Текст книги "Влада и маг-убийца"

Автор книги: Саша Готти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Само собой, про акацию, – продолжала тупо повторять девица, как попугай.

– Ну во-от, – расстроился «пингвин». – Я ее спросил по-хорошему, а она – «понятия не имею». А надо знать, ведь девушки любят пирожные, особенно такие худенькие.

Светловолосая девица, отстраненно улыбаясь, продолжала бубнить, а «пингвин» качал головой и обиженно пыхтел, косясь на Владу.

– Ну вот, за что же меня так, – ныл толстый. – Я, может, познакомиться захотел. Тут в феврале такая скука, так хочется романтики. Люблю, когда розы расцветают посреди снега, а кругом лютый мороз…

– Про акацию, – тихо произнесла девица. – Про акацию надо…

Решив, что лучше не обращать внимания на неприятных ей личностей, Влада занялась стиранием ненужных смс-ок в мобильном телефоне и заменой обоев на экране. Конечно, втайне она мечтала бы, чтобы на ее мобильном всегда красовалось лицо Гильса, но разум всегда одерживал верх над безумием. Теперь, вместо осеннего леса, она зачем-то выбрала обои с красной розой и каплями воды на лепестках.

– Не-а, выбери лучше акацию, а не розу, – вдруг громко и отчетливо сказал «пингвин».

Влада вздрогнула и обернулась, решив, что он подсматривает, стоя у нее за спиной, но тот по-прежнему сидел в отдалении и даже не вставал со своего стула.

– Я сказал, малышка, выбери акацию, а не розу, – парень произнес это как-то даже капризно и поднял глаза.

Влада уронила телефон обратно в сумку. Он говорил это ей, но не мог видеть, что она делает. Даже Егор или Гильс, да и вообще любая нечисть, не имела таких способностей.

«Ну что там так долго все в очереди торчат», – Влада занервничала, пытаясь разглядеть среди спин зеленую куртку Егора. Глаза вдруг заслезились от странной головной боли, внезапно сдавившей виски. С чего вдруг у нее заболела голова? Ведь такой был с утра прекрасный день. Влада встала со стула, но тут же бухнулась обратно, застонав от резкой боли в глазах.

– Акацию, акацию, акацию… – повторял голос «пингвина», как заведенная механическая кукла. – Акацию хочу, про акацию…

– Замолчи-и-и! – Влада вскочила на ноги через силу. Надо сделать так, чтобы этот ужасный голос умолк, иначе ее голова разорвется на тысячи осколков.

– Ака-а-а-а…. – кривлялся «пингвин», высовывая язык, как безумный. – Хачу ака-а-а-а…

Договорить парень не успел. Влада ощутила в правой руке холодную тяжесть, плечо чуть не вывернулось наизнанку от сильного размаха – «пингвин» страшно закричал, схватившись руками за нос, взмахнув в воздухе подошвами и заваливаясь навзничь вместе со стулом.

Перепуганные посетители кафе, привстав, оглядывались. Парень продолжал вопить и дергаться на спине, будто не мог подняться. Подбежавший официант долго вертелся вокруг, помогая ему встать и усесться обратно на стул.

– Что случилось, что?! – перепуганно суетилась Лина Кимовна. – Огнева, ты… Ты что натворила?! Ты напала на человека??

– Я… нет… – Влада даже не узнала собственный голос. Он звучал как-то пискляво, будто она надышалась гелия из шарика. Было очень стыдно, когда она увидела глаза подбежавшего Гильса, непонимающие и удивленные.

– Что произошло? – дернул ее за руку вампир. – Огнева, ты меня слышишь?

– Я швырнула в этого «пингвина» чем-то.

– В… кого?!

– Гильс, я не знаю! На столе ничего не было! Стол пустой был!

– А это что?

По грязному кафельному полу среди острых стеклянных осколков растекалась бурая жидкость.

– Это не мое…

– ПРО АКАЦИЮ, СВЕТА!!! – визгливо выкрикнул «пингвин» в жаждущее пояснений пространство кафе. – Про акацию… только про акацию. Светик, Светулечка…

– Я же говорила, что про акацию… – рыдая, бормотала девица, становясь прямо на колени около лежащего «пингвина». – Я не виновата, Эдичка, не говори мне потом… Про акацию…

– Светулик, я про акацию… про… акацию… – Толстый вдруг как-то жалобно заскулил, будто щенок, беспомощно и тихо.

«А ведь они оба под каким-то воздействием, они вообще ничего не соображают, – вдруг дошло до Влады. – И я, я тоже…»

Она оглядывалась по сторонам, пытаясь отыскать третьего из этой компании, который молча сидел за столом, но «богатырь» исчез, будто его и не было.

Кафе возмущенно шумело, на Владу смотрели осуждающе и строго, прибежавшая администратор громко звала на помощь какого-то Владимира Палыча.

В воздухе, как огромный белый мотылек, кружил тонкий лист. Он упорно не падал вниз, настойчиво пытаясь попасть в руки именно к оборотенессе Лине Кимовне.

Она заметила и рывком схватила его, быстро пробежав сузившимися глазами.

После этого Лина Кимовна схватилась за сердце, побледнела, а ее лицо стало каким-то осунувшимся и волчьим. Она рухнула на стул, беззвучно открывая рот и тыча пальцем в белый листок, который лежал перед ней на столе.

– Нар… нарушение… Конвенции… – выдавила из себя оборотенесса. – Нап… нападение студентки Носферона на человека… инфаркт…

Глава 8
Московское Садово-магическое кольцо

Небольшой коттеджный поселок Огоньково был почти целиком заселен московской нечистью, которая не любила шума огромного города. Дом кикиморы Мары Лелевны был старинным и достался ей еще от кикимора-прадедушки, который страшно боялся войны с магами и поэтому строил дом на случай бомбардировки светляками. Дом имел три этажа, стены толщиной в метр и уходил под землю огромным бездонным бункером. Среди соседей, которые жили поблизости, ходили упорные слухи, что прадедушка-кикимор жив-здоров и до сих пор копает бункер, дойдя уже до подкорки земной литосферы. По крайней мере по лестнице, ведущей под землю, ни Мара, ни Вандер Францевич не решались спуститься ниже, чем на двести ступенек.

Дед явно скучал на удаленной работе, поэтому нашел себе хобби, которое доводило его кикимору до исступления. Вандер Францевич не на шутку увлекся коллекционированием мелкой нежити и часто пропадал из дома, являясь обратно с какой-нибудь очередной тварью, которая поселялась на чердаке или в подвале и приводила в ужас Мару Лелевну. По дому постоянно что-то бегало, ползало, носилось, стуча лапками по потолку и стенам, а дед вел в особой тетради наблюдения и тщательно записывал поведение своих питомцев.

В хлебнице жил «булочный зажевун», которого дед выловил на прилавке в супермаркете. На карнизе в гостиной сидел «березовый заплювень»; в трехлитровой банке скалился «водяной обыкновенный подмосковный»; а по крыльцу дома носился «метроборотень» – гордость коллекции деда. Вандер Францевич поймал его в метро, когда тот резво прыгал по ступенькам эскалатора, притворяясь ускакавшей от кого-то из пассажиров вязаной шапкой.

Когда дед отдыхал от охоты за редкой коллекционной нежитью, он развлекался руганью с соседом, с которым Маре сильно не повезло. Сосед, болотный шишимор, помешанный на слове «патриотизм», был фанатиком сгинувшего в средневековой битве с магами шишиморо-водяного полка и каждое утро поднимал над своим домом развевающийся флаг соответствующего цвета. Узнав, что к его соседке Маре приехал бывший светлый маг, шишимор принялся громко включать «Теленечисть» на всю катушку, особенно когда та передавала ненавистные деду концерты хора московских домовых. Дед каждый раз выходил, перевешивая локти через забор, и вел с шишимором продолжительную и обстоятельную беседу. Толстый шишимор воинственно задирался, предлагая деду помериться силами «как когда-то их предки», и размахивал граблями.

* * *

Была суббота, в Универе выходной день, и Влада сидела в своей комнате, глядя, как стрелка часов подползает к двенадцати дня. К трем ей надо было явиться в деканат Носферона по поводу вчерашнего происшествия в городе, а потом ее ждал Магиструм, и теперь ее трясло мелкой нервной дрожью.

Влада не рискнула рассказать деду о произошедшем. Хорошо еще, что его не вызвали в деканат, хотя после всяких чрезвычайных происшествий родителей студентов требовали туда частенько. Например, вызывали родителей Колыванова, когда неповоротливый тролль своротил в вестибюле Универа статую Якова Брюса. Статуя не пострадала, зато матери тролля пришлось иметь бледный вид в деканате, пока за неуклюжего сыночка ее отчитывала Ада Фурьевна. Вызывали и родителей гоблина Отто Йорга, который любил торчать в бассейне и часто дразнил Водиона Водищевича «депрессивным крабиком». А вот Федька Горяев, учудив очередной подвиг, сам шел в деканат и предлагал им вызывать свою мамашу, но деканат наотрез отказывался. Мамашу Феди лицезреть не хотел никто, и вурдалак этим пользовался.

Влада терялась в догадках, почему же ее деда не вызвали на ковер после того, что она натворила. Пока не вспомнила, что, даже если она натворит что-то и похуже, дед все равно не сможет пересечь зловоротню.

«Вот же я тупица, – обругала себя Влада. – Уже в который раз забываю, что тайный мир разделен на две части. Маги – нечисть, ротонды – зловоротни, Свет – Тьма. Мой дед родом из Света, записать у себя на лбу, что ли?»

Она подошла к зеркалу, разглядывая свой лоб и прикидывая, сколько на нем уместится текста. Зеркало отразило ее лицо, взволнованное и привычно бледное. Она быстро заплела длинные темные волосы в косу, перехватив ее внизу пушистой, напоминающей черную гусеницу резинкой. Через три часа на нее будет орать Батори, может быть, даже сделают взыскание и вывесят выговор за хулиганство в вестибюле, у всех на виду. Самое главное – как ответить на вопрос, зачем она швырнула в того нелепого человечка предметом, которого она даже не видела? Сказать правду – меня заставило что-то непонятное? Свалить все на помутнение рассудка?

Наверное, сейчас Гильсу очень стыдно за нее. А если он решит снять с нее свою защиту, после такого? Зачем ему нужна девчонка с проблемами? Влада уже в десятый раз с момента пробуждения хотела набрать его номер, чтобы услышать от него: «Я отказываюсь от тебя» – или, наоборот, слова ободрения. Главное, чтобы была хоть какая-то ясность.

Влада начинала звонить, но каждый раз останавливалась по половине цифр. «Нет, надо ему позвонить», – решила Влада, снова взяв телефон в руки и набирая номер Муранова. Пальцы дрожали от волнения и не слушались. Осталась последняя цифра, и тогда Гильс возьмет трубку…

Когда в дверь дома громко позвонили, Влада вздрогнула от неожиданности, чуть не выронив телефон. Страшно обрадованная, она решила, что это явился старший Муранов, и бросилась из комнаты по лестнице вниз, чуть не сбив по дороге Мару, которая спешила открывать дверь.

Но на пороге стоял не Алекс, а кругленький лысый человечек в нелепом сером пальто до пят. Человечек держал в руках огромную коробку и топтался с ноги на ногу, заглядывая внутрь дома, пока Мара растерянно хлопала глазами. Когда из кухни вышел Вандер Францевич – в полосатом халате, держа в руке чашку с кофе, – человечек очень обрадовался.

– А я уж думал, ошибся домом, – выдохнул он, ставя коробку на коврик у дверей. – Тут, в Огоньково, попробуй разберись, где кто живет. Половина народу в болоте сидит, половина не отвечает на вопросы.

– Простите, вы кто будете? – осведомился дед, помешивая ложечкой сахар в своем кофе и пристально вглядываясь в лицо гостя. – Не могли бы вы, ммм… представиться, назвать свое имя?

– Конечно-конечно! – закивал рыжей головой человечек. – Моя фамилия Югоров, я по поручению очень уважаемой фирмы, – добавил он многозначительным тоном.

– Э-э-э-э… – Дед слегка растерялся, не сводя глаз с гостя. – Мы с вами нигде не могли видеться раньше?

– Вандер, – одернула его Мара. – Нехорошо так. Вы проходите, проходите в дом. Расскажете обо всем. Чайку не хотите?

Странный гость прошел в дом, тщательно вытерев ноги о коврик. Оказавшись в кухне, он уселся на краешек табуретки, оглядывая старые стены и высокий, в деревянных балках потолок кикиморского дома.

– Так вы, значит, от какой-то там фирмы, – начал разговор дед, нахмурив косматые брови.

– Да, уважаемая московская фирма по продаже роботов-пылесосов, – спохватился человечек. – Великолепнейшие пылесосы, вы будете ошеломлены, когда попробуете их в деле!

– Это рекламный агент, деда, – подсказала Влада. – Хочет продать нам товар, который стоит половину всего этого дома.

– А как же вы прошли в Огоньково, уважаемый? – Вандер Францевич разглядывал гостя. – Ведь здесь живут… как бы так сказать… не совсем обычные люди.

– Наша фирма проникает в самые отдаленные уголки Подмосковья, – с готовностью отозвался человечек. – Уже около тысячи человек купили великолепные пылесосы! Вам не придется больше заниматься уборкой, вы забудете про пыль, представляете?!

Влада с удивлением заметила, что лицо деда выглядело гораздо более хмурым, чем можно было ожидать. Подумаешь, рекламный агент! Нет, дед был так ошеломлен и потрясен, словно увидел привидение. Очень медленно Вандер Францевич поднялся с табуретки и протянул дрожащую руку в сторону Югорова.

– Я узнал… тебя, – выдал дед глухим голосом. – Узнал… неужели ты думал, что старый Вандер Венго совсем выжил из ума?! Влада, Мара, отойдите в сторону.

– Да в чем дело-то?! – Влада перепугалась, а человечек непонимающе хлопал глазками, переводя взгляд с деда на Мару и обратно.

– Я вас… не совсем понимаю, – забормотал он перепуганным голосом. – Разве я продал кому-то некачественный пылесос? Вы можете позвонить в фирму и проверить, у нас есть лицензии, гарантии…

– Сигурд Энгор Олафурссон, старый ты тролль! – закричал дед, топнув ногой. – Я долгие годы в древности гонялся за тобой, в шестнадцатом веке… Ты управлял Норвегией, когда внушил всем ее жителям, что ты их король! Ты погубил массу народа своим мороком, сводил с ума людей целыми сотнями… ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ СО СВОИМИ ПЫЛЕСОСАМИ?!

– Тролль? – Человечек вскочил на ноги, нелепо улыбаясь. – Какой тролль? Я вас не понимаю… Вы на что намекаете?

– Энгор, я узнаю тебя из миллиарда людей, сейчас ты в своем подлинном виде, я же прекрасно тебя помню! – продолжал бушевать Вандер Францевич. – Что происходит? Ты готовишь вторжение, строишь козни… Кому? Этому дому, всему поселку, стране, миру?!

Человечек захихикал, покрутив пальцем у виска.

– Вот как чувствовал, что сегодня день не задался с утра, – пожаловался он Маре. – Конечно, моя работа связана с некоторыми опасностями. Иногда выставляют за порог, иногда не хотят платить за товар. Но чтобы называть меня каким-то там троллем из Средневековья… М-да-с…

Влада прекрасно помнила, чтов истории нечисти говорилось про древнего тролля. Энгор считался опаснейшим троллем, когда-либо рожденным на земле. Его морок, смертельный и страшный, настигал всех – и людей, и королей, и боевых магов. То, что Энгор далекий предок ее однокурсника Бертилова, было предметом гордости Егора, и он очень любил напоминать про свое родство с грозным троллем. Она представляла громадного верзилу с убийственно-зелеными глазами, с копной лохматых волос, нечто мифическое и легендарное, но вот этот лысый человечек с коробкой…

– Вандер, ты прав, – у Мары дрогнул голос. – Это ведь не человек. Не уверена, что ты не ошибся насчет именно Энгора, но глаза!.. Когда-то у него были глаза нечисти…

– Мне, пожалуй, пора, – человечек начал пятиться к выходу. – Я зайду в другой, ммм… разик. Пылесос, значит, не покупаете…

– Энгор, это не в твоих привычках изображать что-то жалкое, – сурово произнес дед. – Тем более когда ты узнан. Не хочешь объяснить, что ты тут делаешь?!

– Деда, погоди… – Влада приблизилась к человечку, и тот перепуганно пялился на нее подслеповатыми глазками. – Скажите, вы пересекали границу Кольца магов? Вам стерли память?

– Ч-что… – Югоров побледнел, пошатнувшись и хватаясь за спинку стула, чтобы не упасть. – Стерли память… Кольцо магов? К-кольцо… – Он умолк, но взгляд его стал каким-то страдальческим. – З-зачем вы? Не надо… Зачем…

– Вам стерли память, вы потеряли себя? – повторила Влада. – Нам рассказывали в Носфероне, что это происходит с нечистью, когда она пересекает территорию магов. Неужели вас привели туда силой? Вы не помните ничего из прошлого, совсем?

– Я… – Югоров был бледен, губы его тряслись. – Нет, я вас не понимаю… Кольцо… тролль, прошлое… О-о-о… – Его лицо перекосилось мукой, и он рухнул обратно на стул. – Мне плохо. Мне… Инфаркт…

– У нечисти не бывает инфарктов, – хмуро буркнул дед, буравя глазами Югорова. – Если это спектакль, то ты, Энгор, потерял сноровку…

– Дед, прекрати! – Влада с жалостью увидела, что человечек, который еще минуту назад казался вполне довольным своей жизнью, теперь выглядит абсолютно несчастным.

Он трясущимися руками доставал из кармана какие-то таблетки, глотал их с трудом, подавляя всхлипы, а по его неровной щеке катилась слеза. Если когда-то это и был грозный средневековый тролль, то теперь он вызывал только чувство жалости.

– А сколько стоит ваш пылесос? – чтобы успокоить несчастного, попыталась отвлечь Влада.

– Д-двадцать тысяч, – выдавил Югоров. – Вы сказали, я был троллем, жил в Средневековье? Управлял Норвегией? Так вот откуда эти сны… Кто же я теперь…

– Мы покупаем ваш пылесос! – неожиданно веселым голосом заявил дед. – Марочка, у нас есть сбережения?

– Мы хотели поставить парник, – напомнила кикимора. – Огурчики с помидорчиками, лучок и салатик…

– Отлично, следующим летом обязательно, – дед бодро прошагал из кухни и вернулся обратно с объемистым конвертом. – Вот. Огромное вам спасибо! Вы лучший работник на вашей фирме, я обязательно напишу благодарность!

– П-правда? – Югоров приходил в себя, к щекам обратно прихлынула кровь, и он трясущимися руками схватил конверт. – С-спасибо! Конечно, я продаю пылесосы. Надо же, а мне показалась такая ерунда на секунду, что чуть с ума не сошел.

Бывший тролль вдруг рассмеялся с огромным облегчением, утирая рукавом пот со лба.

– Огромнейшее вам спасибо! Наш робот-пылесос доставит вам истинное удовольствие, вы забудете про уборку и пыль!

– Всего доброго, – выдавил из себя дед, когда Югоров выскочил из дома. Отогнув край занавески, дед задумчиво следил, как Югоров торопливо бежит по дорожке, придерживая рукой карман с деньгами. – Надо позвонить Алексу, рассказать об этом… – решил дед и долго дозванивался до вампира, но тот был страшно занят – на агента по проблемам нечисти свалилось сразу столько неприятностей, сколько могло быть отвешено за день.

Вампир долго объяснял деду, что сейчас он снимает валькера-зацепера с рейса «Боинга», после чего придется очень долго отбивать того от преследования со стороны полиции.

– Вандер, я сейчас не могу заниматься внезапными древними троллями! – громко кричала трубка телефона. – Скажите Владе, чтобы собиралась к трем в деканат, я постараюсь освободиться! Алло… Стой, зараза! – Это Алекс крикнул уже кому-то в сторону.

Трубка отключилась, а дед удивленно посмотрел на Владу.

– В деканат? Тебя вызывают в деканат, почему?

– Да ерунда, – Влада лихорадочно соображала, что соврать. Не рассказывать же деду про свое странное хулиганство во время экскурсии и вызов в Магиструм. – Я… я завалила историю нечисти.

По выражению лица деда Влада поняла, что лучше было бы сказать правду.

– Ты… завалила… историю нечисти? – оскорбленно повторил дед, сразу же постарев лет на сорок. – Ты… историю?..

– Ну так получилось, – забормотала Влада. – Ты же не преподаешь больше историю, вот так и вышло.

– Что именно ты так завалила, что тебя вызывают в деканат?

– Там есть очень трудный один момент, про… про… про наше семейное проклятие, – ляпнула Влада первое, что пришло в голову.

– Про семейное проклятие Венго? – Дед нахмурился. – У вас такие темы по истории в Носфероне? Да что они там, с ума посходили? Это скорее мифология, а не история.

– Меня спросили, а я не ответила, – Влада пожала плечами.

– Ммм… – Дед прошел на кухню, начав заваривать себе крепкий кофе. – Видишь ли, наши предки натворили много всего. Убийства нечисти не считались для них чем-то неправильным. Пожалуй, в числе самых жестоких семей магов были именно твои предки. А когда произошло то, страшное, триста лет назад… Когда Тьма обрушилась и начала собирать войско, мы все же реабилитировали себя, как я думал. Ведь вся моя семья отдала свои жизни за то, чтобы остановить происходящий ужас. Я бы тоже отдал свою жизнь, но не получилось. Может, моя семья и заслужила что-то вроде проклятия, кто знает. И если проклятием называть то умертвие, которое проникло в Утесум, то его больше нет, не бойся. А вообще, странные у вас темы по истории, Владочка.

– Ты им в деканате так и скажи – учебная программа по истории неадекватная, пусть дадут возможность пересдать, – поддержала деда кикимора. – Шутка ли – заставлять студентов первого курса ломать голову о всяких проклятиях? Владочка, тебе надо позавтракать перед дорогой. Кстати, мы забыли открыть коробку с нашим новым пылесосом… АЙ-АЙ!

Мара закричала, осела на табуретку и схватилась за голову.

Из приоткрытой коробки высунулась перепуганная кошачья голова, и через секунду в кухню выпрыгнул толстый рыжий кот с очень прохиндейской рожей.

– Вандер… это не робот-пылесос, – прошептала кикимора. – Это как понимать?

– По Энгору ударили светлой магией, – тихо объяснил дед. – Ему стерли память о тайном мире, хотя его сущность – обман – осталась у него на уровне инстинкта. Теперь он стал обыкновенным мошенником, – ответил дед, критически разглядывая кота. Тот замурлыкал, выгнув спину и начав важно тереться носом о ножку стола. – Киса-киса… Вот и завели мы с тобой живность, Марочка… За двадцать тысяч, – дед вздохнул. – Налей-ка ему молока, бедняге. Владочка, а как же завтрак?!

– Дед, я опаздываю… куплю хот-дог на Садовом! – поспешила смыться из кухни Влада.

* * *

Деканат Носферона находился под землей, и Влада куталась в кофту поверх свитера, чувствуя озноб, пока шагала по подземному этажу.

В других обстоятельствах ей бы понравилось это место. Стены, стилизованные под шероховатые северные скалы; встроенные в камни динамики, имитирующие гулкую перекличку подземных гномов (настоящих оказалось не уговорить работать, они оказались слишком ленивыми), а на самом деле попросту обозначающие для заблудившихся входы на лестницы, коридоры или лифты. Под ногами расстилался черный ковер, который мягко гасил шаги.

– Ты помнишь, что надо говорить? – уже в десятый раз переспросил Егор Бертилов, шагающий рядом с ней. Он шел слева, а справа шагал молчаливый Гильс Муранов. На лице вампира была крайняя степень непроницаемости. Ни досады, ни злости, ни волнения – ничего.

– Скажи, что я все сделал, – не успокаивался тролль. – Договорились?

– Конечно. Я все свалю на тебя, моего лучшего друга, как последняя сволочь, – пообещала с улыбкой Влада.

– Огнева, не будь дурой, – тролль вдруг резко остановился и схватил ее за плечи. – Владка, пожалуйста. Мне-то что? Бертилов как неваляшка. Уронили – поднялся. Скажи, что я тебя заморочил совсем. У меня же предок был сам Энгор, все спишут на гены!

– Егор, ты очень хороший и глупый тролль, – Влада улыбнулась.

Какие же у него честные глаза, когда он подбивает ее на вранье! Зеленые глаза, яркие в мягкой полутьме подземного этажа. И нос картошкой, и почти красивое лицо. Грубовато вытесанное. Отходишь подальше – красивое. Начинаешь вглядываться вблизи – жесткие скулы, широковатый нос, упрямый подбородок с ямочкой. В ухе ржавая серьга, которая позванивает, когда тролль быстро вертит светлой лохматой башкой по сторонам. Не нужно ему рассказывать про то, кем стал его великий предок. Точнее, во что его превратили светлые маги. Егор это просто не переживет. Пусть так и считает дальше – что великий и грозный Сигурд Энгор Олафурссон исчез где-то в круговерти средневековых войн между светлыми и темными.

Влада провела рукой по челке Егора, чтобы она не лезла ему в глаза. Тот перехватил ее руку, порывисто прижав к сердцу.

– Бертилов, сердце у троллей справа, а не слева…

Тролль попался на подвох, продемонстрировав полное незнание анатомии нечисти.

– Вы не могли бы перенести свои сантименты на другое время? – равнодушно поинтересовался Гильс. – Огнева, я пойду с тобой в деканат.

– Чего это ты, когда я с ней пойду? – набычился Егор. – Мураныч, я тебя уважаю, но тут мое дело.

– Не твое, а мое. У меня ответственность за Огневу, – ответил Гильс. – Не лезь, Бертилов.

– Слушай, я вообще не понимаю, какого черта у тебя за ответственность перед ней! – вспылил тролль. – Зачем ты ей привязал на руку эту веревку, которую не снять, если Владка тебе не нужна? Отдай ее мне или…

Тролль как-то моментально оказался впечатанным спиной в стену, а Влада вскрикнула.

– Ты мне друг, Бертилов, – медленно произнес Гильс. – Мы дружим с детства, и я это помню. Но, что касается Огневой, тут мое дело. Знак моей семьи будет оставаться на ней, а лизаться по закоулкам коридоров она может хоть с Горяевым…

– Что?! – Влада вспыхнула. – Да вы обалдели оба? Что значит «отдай мне», я тебе что, вещь?! – Она гневно уставилась на тролля. – А ты – «можешь лизаться» хоть с Синициной, – в ярости бросила она в сторону Гильса. – Егор прав – сними с меня эту дрянь, она мне только мешает жить!

Влада с остервенением дернула на запястье давно потерявшую цвет ленточку, но та и не подумала рваться. Вампир усмехнулся и прошел в приемную деканата, оставив Владу мерить глазами хмурого Бертилова.

Из-за поворота вылетела фигура с крыльями. Ацкий увидел их и громко свистнул, помахав рукой.

– Я так понял, тут происходит прощание славянки перед растерзанием у Батори? – пошутил валькер, приземляясь около них. – В общем, так, Огнева…

– Валить все на тебя? – подсказала Влада. – Нет уж. Я ведь ничего плохого не делала. Не буду ничего валить ни на тебя, ни на Егора. Все, как было, так и расскажу.

Она быстрыми шагами вошла в приемную деканата.

Приемная деканата Носферона не теснилась, как в Утесуме, а решительно отхватывала пространство огромными черными коврами – миниатюрная болотница-секретарша терялась за огромным офисным столом. В углу таинственно светился огромный аквариум, в котором водяные, похожие на полупрозрачных осьминожек, играли в камешки, усевшись по-турецки на песчаное дно.

За прошедшие пару минут Гильс уже успел обаять секретаршу. Та томно обмахивалась приказом о выговоре какому-то старшекурснику и строила вампиру глазки, поправляя прядь желтоватых волос за ушком.

Влада, презрительно фыркнув, протопала мимо них прямо в кабинет Батори, даже не дождавшись приглашения. Сейчас ей даже хотелось, чтобы на нее как следует наорал ректор, а еще лучше – чтобы он устроил ей выговор со штрафными работами. Что скажет хищник Муранов, когда узнает, что его законная добыча вляпалась в неприятности?

Влада окунулась в мягкий полумрак. Кабинет ректора Носферона, вообще, был собранием багрового полумрака всех оттенков: от почти черно-кровавого ковра до мягко-бардовых абажуров ламп, свисающих с потолка. Влада не сразу заметила черную, чуть сгорбленную спину на фоне огромной батальной картины во всю стену. Спина попросту терялась на ней, похожая на один из элементов причудливого рисунка.

Тяжелая дверь за ее спиной хлопнула еще раз, и Влада ощутила на затылке холодное дыхание.

Ее плечо сжали сильные пальцы и задержали на месте, не давая шагнуть вперед.

– Муранов, я вас не звал! – раздался голос, похожий на звон металла. – Выйдите.

– Не выйду, – отозвался Гильс. – Огнева под моей защитой, мор Людвиг. Я имею право влезать в ее неприятности!

– Вы используете эту защиту не так как надо, – едко отозвался ректор. – Вообще-то вампир в обмен на свою защиту пьет кровь человека, а Огнева пока не подарила вам ни капли своей. Вы напрасно думаете, что я собираюсь сожрать Огневу и выплюнуть ее косточки вам в физиономию. Сейчас я сам обеспокоен ее безопасностью. Выйдите из кабинета, Муранов!

Это был, наверное, единственный раз, когда Владе довелось увидеть, чтобы Гильс кому-то подчинился. Он сделал это спокойно, оставив ректору на прощание настороженный и предупреждающий взгляд.

– Защита, защита, – глухо прорычал ему вслед Батори. – В пятнадцать лет ввязался во взрослые отношения… – Он перевел взгляд на Владу, и та поперхнулась заготовленным: «Здравствуйте, мор Людвиг».

– Красивая картина, да? – вдруг рявкнул ректор, ткнув крючковатым пальцем в висящее за его спиной полотно.

Красивым его было трудно назвать, скорее, пугающим. Влада узнала нарисованный вестибюль Носферона, темный и наполненный странными полупрозрачными фигурами в белых плащах.

– Это нарисовала одна из наших выпускниц, Ветрания Цепеш, – будто прочитав ее мысли, совсем не злым голосом произнес Батори. – Игра «Зарница магов», один из самых драматических финалов… Здесь маги не вполне настоящие, лишь воспоминания о них. Но выглядят устрашающе, не так ли?

– Похожи на призраков, – Влада сказала это не только для того, чтобы перестать молчать. Белые фигуры на картине внушали страх.

«Когда на меня начнут орать? Ведь пора уже начинать», – подумала она.

– Они даже не показались вам, все было сделано чужими руками, использовали обычных людей, я прав? – вместо разноса и воплей вдруг спокойно спросил Батори, поворачиваясь к Владе лицом. – Вы даже не поняли, что произошло. Рука размахнулась сама, и вы швырнули первый попавшийся предмет. Вы даже не помните что это было и было ли вообще. И, разумеется, сообщение о нарушении Конвенции студенткой Носферона было получено сразу же, в течение минуты. Все было именно так?

Влада кивнула.

– Что теперь будет? – задала она какой-то детский и глуповатый вопрос.

Батори сел в кресло, забарабанил по черному полированному подлокотнику длинными нервными пальцами.

– Согласно закону, вы, как студентка Носферона, нарушившая Конвенцию, должны явиться к порогу в Садово-Магическое Кольцо. С вами будет проведена беседа на пороге Кольца.

– А мне, – Влада помедлила. – Мне не сотрут там память, как… как преступникам?

– Не имеют права. Вы не совершили ничего настолько тяжкого, чтобы подвергнуться такому страшному наказанию, – успокоил ее Батори. – По отношению к вам они не имеют права ни на что, кроме непродолжительной беседы. Вы поедете к порогу в Кольцо сейчас, пока светло. Если вам будут предлагать перейти на светлую сторону…

– Но я не… – Влада с обидой подняла на Батори глаза, но тот не стал дослушивать.

– Идите, Огнева! Я вас понял. Я не стану вам ничего рассказывать и давать советы, потому что уже знаю, кто будет вас провожать, и этот мерзавец прекрасно вас проинструктирует. Будьте осторожны.

Влада вышла из деканата, раздираемая противоречивыми мыслями. Муранов, Бертилов и Ацкий уже успели помириться и дружелюбно беседовали о чем-то сугубо мужском, вроде глюков программы о поиске зловоротен на карте Москвы.

Все трое, даже не сговариваясь, двинулись за Владой следом и нагнали ее уже у выхода из зловоротни.

«Мерзавцем, который отлично проинструктирует», разумеется, оказался Алекс Муранов, которого Батори искренне и люто ненавидел. Сейчас Алекс был настолько хмур и встревожен, что даже не отпускал в адрес ребят своих традиционных шуточек и приколов.