исполнению пророчества.

На этот раз тинх резко обернулся.

– Ты в своем уме, старик?! Он подал знак! Проклятье падет на не внявших просьбе!

– Проклятье давно пало на нас! – гневно ответил фанн. – Потому мы и сидим в этом лесу! Людей все их понятия о гостеприимстве не останавливали, когда они убивали нас!

– Мы не люди! И советую хорошенько это запомнить! – Принимающий Решения почти выкрикнул эти слова.

– Тинх, опомнись! Ты будешь следовать какому–то древнему ритуалу, даже если под угрозой окажется будущее твоего народа?

– Это не какой–то древний ритуал! Тебе ли не знать этого? Показавший знак не может держать в сердце зла.

– Люди коварны, повелитель! А что касается человека… Он может и не знать, что замышляет зло.

– Довольно. Все равно, пока не поговорим с ним, ничего не узнаем.

Фанн склонил голову, спрятав блеснувшие злобой глаза. Будь его воля, никакие древние ритуалы не спасли бы этого человека. Тинха, с того момента как его сын стал одним из Девяти и ушел с человеческим магом пятнадцать лет назад, словно подменили. Он начал задумываться о вещах, о которых не должен был задумываться. Давно пора сменить такого вождя, да где найти второго столь же мудрого? Фанну тяжело было осознавать это, но его народ дичал, дичал с каждым поколением, родившимся в этом проклятом лесу. Многие нынешние дзенн были ничуть не лучше людей, как ни горько это признавать. Но и не признавать духовный вождь народа тоже не мог. Иллюзии никогда еще не приводили к хорошему результату.

Тут, прерывая спор, заволновались белесые щупальца у двери, и в помещение вошел человек. Тинх сразу понял, что тот еще очень молод. Кажется, даже бриться начал только недавно. Насколько он знал, именно это у людей считалось признаком зрелости. Человек внимательно осмотрелся. Кажется обстановка в дза'тиун'йеннэ произвела на него сильное впечатление, хоть и непонятно, почему. Но было видно, что он ожидал чего–то другого.

Тинх и фанн молча разглядывали гостя. Тот в свою очередь наблюдал за ними. Неожиданно он сложил руки в ритуальном жесте, затем вдруг подошел к стене, у которой висел на живом отростке шар Познания, привычно – видно было, что привычно – положил на него руки. Фанн несказанно изумился, уловив посланный человеком импульс радости встречи и готовности к познанию. Хуже всего, что дза'тиун'йеннэ ответил ему. Ответил и принял как равного, как мастера Осознаний. Это было совершенно невозможно, ему еще не удалось найти ни одного из молодых дзенн, кто сумел бы добиться того же. Как, ведь это же всего лишь человек?! Откуда он может знать и понимать такое?! Но глаза и чувства не обманывали старика. Рядом стоял в не меньшем изумлении тинх, тоже уловивший ответный посыл шара Познания. Человек снова сложил руки в жесте просьбы о помощи и спросил:

– Куда я попал, мудрые?

Тинх услышал, как крякнул фанн при виде этого жеста. Человек снова все сделал правильно, и на этот раз никакого недопонимания быть просто не могло. Старика раздражало, что от пришельца так и лились волны дружелюбия. Он действительно не хотел никакого зла для дзенн!

– Человек, ты не знаешь, где находишься?

– Ну… Где–то я определенно нахожусь, только никак не пойму – где, – лицо человека выражало растерянность. – Пожалуйста, передайте фанну Станции, что его ученик здесь. А если это просто эксперимент, то так поступать некрасиво. Я все–таки был ранен…

– Ты находишься в южном Костваде, в Чернолесье. И я незнаком с фанном Станции. Здесь фанном являюсь я.

– Ага. Спасибо. А где это – Коствад?

– Ты не знаешь где находится Коствад? – удивился тинх.

– Ты хочешь сказать, что не знаешь, где Коствад, человек? – одновременно с ним поинтересовался фанн.

Тот пожал плечами.

– В последние пять часов я вообще ничего не понимаю. Была авария на Станции. Я оказался ближе всех и занялся ремонтом. Думал, мне уже конец, обгорел, потерял сознание, а очнулся уже здесь…

– Что такое Станция? Где она находится? – спросил тинх, пришелец рассказывал странные и непонятные вещи.

– Как – что такое? – изумился человек и с недоверием уставился на дзеннов, явно подозревая, что над ним смеются. – Космическая станция, совместный проект дзенн и людей. Находится в космосе. Вам дать точные галактические координаты? Не надо со мной так шутить, мудрые! Я понимаю, что у вас специфическое чувство юмора, но все–таки…

– Нет!!! – фанн вдруг резко вскочил и уставился на человека во все четыре глаза. – Ты лжешь!!! Ты не мог пройти по Дороге Миров!!! Она давно уже недоступна!!! Тысячи лет!

И тинх, и человек с одинаковым недоумением уставились на него. Но он, казалось, даже не заметил этого.

– Невозможно, – все повторял старик. – Это просто невозможно, но он сделал это. Это знак, но чего?! Знать бы, чего?! Это не может быть случайностью! Но почему же я ничего не почувствовал? Так не бывает, так просто не бывает…

– Мне кажется, вы что–то знаете о том, где я нахожусь? – сухо поинтересовался человек.

Фанн, прерванный на полуслове, сердито покосился на него. Некоторое время он разглядывал незваного гостя, как какую–то непонятную букашку. Тот ответил ему таким же взглядом, что крайне не понравилось старику и очень позабавило тинха.

– Ответы будут даны в свое время, – ответил фанн, сам еще ничего не понимая.

– Вот теперь узнаю дзенн с их вечными недомолвками, – сердито пробормотал человек себе под нос.

Тинху это показалось странным. Где этот человек мог еще встречаться с дзеннами? Да и ранее допущенные им оговорки… Фанн Станции, ученик фанна, знания о том, как вести себя в живом городе дзенн. Да просто великолепное владение высшим дзенн–анн, наконец! Однако тут возникало и множество других вопросов. Но пока…

– Назови свое имя, человек.

Тинх проигнорировал сердитый взгляд фанна, хоть и понимал его. Ведь спросив имя гостя, он давал понять, что согласно обычаям тот считается принятым в городе и находится под защитой. До этого момента он был всего лишь чужаком. После его знака причинить ему вред не имели права, но отказать в убежище могли запросто.

– Мое имя Роман, мудрые. – Тинх заметил, что человек еле заметно расслабился.

Судя по всему, он прекрасно знал их обычаи, и это заставляло вождя задуматься. О знании обычаев дзенн–анн–в'иннал говорило еще и то, что человек не стал спрашивать их имен – эту ошибку допускали все люди, которые попадали сюда. Этот же совершенно точно знал, что у его собеседников не было имен с тех пор, как один стал тинхом – повелителем, другой фанном – верховным магом. Нынешний гость явно необычен. И это подтверждало мнение тинха о том, что человек долго жил среди дзенн. Значит, его народ не мертв, значит, еще кто–то спасся? Но тинх, несмотря на свой громадный жизненный опыт, все же никак не мог разобраться в госте. Было в нем что–то очень странное. Видно, что прекрасно знает обычаи его народа, но не знает самых обычных вещей. В частности, совершенно не представляет, где находится Коствад. Хотя… Ведь фанн что–то там говорил про Дорогу Миров. Где–то он это уже слышал. Какая–то легенда… Древняя–древняя легенда… Тинх замер, широко распахнув все четыре глаза от удивления. Вспомнил! Он вспомнил легенду! И если фанн прав… Что же это?..