Текст книги "Лука II (ЛП)"

Автор книги: Сара Брайан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

хранит в своей сумочке.

Вынув красивый блестящий пистолет, Мария подошла на шпильках к

консьержу и прижала металл к его лбу.

– Пусть. Она. Уходи, – смертельно приказала принцесса мафии.

– Мария, что ты делаешь? Лицо Винни стало еще краснее. Медленно

отпустив Джию, он начал поднимать руки вверх.

– Лука послал меня защитить Хлою, скорее всего, чтобы защитить ее

от Джии.

Мария, однако, не убрала пистолет.

– Если бы Джиа хотела убрать Хлою, она бы уже застрелила ее, а не

использовала пистолет против тебя.

– Амо здесь! Он ранен!

На крик Кэт Хлоя двинулась в сторону мужского туалета, но голос

Марии заставил ее остановиться.

– Оставайся на месте, Хлоя, – приказала она, не зная, что может

ожидать ее в мужском туалете.

– Там, где я могу тебя видеть.

– А что с Амо? спросила Хлоя, понимая, что у Винни может быть

сообщник, но она не могла ничего поделать с тем, что хотела помочь своей

подруге.

– Кэт, вызывай скорую! крикнула Мария, понимая, что они все равно

ничем не смогут ему помочь.

Видя, что Мария держит ситуацию под контролем, Джиа вытащила

себя из – под Винни.

Винсент стоял в полном шоке. Казалось, что так долго он не

произносил ни слова.

– У тебя есть телефон. Позвони Луке, – приказала Мария, не сводя с

его отца смертоносного взгляда.

Глядя на всех, кто его окружал, Винни был достаточно умен, чтобы

понять, что отговорить себя от этой затеи невозможно.

– Винсент, пристрели Марию. Если ты позвонишь Луке, я покойник.

Винсент медленно потянулся к пиджаку, а у Хлои перехватило

дыхание...

Лука посмотрела на лежащего в коридоре бессознательного солдата

Лучано.

– Как долго?

Быстро проверив пульс, Дом покачал головой.

– Не уверен.

Было очевидно, что солдат, охранявший дверь с внешней стороны, мертв, а "One Shot" был на подходе. Все они наблюдали за дверью всю ночь.

– Всем наверх, – начал Лука, отдавая распоряжения только тем, кому

доверял, понимая, что это могло произойти всего несколько минут назад.

– Сэл, я хочу, чтобы ты немедленно занялся компьютерами.

Дверь распахнулась от того, что кто – то внутри поинтересовался, что

происходит в коридоре.

– Все в порядке... вот черт.

Лука похолодел, увидев Энцо.

Холодно.

На этот раз это было не сообщение, а звонок, и когда он увидел имя

Винсента, его охватил настоящий страх.

Инстинктивно понимая, что ничего хорошего из этого звонка не

выйдет, он ответил...

Только когда она увидела в его руке телефон, она смогла снова начать

дышать.

Мария, напротив, не удосужилась посмотреть в сторону Винсента.

– В отличие от тебя, – шипела она, вдавливая ствол пистолета в

голову человека, который, как она могла предположить, был One– Shot,

– Винсент верен семье Карузо.

Винни уставился на сына так, словно это Винсент предал его.

– Моя смерть будет на твоей совести.

– Нет, – медленно произнес Винсент, словно не веря в то, что слова

выходят из его уст.

– Единственный, кто несет ответственность за твою смерть, – это ты

сам. Ты знал, что ты покойник, как только прикоснулся к Хлое... Ты застелил

свою постель. Теперь ложись, мать твою. В нее.

Хлоя никогда не видела его таким. Ей хотелось плакать, глядя на

потрясенное выражение лица Винсента, когда он говорил по телефону. Как и

Адалин, он жил в своем собственном мире, а все остальные были «иногда

раздраженными» участниками, но сейчас ее сердце болело за него. Винсент

был не только хорошим человеком, но и хорошим другом.

Потирая шею, Джиа сжала плечо, как будто оно причиняло ей боль.

– С тобой все в порядке, Хлоя?

– Да. Хлоя отмахнулась от жгучей боли в руке, возникшей после того, как Винни схватил ее, все еще пребывая в шоке от того, как ее новый друг

отреагировал как крутой.

– Благодаря тебе.

Сконцентрировавшись на том, чтобы держать пистолет нацеленным на

Винни, Мария бросила вопросительный взгляд на Джию.

– Кто – нибудь скажет мне, кто она, черт возьми, такая?

Хороший вопрос.

Джиа тихонько засмеялась, потянувшись за спину, чтобы достать из—

под толстовки молнию.

– Позвольте мне представиться. Нагнувшись, она завела руки Винни

за спину, чтобы зафиксировать его наручниками на молнии, которые

заставили даже Марию благодарно поднять бровь.

– Я – Джианна, личный телохранитель Хлои.

Что за...

Как будто она не была достаточно шокирована для одной ночи, рот

Хлои открылся. Ей показалось, что у Джии подкосились ноги.

Сделав глубокий вдох, Хлоя пообещала себе, что не будет так

реагировать, пока не услышит своего жениха.

– Кто тебя нанял?

Убрав пистолет, Мария с трудом удержалась от смеха, давая понять, что не только Джиа произвела на нее впечатление сегодня.

Уверенно улыбаясь, настоящая Джиа больше не скрывала себя...

– Угадай на удачу.

Глава 24 – Все – таки сын своего отца

Его солдаты завели One– Shot в швейцарский склад, заполненный

обеими семьями. Сильным толчком Драго поставил Винни на колени перед

ним.

Лука смотрел на человека, который ускользал от него на человека, который, как он считал с детства, заботился только об интересах семьи

Карузо. Годы за годами они обращались к нему за советом, и каждый раз

принимали его без колебаний. Винни предал всех, кто стоял сегодня здесь и

был приведен в качестве свидетеля его наказания...

Но сейчас мысли Луки были заняты тем, кого он предал больше всего.

Его собственный сын.

Посмотрев на Неро, он кивнул головой в сторону двери.

Нерон положил руку на плечо торжествующего Винсента и подтолкнул

его, но тот решительно покачал головой. Винсент хотел стать свидетелем

того, что должно было произойти, он считал, что заслуживает этого больше, чем все остальные, но есть вещи, которые не нужно видеть... и его детская

голубизна, более пронзительная, чем обычно, из – за красноты и слез, которые он не мог скрыть, была одной из них.

Винсент был готов бороться за то, чтобы остаться. Только когда

перевязанный Амо положил руку ему на другое плечо, Винсент согласился

уйти.

Склад погрузился в тишину, когда трое друзей ушли и дверь была

окончательно закрыта.

За последние двадцать четыре часа они узнали, как он это сделал. Как

консильери, его пускали во все помещения. Если его присутствие в тех или

иных местах фиксировалось камерами, это не было чем – то необычным, в

то время как в других случаях он оставался незамеченным. Винни научился

обходить камеры наблюдения, узнавая, какие зоны можно, а какие нельзя

просматривать, запоминая экраны наблюдения.

И теперь Лука мог задать единственный вопрос, который терзал его

сознание с момента первого убийства One– Shot'а...

– Зачем?

– Просто убей меня и покончи с этим. Винни поднял свое лицо, полное ненависти, чтобы все наконец увидели, и вызывающе посмотрел на

своего нового босса.

– Если ты хочешь спросить, почему... спроси своего отца.

Вот в чем дело. Я спросил.

– Он не знает.

Винни фыркнул со смехом:

– Он знает.

Хорошо, тогда...

Из тени вышел мужчина и встал на свет. Сигарный дым наполнил

воздух, когда Данте подошел ближе и встал рядом с сыном.

– Я не хочу. Данте поднялся и встал над тем, кто был его лучшим

другом.

– Мы росли бок о бок – ты, Энцо и я, и я ни разу не усомнился в

твоей преданности.

Ненависть Винни к Данте уже невозможно было скрыть, и все

удивлялись, как ему удавалось так хорошо скрывать ее на протяжении

стольких лет, или, что еще хуже...

...они все умудрились не заметить этого.

– Как легко ты забыл Эмилию.

На лице Данте появилось страдальческое выражение.

– Я никогда не забывал Эмилию.

Эмилия? Лука никогда не слышал, чтобы это имя произносили раньше, по крайней мере, в его присутствии.

Винни бросился на Данте, но его отец не дрогнул. Драго потащил

Винни на колени.

– Не смей произносить имя моей сестры, – прошипел он. Его

обычный царственный тон консильери исчез.

– Когда твой отец устроил ваш с Эмилией брак, ты отказался

жениться на ней за день до свадьбы. Она была унижена.

Данте сердито покачал головой.

– Это неправда, Винни, и ты это знаешь. Ты прекрасно знаешь, почему я отказался на ней жениться. У меня даже было разрешение твоего

отца, чтобы нарушить его и отказаться от свадьбы.

– Мой отец прислушался к мольбам Эмилии. Я просил его не делать

этого. Глаза Винни больше не скрывали чувства ревности, когда он

пристально смотрел на Данте.

– Я знал, кого ты хочешь на самом деле.

– Эмилия пришла ко мне, умоляя накануне нашей свадьбы не

заставлять ее пройти через церемонию. Она говорила мне, что ее сердце

принадлежит церкви и что ее истинное призвание – это церковь. Она

угрожала покончить с собой, если мы поженимся. Данте посмотрел на него с

недоверием, что он может видеть прошлое совсем не так, как оно было на

самом деле.

– Это то, что ты предпочел бы? Мертвую сестру вместо той, которая

хотела стать монахиней? Я думала, что человек с твоей преданностью может

это понять, Винни.

– Эмилия никогда бы не причинила себе вреда. Она никогда бы не

совершила этот грех. Винни понимающе покачал головой.

– Вместо этого ты забрал невесту, которую мне обещали.

– Я спросил тебя, прежде чем согласиться. Это ты сказал мне, что я

должен пройти через это. Если бы ты хотел Мелиссу, я бы не согласился на

наш брак. В голосе Данте теперь не было ненависти, когда он говорил о

своей умершей жене.

– Я любил Мелиссу больше жизни, но со временем наша любовь

переросла, как и в любом браке по расчету.

– Как я мог отказать нашим отцам? Голос Винни был полон

отвращения после того, как ему пришлось его выслушать.

– Тебе? Мой отец был консильери твоего отца. Продолжение нашего

рода в качестве советников Карузо было предметом гордости нашей семьи.

Меня бы обвинили, если бы я увел Мелиссу, а ты в ответ сделал Энцо своим

советником. Я не мог так рисковать. Вместо этого я должен был смотреть, как она влюбляется в тебя и рожает тебе детей, которые должны были быть

моими.

– У тебя был ребенок. Данте сердито пожевал сигару.

– Винсент" Винни фыркнул с сарказмом.

– Винсент – это не Лука.

Лука не испытывал к нему симпатии. Даже если его сын иногда

раздражал...

– Винсент гораздо лучше тебя. Он никогда бы не предал Неро и Амо

так, как это сделал ты.

– Ты забрал то, что должно было принадлежать мне, – прорычал

Винни, но затем улыбнулся.

– Я выждал время... прежде чем отплатить добром за добро. Я

придержал свою месть, пока не понял, что это будет больнее всего.

Когда Данте бросился на него, Луке пришлось протянуть руку, чтобы

удержать его на месте.

Наконец – то он смог понять все, что ему нужно было знать. После

того как Лука вывел Люцифера из – под удара, Винни смог предложить

смешать две семейные родословные только для того, чтобы на Лучано можно

было свалить вину за его преступления. Выбор Доминика был самым

разумным, поскольку он не только был наследником Люцифера, который

будет мстить за своего отца, но у Дома был только один способ убийства.

Винни не учел только одного, то, что Лука знал о Доминике Лучано все, что

только можно было знать. Он не только не стал бы мстить за смерть отца, но

и не стал бы стрелять в затылок человеку, если бы мог помочь.

Получив последний кусочек головоломки, Лука так же, как и его отец, устал ждать.

– Я услышал все, что хотел услышать. Винни признался в своей

нелояльности, и настало время заслужить покаяние.

– Энцо должен обсудить с тобой, как он оценил пребывание сына в

больнице.

Драго поднял Винни за заднюю часть костюма и рывком развернул его

лицом к человеку, который должен был быть одним из его лучших друзей.

Сняв шляпу, Энзо смог продемонстрировать свою ненависть, прежде

чем его кулак отпрянул назад и ударил Винни.

Вместо крика, наполненного болью, из уст Винни вырвался безумный

смех. От этого звука Энцо посмотрел на Данте вместо того, чтобы снова

ударить Винни.

Лука только успел поднести сигарету к губам, как Винни сплюнул

кровь к их с Данте ногам, а от следующих его слов у всех по спине

пробежали мурашки.

– Я убедился, что Мелисса видела, как я нажимал на курок.

Данте покачнулся, его слова были едва слышны.

– Ты лжешь.

– А я? Его налитая кровью улыбка говорила об обратном.

Лука щелкнул зажигалкой, не успев прикурить. Палка упала на землю с

первым же словом, которое он произнес.

– Люцифер убил мою мать.

– Я позволил ему получить славу, – начал хвастаться Винни, – но

именно моя пуля оборвала ее жизнь.

Данте издал вопль боли, рывком освободив Винни от Драго.

Нет! Лука попытался оттащить отца, чтобы образумить его.

– Он хочет, чтобы ты убил его быстро. Не позволяй ему подгонять

тебя.

– Отпусти меня, Лука. Я знаю, что он делает, – прорычал Данте на

сына.

В ледяных глазах отца он увидел настоящую боль. Мелисса могла быть

его матерью, но в первую очередь она была женой Данте...

Поэтому он отпустил его.

Внезапно Данте схватил Винни за горло и сжимал его до тех пор, пока

Винни не упал на колени.

– Ты, блядь, трус. Как ты, блядь, смог так хорошо скрыть, какой ты

большой пиздюк? Не нужно было иметь много мужества, чтобы убить

нежную женщину, которая и мухи не обидит, или стрелять в кого – то, когда

тебя не видно! не видно! Ты, блядь, проныра, раз спрятался посреди ночи, чтобы заложить бомбу!

Наконец Данте ослабил хватку на горле Винни, когда тот начал

багроветь и задыхаться. Вынув сигару изо рта, Данте поднял ее высоко в

воздух.

– Око за око.

Драго придержал голову Винни, и Данте вонзил тлеющий кончик

сигары в левый глаз Винни.

Позволив Винни только один мучительный крик, Данте снова сжал его

дыхательные пути, оставив сигару в глазнице.

– Драго, нож, – приказал Данте.

Когда Драго посмотрел на него в поисках разрешения, Лука покачал

головой. Затем он медленно шагнул вперед. Вытащив свой собственный нож, он понимающе кивнул отцу.

Данте позволил Винни еще раз вскрикнуть, воспользовавшись

возможностью зажать Винни рот.

– Лживый язык, за предательскую ложь, которую ты говорил.

Лука взял нож и отрезал язык Винни, положив мякоть в передний

карман костюма лжеца.

Булькающие звуки, издаваемые Винни, показали всем, что он еще

очень даже жив.

Лука мог бы сказать, что One– Shot принадлежит ему, но он протянул

окровавленный нож отцу.

Взяв его, Данте крикнул Винни:

– И сердце за то разбитое сердце, которое ты вырвал у меня. Он

вонзил нож в грудь своего старого друга, вырезая сердце Винни, вырывая его

прямо из тела, и заставил Луку вновь проникнуться уважением к своему

отцу.

Сжав сердце в руке, Данте бросил его на землю и стал разбивать под

ботинком, снова... и снова... и снова...

– Папа. Лука не мог вспомнить, когда он в последний раз называл его

так, но почему – то это казалось уместным.

– Он умер.

Словно не слыша Данте, он начал пинать мертвое тело Винни, и когда

Сэл двинулся, чтобы остановить его, Лука покачал головой. Он мог понять

гнев своего отца. Хлоя была права: Данте очень любил свою мать, и это было

единственное, в чем Лука всегда был уверен. Горе, которое Данте копил в

себе и прятал от всех, кто видел его боль после смерти жены, наконец – то

вырвалось на свободу и обрушилось на человека, виновного в ее убийстве.

Только спустя несколько минут Данте бросил нож на землю и снял

пиджак. Внешняя сторона пиджака была в кровавых пятнах, а внутренняя

использовалась для того, чтобы вытереть залитое кровью лицо.

– Ты ничего не смог сохранить для нас? язвительно спросила Лука, видя, что Данте снова рассуждает здраво, накидывая пиджак на

окровавленное тело.

– Нет. Данте посмотрел на него, затем на Сэла, на Драго и на всех

остальных мужчин, которыми он обычно командовал.

– Я хочу, чтобы вы все могли смотреть в глаза Винсенту в ближайшие

годы.

Это были добрые слова человека, который когда – то был главой этой

семьи.

Глядя на своего предшественника, Лука пришел к двум осознаниям...

Данте был не только одним из величайших донов в истории, но и

сыном своего отца.

Глава 25 – Нежелательный конец

Свежевымытый и искупавшийся Люцифер сел за стол, накрытый для

него в камере. Когда он потянулся к другому краю стола за тарелкой, кончики его пальцев остановились в миллиметре от желанного предмета, который сидел едва ли не на самом краю.

– Терпение, – прислушалась Лука, взяв нож и вилку, чтобы начать

резать теплый стейк.

Дьявольские глаза с предвкушением метались между аппетитно

выглядящим блюдом и сидящим напротив мужчиной. Облизав губы, он

наконец спросил:

– По какому случаю?

Подняв вилку, Лука откусил кусочек поменьше и убедился, что вкус

блюда по – прежнему безупречен, после чего положил посуду перед собой

так, чтобы до нее мог дотянуться только он.

– У меня скоро свадьба.

– Поздравляю.

Враждебность и ревность к Хлое в его тоне больше не трогали Луку.

Это был тот же тон, который Винни использовал по отношению к его отцу, и

в конце концов Данте и он... победили.

Наконец, Лука поставил перед ним тарелку, и впервые Люцифер не

стал вгрызаться в еду, как голодная собака. Он брал чистыми пальцами по

одному кусочку и клал их в рот. Он смаковал его, медленно пережевывая, прежде чем он проскользнул в горло.

Он уже был на полпути к большому стейку, когда понял, насколько он

хорош на вкус.

– Откуда это у тебя? Карбон?

– Нет. Хотя Лука и оценил это чувство, даже самый дорогой

итальянский стейкхаус в Канзас – Сити не мог с ним сравниться.

– Это я приготовил.

Люцифер стал жевать еще медленнее, потом сглотнул, и в его глазах

появилось облегчение.

– Оно не отравлено, – пообещал Лука, развеяв все его надежды.

Его пленник, хоть и был взволнован, но, по крайней мере, мог оценить

то, что ему дали, и взял еще один кусок.

– Человек с множеством талантов, я вижу.

Комплимент – это не то, за чем Лука пришел сюда.

– Итак, – начал Люцифер, понимая, что королевское отношение к

себе он получил не только потому, что Лука женился, – что же такого

произошло, чтобы я заслужил это удовольствие?

Лука молчал, зная, что игры в догадки – это то, что помогало

Люциферу оставаться в здравом уме в эти дни.

– Ах! Лицо Люцифера озарилось злобной улыбкой.

– Ты узнал, что это был Винни Витале.

У Луки было два вопроса, и он был уверен, что оба они приведут к

одному и тому же ответу.

– Как ты узнал, что это был он?

– Никто не ненавидел твоего отца больше, чем я. На самом деле

Люцифер ненавидел его так сильно, что даже не мог заставить себя

произнести имя Данте в данный момент.

– Кроме... Винни.

Глядя, как он проглатывает очередной кусок стейка, Лука понял, что он

еще не закончил болтать.

– Эмилия была симпатичной, но с Мелиссой ей не сравниться.

Люцифер поднял глаза от оставшихся кусков стейка и оценивающе

посмотрел на него.

– Я, например, могу понять его зависть.

Лука начал понимать, в чем тут дело. Каждый из них жаждал не только

трона, но и жены, достаточно сильной, чтобы стоять рядом с ним, и сына, который мог бы им обладать. Если что и понимал Лука, так это то, что... за

каждый трон приходится платить.

Он внимательно изучил лицо дьявола, чтобы увидеть его реакцию на

свой следующий вопрос.

– Почему ты сказал нам, что убил ее?

Сглотнув, Люцифер, похоже, был застигнут врасплох, прежде чем

ответить.

– Потому что он был слишком пиздат, чтобы брать на себя

ответственность.

Когда Лука лишь продолжала смотреть в ответ, лицо Люцифера на

мгновение опустилось, открывая правду.

– У меня все равно не было настоящего великого достижения, на

которое я мог бы претендовать, поэтому я претендовал на то, в чем ты был

уверен, что я совершил его.

– Но ты совершил. Лука почувствовал, как в нем снова поднимается

гнев за то, что Люцифер сказал, что у него нет великих достижений, на

которые он мог бы претендовать.

– Жаль, что ты никогда не увидишь этого.

– Что? спросил Люцифер с надеждой в мертвых глазах.

Однако Лука не хотел, чтобы он ушел в могилу гордым и знающим, что

Доминик вернул имени Лучано былое величие.

– Ты никогда не узнаешь, – пообещал Лука. По крайней мере, не от

меня.

Не обращая внимания на два последних укуса, Люцифер вдруг поднял

тарелку и попытался разбить ее, но обнаружил, что она не разбилась, а

оказалась пластиковой.

Гордый, что он об этом подумал, Лука улыбнулся и осторожно вынес

все из комнаты. Он не то чтобы думал, что Люцифер может использовать это

как оружие против него, он боялся, что Люцифер использует это на себе.

Вернувшись в бетонную камеру, Лука на этот раз по – настоящему

посмотрел на Люцифера. Теперь, когда перед ним был чистый человек, он

смог увидеть, какой урон тот ему нанес. Грязь и копоть скрывали его шрамы

и килограммы плоти, которые он отнял у него за свои преступления. За

каждый шрам, который он подарил Хлое, тот отплатил добром, сделав

Люцифера Лучано неузнаваемым. И его пребывание в этой камере не было

добрым. Теперь, когда он собирается жениться на Хлое, пришло время

двигаться дальше...

– Это последний раз, когда ты видишь меня, Люцифер. Лука дал ему

еще одно серьезное обещание.

– Следующий, кто придет к тебе в гости... будет твоим создателем.

Страх в глазах Люцифера нарастал, но Лука не могл этого видеть, так

как он уже отошёл.

– И как долго это будет продолжаться? – крикнул дьявол ему в

спину, его эмоции колебались между ужасом и гневом.

Когда Лука в последний раз захлопнул тяжелую металлическую дверь, в его холодном голосе не было сострадания.

– Когда он будет готов.

Ее водитель подъехал к зданию отеля – казино. Когда он вышел из

машины, Мария подняла глаза на крышу и увидела миллион маленьких

огоньков, похожих на звезды, пока ждала, когда откроется дверь ее

перламутрового Rolls Royce.

– Спасибо, Вик. Она улыбнулась крупному мужчине, открывшему ей

дверь, и выскользнула наружу. Мария отказалась называть его по имени, которое дал ему Блю Парк – Большой Вик.

Когда он наклонил свою дорогую шляпу, Мария прошла мимо, оставив

его там до своего возвращения.

Войдя в казино и пройдя через него, она поднялась на лифте и подошла

к двери комнаты для совещаний, которую они продолжали использовать для

встреч.

Распахнув дверь, новый консильери вошел в полностью белый женский

костюм, дополненный туфлями цвета нюд. После рождения ребенка она

обязательно вернется в дизайнерский магазин за меньшим размером.

– Привет, мальчики.

Море мужчин в черных костюмах опустили рты к полу.

Единственными, кто этого не сделал, были босс и его временный

подчиненный Энцо.

– Мне говорили, что черный – не мой цвет.

Раздвинув перегородку, Лука заглянул в богато украшенное окно.

– Прости меня, отец, ибо я согрешил. Давненько я не исповедовался.

Тень по ту сторону чуть шевельнулась, по мрачному голосу он понял, кто сидит по ту сторону перегородки.

– Да, сын мой?

– Ты знал Эмилию?

Он пришел просить лишь об одолжении, так почему же он задает

вопрос о прошлом, которое уже не имеет смысла?

Человек в тени сидел молча.

– Эмилию Витале? – уточнил он, но Лука был уверен, что фигура и в

первый раз поняла, о ком идет речь.

– Я, Священник прочистил пересохшее горло.

– Да.

– Вы можете рассказать мне о ней?

– Ну..., священник прекрасно понимал, что Лука пришел поговорить с

ним не как с сыном Божьим, а как с королем Канзас – Сити.

– Что бы вы хотели узнать?

– Жива ли она еще? – спросил он, полагая, что тот хочет связать

концы с концами.

– Да. Несмотря на разделяющую их стену, было видно, что

священнику неудобно отвечать, но знание того, кто задает вопросы, заставляло его делать это честно.

– Она до сих пор ухаживает за детьми в первом же детском доме, куда

попала после произнесения обета.

Неужели его охватило облегчение?

– Значит... она монахиня?

– Да, – подтвердил священник, все больше нервничая.

– Могу я спросить, почему ты спрашиваешь меня об этом, Лука?

Удовлетворенная этой информацией, Лука наконец – то смог

отпустить прошлое.

– Это уже не имеет значения. Когда тень нервно дернулась, Лука

продолжил:

– Не волнуйтесь, отец, у меня нет намерения убивать монахиню.

С той стороны послышалась быстрая, тихая молитва. Затем в голосе

священника снова появилось спокойствие.

– Тогда, может быть, я могу еще чем – то помочь тебе, сын мой?

– Есть. Лука подошел, чтобы наконец попросить об одолжении.

– Не могли бы вы поженить меня и мою невесту?

В его словах прозвучало тепло, и отец ответил:

– Конечно. Твоя мать гордилась бы тобой, Лука. Церковь...

– Не здесь, отец, – вежливо остановила его Лука.

– У нас дома.

– Лука... – предупредил он, – ты знаешь, что, как человек

верующий, я должен следовать определенным правилам. Разрешение на

свадьбу вне церкви можно получить очень редко.

– Я знаю это, – пробурчал Лука. Пришлось напомнить себе, что

нужно сохранять спокойствие, и он попробовал снова.

– Я надеялся, что вам не нужно их разрешение.

Священник задумался на несколько мгновений, прежде чем ответить:

– Не думаю, что я могу это сделать, Лука.

Он встал и вышел из исповедальни. Даже не потрудившись закрыть

деревянную дверь, Лука стал выходить из церкви, планируя никогда не

возвращаться.

– Лука, – позвал священник, надеясь переубедить его.

– Твоя мать была бы очень рада видеть тебя здесь женатым.

При упоминании матери Лука повернулся к священнику лицом.

– Простите меня, отец, но моей матери здесь нет. Он оглядел собор, в

который его притащила мать, но не почувствовал никакой связи с ним...

Только со священником, который каждое воскресенье разговаривал с его

матерью, он почувствовал.

– Она со мной дома, там, где цветы, которые она научила меня

выращивать.

Глава 26 – Там, где растут цветы

Не удержавшись, Хлоя украдкой бросила взгляд на задний сад, на

гостей, ожидающих начала свадьбы. Не успела она сосчитать, сколько там

гостей.

Мария задвинула занавеску, скрыв их из виду, но не из головы. Хлоя

все равно знала, что многие ждут ее появления.

– Пожалуйста, дамы... Мария щелкнула наманикюренными пальцами, прервав возбужденную болтовню подружек невесты Хлои.

– Нам пора занять свои места.

О нет.

Элль, видя, что она застыла от страха, соединила ее руку со своей и

отвела ее от открытых французских дверей, которые были занавешены для

их открытия, в конец очереди, где формировались подружки невесты.

– Ты справишься.

Однако ободряющие слова лучшей подруги не успокоили ее желудок.

– Нет, не справлюсь, – прошептала Хлоя в ответ, пытаясь удержать в

желудке то немногое, что она смогла съесть сегодня.

– Правда, не хочу.

– Да. Ты. Хочешь, – заверила ее Элль, остановив их в конце очереди.

– Я споткнусь.

Элль хихикнула и, сжав ее руку, отпустила, зная истинную силу своей

лучшей подруги.

– Нет, это не так.

О Боже...

– Меня сейчас вырвет, – предупредила она, положив руку на живот.

Мария соединила свою руку с рукой, которую только что освободила

Элль.

– Если вырвет, просто поверните голову так, чтобы ничего из этого не

попало на меня. Погладив уложенные светлые локоны, она бросила на нее

угрожающий взгляд.

– Я слишком хорошо выгляжу, чтобы быть покрытой рвотой.

Хлоя почувствовала, как ее губы задрожали от смеха при мысли о том, что Мария может выглядеть как угодно, но только не великолепно, даже

покрытая рвотой. Эта мысль успокаивала ее нервы, пока не началась паника, когда очередь начала двигаться. Она не сдвинулась с места, когда Мария

попыталась подтолкнуть ее вперед, не в силах заставить свои ноги двигаться.

Что происходит? Что я делаю? Это безумие! Неужели я

действительно собираюсь выйти замуж?

– Если ты не начнешь двигаться, Лука подумает, что ты не хочешь

выходить за него замуж. Обычный слишком сладкий тон Марии исчез.

– Так ты хочешь испортить самый счастливый день в жизни моего

брата?

Нет. Она вздохнула. Хлоя не хотела портить день Луки, или свой, или

всего мира, если она не пойдет к алтарю, где растут цветы.

Держась за руку Марии изо всех сил, она начала идти, чувствуя, что

вот – вот...

– Будет трудно отдать мою протеже. Просто запомни все, чему я тебя

учила, – шептала Мария, когда они направились к занавешенным

французским дверям.

– Всегда заставляй его мыть посуду после ужина.

С каждым шагом Мария давала ей очередной совет.

– Держи его начеку...

Еще один шаг.

– И притвориться, что он забыл что – то важное, и заставить его

просить прощения.

Еще один шаг.

– Когда ты на него разозлишься, закажи еду на вынос. Это заденет его

за душу. Слезы уже застилали ей глаза, когда они подошли к занавешенной

двери, Хлоя обняла Марию и поцеловала ее в щеку, прежде чем им пришлось

пройти через нее.

– Спасибо тебе, Мария. После того как мои родители... Она

запнулась, вспомнив о своих отце и матери, которые не так давно погибли в

результате трагического взрыва газа. И хотя они никогда не заботились о ней

так, как должны были бы, все равно было немного грустно, что родителей

нет рядом.

– Ты просто облегчил мне жизнь без семьи.

– Ты всегда была членом семьи Карузо, Хлоя. Мария мило

улыбнулась и подмигнула.

– Теперь это станет официальным.

– Именно так, – раздался глубокий голос за ее спиной.

Повернувшись, она посмотрела на отца Луки.

Только после того, как Данте получил одобрительный кивок Марии, он

протянул руку.

– Хлоя, не окажешь ли ты мне честь исправить ошибку и проводить к

алтарю одну из моих дочерей?

Переполненная радостью от того, что он спросил, она все же

посмотрела на Марию, ища ее одобрения.

Мария все еще улыбалась, но теперь в ее глазах стояли слезы. В них не

было ни капли ревности, только полная самоотверженность и счастье перед

тем, как Мария прошла через занавес к алтарю и заняла свое место.

Улыбаясь своими блестящими глазами, Хлоя взяла сильную руку

своего будущего свекра.

– Конечно.

– Спасибо, – хрипло произнес Данте, похлопывая ее по руке и

отдавая ей все свои силы.

И с этими словами Хлоя сделала последний глубокий вдох, все больше

опасаясь, что не оправдает ожиданий Луки о том, как он хотел бы, чтобы она

выглядела в день их свадьбы.

Когда занавес открылся, сине – зеленые глаза Луки встретились с

драгоценными серыми глазами, которые он полюбил всем сердцем с того

момента, как впервые увидел ее.

Не было слов, чтобы описать красоту Хлои. Ничто не могло сравниться

с ней на этой земле. Она была столь же изысканна, сколь и редка. Об этом

свидетельствовали ее фарфоровая кожа, длинные шелковистые черные

волосы и шрамы, которые она уже не пыталась скрыть. Но, как бы то ни

было, именно внутренняя красота была ее самой притягательной чертой.

Каждый день он поражался ее красоте, но сегодня, когда солнце ярко

светило, а сад был в полном цвету, когда она шла к алтарю, она выглядела

неземной. Платье, в котором она вышла за него замуж, было таким же

изысканным, как и она сама, но от бесконечной фаты, усыпанной

миллионами белых роз, у него помутилось в глазах.

Он чувствовал свою мать здесь, когда смотрел на нее, когда вдыхал

запах цветов, когда ощущал прикосновение ветра к своей коже, когда

смотрел на изумрудно – зеленые платья и акценты, которые Хлоя выбрала

под цвет глаз своей матери. Как и говорил стоявший за его спиной

священник, она горда.

Его отец тоже не скрывал своей гордости, когда шел отдавать ту, кого