Текст книги "Корона полуночи"

Автор книги: Сара Дж. Маас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 20

– Морт, – позвала Селена.

Бронзовый череп открыл глаза.

– Крайне невежливо будить того, кто спит, – зевая, проговорил он.

– Может, тебе предпочтительнее получить кулаком по физиономии?

Череп мгновенно проснулся и сердито уставился на Селену.

– Я хочу знать. – Селена дотронулась до амулета. – В этом амулете действительно есть сила?

– Разумеется, нет.

– Но ведь Глазу Элианы – тысячи лет.

– Ну и что? – зевнул череп. – Это магия. Магические предметы почти не стареют. Не то что обычные вещи.

– Тогда в чем назначение амулета?

– Элиана тебе все объяснила. Он оберегает тебя от зла, хотя ты сама отчаянно ищешь приключений на свою голову.

Селена открыла дверь.

– По-моему, я знаю, в чем его назначение.

Возможно, это было простым совпадением. Но ведь в той фразе недвусмысленно упоминался глаз. Кто знает, может, Давис искал то же самое, что Элиана велела найти ей, – источник силы короля. И сейчас она сделает первый шаг к разгадке этой тайны.

– Ты ошибаешься, – сказал ей Морт, когда она проходила мимо. – Можешь поступать как знаешь. Я просто тебя предостерегаю.

Селена его не слушала. Она подошла к отверстию в стене, встала на цыпочки и снова заглянула внутрь. Стена на другой стороне была темной. Селена сняла цепочку с амулетом и осторожно приложила Глаз Элианы к отверстию.

Амулет почти вплотную занял отверстие. Затаив дыхание, Селена вновь заглянула, теперь уже через самоцвет.

Ничего. Стена осталась прежней. «Знаков Вэрда» на ней не стало ни больше ни меньше. Селена перевернула амулет. И снова никакого результата. Она пыталась осторожно поворачивать Глаз Элианы вправо и влево. Перед ней была все та же стена, залитая слабым лунным светом, проникавшим из другого светового колодца. Селена принялась ощупывать каменное пространство вокруг себя, надеясь обнаружить дверь.

– Но ведь это Глаз Элианы! Там было написано: «Только имея глаз, можно видеть правильно». Какой же тогда глаз надо приставить к этому отверстию?

– Можешь вырвать собственный. Вдруг подойдет? – ехидно посоветовал Морт.

– Ну почему ничего не происходит? – не унималась Селена. – Может, я должна произнести заклинание?

Она повернулась к саркофагу королевы. Возможно, заклинание было у нее под самым носом, а она и не видела. Так всегда и бывает. Селена снова приложила амулет к отверстию и произнесла слова, начертанные у ног мраморной Элианы:

– «Ах! Разлом Времён!»

И снова ничего.

Морт расхохотался. Где-то она уже слышала такой смех. Селена вытащила амулет из отверстия:

– До чего я все это ненавижу! Ненавижу дурацкую гробницу! Ненавижу все дурацкие загадки и тайны!

Права, тысячу раз права была Нехемия. Амулет – путь в тупик. А она – самонадеянная дура, не доверяющая тем, кто знает больше ее. И нетерпеливая.

– Я же говорил: у тебя ничего не получится.

– Тогда что нужно сделать, чтобы получилось? Ведь загадка каким-то образом связана с этой гробницей. И та стена устроена не просто так.

– Конечно не просто так. Но ты по-прежнему не умеешь правильно задавать вопросы.

– Я задала тебе десятки вопросов! А ты не почесался ответить ни на один!

– Возвращайся, когда… – начал было Морт, но Селена уже мчалась вверх по лестнице.

Селена стояла на каменистом краю оврага. Холодный северный ветер трепал ей волосы. Этот сон она видела не впервые, и всегда в нем был тот же пейзаж и то время года.

За ее спиной поднимался пологий склон, тоже каменистый, без единого кустика. А перед нею лежал глубокий овраг, тянущийся далеко, до самого горизонта, залитого звездным светом. На другом краю оврага темнел лес, полный жизни.

Другой край оврага порос сочной травой. И там стоял белый олень. Он смотрел на Селену. Его могучие рога серебрились под лунным светом, создавая нечто вроде ореола славы. В такую же холодную ночь, как эта, Селена увидела белого оленя сквозь зарешеченное оконце тюремной повозки, в которой ее везли в Эндовьер. Белая вспышка света, прежде чем мир для нее погрузился во тьму.

Они молча смотрели друг на друга.

Селена сделала полшага к краю и замерла. Камешки, задетые ногами, покатились и исчезли в овраге. Там была кромешная тьма. Ни конца ни края. Ей казалось, что овраг дышит. Оттуда доносился шепот поблекших воспоминаний, всплывали забытые лица. Иногда Селене чудилось, что тьма смотрит на нее и у тьмы – ее лицо.

А еще ей слышался где-то внизу шум полузамерзшей реки, полной талого снега с Оленьих гор. Олень подошел к самому краю и наклонил голову, словно приглашая Селену прыгнуть к нему.

Но овраг стал расширяться, похожий на пасть гигантского зверя. В какой-то момент Селене показалось, что эта пасть поглотит весь мир.

Она не решилась перепрыгнуть на другой берег. Олень повернулся и беззвучно скрылся среди деревьев, не имевших возраста.

Селена проснулась затемно. В камине дотлевали последние угли. Луны не было. За незашторенным окном мерцали редкие городские огни. Всегда один и тот же сон… год за годом. Напоминание.

Она и без напоминаний никогда не забудет ту страшную ночь, когда она лишилась всего, что ей было дорого. Когда проснулась, залитая не своей кровью.

Селена вылезла из постели. Быстроногая запрыгала вокруг нее. Пройдя несколько шагов, Селена остановилась, глядя в темноту, в бездонный овраг, который и сейчас ее манил. Быстроногая тыкалась носом в босые пятки. Селена нагнулась и погладила лохматую собачью голову.

Она еще немного постояла, глядя в бесконечную тьму.

Селена покинула замок задолго до рассвета.

Когда утром Селена не появилась в казарме, Шаол подождал еще десять минут, а потом отправился к ней. Если ей не захотелось вылезать на холод – это совсем не повод отменять их пробежку. К тому же ему не терпелось услышать историю о том, как она украла астерионскую кобылу из конюшен правителя Сандри. Подумав об этом, Шаол улыбнулся и покачал головой. Только у Селены хватило бы дерзости на такой безумный поступок.

Войдя, Шаол увидел не Селену, а Нехемию. Принцесса почему-то сидела в прихожей. Рядом с нею стояла чашка с горячим чаем. Нехемия листала одну из книг, лежавших на столике. Шаол поклонился.

– Ее здесь нет, – сказала Нехемия.

Слова принцессы подтверждала открытая дверь спальни. Пустая кровать была аккуратно застелена.

– Где она? – спросил Шаол.

Суровый взгляд Нехемии потеплел. Она кивнула на записку, лежавшую среди книг:

– Можете считать, что сегодня она взяла выходной. А насчет где… Думаю, что далеко от города. Настолько, насколько можно уйти за полдня.

– Зачем это ей понадобилось?

Нехемия грустно улыбнулась:

– Сегодня десятая годовщина смерти ее родителей.

Глава 21

У Шаола перехватило дыхание. Он вспомнил, как разъярилась Селена, когда Кэйн во время их финального поединка заговорил о жестоком убийстве ее родителей. О том, как она проснулась среди ночи, залитая их кровью. Селена никогда не рассказывала Шаолу об этом, а сам он не осмеливался спросить. Только сейчас он сообразил: когда это случилось, Селена была не то что «очень молодой» – она была ребенком. Восьмилетней девчонкой.

Десять лет назад король Адарлана вторгся в Террасен. Всякого, кто сопротивлялся захватчикам, убивали. Счет шел на тысячи. Людей убивали целыми семьями… Шаола передернуло. Какие же ужасы видела Селена в тот страшный день?

– Она написала вам об этом в записке? – спросил он. – О родителях?

Быть может, ему приоткроется какая-то сторона прошлой жизни Селены. Быть может, тогда ему будет легче говорить с ней, когда она вернется… если, конечно, ей вообще захочется говорить.

Нехемия покачала головой:

– Нет. Об этом Селена не писала. Но я знаю.

Она замерла, внимательно глядя на Шаола. «Заняла внутреннюю оборону», – подумал капитан. Какие же тайны своей подруги оберегает эйлуэйская принцесса? И какие тайны хранит она сама, если король приказал следить за ней? Король явно что-то знал, однако не желал сообщать капитану королевской гвардии, и это бесконечно злило Шаола. Но кто мог угрожать жизни Нехемии? Шаол приказал усилить охрану, хотя до сих пор не было и намека, чтобы кто-то замышлял недоброе против принцессы.

– Откуда вы знаете про ее родителей?

– Что-то можно услышать ушами, а что-то – сердцем.

От пристального взгляда эйлуэйки Шаолу стало не по себе.

– Когда Селена вернется? – спросил он.

Нехемия ответила не сразу. Она склонилась над раскрытой книгой, полной странных символов, очень смутно знакомых Шаолу.

– Она написала, что вернется не раньше чем стемнеет. Если мои предположения верны, ей не хотелось проводить светлое время суток в городе. И особенно в замке.

В доме человека, чьи солдаты убили ее родителей.

Шаол бегал один по туманным дорожкам парка для игр. Бегал долго, пока его не одолела усталость.

Над холмами, окружавшими Рафтхол, тоже поднимался туман. Селена шла по лесу. Из замка она вышла еще затемно и за все это время ни разу не присела. Быстроногая, обрадованная долгой прогулкой, преданно бежала за хозяйкой. Сегодня даже лес казался молчаливым.

Тишина – это прекрасно. Сегодняшний день не для звуков жизни – он для тихого ветра, шелестящего в голых ветвях, для негромкого шума наполовину замерзшей реки. Для легкого поскрипывания снега под ее сапогами.

Ровно год назад она знала, что делать. Видела каждый шаг с предельной ясностью. И действовала. Однажды она рассказала Дорину и Шаолу, что в тот день вела себя вызывающе с охраной и надсмотрщиками соляных копей в Эндовьере. Это было вранье. Вызывающее поведение – слишком человеческое чувство, не имевшее ничего общего с холодной, безнадежной яростью, охватившей ее тогда и заглушившей все остальные чувства. В ту ночь ей тоже приснился белый олень на краю оврага.

Селена заметила среди деревьев крупный валун и уселась на его гладкую ледяную поверхность. Быстроногая, немного покружив, села возле ног. Погрузив руки в теплую собачью шерсть, Селена начала вспоминать день своего бунта против Эндовьера.

Кирка пробила надсмотрщику живот. Стиснув зубы, Селена рывком вытащила свое оружие. В горле надсмотрщика булькала кровь. Держась за живот, он умоляющими глазами смотрел на рабов. Селена тоже посмотрела на них. Ей было достаточно одного взгляда, и никто из них не посмел шевельнуться. Каждый боялся разделить участь надсмотрщика.

Она усмехнулась его страданиям и ударила второй раз. В голову. Кровь забрызгала ей ноги.

Рабы молча следили, как той же киркой Селена разбивала звенья, соединяющие ее цепь с общей цепью, к которой были прикованы они все. Она не предлагала их освободить. Они и не просили, сознавая всю бессмысленность ее затеи.

Одна из рабынь, находившаяся в самом конце цепи, лежала без сознания. Ее спина кровоточила после ударов хлыста со свинчаткой. Бил надсмотрщик, который теперь валялся мертвый. Если никто тайком не смажет этой женщине раны, к утру она умрет. Или умрет через несколько дней, если заражение успело проникнуть в кровь. Такие побои были излюбленным развлечением скучающих эндовьерских надсмотрщиков.

Селена отошла от несчастной. Убитый надсмотрщик был первым, кому она вернула долг. Оставались еще четверо. Помахивая киркой, Селена побрела к выходу из штольни. Двое стражников, дежуривших там, упали, не успев даже ойкнуть. Их кровь еще сильнее запачкала Селене руки и одежду. Вытерев лицо, она поспешила туда, где находились четверо надсмотрщиков.

Селена запомнила их в тот день, когда они затащили молодую эйлуэйку за барак, где поочередно изнасиловали, а потом перерезали ей горло.

Селена могла бы забрать мечи убитых стражников, но решила, что надсмотрщики недостойны быть убитыми мечом. Нет, она убьет их киркой. Пусть почувствуют «вкус Эндовьера».

Она добралась до выхода из штольни, где работала. Двоих надсмотрщиков уложила, сломав им шею. Рабы с криками жались к стене. Селене показалось, что ее они боятся даже сильнее, чем своих мучителей.

Оставшихся двух надсмотрщиков она заставила немного подергаться. Пусть увидят, с кем имеют дело. Пусть схватятся за мечи. Их испугала не окровавленная кирка в ее руках. Они панически испугались ее глаз. Глаза Селены были красноречивее слов. Наверное, эти твари думали, что за несколько месяцев Эндовьер ее сломал. Ей обрезали волосы. Исполосовали спину. Им не хватало воображения представить, что усыпление их бдительности было частью ее стратегии. И расчет оправдался: в ней больше не видели Адарланского ассасина.

Они забыли, зато Селена не забыла ничего. Она помнила каждую секунду собственной боли и издевательств над другими узниками. Несчастная эйлуэйка тогда призывала своих богов, умоляя ее спасти. Боги молчали.

Со всеми четырьмя надсмотрщиками было покончено. Но у Селены оставалось еще одно дело, прежде чем она двинется навстречу своему концу. Она поспешила к главной штольне, откуда был выход на поверхность. Стражники бежали к ней со всех сторон. Давайте. Смерти хватит на всех.

Она поднималась наверх, попутно отбиваясь от наседавших стражников. Еще двое угомонились навсегда. Селена бросила кирку и взяла их мечи. Рабы не приветствовали ее радостными криками, не торжествовали, видя, как замертво падают их мучители. Они молча смотрели и всё понимали. Селена могла вырваться на поверхность, но не на свободу.

Она заранее приготовилась к тому, что на поверхности у нее будет еще один враг – яркое солнце. Глазам понадобится привыкать к слепящему свету. В полдень это сразу бы сделало ее мишенью для стражников. Селена выжидала. Еще лучше ей бы подошли сумерки, но в сумерки возле шахт полно охраны и рабов. Она не хотела случайных жертв и потому выбрала предвечернее время. Разомлевших стражников клонило в сон. Караульные тоже клевали носом, успевая подремать перед вечерней поверкой.

Трое стражников у входа в шахту и понятия не имели о бойне внизу. Они слышали крики, однако криками никого в Эндовьере не удивишь. Перед смертью все кричат одинаково, и эта троица не была исключением.

А потом Селена стремительно понеслась навстречу смерти, которая наверняка ждала ее возле высокой каменной стены на другом конце поселения.

Она петляла. Рядом свистели стрелы. Король приказывал ни в коем случае ее не убивать. Возможно, ранят в плечо или в ногу. Однако теперь, после стольких трупов, оставленных ею, каторжное начальство, скорее всего, осмелится нарушить королевский приказ.

Караульные пытались окружить Селену, нарываясь на ее мечи. Над Эндовьером установилась непривычная тишина.

Ее ранили в ногу. Глубоко, но не задели сухожилий. Наверное, и сейчас еще думали, что она будет работать. Нет, работать она больше не будет. Это был ее последний рабочий день в Эндовьере. Еще полдюжины убитых караульных, и кто-то обязательно пустит ей стрелу в горло.

Когда она приблизилась к воротам, лучники перестали стрелять.

Ее окружало три дюжины караульных. Возможно, их было даже больше. Надо же, сколько чести! Подумав об этом, Селена засмеялась. Караульные вопили, требуя принести цепи.

Она продолжала смеяться, сделав последний прорыв к стене. Еще четверо стражников остались лежать на пыльной земле.

Она смеялась и тогда, когда окружающий мир вдруг почернел, а ее пальцы ударились о каменистую поверхность… Всего в каком-то дюйме от стены.

Входная дверь тихо открылась. Шаол, несший вахту в прихожей Селены, встал. В коридоре было темно. Факелы давно догорели. Большинство обитателей замка уже спали. Совсем недавно часы пробили полночь. Когда Селена вошла к себе, Шаол знал, что ее пошатывает вовсе не от телесной усталости. Ее глаза были красными, лицо – бледным. Даже губы утратили привычный цвет.

Быстроногая бросилась к капитану, приветливо виляя хвостом. Несколько раз лизнув ему руку, собака посчитала ритуал исполненным и отправилась в спальню.

Селена молча взглянула на него. Взгляд был усталым и безучастным. Так же молча она пошла в спальню, на ходу расстегивая плащ.

Шаол тихо двинулся следом. Если бы она накричала на него и потребовала убраться, он бы даже обрадовался. Но она молчала, и эта отрешенность всерьез пугала капитана. Наверное, с такой же отрешенностью она бы встретила даже адарланского короля, появись он здесь.

Селена сняла плащ, швырнув на пол. Сбросила сапоги, оставив их лежать там, где упали. Забыв о присутствии Шаола, стала расстегивать камзол. Капитан отвернулся. Селена ушла в гардеробную, откуда вышла в простой ночной сорочке без всяких кружев. Быстроногая уже растянулась на постели.

Шаол не знал, как ему быть. Напрасно он затеял это ожидание. Она ведь не оставила ему записки с просьбой ждать ее возвращения.

В камине тлели угли. Селена пошевелила их кочергой и бросила пару поленьев. Сухие поленья быстро занялись. По спальне заплясали отсветы огня.

– Если ты сейчас подбираешь слова, не трудись, – не поворачиваясь к Шаолу, сказала она. – Говорить тут не о чем. Что-то делать… слишком поздно.

– Тогда позволь мне просто побыть с тобой.

Если Селена и догадалась, что ему известна причина ее отсутствия, спрашивать, откуда он узнал, не стала.

– Я сейчас никого не хочу видеть.

– Желание и необходимость – разные понятия.

Наверное, окажись вместо него Нехемия, Селена бы встретила принцессу по-другому. Они обе чувствовали себя подневольными адарланского короля. Но Шаолу совсем не хотелось уступать свое место принцессе. При всей его верности королю, он не мог оставить Селену одну. Только не сегодня.

– Ты собрался здесь ночевать? – спросила Селена, взглянув на диван.

– Я спал в местах и похуже.

– Думаю, мой опыт относительно «мест похуже» будет богаче твоего. И страшнее.

Еще один словесный удар в живот.

Только сейчас Селена заметила на столике в прихожей тарелку с большим шоколадным тортом.

– А там… шоколадный торт?

– Я подумал, что он тебе может понадобиться.

– Именно «понадобиться»? Желание не в счет?

На ее губах появилась слабая улыбка. Шаол чуть не вскрикнул от облегчения.

– Для тебя сейчас этот торт – явная необходимость.

Селена подошла к Шаолу. Не вплотную, но достаточно близко. Ее щеки слегка порозовели.

Благоразумие подсказывало капитану, что надо отойти назад. Но он не послушался благоразумия. Одной рукой Шаол обнял Селену за талию, а другой коснулся ее волос. Его сердце бешено колотилось, и Селена наверняка это слышала. Еще через секунду ее руки сомкнулись у него за спиной.

Шелковистые волосы Селены вызывали у него желание зарыться в них. От нее пахло туманом и ночью. Шаол едва сдерживался, чтобы не ткнуться носом в ее шею. Он мог бы утешить ее совсем по-иному. Без слов, если ей нужно такое утешение… Шаол спешно загнал эти мысли поглубже.

А пальцы Селены ощупывали мышцы на его спине. Ощупывали так, словно его спина принадлежала ей. Еще минута-другая, и ему уже будет не сдержаться.

Потом она отодвинулась, но не слишком. Ее губы по-прежнему оставались в опасной близости от его губ, а его рука так и заблудилась в ее волосах.

Желание клокотало внутри Шаола, сжигая все линии обороны и опрокидывая все его логические доводы.

Тихо, почти шепотом Селена сказала:

– Даже не знаю, стыдиться ли мне своего порыва или благодарить судьбу, что вопреки всему она привела меня к тебе.

Эти слова настолько изумили Шаола, что он разжал руки и попятился назад. У него были свои, еще не преодоленные, препятствия. У Селены тоже. Возможно, даже больше.

Шаол не знал, как ей ответить. Селена не оставила ему времени на поиск нужных слов. Она ушла в прихожую, села и принялась за шоколадный торт.

Глава 22

Библиотечная тишина была похожа на тяжелое покрывало, плотно окутавшее Дорина. Ее нарушал лишь шелест страниц. Принц читал летописи и хроники, касавшиеся его рода, вглядывался в генеалогические карты. Он не мог быть единственным из Хавильяров обладателем магических способностей… если это действительно магия. А Холлин? Но если у него магические способности пробудились лишь сейчас, у младшего брата они могут появиться лет через девять. Оставалось надеяться, что к тому времени он сумеет совладать с капризами Холлина или у мальчишки поменяется характер. Дорин не питал особо нежных чувств к младшему брату, но он вовсе не хотел смерти Холлина. А вот их отец, узнай он о «магической заразе» в их крови… Скорее всего, им отрубили бы голову, а трупы расчленили и сожгли. Полное уничтожение.

Неудивительно, что магический народ фэ бежал с континента. Они были мудрыми и могущественными, но у Адарлана была сильная армия и отчаявшиеся подданные, согласные на любые действия, только бы одолеть голод и бедность – извечных спутников Адарланского королевства. Но фэ спасались не только от военного натиска. Им было тяжело жить с людьми в состоянии хрупкого перемирия. Их пугала непредсказуемость смертных, наделенных магическими способностями. И так длилось поколениями.

Голод и бедность – прекрасная почва для взращивания суеверий. А суеверному человеку нужны простые ответы на любые вопросы. Шепни ему, что во всем виновата магия, и он поверит. О пользе, приносимой магами, забудет, но зато крепко запомнит все зло, исходящее от магов. Нынешний король Адарлана очень умело сыграл на настроениях своих подданных. И что они скажут, если узнают, что наследник престола наделен магическими способностями?

Дорин стал разглядывать генеалогическое древо своей матери. На протяжении веков ее род очень часто переплетался с родом Хавильяров. Такие браки дали многих королей.

Принц находился в библиотеке уже три часа, и ни в одной из этих древних заплесневелых книг не нашел даже беглого упоминания о предках, наделенных магическими способностями. Просматривая хроники, Дорин обнаружил странную особенность. Мужчины их рода порою женились на очень одаренных женщинах. Порою и сами были небесталанны. Однако у таких одаренных родителей всегда рождались весьма заурядные дети, не наследовавшие даже части родительских талантов. Было ли это цепью случайностей или проявлением воли богов?

Дорин закрыл книгу и вновь пошел к задней стене библиотеки. Там он еще раньше обнаружил несколько неприметных полок, где хранились все генеалогические материалы. В самой древней книге содержались записи, касавшиеся основания Адарланского королевства.

Вершиной генеалогического древа был Гавин Хавильяр, смертный принц, собравший войско для затяжной войны с темным правителем Эраваном. Их битвы велись в Руннских горах, на поверхности и под землей. Там полегло две трети армии Гавина. Однако принц вернулся не только победителем. Еще одним его «трофеем» стала невеста – принцесса Элиана, дочь Брэннона, первого короля Террасена. Она была наполовину фэ. Не кто иной, как Брэннон, подарил Гавину земли Адарлана в качестве свадебного подарка. С тех пор в роду Хавильяров больше не появлялось фэйской крови… Глаза Дорина скользили все ниже и ниже. Давным-давно забытые семьи, чьи земли несколько раз меняли свои названия.

Дорин вздохнул, поставил книгу на место и стал пролистывать другие книги. Если Элиана наделила их род магическими способностями, ответы, скорее всего, можно найти в самых разных местах…

Странно было смотреть на эту книгу, вспоминая, что отец Дорина десять лет назад уничтожил многие древние террасенские династии. Принц снова вытащил книгу и принялся листать. Он нашел историю рода Галатиниев, начиная с самого короля Брэннона, принадлежавшего к народу фэ. Дорин знал, что этот род был известен своими магическими способностями, но чтобы в такой степени…

Династия Галатиниев была необычайно могущественной. Соседние королевства жили в постоянном страхе, что однажды правители Террасена придут и завоюют их земли.

Но страхи были необоснованными.

Магические способности правителей Террасена не привели к появлению у них чувства вседозволенности. Они никогда не выходили за границы своих земель, даже когда война подступала к самому их порогу. Если чужеземные короли угрожали террасенцам, ответные удары были быстрыми и жестокими. Но потом террасенские армии всегда возвращались домой. Мир в Террасене ценили больше любых победоносных войн.

«Так должен был бы править и мой отец», – подумал Дорин.

Но несмотря на всю их силу, династия Галатиниев пала, и их благородные правители были истреблены. В книге, которую смотрел Дорин, никто не отважился пометить дома, уничтоженные его отцом, и уцелевших террасенцев, отправившихся в изгнание. А у него самого, располагай он нужными знаниями, хватило бы смелости внести пометки?

Дориан закрыл книгу. Перед его глазами и сейчас стояли террасенские имена. Он впервые задумался, каким будет его собственное правление. И что ему достанется в наследство?

Если бы Аэлина Галатиния – наследница террасенского престола – осталась в живых, кем бы стала ему? Другом? Союзницей? Или, может, невестой?

У Дорина сохранились детские, очень смутные воспоминания о единственной встрече с Аэлиной. Девочка была не по годам развита, но имела совершенно неуправляемый характер. Дорин случайно облил чаем ее красивое платье, и она потребовала от своего драчливого двоюродного брата, чтобы тот хорошенько проучил неуклюжего гостя… К Эдиону Ашериру судьба отнеслась благосклоннее. Он стал военным и очень рано получил генеральский чин. Сейчас он считался самым доблестным и смелым воином на севере. За эти годы Дорин несколько раз встречался с молодым высокомерным генералом, и у него постоянно возникало четкое ощущение, что Эдион хочет его убить.

«Наверное, не без причины».

Вздрогнув от этой мысли, Дорин вернул книгу на место. Он разглядывал пыльные книжные полки, словно где-то там были спрятаны ответы. Но он и сам знал, что никакие книги ему не помогут.

«Когда придет время, я вам помогу».

Неужели Нехемия знала, что у него внутри? В день финального поединка принцесса вела себя очень странно. Чертила в воздухе какие-то символы, а потом вдруг лишилась чувств. В какой-то момент символ вспыхнул на лбу Селены…

Тишину нарушил далекий бой часов. Пора уходить. Сегодня – день рождения Шаола. Нужно хотя бы поздравить капитана, пока Селена не уведет его куда-то. Принца туда, разумеется, не пригласят. Да и сам Шаол на этом не настаивал. Интересно, какое празднество затеяла Селена?

Откуда-то повеяло холодом. Ничего удивительного: камины были только в читальном зале. Мысли Дорина были заняты не сквозняком, а Селеной. На балу он чуть ли не клялся Нехемии, что более не станет докучать Селене своим вниманием. Может, сказать об этом и Шаолу? Нет, не стоит. Селена не его собственность.

Он больше не будет докучать ей своим вниманием. Не должен. Пусть сама решает…

В этот момент на принца с полок полетели десятки книг. Дорин попятился, прикрывая лицо. Когда «книгопад» прекратился, принц медленно обернулся.

Половина книг и свитков валялась на полу, будто невидимая рука смела их с полок. Дорин бросился возвращать их обратно. Он не знал, в каком порядке они стояли. Меньше всего ему хотелось сейчас привлечь внимание кого-нибудь из королевских библиотекарей. Добровольных доносчиков в замке всегда хватало.

Когда Дорин закончил распихивание и рассовывание книг по полкам, сердце его колотилось, как от тяжелой работы. Ему казалось, что его снова вытошнит.

Руки дрожали, и не только от страха. В нем опять пробудилась та непонятная сила. Она требовала открыться ей и выпустить ее наружу…

Подхватив с полу последнюю книгу и сунув ее на полку, принц побежал к выходу.

О таком никому не расскажешь. Он привык никому не доверять.

Возле читального зала Дорин сменил бег на ходьбу. За столом, неподалеку от дверей, сидел старый сухонький библиотекарь. Принц сделал скучающее лицо и лениво махнул рукой старику. Тот почтительно поклонился. Дорин толкнул тяжелую дубовую дверь и вышел.

Никому нельзя доверять.

Ему вдруг вспомнилась ведьма из карнавальной повозки. Она ведь не узнала в нем принца. Судя по тому, что она, впервые увидев Шаола, верно назвала его родной город, она не шарлатанка. Дорин понимал, что сильно рискует, но вдруг Бэба Желтоногая знает ответы, в которых он так нуждался?

Селена не испытывала ни малейшего беспокойства. Да и о чем ей беспокоиться? Обед как обед. Это торжество она обдумывала в течение нескольких недель, шпионя за людьми, названными Аркером. Обед, где они будут вдвоем с Шаолом. А после той ночи…

Она в последний раз встала перед зеркалом. Для обеда она выбрала бледно-голубое, почти белое, платье, расшитое бисером. Крошечные бисеринки придавали ему схожесть со сверкающей морской гладью. Возможно, она не имела права говорить Шаолу, как ему одеваться в собственный день рождения, но она все же попросила капитана одеться понаряднее. «Чтобы я не так смущалась», – объяснила она.

Селена хмыкнула. Боги милосердные, когда она смущалась? И все же она чувствовала странное смущение. Какая глупость! Обыкновенный обед. Быстроногую, чтобы не томилась, она отвела к Нехемии… И вообще, пора выходить. Подхватив с дивана горностаевую накидку, заботливо приготовленную Фалипой, Селена вышла.

Шаол дожидался ее у входа. Он заметил Селену еще на лестнице и теперь следил, как она неспешно приближалась к нему. Она не удивилась, увидев его в черном. По крайней мере, его не угораздило надеть парадный мундир. Черный камзол и штаны, похоже, были сшиты у искусного портного. Капитан даже причесался.

Но в остальном он был верен себе. Он с непроницаемым лицом следил за каждым ее шагом, как будто их ждал не обед, а поединок. Из открытых дверей тянуло холодом. Селена поежилась. Утром она не пошла бегать, и капитан не явился насильно вытаскивать ее.

– С днем рождения, – сказала Селена, не дав ему поворчать насчет ее наряда.

– Мне хотя бы позволено узнать, куда мы поедем? – слегка улыбаясь, спросил он.

Селена тоже улыбнулась. Ей стало спокойнее.

– Мы поедем в такое место, где капитаны королевской гвардии бывают не чаще, чем северное сияние над Рафтхолом.

Карета уже ждала их. (Селена пригрозила кучеру, что зажарит его живьем вместе с лакеем, если они позволят себе опоздать.)

– Поехали, господин капитан.

В карете они сидели напротив друг друга. Говорили о чем угодно, только не о тойночи. О карнавале, Быстроногой, очередных выходках Холлина. Даже поспорили о том, когда весна заявит о себе.

Карета остановилась возле старого здания, первый этаж которого занимала аптека.

– Ты решила угостить меня лекарствами? – удивился Шаол. – Что-нибудь вроде пунша со слабительным?

– Не торопись с выводами, – сказала Селена, увлекая его за собой.

Владельцев аптеки она знала еще со времен своего житья у Аробинна. К счастью, они не догадывались о ее истинном ремесле. Когда они спросили, почему ее так долго не было, Селена ответила, что путешествовала в дальние края. Здесь тоже поверили ее вранью.

По узкой каменной лестнице они поднялись на второй этаж, потом на третий и, наконец, на четвертый. На узкой площадке была всего одна дверь.

– Конечно, это не астерионский жеребец, но…