Текст книги "Манящая тайна"

Автор книги: Сара Маклейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Мара повернулась к мальчикам:

– Надеюсь, вы не забудете урока герцога. Джентльмены не начинают драк.

– Мы их только заканчиваем! – выкрикнул Джордж, и мальчики моментально разбежались в разные стороны. Все, за исключением маленького Генри. Тот направился прямо к Лаванде, сидевшей у ног Темпла.

Темпл нагнулся, взял свинку на руки и заявил:

– Нет, Лаванда останется со мной.

Генри со вздохом пробормотал:

– Как жаль, что нам не разрешается забирать ее к себе. Миссис Макинтайр этого не любит.

Темпл покосился на Мару.

– Что ж, миссис Макинтайр может и меня побранить.

Похоже, это Генри устроило, и он с легким сердцем побежал на обед. Темпл же выпрямился, посмотрел на Мару, та проговорила:

– Вы знаете, ведь он прав. Правило гласит: из них никто не смеет схватить Лаванду.

– Чье это правило?

– Мое. – Мара потянулась за свинкой.

Темпл отступил на шаг – так, чтобы она не дотянулась до своей любимицы.

– Ну а по моим правилам я ее спас. И потому она моя.

– А… правила негодяев?

– Кажется, и вы без труда играете по ним, когда вам это удобно, – заметил герцог.

Мара улыбнулась:

– Я честна и открыта, когда дело касается Лаванды.

Темпл шагнул к ней поближе и, понизив голос, произнес:

– В таком случае вы из самых худших негодяев.

Она приподняла бровь.

– Как так?

– Берете на себя ответственность только тогда, когда это вам требуется. Вам недостает убежденности и твердых взглядов.

Теперь он был совсем близко – буквально нависал над ней.

– Сэр, вы пытаетесь запугать меня, чтобы я с вами согласилась?

– А это действует?

Мара сглотнула. И Темпл с трудом удержался, чтобы не погладить ее изящную шею.

– Нет, не действует.

– Вы знаете, люди съеживаются от ужаса при одном упоминании моего имени.

Мара рассмеялась:

– Если бы они взглянули на вас сейчас, когда вы баюкаете поросенка, их страх значительно уменьшился бы.

Темпл глянул на спящую Лаванду и, не сдержавшись, тоже засмеялся. Мара снова улыбнулась и откашлялась. Темпл посмотрел ей в глаза. Казалось, она остро ощущала его близость. Так же остро, как он ее.

– Говоря о том, что месть не стоит приложенных усилий, вы сказали то, что думаете?

Темпл покачал головой:

– Но этого я не говорил…

– Вы сказали, это редко происходит так, как ожидалось.

– Так и есть. Но это не означает, что месть не завершается так, как требовалось. – Он должен был в это верить.

Мара смотрела прямо перед собой – устремила взгляд на ямочку на его подбородке.

– И когда месть заканчивается? – спросила она.

«Я не знаю».

Но в этом он не признается. И поэтому сказал:

– Она закончится, когда я снова стану настоящим герцогом. Когда получу то, что мне обещали еще ребенком. Когда вернется жизнь, для которой меня растили. Когда у меня появится жена. – Он подавил мысль о ее странных глазах. – И когда ко мне вернется все, что я унаследовал.

Вот теперь Мара посмотрела ему в глаза.

– А что будет со мной?

Он надолго задумался. Представил себе, что они с Марой – совсем другие люди. Он – другой мужчина, а она – другая женщина. Представил, что они встретились при других обстоятельствах. Ведь многое говорило в ее пользу… Она отважная, сильная и глубоко предана своим мальчишкам. И жизнь свою она выстроила сама.

Нет, Мара не его забота.

Жаль, что в это так сложно поверить. Глядя ей в лицо, он сказал правду:

– Не знаю, Мара. Наверное, мне не следовало приходить сегодня.

– Так зачем же вы пришли?

– Потому что хотел увидеть вас в естественной обстановке. Хотел познакомиться с мальчиками.

– Зачем?

А вот на это отвечать не нужно. Он не должен признаваться, что хотел узнать ее лучше. Да и зачем ему это понадобилось? Может, он понял, что они навеки связаны? Может, почувствовал, что она создана для него?

Но он никак не ожидал, что она ему понравится. И конечно же, не думал, что будет страстно ее желать.

Понимая, что ничего такого он сказать не может, Темпл выбрал другой путь – шагнул вплотную к Маре и поцеловал ее.

Ее ответный поцелуй – губами сладкими и легкими – был скорее обещанием, не поймешь, поцелуй ли это вообще. Но искушение поразило Темпла своей остротой. О, как же он ее хотел!

Но тут Мара приоткрыла губы, и он тотчас откликнулся на приглашение. Едва губы ее приоткрылись, он завладел ими, затем провел ладонью по ее щеке, после чего обнял за талию и привлек еще ближе к себе. Ее вздох стал ему наградой; в груди же его зародилось глухое рычание, удивившее его самого. Мара снова и снова испытывала его на прочность, и ему это нравилось.

Его язык прошелся по ее нижней губе, а пальцы Мары запутались в его волосах. И она прижалась к нему так, будто больше ничего на свете не хотела. Будто ничуть его не боялась.

И ему сейчас хотелось забыть обо всем на свете и жить только этим мгновением. Хотелось быть с женщиной, желавшей того же.

Тут Лаванда возмутилась. Поросенок, зажатый между ними, гневно заверещал, требуя или выпустить его, или вернуть в прежнее состояние сладкой дремоты. Мара и Темпл оторвались друг от друга. Она прижала ладонь к горлу, а он вовремя перехватил Лаванду, не дав ей упасть. Он опустил свинку на пол, и та торопливо убежала, оставив их в прихожей одних. Оба тяжело дышали, уставившись друг на друга так, словно не могли решить – то ли бежать прочь из дома, то ли снова кинуться друг другу в объятия.

Нет, он не уйдет из этого дома. Темпл мгновенно подхватил Мару на руки, наслаждаясь ее весом и тем, как напряглись его мускулы. Чуть помедлив, он снова прильнул к ее губам, но на сей раз отстранился.

Нет, ему нельзя тут оставаться. Он поставил Мару на пол так же быстро, как поднял на руки, и она невольно пошатнулась. А он прижал ладонь к ее щеке, посмотрел ей в глаза и произнес:

– Ты источник неприятностей. – Снова ее поцеловав, Темпл отошел в сторону.

Ее рука взлетела ко рту. А Темпл смотрел на этот жест, наслаждаясь тем, как очаровательные пальчики Мары прижимались к припухшим от поцелуев губам. Ему хотелось перенестись вместе с Марой куда-нибудь в другое место. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Ах, если бы желания мгновенно исполнялись!

Он повернулся к двери. Знал, что нужно уходить. Не доверял сам себе.

Мара сказала ему в спину:

– Не хотите пообедать с нами?

– Нет, спасибо, – ответил он в растерянности. – Мое утро завершено.

Еще как завершено! Не следовало к ней прикасаться! Ведь она – его погибель.

Но почему же он никак этого не запомнит?

– Мне кажется, вы проголодались, – заметила она.

Темпл едва не расхохотался. Он в жизни своей не испытывал такого голода!

– Нет, все хорошо.

– Вы все еще боитесь, что я вас отравлю?

Он наконец-то повернулся к ней.

– Осторожность никогда не помешает.

Мара улыбнулась. Ему нравилась ее улыбка. Чересчур нравилась…

«Это нужно прекращать», – подумал Темпл. И сказал то единственное, что пришло в голову:

– Мара, расскажи…

Она посмотрела ему в глаза, стараясь не замечать, какой он красивый. Какой соблазнительный.

– О чем рассказать?

– Скажи, в ту ночь… Мы занимались любовью?

Ее глаза широко распахнулись. Он явно ее шокировал. Похоже, она ожидала чего угодно, только не этого. Не напоминания об их прошлом.

Но она быстро пришла в себя – настолько быстро, что это восхитило Темпла.

– Вы решили простить долг моего брата?

Ну вот, теперь они снова ступили на надежную почву. К счастью.

– Нет.

– Боюсь, в таком случае я не могу вспомнить.

– Что ж… – Темпл подошел к двери и снял с крючка свой плащ. – Я, безусловно, понимаю ваше затруднение. – Он уже взялся за дверную ручку, и тут Мара сказала:

– В любом случае с вас еще два фунта.

Темпл оглянулся и смерил ее ледяным взглядом:

– За что?

– За поцелуй.

Он не думал об их сделке, когда целовал ее, и мог держать пари на все свое состояние, что и она о ней не думала. Разговор о деньгах сразу же опошлил эту минуту Какая жалость!..

– Хорошо, пусть будут два фунта.

Ей ни к чему знать, что он заплатил бы двести фунтов за еще одну такую же минуту. Да хоть две тысячи!

– Увидимся вечером. – Он открыл дверь и добавил: – Наденьте то, что доставят сегодня от Эбер.

Глава 9

– Ты не должен с ним драться.

Темпл продолжал зашнуровывать ботинки.

– Ты с этим слегка запоздал, тебе не кажется? Половина клуба уже собралась у ринга.

Маркиз Борн, старинный друг Темпла и совладелец «Падшего ангела», прислонился к стене у двери, ведущей на ринг, наблюдая, как Темпл готовился к матчу.

– Я совсем не об этом, и ты прекрасно все понимаешь. Сегодня вечером ты можешь драться с любым, с кем пожелаешь. Хотя будь я любителем держать пари, поставил бы двадцать соверенов на то, что Дрейк рухнет на первой же минуте. – Борн показал на низкий стол в середине комнаты и добавил: – Но тебе не стоило принимать вызов от Лоува.

Темпл тоже посмотрел на список имен. Кристофер Лоув стоял в списке первый – как уже несколько недель подряд. Он взывал к нему. Искушал принять вызов. Очевидно, Мара не сообщила брату, что заключила сделку с герцогом-убийцей и теперь пыталась вернуть их денежки. А может, Лоув решил спасти сестру от полного уничтожения? Но Темпл сомневался, что репутация сестры имела какое-то отношение к планам ее братца.

Да будь он проклят, если не мечтал об этом бое больше всего на свете! Лоув заслуживал хорошей трепки.

– Это будет бой года, – произнес Темпл. – «Ангел» сделает на нем кучу денег, огромную, как грех.

– Да мне плевать! Пусть даже сам король со своей гвардией усядется у ринга и поставит на кон все драгоценности короны. Ты не должен с ним драться.

Темпл подтянулся на кожаном ремне, свисавшем с потолка, и дал плечам расслабиться под тяжестью собственного веса – так он готовился к тому, что ждало его за дверью. Через полчаса он выйдет на ринг и будет драться. И каждый, кто сидел в зале, будет драться вместе с ним. Одни – на его стороне, отождествляя себя с падшим герцогом, который, несмотря на позор, крах и ненависть, сумел стать тут королем. Но большинство будет драться на стороне его противника – Давида, выступившего против Голиафа. Они-то хорошо знали, что такое проиграть «Ангелу». И наверное, мечтали о том, чтобы клуб разорился.

– Это игра, – сказал Темпл, делая вид, что слова друга его не заботили. – Они ради нее и приходят. И мы согласились развлекать их.

– Чушь! – отрезал Борн. – Мы договорились отбирать деньги у этих ублюдков и разрешаем им смотреть бои. Но мы не соглашались выставлять себя на потеху. А ты именно это и собираешься сделать. – Маркиз подошел к Темплу и взял со стола бумаги Лоува. – Это будет не бой. Это будет смертная казнь. И знаешь… Если уж ты так хочешь драться с ним, то подожди хотя бы, когда эта сучка объявит о себе. Тогда Лондон будет на твоей стороне.

Темпл сжал зубы, услышав столь нелестные слова о Маре.

– Мне плевать, на чьей стороне Лондон.

– Зачем ты лжешь? – Борн безрадостно рассмеялся и провел ладонью по волосам. – Я лучше других знаю, какого отношения к себе ты хочешь.

Не дождавшись ответа, маркиз продолжал:

– Сегодня я просмотрел бумаги Лоува. Он проиграл все, что не принадлежит ему по праву рождения, в том числе приличную сумму, которую каким-то образом заработал. Удивляюсь, что босс еще не отправил Бруно снять с юнца последнюю рубашку. Дома, лошади, кареты! Даже серебряный чайный сервиз! Черт побери, что мы должны с ним делать?

Темпл ухмыльнулся, забинтовывая запястье.

– Некоторые люди любят чай.

Борн швырнул бумаги на стол.

– Кристофер Лоув – главный неудачник в Британии. Причем он или не понимает этого, или ему наплевать. Но в любом случае его покойный папаша наверняка ворочается в гробу, мечтая заключить сделку с дьяволом, – только бы восстать из мертвых и убить болвана собственноручно.

– Ты ругаешь человека, потерявшего все за игорным столом? Какая ирония!..

Глаза Борна вспыхнули.

– Может, я и проиграл все, но я же потом все это и вернул. В десять раз больше! В сто!

– Мечта о мести очень тебе помогла.

Борн нахмурился:

– Я провел десять лет, мечтая о возмездии, убеждая себя, что в мире нет ничего более прекрасного, чем уничтожить человека, укравшего мое наследство.

Темпл кивнул:

– Да, верно. Ты именно это и сделал.

Маркиз внезапно помрачнел и тихо сказал:

– И я едва не потерял то единственное, что по-настоящему имеет значение.

Темпл снова взялся за кожаный ремень, свисавший с потолка, и начал растягиваться.

– Если бы все эти там, за дверью, знали, как вы с Кроссом таете, говоря о своих женах, «Ангел» утратил бы все свое могущество.

– Раз уж мы об этом заговорили, то знай: моя пылкая жена всегда меня ждет. А эти, там, за дверью, могут пойти и повеситься. – Борн помолчал и добавил: – Отмщение было моей целью, Темпл. Но какова твоя цель?

Темпл посмотрел другу в глаза:

– Цели меняются.

– Несомненно. Но будь готов. Возмездие – штука опасная. Она делает из человека ублюдка, уж я-то знаю.

– Я уже ублюдок, – отрезал Темпл.

Борн криво усмехнулся:

– Ты пушистый котенок, мой друг.

– Думаешь? Скажи мне это на ринге.

Борн поморщился:

– Все закончится совсем не так, как ты думаешь.

Нет, все закончится именно так, как он, Темпл, думает. Пусть Мара была вдохновителем его краха, но и ее братец сыграл свою роль – рыдал и хлюпал носом, сочинял обвинения. Именно он заставил весь свет поверить в историю про герцога-убийцу.

Вспыхнуло воспоминание: лет пять назад он, Темпл, идет по улице, и все его избегают. Никому не хочется перейти дорогу герцогу-убийце. Никто не желает возбудить его гнев.

Но тут Кристофер Лоув со своими дружками вывалился из паба и наткнулся прямо на Темпла. А тот настолько отвык от чужих прикосновений, что даже вздрогнул.

Пьяный Лоув уставился на него и на радость толпе завопил:

– Убийца моей сестры появился на улице средь бела дня! Какой сюрприз!

Пьяные идиоты захохотали, а Темпл похолодел, поверив в гнев Лоува. Поверив, что заслуживает этого. Он поверил, что действительно является убийцей.

Темпл пристально посмотрел на друга:

– Пусть она и украла у меня эти двенадцать лет, но и ее братец постарался…

Маркиз тут же кивнул:

– Да, верно. И оба они должны за это пострадать. Господь свидетель, Лоув заслуживает трепки. Тебе кажется, что ты отомстишь, протащив свою леди по Лондону. Ведь она будет опозорена, а тебя в обществе примут с распростертыми объятиями, и мамаши, мечтающие выдать замуж своих дочерей, начнут тебя преследовать. Но твой гнев никуда не денется, поверь.

Отмщение редко происходит так, как ожидалось. Этот урок он сам преподал мальчикам. И он точно знал, что это правда. Знал, что уже нельзя будет что-либо изменить.

Сев в низкое кожаное кресло, Борн продолжал:

– Но у тебя и сейчас есть все, что пожелаешь. Деньги, власть и титул, подпортившийся, конечно, из-за известных событий, но все равно твой. И давай не будем забывать про Уайтфон. Может, ты и не живешь там, но это поместье принесло тебе целое состояние, потому что ты оказался лучшим хозяином, чем твой отец. Но ты можешь получить еще больше. Можешь вернуться в общество и подыскать себе скромную девицу из тех, что вечно подпирают стенки на балах. Такие девицы обожают негодяев.

Борн был прав. Он, Темпл, мог получить все. Но он и сейчас имел очень много. Ведь деньги и запятнанный титул – это все равно больше, чем имело большинство других людей.

Темпл нахмурился и проворчал:

– Мне не нужна скромная девица.

– Тогда что тебе нужно?

Он хочет женщину страстную. И гордую.

Темпл посмотрел другу в глаза:

– Мое честное имя.

– Лоув его тебе вернуть не сможет. А потерпев поражение на ринге, он превратится в мученика.

Темпл долго молчал, затем утвердительно кивнул. Ему хотелось закончить этот разговор, но Борн спросил:

– А что эта женщина?..

Ему тут же представилась Мара: растрепанные золотисто-каштановые волосы и странные манящие глаза. И почему-то она всегда без перчаток…

Еще больше помрачнев, он буркнул:

– С ней у меня свои счеты.

Борн кивнул:

– Несомненно.

– Она меня опоила опием, – продолжал Темпл.

– Давным-давно, – заметил Борн.

Темпл покачал головой:

– Нет-нет. Также и в ту ночь, когда появилась передо мной.

Потребовалось некоторое время, чтобы до Борна дошли его слова.

Темпл стиснул зубы, зная, что сейчас последует, и жалея, что вообще сказал об этом.

Борн же разразился хохотом.

– Неужели?

Темпл покачался на пятках, подпрыгнул раз-другой и нанес несколько ударов в воздух. Притворялся, что вовсе не взбешен.

– Да, опоила.

Хохот сделался оглушительным.

– О, погоди! Скоро об этом все узнают! Великий Темпл опоен гувернанткой! А где?

– В моем доме. – Там, где она его поцеловала. Где он едва не взял все остальное.

Борн вскочил на ноги и согнулся пополам.

– В твоем собственном доме?

Темпл поморщился.

– Убирайся отсюда!

Борн скрестил на груди руки.

– Ну нет, я еще не порадовался как следует.

В дверь резко постучали. Друзья взглянули на часы. Для матча было еще слишком рано. Темпл крикнул:

– Войдите!

Дверь открылась, и на пороге появился Азриэль, человек Темпла, второй по старшинству из телохранителей «Ангела». Не обращая внимания на Борна, он посмотрел на герцога и сообщил:

– Прибыла леди, которую вы пригласили.

Мара!

Возбуждение, охватившее его при упоминании о ней, ужасно его раздражало.

– Веди ее сюда. – Он дождался, когда Азриэль выйдет, и повернулся к Борну. – Мне показалось, ты уже уходишь.

Борн снова опустился в кресло и, вытянув ноги, скрестил их в лодыжках.

– Думаю, я останусь тут и посмотрю на нее, – весело ответил он. – В конце концов, мы же не хотим, чтобы эта женщина опять попыталась тебя убить? Тебе может потребоваться защита.

– Если не будешь осторожным, защита может потребоваться тебе!

Тут дверь открылась, и на порог ступила Мара. Она закуталась в огромный черный плащ, капюшон же надвинула на лоб. Но Темпл все равно узнал ее мгновенно.

Высокая и чудесно сложенная – сплошь мягкие изгибы и нежная плоть, – она была той женщиной, к которой его обязательно потянуло бы, не будь она воплощением дьявола. А ее губы… Они казались необыкновенно чувственными. Ох, не следовало пробовать их на вкус. Ведь теперь он жаждал большего…

Она откинула капюшон, открыв лицо, и ее огромные глазищи тотчас же отыскали Темпла. Он отметил промелькнувшую у нее в глазах неуверенность и мгновенно вскипел, увидев, как она перевела взгляд на Борна, сидевшего в нескольких футах от него.

И почему-то Темплу вдруг захотелось ударить Борна. Причем очень сильно.

Но не в Маре же было дело? Ему плевать, на кого она смотрит. И плевать, кто смотрит на нее. Собственно, его план и был построен на том, что на нее станет смотреть весь Лондон.

Борн не встал, и это нарочитое проявление неуважения еще больше взбесило Темпла.

Я…

– Я знаю, кто вы такой, – перебила Мара маркиза, явно не оказывая ему должного уважения. – Ведь весь Лондон знает, кто вы такой. – Она повернулась к Темплу. – Что все это значит? Вы попросили меня прийти сюда и посмотреть, как вы будете избивать очередного беднягу?

Неудачное высказывание. Она, конечно, крепка как сталь, но тут он на своей территории, поэтому знает, что под бравадой она скрывала смущение. Эта тактика ему хорошо известна. Он и сам ее неоднократно использовал.

– А я-то надеялся, что вы подарите мне талисман, чтобы я надевал его перед сражениями.

Она прищурилась.

– Мне нужно было сломать вашу саблю.

Темпл вскинул бровь.

– Порча сабель? Так вот чем вы занимаетесь в «Доме Макинтайр для мальчиков»?

Борн хохотнул. Мара бросила на него взгляд:

– Вы маркиз, правильно?

– Совершенно верно.

– Скажите, вы всегда ведете себя подобным образом? Я спрашиваю, потому что ваш друг изо всех сил старается вести себя как герцог. Но мне казалось, что незрелость заразна. Вроде инфлюэнцы.

Во взгляде Борна вспыхнуло восхищение. Он обернулся к Темплу:

– Очаровательна!..

– И вооружена опием.

Борн кивнул:

– В таком случае я не буду ничего пить из ее рук.

– И еще ножом, – заметила Мара.

Маркиз приподнял бровь.

– Тогда постараюсь проявлять бдительность.

– Весьма разумно, – согласился Темпл.

Мара хмыкнула и, взглянув на герцога, спросила:

– Вы собираетесь избить человека до полусмерти и еще шутите перед этим?

– Довольно интересно, что она так высоко ставит нравственные принципы. Ты не находишь? – произнес Борн.

Мара повернулась к маркизу:

– Вам лучше уйти, милорд.

Бровь Борна взлетела вверх.

– Я бы посоветовал вам поосторожнее использовать подобный тон, милая.

Глаза Мары сверкнули гневом.

– Может, мне еще извиниться?

Борн встал и расправил свой безупречный сюртук. Кивнув в сторону Темпла, заявил:

– Извиняйтесь перед ним. Хотя он не очень-то склонен прощать. – Вытащив из кармана часы, маркиз посмотрел на них и обернулся к другу: – Десять минут. Тебе еще что-нибудь нужно перед боем?

Темпл не ответил. И не отвел взгляда от Мары.

– В таком случае увидимся позже.

Темпл кивнул:

– Да, увидимся.

Маркиз вышел, закрыв за собой дверь. Мара пристально посмотрела на Темпла:

– Он не пожелал вам удачи?..

– Тут это не принято. – Он подошел к столу, открыл шкатулку красного дерева и вытащил из нее комок воска.

– Почему не принято?

Темпл оторвал два больших куска и положил их на стол, притворяясь, что вовсе не ощущает так остро присутствие Мары. Он был ужасно рад ее видеть, но не признавался в этом даже самому себе.

– Желать удачи – к неудаче, – пробурчал он.

– Но это нелепо…

– Такова традиция.

Молча пожав плечами, Мара скрестила на груди руки. Немного помедлив спросила:

– Зачем я здесь?

Темпл взял со стола длинную полоску ткани, положил один конец себе на ладонь и начал бинтовать руку, следя за тем, чтобы ткань не скручивалась и не перекрещивалась. Такой ежевечерний ритуал предназначался не только для того, чтобы защитить мышцы и кости, хотя, разумеется, сломанные в запале боя пальцы потом очень беспокоили. И все же главное было в том, что эти равномерные движения успокаивали его перед боем и помогали сосредоточиться.

Но о каком спокойствии можно говорить, если рядом с тобой Мара Лоув?! Темпл посмотрел на нее, наслаждаясь тем, как она разглядывала его руку.

– Подойдите ко мне, – сказал он.

Она посмотрела ему в глаза:

– Зачем?

Он кивнул на свою руку:

– Сколько возьмете за то, чтобы перебинтовать?

Она проследила за его взглядом:

– Двадцать фунтов.

Темпл помотал головой:

– Попытайтесь еще раз.

– Пять.

Он хотел, чтобы она подошла поближе, хотя и понимал, что не должен желать ничего подобного.

– Хорошо, договорились.

Мара подошла к нему и скинула плащ, под которым оказалось то самое розовато-лиловое платье от мадам Эбер. Она была в нем настоящей красавицей, с кожей, похожей на фарфор.

Сердце ее колотилось, как бешеное, когда она подошла к нему, остановившись на расстоянии вытянутой руки, и вытащила ту самую черную записную книжку, которую везде таскала с собой.

– Итак, пять, – повторила Мара, делая пометку в блокноте. – И еще десять – за вечер. Как всегда.

Спрятав книжку, она потянулась к его руке. И как всегда, была без перчаток.

«Что ж, я за это плачу, – подумал Темпл. – Плачу за то, что чувствую, когда она прикасается ко мне».

Мара тем временем приступила к выполнению его ритуала, осторожно бинтуя ткань вокруг запястья и большого пальца, плотно и ровно прижимая ее к коже.

– Вы очень хорошо это делаете, – заметил Темпл, не узнавая собственного голоса.

Это все она. Из-за нее он сам для себя стал незнакомцем.

– Мне доводилось бинтовать сломанные кости. Принцип один и тот же.

Еще кое-что о Маре – новые сведения о ней. У Темпла тут же возникло множество новых вопросов, на которые она, конечно, не ответит. Поэтому он произнес лишь одно слово:

– Верно.

Ее пальцы мягко и уверенно прикасались к его руке, и Темплу мучительно хотелось ощутить ее прикосновения в других местах. Мара же, бинтуя руку, склонила над ней голову. А он смотрел на ее золотистые кудри, и пальцы его зудели – ужасно хотелось их потрогать. «А как будут выглядеть эти волосы, разметавшись волнами по подушке и по ее обнаженной груди?» – внезапно подумал Темпл.

Взгляд его переместился на ее плечи, чуть приподнимавшиеся и опускавшиеся в такт дыханию, слишком уж тяжелому. И Темпл узнал это дыхание, потому что и сам дышал точно так же.

Мара аккуратно подоткнула кончик льняной полоски под повязку. А Темпл рассматривал результаты ее усилий. Что ж, вот и это она делала мастерски.

Темпл отвернулся и взял еще одну льняную полоску. Протянул ее Маре и вытянул другую руку. А затем молча стал наблюдать, как она бинтовала и это запястье. Он так напрягался под ее прикосновениями, что у него заболели мышцы. Ему отчаянно хотелось… чего-то большего. Хотелось прикасаться к ней.

О Боже, срочно нужно снова порастягиваться. Впрочем, это было совсем не то, что ему сейчас требовалось.

Темпл вытащил из ящика стола маску:

– Наденьте это.

Мара колебалась:

– Зачем?

– Сегодня ваше первое появление перед Лондоном.

Она замерла, и ему очень не понравилось то, что он при этом почувствовал.

– В маске?

– Я пока не хочу, чтобы вас видели.

«И не хочу, чтобы это заканчивалось».

– Значит, сегодня вечером? – спросила она.

– Да, после боя.

– Вы имеете в виду – если не проиграете?

– Даже если я проиграю, Мара.

– А если вас очень сильно изобьют?

Темпл пожал плечами.

– Ладно, хорошо. Если я не проиграю. – Он усмехнулся. – Но я не проиграю, поверьте.

– А что вы задумали?

– Хочу показать вам «Падшего ангела». Многие женщины ради такой возможности пошли бы даже на убийство.

Мара вскинула подбородок.

– Только не я!

– Уверен, вам понравится.

– Очень сомневаюсь.

Ее упрямство заставило его улыбнуться; чтобы скрыть это, Темпл стянул с себя рубашку и набросил ее на плечи, продемонстрировав Маре обнаженную грудь. Она тотчас же отвернулась, безупречно изобразив чопорную благовоспитанную мисс.

Темпл рассмеялся.

– Я же не голый! – Он разгладил пояс на брюках и сделал вид, что рассматривает старый шрам на руке, одновременно краем глаза наблюдая за Марой. – Вы видели все это и раньше, разве нет?

Она взглянула на него и тут же снова перевела взгляд на стену.

– Это совсем другое… Вы тогда были ранены.

Его глаза помрачнели.

– Еще раньше, – заявил он, щеки Мары покраснели. О Боже, он отдал бы все свое состояние – лишь бы узнать, что произошло в ту ночь. Но он не собирался давать ей то, чего она требовала. Из принципа! И именно в этом состояла сложность задачи, сводившая его с ума.

– В конце концов, разве вы не управляете приютом для мальчиков? – добавил Темпл.

Мара досадливо поморщилась и уставилась в потолок.

– Это не одно и то же.

– Абсолютно то же самое.

– Им же от трех до одиннадцати лет, – возразила она.

Темпл ухмыльнулся:

– Значит, им надо просто немножко подрасти.

Мара всплеснула руками и тяжко вздохнула. Она долго молчала, затем проговорила:

– Я так и не поблагодарила вас за то, что вы уделили им сегодня столько времени.

Его охватила бурная радость, но он тут же отмахнулся от этого чувства.

– Благодарить меня ни к чему.

– И все-таки… – Мара уставилась в пол. – Им с вами очень понравилось.

Это скромное признание стало ее огромной уступкой в их битве. Темпл, не удержавшись, придвинулся к ней еще ближе, но Мара тотчас начала пятиться. Темпл понимал, что этим выбивает ее из колеи, однако снова к ней шагнул и, понизив голос, спросил:

– А вам? Вам понравилось?

Ее щеки заполыхали.

– Нет!

Темпл усмехнулся, услышав столь явную ложь.

– Даже когда я вас поцеловал?

– Это уж точно не понравилось.

Исходивший от нее жар притягивал. Он подошел к ней еще ближе, с удовольствием услышав, как она ахнула, и наслаждаясь тем, как шелк ее платья скользнул по его обнаженной груди, обдавая теплом.

Взяв Мару за руку, Темпл поднял ее к кожаному ремню, свисавшему с потолка прямо над ними. Она мгновенно поняла, что нужно сделать, и ухватилась за ремень. А он повторил то же самое с другой ее рукой – и вот она уже стоит перед ним с поднятыми вверх руками. Стоит словно жертва. Или словно дар небес. Мара могла в любой момент отпустить ремень, но не делала этого, – напротив, уставилась на него своими прекрасными глазищами, словно подстрекая подойти ближе. Прикоснуться… Соблазнить…

Темпл принял вызов. Взяв ее за подбородок, он провел по нему большим пальцем.

– Значит, нет? – спросил он.

– Нет, – выдохнула Мара, и этот ее выдох заставил его естество отвердеть, стать словно каменное.

Он посмотрел на нее с высоты своего роста и, заглянув в скандально глубокий вырез лифа, мысленно возблагодарил мадам Эбер – и одновременно проклял ее за то, что она в точности выполнила его требование.

Мара Лоув казалась самым соблазнительным созданием на свете. Но как ни странно, не из-за своего лица и не из-за восхитительных грудей, колыхавшихся сейчас в неровном ритме. Нет, более всего поражал ее взгляд. Она явно отказывалась перед ним пасовать. И не боялась его. Мара видела его таким, каким он был. То есть не считала его убийцей. И она – единственный человек на свете, всегда это знавший.

Он приподнял ее подбородок, открыв дивную стройную шею, и поцеловал долгим томительным поцелуем в то укромное местечко, где под подбородком бился пульс.

– Вы уверены, что вам это не понравилось?

Его горячее дыхание ее возбуждало, и Мара, покачиваясь на ремне, в который вцепилась изо всех сил, пыталась казаться невозмутимой.

– Нет… совершенно… – ответила она, прерывисто дыша.

Тогда Темпл поцеловал ее грудь – раз, другой, третий…

Потом запустил палец в вырез платья и добрался до отвердевшего бугорка, томившегося по ласке. До бугорка, по которому томился и сам.

– А сейчас? – спросил он хрипловатым голосом.

Ее рука скользнула ему на плечо, и он явственно ощутил ее жаркое желание.

– Даже сейчас, – ответила она.

Это насмешка? Нет, скорее вызов, перед которым он не мог устоять. И Темпл прильнул губами к ее груди, наслаждаясь ее негромким вскриком. Когда же в полутемной комнате раздался стон, он, не удержавшись, привлек Мару к себе еще ближе, чуть приподнял – и обвил свои бедра ее стройными ногами.

И тут она наконец-то отпустила ремень. И запустила пальцы в его волосы, притягивая его к себе еще ближе, побуждая продолжать ласки, умоляя о большем, поощряя отдать все, что он мог отдать.

Его восставшая плоть мучительно ныла и болела, но то была приятная боль, и Темпл наслаждался этой болью. Прижимая Мару к стене, он задирал ее юбки все выше и выше, и вскоре его пальцы заскользили по чулкам, а затем – по восхитительно гладкой коже, вверх по бедру… вверх до тех пор, пока он не ощутил исходивший от нее жар. Порочный, многообещающий жар под стражей мягких завитков.

Тут он прервал поцелуй и нашел ее взгляд.

– Да!.. – выдохнула она.

В жизни своей он не слышал столь дивного слова. И никогда не получал ничего столь желанного.

– Скажи еще раз, – прохрипел Темпл.

– Да.

Слово это, казалось, пронзило его насквозь. О, он отдал бы все на свете за ночь с этой женщиной.