Текст книги "Сладость греха"

Автор книги: Саския Бергрен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

– А как насчет… – Широкая ладонь легла на ее бедро.

– Бенедикт Норденгрен, а вот это запретная тема! – И Флорин решительно сбросила его руку, не обращая внимания на легкое покалывание, пробужденное дразнящим прикосновением.

Впереди показалась церковь. Остальные машины уже стояли на территории парковки. Бен заглушил мотор, оперся локтем о руль и развернулся к спутнице.

– Ну ладно, последняя попытка: он любит собак, кошек и детей?

– Марк любит детей, а все остальное неважно!

Флорин откровенно наслаждалась ситуацией.

А Бен картинно воздел руки и возопил:

– Боже милосердный, да неужто у этого человека есть все?

Она лукаво улыбнулась, отлично зная, что поступает не лучшим образом. Бессовестный флирт, иначе и не назовешь!

– Не все… «Испано-сюизы» тысяча девятьсот двадцать восьмого года – вот чего ему недостает!

3

Свадебный банкет устроили в роскошном отреставрированном особняке конца прошлого века – трехэтажном, с белоколонным портиком и со статуями в нишах на главном фасаде. Внутреннее убранство точно так же напоминало о «старине глубокой», как и ажурные въездные ворота и решетчатый бельведер в глубине сада.

Гости уже собрались. Подъезжая к особняку, Флорин снова оказалась во власти странных фантазий: сегодня она не Флорин Дигби, современная деловая женщина, обремененная заботами о карьере и предстоящей свадьбе. Все происходящее нынче задевало потаенные струны ее души, увлекало в иллюзорное прошлое – словно она нарочно разоделась для этой роли и волею судеб вновь перенеслась в иную, некогда уже прожитую жизнь.

Еще четыре старинных автомобиля притормозили у роскошного особняка. Участники церемонии выбрались наружу, в воздухе зазвенели шутки и беззаботный смех.

Флорин потянулась было к ручке дверцы, однако Бен оказался проворнее.

– Погоди-ка! – Он выскочил из машины, обогнул капот и подоспел на помощь пассажирке, которая уже нащупывала каблучком узкую ступеньку.

Но тут Бен подхватил ее на руки, словно перышко, и осторожно перенес на землю. Уверенные ладони задержались на гибкой талии чуть дольше, чем подсказывало благоразумие. Воображение ли всему виной или Бен нарочно притянул ее к себе так, чтобы бедра их на мгновение соприкоснулись? Если и так, затягивать удовольствие он не стал и церемонно взял Флорин под руку.

Гости высыпали навстречу свадебному кортежу. Веселая толпа окружила новобрачных, снова осыпая их дождем риса и конфетти.

Особняк был меблирован в старинном духе. Антикварная мебель радовала взгляд, натертые дубовые полы сияли, створчатые окна от пола до потолка, занавешенные старинными маркизами, пропускали внутрь мягкий свет. Широкая мраморная лестница вела из холла в просторный зал. Двойные двери по обе стороны открывались внутрь, увеличивая тем самым пространство для танцев. Столовая находилась в конце дома, рядом с кухней, оборудованной всеми чудесами современной техники. Туда гостей, разумеется, не пускали.

Переступая порог, рука об руку с Беном, Флорин обвела глазами холл – и задохнулась от восторга.

– Ну, разве не замечательно? – Она указала на плотный алый ковер, устилающий лестницу, на мраморные колонны, на зеркала в резных золоченых рамах. – Когда мы с Натали впервые приехали посмотреть на зал, я ужасно испугалась, что она передумает… предпочтет какой-нибудь ресторан…

– О да, красота неописуемая!

Удостоив зал и лестницу мимолетным взглядом, Бен снова сосредоточил свое внимание на собеседнице. Об истинном смысле его слов оставалось только гадать.

– Бенедикт, ты обещал!

– Обещал? Что такое я обещал? – Он ласково погладил Флорин по спине.

– Кто клялся и божился вести себя осмотрительно?

– Да, безусловно, но это вовсе не значит, что мне запрещено любоваться роскошным видом!

Она звонко рассмеялась, глядя в искрящиеся серые глаза… И тут за спиною у нее раздался знакомый голос:

– Фло, милая, вот ты где!

Она резко обернулась, прижав руку к груди. Сердце неистово колотилось: неужели Марк расслышал последние слова Бена? И наверняка заметил руку шафера на ее талии! Флорин подставила щеку для поцелуя, чувствуя себя до крайности неуютно под пристальным взглядом Бена, и поздоровалась с женихом, стараясь, чтобы голос звучал как можно беспечнее:

– А, привет, Марк! Прости, что разминулись у выхода из церкви, но в такой суматохе немудрено потеряться. Столько народу собралось…

Бенедикт Норденгрен мрачно наблюдал за тем, как высокий, ухоженный мужчина по-хозяйски обнял Флорин за талию и небрежно чмокнул в щеку.

– Ты выглядишь по-тря-са-юще, дорогая! – Выпрямляясь, Марк задел головой ее шляпку, и девушка поспешно схватилась за поля, поправляя драгоценный аксессуар.

– Нравится? – Запрокинув голову, она улыбнулась красавцу, который возвышался над нею на добрых десять дюймов.

– Нравится ли? – Стоут отступил на шаг и окинул девушку изучающим взглядом с головы до ног. – Полный восторг! И прическа, и шляпка… – Для большей убедительности он сжал ладони Флорин в своих. – И платье! – Марк так и пожирал взглядом ее пышные округлости, а она мечтала, чтобы Бен, наконец вспомнил о вежливости и убрался восвояси. – Ты просто с ума сводишь!

Краем глаза Флорин заметила, как Бен болезненно поморщился, и по спине ее пробежали мурашки тревожного предчувствия. Стиснув руку жениха, она обернулась к Бену.

– Марк, познакомься, пожалуйста, с шафером, мистером Норденгреном. Бенедикт, это мой жених, Марк Стоут.

Мужчины обменялись рукопожатиями.

– Так это вы – счастливый избранник, да? Повезло же человеку! – Бен просиял улыбкой. – Флорин столько всего о вас рассказывала, пока мы раскатывали взад-вперед по улицам в свадебном кортеже!

– Охо-хо… Держу пари, мне изрядно досталось.

– Ничего подобного. Одни комплименты.

Обернувшись к невесте, Стоут в очередной раз окинул восхищенным взглядом прическу и шляпку. Бен неожиданно для себя разозлился: ишь, пижон, уставился, словно перед ним бело-розовое мороженое «парфе» в вазочке и ложечка тут же, под рукой!

– Сегодня повезло вам, а не мне: это вам выпала честь сопровождать такую красавицу! – снисходительно бросил Марк. Затем, не удостоив собеседника взглядом, лощеный модник – ну ни дать ни взять преуспевающий администратор! – взял Флорин под руку. – Мы оставим вас ненадолго, хорошо? Нам нужно кое-что обсудить.

Бен беспомощно следил за тем, как какой-то знаток никому не нужных древних языков уводит от него лучшую девушку на свете. Стоут был одет в безупречный костюм-тройку темно-синего цвета, с голубой рубашкой в тон и с галстуком в бордовую и серую полоску. Прическа наводила на мысль о модном мужском журнале, а начищенные ботинки сияли как зеркало.

Уже на пути к двери он обнял Флорин за плечи, притянул к себе. Она запрокинула голову, ослепительно улыбнулась. Марк шепнул что-то ей на ухо, и оба весело рассмеялись. А Бену захотелось ударить кулаком в стену.

– Не сыщется ли здесь укромный уголок, где двое влюбленных могли бы уединиться на минутку-другую? – заговорщицки подмигнул Марк.

– А зачем бы нам прятаться, мистер Стоут? – кокетливо поддразнила его Флорин.

Марк снисходительно улыбнулся.

– Найди мне такой уголок – и узнаешь зачем!

Девушка расхохоталась. Молодые люди завернули за угол, прошли до конца коридора и наконец, углядели закуток, что прежде, должно быть, служил буфетной. За дверью обнаружилась тесная комнатушка со встроенными застекленными шкафами и вместительными комодами для хранения скатертей и столового серебра. Широкое окно выходило в сад. Прямоугольник синего неба обрамляли плети плюща – листьев еще не было, но почки вовсю набухли.

Закрыв за собою дверь, Марк отобрал у Флорин цветочную корзинку, осторожно отставил ее в сторону и обнял невесту за плечи.

– Если в день нашей свадьбы ты явишься хотя бы вполовину такой хорошенькой, боюсь, что не совладаю с собою и дам волю страсти перед всеми собравшимися, – выдохнул он.

Флорин ласково потерлась щекой о его плечо.

– То-то я порадуюсь: хладнокровный Марк Стоут в кои-то веки теряет голову! Славное будет зрелище!

– В отношении тебя я далеко не хладнокровен, и ты об этом знаешь.

Она поцеловала его в подбородок.

– Только не на людях. А то бы ты осыпал меня поцелуями там, в зале, а не прятался в буфетной!

Откуда столь язвительный комментарий? Неужто это – подсознательное желание продемонстрировать Бенедикту Норденгрену, и себе тоже, что жених ее пылок и нежен? Словно подслушав мысли нареченной, Марк снова принялся обниматься.

– Эй, руки прочь! – игриво воскликнула Флорин, поправляя шляпку. – Только посмей растрепать мне прическу! Ведь нас еще фотографировать будут. Но на танцах мы все наверстаем…

Посерьезнев, Марк послушно отступил на шаг и засунул руки в карманы.

– Что до танцев, Фло…

Заподозрив неладное, она вызывающе подбоченилась.

– Марк Стоут, если ты собираешься сообщить, что на танцы не останешься, я закачу истерику, так и знай!

– Тише, Фло, ради Бога, тише. Вдруг кто-нибудь войдет! Я останусь на танцы, просто мне придется уйти чуть раньше, чем я предполагал.

Флорин непроизвольно сжала кулаки.

– И что на этот раз заставляет тебя променять живую невесту на текст на мертвом языке?

– Фло, ты ведешь себя, как сварливая мегера…

– Сварливая мегера! – Она демонстративно отвернулась к окну. – Я имею право возмущаться, ведь ты обещал, обещал! – Флорин снова оглянулась на жениха. – Ты клялся и божился, что мы будем танцевать до тех пор, пока не разойдутся последние гости, и ни минутой меньше. Пусть хоть небо упадет на землю! Так что же случилось?

– Сама посуди, есть ли повод для такой обиды?

Флорин задумалась.

– Есть, – наконец сказала она. – Мне осточертело уступать тебя словарям и справочникам. Снова сверхурочная работа, верно?

– Я должен закончить перевод к понедельнику, и эти деньги придутся очень кстати, когда мы переедем…

– Марк, сколько раз повторять, что мне плевать на дом! Я отлично обойдусь колченогим фанерным столиком, двумя табуретками и парой раскладушек за пятнадцать долларов. Мне не нужна итальянская кухня за шесть тысяч. У нас вся жизнь впереди! Я так хотела, чтобы сегодняшний вечер принадлежал нам… только нам двоим!

– Знаю, – покаянно отозвался Марк, запуская руку под кружево и поглаживая Флорин по плечу. – Я все понимаю, дорогая, но я… я поставил перед собой определенные цели. И вот одна из них: для тебя только самое лучшее. Такой бриллиант, как ты, заслуживает роскошной оправы. Я торжественно обещал твоей матери, что ты ни в чем не будешь нуждаться.

В разговорах с Марком Флорин предпочитала не упоминать о матери. Если она выскажет истинные чувства, жених сочтет ее невротичкой или, по меньшей мере капризной самодуркой. Флорин потупилась, до боли в глазах вгляделась в складку на отглаженных брюках жениха и глубоко вздохнула.

– Ты, как всегда, прав, – устало проговорила она. – Прости, что жалуюсь, но я…

И почему это в конце любой ссоры она чувствует себя виноватой? Побуждения Марка возвышенны, благородны, а ее упреки звучат совсем по-детски: вот так избалованный ребенок требует, чтобы уставший на работе отец поиграл с ним в прятки.

Флорин порывисто обняла жениха.

– Марк, мне просто хотелось, чтобы сегодняшний вечер был особенным, не похожим на другие. Я словно перенеслась в сказочное прошлое… платье подбирала, прическу… Ты ведь любишь, когда я для тебя наряжаюсь. Я думала, тебе будет приятно.

– Еще как приятно! – Марк чмокнул ее в нос. – У меня есть два часа. И мы успеем побыть вместе.

– За ужином?

Он заметно повеселел.

– Я останусь до конца ужина и еще на пару танцев.

Флорин пригляделась к нему, вспоминая слова Бена: «Наконец-то я вижу хоть одно свидетельство нормальных взаимоотношений между тобою и этим парнем!» Марк Стоут – воплощение всех добродетелей, лучшего мужа здравомыслящей женщине и желать нечего! Разве мать не твердит ей об этом по сто раз на дню в течение последних двух лет?

Девушка снова вздохнула, прислонилась к комоду, привлекла жениха к себе. Марк – сама надежность, сама благопристойность. Позабыв о прическе, она потянулась к его губам, властно требуя настоящего, затяжного, одуряющего поцелуя. Шляпка слетела на пол. Флорин приподнялась на цыпочки, прильнула к нему всем телом, стремясь убедить жениха, что удовольствуется и двумя часами.

– Марк, я люблю тебя! – пылко воскликнула она.

Жених, как всегда, благоухал косметикой от Пьера Кардена. Для имиджа – только самое лучшее, говаривал он. Одежда красит человека. Первые впечатления запоминаются надолго. Уж таков он, Марк: неизменно подтянут, опрятен, безупречен.

– А уж я-то как тебя люблю! – отозвался он, поглаживая нежную щеку длинными, холеными, словно у дантиста, пальцами.

Да что со мной сегодня? – гадала Флорин. Почему я так скептически его оцениваю, когда у Марка и недостатков-то нет? Или я намеренно выискиваю слабые места после того, что наговорил Бенедикт Норденгрен?

– Мне пора назад. Скоро начнут рассаживать участников церемонии. За главным столом.

– Увы! – Ясные зеленые глаза Марка затуманились. – Значит, нам предстоит сидеть в разных концах зала?

– Мое место рядом с шафером. Но первый танец – наш, верно?

– Я сделаю пометку в программке, – усмехнулся Марк, возвращая Флорин корзинку.

Холл почти опустел, но Бенедикт Норденгрен поджидал у лестницы.

– А вот и вы! Гостей рассаживают первыми, Стоут, боюсь, что ваше имя уже называли.

Шафер внимательно пригляделся к Флорин: лицо разрумянилось, губы припухли – такой вид бывает у девушки, которая только что целовалась. И помада стерлась. Но, как сдержанно распрощалась она с женихом: дескать, увидимся после ужина!

Стоут исчез в столовой. Флорин неуютно поежилась под испытующим взглядом Бена.

– У тебя прическа растрепалась… Вон, локон выбился из-под шляпки. Да и помаду подправить не помешает – для фотографий, сама понимаешь, – саркастически улыбаясь, сказал он.

Флорин вспыхнула до корней волос и с трудом сдержала язвительное замечание: не твое, мол, дело!

– Я оставила косметичку в твоей машине. Ты не будешь любезен…

– Нет проблем. А какая она?

– Лиловая сумочка на «молнии» вот такого размера.

– Уже несу.

Бен направился к двери, но на пороге помедлил и хмуро оглянулся – в серых глазах явственно читался упрек.

Когда он вернулся, в холле не осталось никого, кроме Флорин. Бен всунул косметичку ей в руки, а она швырнула ему корзинку. Встав у девушки за плечом, совсем близко, он наблюдал за ее отражением в зеркале.

Флорин выудила помаду дрожащими пальцами. Очень осторожно принялась обводить контур.

– У тебя прелестные губы. Мне они куда больше нравятся такими, как есть.

Розовый тюбик дрогнул в двух дюймах от лица. Девушке отчаянно захотелось одернуть собеседника, заставить воздержаться от новых комплиментов. Не в настроении она, и точка!

– Но сейчас помада очень кстати. А то сразу видно, чем вы со Стоуном занимались в буфетной!

– Его зовут Стоут! – прошипела Флорин, яростно подкрашивая губы.

– Прошу прощения, пусть будет Стоут, – согласился Бен. – Кстати, прическу тоже стоит поправить.

Девушка сорвала с головы шляпку и вручила ему. Бен усмехнулся, глядя сверху вниз на коллекцию дамских аксессуаров. Уму непостижимо, но шляпка с ленточками и корзинка розовых гиацинтов в его руках только подчеркивали мужественность облика Бенедикта Норденгрена!

Флорин надежно закрепила непослушный локон, водворила на место шпильки. Искоса взглянула на спутника. Так и есть, Бен пожирает взглядом ее высокую грудь и обнаженные руки – ведь стоило поднять локти, и свободные рукава соскользнули на плечи! Он заметил, что уличен, и уголки его губ неудержимо поползли вверх.

– Спасибо! – раздраженно фыркнула Флорин, вырывая из его рук шляпку.

– Всегда к вашим услугам, мэм, – протянул Бен. – А теперь, если изъян устранен, пойдем. Нас уже ждут.

Вместо того, чтобы обречь друзей на неизбежную пытку – необходимость поддерживать светскую беседу с незнакомыми людьми, – умница Натали изменила ритуал. Гостей усадили первыми; теперь участникам церемонии, официально представленным, надо было прошествовать через центральный проход к главному столу на виду у всех так, что присутствующие непременно запомнят, кто есть кто.

Флорин и Бен присоединились к группе у входа.

– Мистер и миссис Крейг! – загремел бас распорядителя.

Бен шумно захлопал в ладоши, затем сложил мизинцы и залихватски свистнул. Флорин заткнула уши и смешно наморщила нос. Шафер широко ухмыльнулся, зааплодировал еще громче и заорал:

– Так держать, Джул!

– Подружка невесты и шафер, мисс Флорин Дигби и мистер Бенедикт Норденгрен! – объявил распорядитель.

Бен изящно поклонился, согнул руку в локте.

– Наш выход, мисс Дигби!

Она заставила себя улыбнуться и пошла к столу, ощущая на себе неотрывный взгляд Марка. Едва церемония представления закончилась, Бен услужливо выдвинул для спутницы стул. Флорин сердито отпихнула корзинку к свечам, сорвала перчатки и швырнула их рядом с серебряным прибором.

Усевшись, Бен пробормотал, вроде бы не обращаясь ни к кому конкретно:

– Кажется, в воздухе малость похолодало.

– Я бы предпочла не обсуждать эту тему на глазах у сотни гостей, – тут же отозвалась Флорин.

– Ты на меня злишься.

– Да, и на тебя тоже.

– Тогда прошу прощения. Я и не думал задеть тебя, честное слово. Мне не следовало дразниться.

– Я вовсе не обиделась.

– Тогда зачем швыряться перчатками и надувать губки?

Флорин глубоко вздохнула, на мгновение прикрыла глаза и усилием воли уняла нервную дрожь.

– Повторяю: я не обиделась. И я злюсь не столько на тебя, сколько на Марка, и будь добр, давай на этом поставим точку.

– Влюбленные поссорились? На свадьбе? В буфетной? Да когда вы только успели, ведь и пяти минут не отсутствовали! – Не удостоив его ответом, Флорин демонстративно отвернулась. Бен обвел глазами зал и высмотрел соперника за одним из крайних столов. – Хмм… а жених-то, судя по всему, благодушен и доволен жизнью. Он-то на тебя явно не злится!

Флорин резко вскинула голову.

– Мистер Норденгрен, повторяю еще раз: я не желаю обсуждать эту тему!

– Ладно, найдем другую. О чем бы поболтать? – К столу подошел официант с бутылкой шампанского. Бен протянул ему бокалы. – Ну вот, – мило улыбнулся он, – а теперь долг велит мне вспомнить об обязанностях шафера. К нашей беседе мы еще вернемся.

Он встал, взмахнул руками, призывая к молчанию, обернулся к молодым.

– Леди и джентльмены, я думаю, настало время поднять бокалы в честь великого события. Не нужно говорить, что все мы желаем вам счастья, Джул и Натали, и все мы от души благодарны за то, что радостью своей вы делитесь и с нами. Слова эти идут от сердца, поверьте. Любовь связала вас сегодня; да пребудет она неизменной до глубокой старости! Всех вам благ, ребята, а горести пусть сгинут, словно их и не было! – Бен возвысил голос: – За моих друзей, за Натали и Джула Крейг!

Он осушил бокал, отставил его в сторону, затем шагнул к новобрачным. Джулиан поднялся ему навстречу. Друзья крепко обнялись, пожали друг другу руки, обменялись несколькими словами – совсем тихо. Долго смотрели друг другу в глаза.

Но вот снова раздался голос Бена.

– Полагаю, что как шафер я имею право на ценный приз…

Гости зааплодировали, когда Бен, завладев рукой новобрачной, помог ей подняться. Затем заключил Натали в объятия, поцеловал в губы, отступил на шаг и весело рассмеялся, залюбовавшись порозовевшим лицом.

– Ты будь с ним паинькой, слышишь? Мне этот нескладеха дорог!

– Буду, – согласилась Натали. – Я его почему-то тоже люблю.

Бен кивнул, выпустил ее руки и возвратился на свое место рядом с Флорин. К тому времени, как шафер снова наполнил бокал и чокнулся с ней, гнев девушки угас, сменился искренним восхищением. Есть же на свете мужчины, которые не стесняются открыто выказывать свои чувства. Какая редкость!

– Не хочу, чтобы ты дулась на меня весь вечер, так что давай выпьем за мир и дружбу. Что скажете, мисс Дигби?

Сдвинутые бокалы мелодично звякнули.

– Мир, – улыбнулась Флорин, прислушиваясь к затихающему эху. – И ты меня прости. Я ведь вовсе не на тебя злилась.

– Вот и хорошо.

Не сводя глаз с соседки, Бен поднес бокал к губам – в серых глазах вспыхивали и гасли золотые искры, точно пузырьки в шампанском. Ноющая боль где-то между лопаток стихла у Флорин сама собой – теперь, когда восстановилась прежняя непринужденная близость.

Молодые люди болтали на безопасные темы: о мастерской Бена, о клубе ретро-автомобилей, о работе Флорин в оздоровительном центре, о молодоженах и о том, как славно организована свадьба – оригинально и со вкусом.

Оба играли в кошки-мышки, и Флорин об этом знала. Однако тут же заглушила чувство вины, убеждая себя, что вправе наслаждаться обществом Бена. Ведь судьба свела их вместе на время свадебных торжеств, а разве банкет не часть праздника? Осознав вдруг, что не сводит глаз с шафера, она смущенно потупилась, а затем оглядела зал, проверяя, не заметил ли чего Марк. Но тот увлеченно беседовал с соседом и даже не смотрел в ее сторону.

– Мисс Дигби… – Бен неуверенно замолчал, но выразительные серые глаза казались красноречивее слов. – А как он к тебе обращается? Флорин? Фло?

– Фло, как правило.

– Тогда можно, я стану звать тебя Флорин?

Сердце ее отозвалось совершенно непростительным для чужой невесты образом. Неужели люди слепы, неужели не видят, что они с Беном то и дело встречаются взглядами?

– Флорин… – Пульс ее участился, в ушах звенело. – А из-за чего вы поссорились?

– Да это вовсе и не ссора… так, очередное недоразумение. Я не права, и об этом знаю. – Она подняла глаза: Марк смотрел в ее сторону. Он помахал невесте рукой, она ответила тем же и снова потупилась. – Видишь ли, Марк – очень целеустремленный человек. Он знает, чего хочет от жизни… чего хотим мы оба. Только иногда, когда он работает сверхурочно, я… – Флорин замолчала, подбирая слова.

Бен ласково коснулся ее указательного пальца, продетого в ручку чашки. Девушка отпрянула, горячий кофе едва не выплеснулся через край. Не на шутку встревоженная, она попыталась мысленно представить жениха на месте неотразимого Бена.

– Я слегка ревную Марка к его занятиям. Он устроил в одной из комнат кабинет, просиживает за работой все вечера напролет и выходные тоже. А все потому, что купил дом, и, естественно, выплачивать приходится много. Плюс он твердо решил его обставить к свадьбе. Очень благородно с его стороны. Мой жених честолюбив и талантлив. А я, должно быть, неисправимая эгоистка. Но иногда мне… – Флорин снова посмотрела на Марка и оборвала фразу на полуслове.

– Иногда ты бы предпочла его время, а не деньги, что он в состоянии заработать за эти часы и дни, – докончил за девушку Бен, наклоняясь вперед и загораживая ее от взгляда жениха.

– Да. Я понимаю: нелепо ревновать к… к работе, но… – Розовые губы горестно дрогнули. – Ты только представь женщину, которая ревнует… к страницам с непонятным текстом! – К ужасу Флорин, по щекам ее хлынули слезы. – О, черт, как глупо! – Она хотела было утереть глаза, но платка под рукой не нашлось. – Я чувствую себя полной идиоткой: ну пристало ли горевать по столь ничтожному поводу? Но Марк обещал, что приедет на свадьбу и мы протанцуем до утра. А я-то… я просто обожаю танцы и подумала, что уж если так вырядилась, то он… – Флорин окончательно умолкла, устыдившись собственной слабости: что за вздорные капризы, что за детский лепет!

В пелене тумана возникла рука с белым носовым платком.

– На-ка вот, утри глазки.

Она неловко промокнула слезы, вытерла кончик носа. Лицо Бена было совсем рядом, серьезное и неулыбчивое; широкая спина по-прежнему загораживала ее от взглядов собравшихся.

– Прости, Бен. Как это глупо: рыдать из-за того, что жених работает сверхурочно, зарабатывая нам на мебель!

– Ты плачешь не поэтому и отлично это знаешь.

– Тогда скажи почему.

– Потому что за три месяца до свадьбы ты вдруг обнаружила, что вы с женихом смотрите на мир совершенно по-разному. Между вами – пропасть. Ты любишь танцевать, он любит возиться с древними текстами. Но подумай: так ли это важно?

«О да!» – собиралась уже сказать Флорин. Но, поразмыслив хорошенько, решила, что тему эту лучше не продолжать.

– Мне так хотелось повеселиться… и философия тут не поможет. Давай поболтаем о чем-нибудь другом?

– Как скажешь. Ну, взбодрилась хоть малость? Готова бросить вызов любопытной толпе? Я слегка устал работать ширмой.

Флорин улыбнулась, в последний раз всхлипнула, вернула ему платок.

– Да… Но макияж, наверное, пострадал. Ты прости, я выйду на минутку, приведу себя в порядок.

Бен тут же вскочил, выдвинул для нее стул. Ласково коснулся плеча.

– Флорин, если тебе от этого станет хоть капельку легче, знай: я подменю старину Стоуна на танцплощадке, хотя и малость косолап. Ты ведь хотела танцевать всю ночь – а я тут как тут! – Бен комично развел руками и притопнул, изображая неуклюжего мишку. И – о чудо! – тучи расступились и снова засияло солнце!

– Думается мне, Бенедикт Норденгрен, что ты ужасно славный человек, несмотря на все свои заигрывания и дразнилки. Таким я тебя и буду считать.

– Флорин… – Он крепче стиснул ее плечо. Но прикосновение это оказалось слишком желанным, слишком отрадным и возбуждающим. Девушка резко отстранилась и выбежала из столовой.