Текст книги "Экзамен у монстра (СИ)"

Автор книги: Сандра Бушар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Часть 10

Луна, неестественно яркая и большая, освещала нам путь по вымощенной алее. Вдохнув полной грудью свежий уличный воздух, я уловила непривычные ароматы. Они не были странными или неприятными, просто никогда ранее ничего подобного мне услышать в природе не доводилось.

«Ничего удивительного, – подумала я про себя, – я ведь во сне! Здесь все иначе. И я совсем другая…»

– Это рахар. – нагнувшись прямиком к густому пышному кусту, Золотов сорвал этот самый «рахар» с грядки. А уже через секунду протягивал мне пышную голубую розу с острыми лепестками. Мое сердце трогательно затрепетало. – По-вашему – роза. Растет тут, как сорняк. Хоть выкорчевывай, хоть нет. Местные терпеть ее не могут, всеми силами стараются избавиться.

– Почему же? – с интересом выгнув голову в бок, я не могла оторвать взгляда от Его лица. В уличном освещении, пусть и ночном, оно выглядело совсем иначе. Угрожающе прекрасным. Как рахар, что так манил ароматом, но пугал и ранил острыми лепестками… Приходилось всячески сдерживаться, чтобы не наброситься на мужчину здесь и сейчас.

– Этот запах… Он повсюду, Эмма. Порой от сладости тошнит. – Золотов цепко следил за тем, как я жадно вдыхаю аромат цветка. Пах он прекрасно, бесспорно… Но главное в нем было совсем другое – мне его подарил Он!

– Что же, здесь живут по-настоящему разбалованные людишки. – усмехнулась я, кончиком пальца изучая диковинные лепестки. Они завораживали меня своей необычностью. Неосмотрительно поранившись, я пометила каплей крови проходную дорожку. Чего только не придумает твой мозг во сне. – Запах роз их, видели ли, бесит. Это они еще в фаст-фуде двадцать четыре часа подряд не жарили картошку на вонючем масле! Вот где правда порой хочется вдохнуть чистого кислорода…

– Хм… А ты жарила? – насмешливо спросил Золотов. В голосе его проскользнуло знакомое высокомерие и издевка.

Бросив на него острый, немного обиженный взгляд, я холодно отмахнулась:

– Да. Это так смешно, что некоторым из нас приходится много работать?

– Нет. – моя реакция явно заставила профессора растеряться. Он свел брови на переносице и засмотрелся куда-то в пустоту. Черные глаза наполнились искренним недоумением и неподдельным шоком. – Я не думал, что ты могла бы… Не представляю тебя за работой…

И тут снова знакомая дымка, что лишь на секунду слетела, заволокла мозг. Я снова ощутила себя самой счастливой. Лишь потому что нахожусь рядом с Ним – моим мужчиной. И радостно расхохоталась, схватив Золотова за руку и потянув в самую глубь кладбища:

– Где моя обещанная экскурсия?

Он шел неохотно. Следом едва перебирал ногами. Я буквально силком его тащила. И все же взгляд с меня он не сводил, бурча себе под нос:

– Это она и есть.

– Правда? Экскурсовод с вас ужасный! – все вокруг казалось мне знакомым, но не таким, как обычно… Забор по периметру замка вроде обычный, а вроде из какого-то нового вида кирпича. Деревья вроде как деревья и все же что-то в них казалось мне сюрреалистичным. Привлекли внимания надгробия. Подойдя поближе, вглядевшись, я с интересом спросила: – А что это… эм… за краска?

Я даже трижды вгляделась чтобы убедиться – мне не показалось. Буквы светились во тьме, как будто к ним была проведена подсветка. Но никакого электрическая поблизости не наблюдалось – это точно.

– Изобрел лет триста назад. – выпалил Золотов. Потом, видимо, осознал, какую глупость сморозил и закашлявшись, торопливо добавил. – Не важно… Здесь полгода ночь, полгода день. Людям нужно как-то ориентироваться во тьме, знаешь ли.

Кратко кивнув, я просто отмахнулась от всех странностей. Ведь чего не случится во сне, правда ли? Повернувшись лицом к Золотову, я присвистнула, оценив величественный замок за его спиной. Огромное строение буквально занимало собой два гектара. Строение нашей академии и то казалось поскоромнее.

– Ладно, не важно… Одно понять не могу. Зачем жить на городском кладбище? – выпалила я не подумав. Это и вправду казалось странным. Мужчина мечты из моих тайных фантазий явно мог бы выбрать Мальдивы или Бермуды… Что с моим мозгом, если край тайных мечтаний – угрюмый замок и жуткое кладбище?

– Это не городское кладбище, Эмма. – странно протянул он, при этом его взгляд казался мне таким странным… Будто Золотов наконец получил ту самую возможность, что так долго искал. Возможность напугать меня до дрожи и оттолкнуть от себя.

– Очень смешно… Я же не слепая! – усмехнулась я, закатывая глаза. И все же что-то в лице Золотова мне не нравилась. Некая немая угроза. Несмотря на всю магию, притяжение, я ощущала, как заколотилось сердце и пересохло во рту.

– Нет, ты не поняла, глупая маленькая девочка. – шагнув вперед, он сжал мои плечи так крепко, что закололо кожу. Прикосновение казалось реальней, чем когда-либо! А затем встряхнул так, что мозги в голове превратились в смузи. Сон становился все более реальным! И проснуться, увы, никак не выходило!

Усмехаясь, кроваво и холодно, он прошептал хрипло, пробирая до костей:

– Это мое личное кладбище.

– То есть?.. – прошептала я, пытаясь найти хоть какое-то милое объяснение словам профессора. – Вы кто-то вроде сторожа? Или владельца земли?

– Нет. – Золотов становился все ближе и ближе. Казалось, ему до одури нравится видеть животный ужас в моих глазах. Видимо, магическая влюбленность порядком надоела. И когда, казалось, сладкий сон и так превратился в жуткий кошмар, он прошептал мне на ухо, чеканя каждое слово:

– Каждого здесь я похоронил лично, дорогая. И каждый из них умер на моих руках.

Оторопь холодным потом пробежалась по коже…

– Не может быть… Здесь ведь сотни могил! – с губ сорвался нервный смех.

– Именно, – он сделал шаг назад, а потом смерил меня таким жутким видом, словно собирался достать из-за спины парочку топоров и добавить еще один камень в коллекцию к остальным. – Делай выводы, Эмма. И беги. Беги так быстро, как только сможешь!

Только я и подумать об этом не успела. Эмоции захлестнули меня с головой, и я… Очнулась за рабочим столом, над книгой алгебры. На дрожащих ногах забежав в душевую кабину, я обливала себя контрастным душем целую вечность, тихо успокаивая разбушевавшееся сознание: «Тебе не о чем волноваться! Это просто сон. Сон! Мало ли, что привидится от усталости».

Наконец, мне удалось вернуть самообладание и даже натянуть подобие улыбки. Когда я собирала сумку для экзамена, в комнату вошла Эрика. Активно жуя сэндвич, она осмотрела меня с ног до головы хищным взглядом коварной сплетницы и игриво усмехнулась:

– Ну, дорогая моя, и когда ты собиралась признаться мне?

Растерянно проверив прическу, макияж и свой внешний вид, я не нашла ничего странного и пожала плечами:

– Признаться в чем? Не понимаю, о чем речь.

– Ой, да ладно! Маленькая грустная Эмма долго не думала, как ей остаться в приличном обществе, верно? Закрутила роман с сыном богатеньких родителей и рада. Что же, для тебя это отличный вариант выбиться в люди. На родителей ведь больше надеяться не приходиться. – многозначительно подмигнув, она плюхнулась на постель и все никак не могла заткнуться. – Кто он? Только не говори, что это – Француа Мартен. Он ведь бросил тебя сразу же, как узнал, что ты у нас теперь без состояния… Да еще и слухи гнусные распускает. Даже для него такое двуличие – слишком…

– Эрика Зингермахер, – воскликнула я слишком громко и истерично. Голова начала пухнуть от нескончаемого монолога соседки по комнате. Та уставилась на меня удивленно и даже сэндвич жевать перестала. Отдышавшись, я проговорила спокойно и рассудительно: – Я понимая не имею, о чем ты говоришь. У меня нет ничего общего с Француа. Да и вообще, никакого другого парня тоже нет.

– Правда? – саркастично спросила та, совершенно мне не веря. – Я-то думала, ты у нас святая, а ты врешь, как дышишь…

Сцепив зубы, с трудом сдерживая раздражение, я удивленно приподняла бровь:

– С чего ты это взяла?

– А с того, что все очевидно. – прихватив свою сумочку, Эрика поспешила удалиться из комнаты. Мое общество перестало быть ей интересным. Она явно не получила того, чего ждала. – Если твоя соседка по комнате не ночует дома, то она явно предпочитает чужую кровать… Предположу, что в мужском общежитии спать удобнее, правда? Матрасы мягче и объятия греют лучше любого одеяла…

Громко хлопнув за собой дверью Эрика оставила меня одну.

Цепкий ужас приковал к месту, не давая сделать и шага. Мысли в голове метались со скоростью света. Ничего из происходящего не укладывалось в голове. Лишь одно я понимала совершенно точно: «Если ночью я не была в своей спальне… То где же я была?»

Часть 11

Пары по алгебре всегда проходили в просторной аудитории в самой центральной части нашей академии. Огромные панорамные окна над головой и по бокам делали помещение поистине уникальным. Я любила это место больше других, но… Не сегодня, когда голова гудела от бесконечных вопросов, а вокруг тебя целый поток шумных студентов, которые никак не дают сосредоточится.

– Ну же, – шептала я себе под нос, массируя двумя пальцами раскалывающие от боли виски, – замолчите наконец!

– Эй, Эмма, что ты там бубнишь себе под нос? – высокомерный голос Француа Мартена зазвенел у меня в ушах словно противный клаксон. Я даже одернулась. Подняв на парня полный нежелания общаться взгляд, старалась всем видом показать, как не хочу контактировать. Но тот все равно присел рядом и даже позволил себе закинуть руку мне на плечо. – Мне кажется, или бедность тебе к лицу? Не могу понять, что поменялось… Ах, точно! Скинула пару лишних кило? Впалые щечки, точеная талия и стройные бедра… Все, как я люблю, детка.

Были времена, когда я наивно верила, мол наглый и высокомерный француз из семьи владельца международного банка – любовь всей моей жизни. Когда Француа Мартен бросил меня – это казалось большой трагедией и разбило мне сердце. У меня было много месяцев чтобы понять, что он никогда меня не любил. Имея миллионы на счету, он никогда даже водой меня не угостил, не подарил и цветочка, пусть даже варварски вырванного их сада академии. Я никогда не слышала от него комплементов, не чувствовала на себе восхищенных взглядов и не слышала самого главного «люблю». Мы были «правильной» и социально одобряемой парой, что подходили друг другу по статусу. Не более.

И сейчас, когда он неожиданно решил отвесит сомнительный комплимент, я не почувствовала ничего, кроме раздражение.

– Отвали от меня. – чем активнее я пыталась сбросить его руку с моего плеча, тем сильнее он его сжимал, будто в отместку. – Иди к своим друзьям. С которыми вы меня так успешно обсуждали. Сочини еще парочку историй, как лишил меня действенности. Глядишь, они поверят и в этот раз.

– Брось эти игры. – француз закатил глаза и усмехнулся. Когда-то эту улыбку я считала очень сексуальной, а теперь от нее передергивало. Слащавый парень, который не мог сложить себе цену. Искренне верил, что может добиться всего с помощью денег семьи. – Мы ведь оба понимаем, что это в твоих интересах держаться за меня руками и ногами.

От возмущения моя челюсть едва не ударилась об пол, а брови поползли на лоб.

– Что, прости? – Я была так удивлена, что даже перестала пытаться оторвать руку парня от своего плеча. Просто замерла, как древнегреческая статуя с лицом крайнего шока.

– Ну, не скромничай, – он придвинулся ближе к моему уху, понизил голос, – твои родители теперь нищие, а ты – даже не средний класс. Не знаю, как ты наскребла деньги на учебу, но факт остается фактом: скоро придется вернутся в свою страну и горевать у разбитого корыта. Или…

Злость закипала внутри с тройной прогрессией. Желание треснуть парня по голове книгой было непреодолимым. Но все же я хотела узнать, что именно он мне предлагает и настояла:

– Или?..

– Или, – он Мартен мерзко зарылся носом в мою шею. Меня едва не вывернуло наизнанку. Запах сладких резких духов стал самым неприятных из всех, что я когда-либо слышала, – ты будешь вести себя со мной правильно. И я тогда тебя отблагодарю. Насколько, насколько заслужишь. Что скажешь?

Набрав полные легкие кислорода, я готова была развернуться в грозной тираде, но замолкла в одночасье, услышав громкий удар. Это был профессорский рабочий портфель, удравшийся об стол с такого размаху, что, казалось, летел через весь кабинет.

– Я вам здесь не мешаю, господа⁈ – прорычал старик Золотов. При этом гневный, прожигающий насквозь взгляд был направлен не на шумных студентов в аудитории, а на нас с Мартеном.

– Простите, я лишь только хотел… – промямлил француз на удивление вкрадчиво и покладисто.

Золотов поморщился и выдавил из себя сквозь сцепленные зубы:

– Оставьте свой умелый язык для задниц родителей. Эти навыки пригодятся, когда у вас в очередной раз закончатся деньги на гулянки.

Студенты вокруг замерли в недоумении. Кто-то посмеивался, кто-то просто напрягся. Каким-то требовательным и жутким не был старик Золотов, таких грубостей в адрес студентов он себе раньше не позволял.

Мартен быстро вернулся на свое место. Нам выдали листочки, и мы приступили к тесту. Я готовилась, алгебру знала лучше многих других предметов, но именно в тот день мысли будто улетучились из моих головы. Я не могла забыть странные сны, которые, как выяснилось от Эрики, таковыми не являлись. Где же в таким случае я была по ночам? Чем занималась? Что это, если не сумасшествие?

– Сосредоточься, Эмма, – приказывала я себе, делая дыхательную гимнастику для разминки. – Ты просто не можешь завалить очередной экзамен!

Мне даже удалось решить парочку задач, когда вдруг я ощутила на себе цепкий, внимательный взгляд жутких черных глаз. Медленно подняв голову в поисках того, кто на меня таращиться, я вдруг увидела Его – Золотова. Только не того старого, дряхлого и немощного, которого привыкла лицезреть на парах в академии. Это был тот самый молодой мужчина из моих старых снов – статный, молодой, в самом расцвете сил.

– Мамочки… – от ужаса перехватило дух. Ведь теперь я точно понимала: то, что происходит сейчас – реальность. На сон не было и намека! Испуганно опустив глаза, я снова посмотрела на Золотова. На этот раз молодого мужчины не было, а на его месте восседал привычных глазу старик. Пот скользнул по вискам, а коленки задрожали… – Ах… Что же со мной такое происходит?

Уткнувшись носом в алгебру, рвано пыталась отдышаться. Придумать хоть одно объяснение… Но вместо этого одинокая слеза упала на почти пустой бланк теста по алгебре. Неутешительные выводы напрашивались сами собой: «Тяжелая жизнь окончательно свела меня с ума!»

– Госпожа Саласки, – голос профессора прошелся по мне громом, ведь мужчина вдруг оказался совсем рядом. Испуганно вскрикнув, я привлекла к себе всеобщее внимание студентов. Профессор же внимательно осматривал мой мокрый от слез бланк и испуганное лицо. – Мне кажется, или вы сдались даже не попытавшись заработать оценку?

– Я… – и тут началось это – самое страшное… Буквально на моих глазах Золотов менялся. Из старика в молодого и наоборот. Снова, снова и снова… Не выдержав этой жуткой пытки, я резко вскочила с места и, прихватив дрожащими руками сумку, бросилась на выход. Прошептав напоследок невнятно, сбивчиво: – Простите, но я так больше не могу… Не могу… Не могу! Это… Это должно закончится!

Не помню, как добралась в уборную – голова шла кругом, а перед глазами все троилось. Кинув вещи на подоконник, я буквально облила себя с ледяной водой из-под крана. И плевать на одежду, когда твоя психика окончательно тебя покинула.

– Пора признать, – запыхаясь от слез, едва стоя на ногах, я смело говорила то, о чем думать боялась, – мне нужна срочная госпитализация в психиатрическую клинику!

Позади громко хлопнула дверь. Изнутри кто-то запер ее на засов.

– Не нужды, поверь. И хоть я пока не уверен на все сто процентов в том, что именно происходит, поверь: твой недуг вылечить гораздо проще, чем заполнить пробелы в учебе. – высокомерный, насмешливый голос Золотова раздался за мной спиной. Я обернулась поспешно и была схвачена в плен его крепких рук. Он встряхнул меня трижды, будто пытаясь привести в чувство и показать тем самым всю серьезность ситуации. – Только ты обязана сказать: что именно трогала в моей лаборатории?

Профессор больше не «рябил», оставался молодым. Так что, сглотнув ком, я выпалила:

– Я не трогала, а выпила… Но ведь это было во сне! Или нет? Боже мой… Я ведь уже совсем ничего не понимаю…

– «Выпила»⁈ – глаза Золотова округлились, заполнились ужасом. Наклонившись ближе к моему лицу, он отчеканил по слогам: – Тебя родители не учили не тащить в рот всякую гадость⁇

– Учили! Но мне стало дурно, а рядом стояла эта темно-красная бутылка с яркой биркой: «Строго для употребления внутрь!» – воздух вокруг нас словно накалился. Золотов будто пытался проникнуть мне в голову, прочесть мысли и разгадать все тайны. – Да и какая вообще разница⁈

– Ты выпила эту… бурду… – он отшагнул в сторону, провел пятерней по густым темным волосам и покачал головой. Мужчина явно был растерян, шокирован и старательно пытался придумать выход. Нервно рассмеявшись, профессор выдал качая головой: – А потом я тебя… Точнее, тебе… Сделал искусственное дыхание! Только не это…

Я не знала, к чему ведет Золотов, но понимала лишь одного: если больше одно человека знают сюжет твоего личного кошмара, значит, это было наяву!

– Именно… – вокруг будто зазвучала барабанная дробь, нагнетающая атмосферу и отделяющая меня от того, что я так жаждала узнать. – Что со мной происходит?

– Поздравляю, Эмма Саласки. – произнес профессор без капли радости. Скорее, с раздражением и злобой. – Ты выпила самое сильное во вселенной зелье привязки раба к хозяину. А я… – он достал из кармана сигарету и закурил, глядя в окно, – Я закрепил действие.

– То есть? – виски пульсировали от жуткой мигрени.

– Ты, – он окинул меня таким быстрым взглядом, словно один лишь мой вид делал ему физически неприятно. – Мой раб, дорогая.

С губ сорвался смех, что быстро сменился истерическим хохотом. Утирая слезы дрожащими руками, я отмахнулась:

– Боже, какой бред! Вам тоже нужен врач…

– Знаешь, что самое страшное? – не унимался этот совершенно неадекватный человек. – Зелье было экспериментальным. Новым, так сказать. Я думал, что знаю все его свойства и побочные действия. Но… Видимо ошибся. – после тяжелого измученного вздоха, Золотов позволил себе схватить мои вещи и поманить меня за собой пальцем. – И отменить его как – не знаю. Пока не знаю…

Часть 12

Теплый махровый плед окутывал мои плечи, но тело мое все еще трясло. От стресса реальность с трудом воспринималась, мысли путались, а тошнота никак не проходила.

– То есть, – выслушав получасовую лекцию, я все еще не верила мужчине, – вы утверждаете, что магия реальна?

– Именно, Эмма! – произнес профессор без капли сомнений и колебаний. Его уверенность поражала, в своем бреде он не сомневался и мгновения.

– А вы, как бы помягче выразиться, – замявшись, я долго не могла произнести то самое слово, от которого дрожал голос и пробирали мурашки, – маг?

Перед глазами все плыло и двоилось, но я навсегда запомнила величественную спину Золотова, пока он кружился вокруг пробирок в своей лаборатории. Воодушевленный работой, вдохновленный до нельзя. Никогда ранее мне не доводилось видеть кого-то столь увлеченного своим делом.

– Это лишь одно из моих имен… Но пусть будет так. – отмахнувшись, он записал очередные подсчеты в своей блокнот. Но тут же зашипел от злости, скомкал лист и бросил его в урну.

– О! – взгляд упал на окно, за которым была вечная луна. – А еще мы находимся в какой-то параллельной вселенной, верно? Где полгода ночь, полгода день, а люди – вовсе не люди, но похожи на нас…

Очередные пробирки в руках Золотова пошли в дело, но стоило ему смешать зеленую и синюю субстанции, так краткий микро-взрыв заставил мужчину с рыком ударить кулаком по столу. Задуманное у него никак не выходило, но профессор не сдавался.

– Да, сходство поразительное! – от меня снова отмахнулись, как от надоедливой мошки.

– И, как будто этого недостаточно, вы говорите мне, мол я выпила вовсе не водичку, а какое-там з-зелье приворотное? – откинувшись спиной на кушетку, я позволила себе закрыть глаза. «Пусть это будет лишь затянувшийся кошмар!» – молила я, но никак не могла проснуться. – Как… в сказке?

Кажется, мой последний вопрос не на шутку задел мастера и тот, с обидой, выпалил сквозь стиснутые зубы:

– Мы не в русской сказке, Эмма, и зелье далеко не приворотное.

– Окей… – от невероятности происходящего с губ сорвался нервный смешок, полный отчаянья и жалости к себе. Утерев непрошенные слезы, я заставила себя собраться и спокойно прошептала: – Что же оно делает, если верить вам?

Внутри меня боролись сотни чувств, но одно я подметила для себя абсолютно четко: за работой профессор Золотов выглядел более чем впечатляюще. Несмотря на абсурдностью происходящего мне хотелось верить в его талант, как бы странно это не звучало. Но стоило мне подумать, мол мужчина не так плох, как его высокомерный тон заставил сжаться от злости:

– Над рецептом я работал многие годы. Интерес чисто профессиональный, если тебе есть до этого дело. Такая бутылочка, да будет тебе известно, стоила бы дороже, чем состояние всех студентов вашего пафосного вуза!

Не в силах терпеть, я взорвалась:

– Мне плевать! Что вы со мной сделали⁈

Золотов замер, его тело напряглось до предела и словно увеличилось в объёмах. Медленно, наводя кромешный мрак, он повернулся ко мне с выражением крайнего недовольства и смерил черным, пробирающим до костей, взглядом:

– Ты выпила его сама! И сама забралась в мою лабораторию!

Раньше профессор пугал меня до трясучки, но не сейчас. Поэтому, встав на ноги, застыв прямо перед его телом, я строго отчеканила:

– Что. Вы. Со. Мной. Сделали.

Втянув полной грудью кислород, мужчина косо усмехнулся, словно поражаясь моей смелости. В глубинах глаз заплясала та самая искра, что я видела лишь пару раз… Ночью… В тех самых снах, что таковыми, как выяснилось, не являлись. Сглотнув ком, он нервно сорвал верхнюю пуговку рубашки и резко отвернулся, торопливо бормоча куда-то в сторону бесчисленных пробирок:

– Когда ты выпила отвар – он запустил внутри магию обращения. Дальше хозяин должен был поцеловать тебя. Что я и сделал, не осознавая ситуации и тяжести поступка… По итогу закрепив обряд привязки. – после изнурительной паузы, на меня обрушилась жуткая правда: – Основные симптомы следующие: болезненное притяжение раба к хозяину; исполнение любого приказа даже вопреки воли; ты не можешь мне врать. Но есть еще и бонусы: мы можем видеть друг друга только в истинном облике, поэтому моя маскировка таки перестала работать.

Голова закружилась, мысли внутри заметались. Потеряв равновесие, я упала обратно в объятия пледа. Дышать стало совершенно невозможно, словно кто-то сдавил легкие и никак не отпускал. С трудом получилось выдать из себя пару слов:

– Если хоть на секунду предположить, что ваши слова – правда, то это просто катастрофа!

– Нет, все было бы не так страшно, сработай зелье строго по выше озвученному плану. – Золотов присел рядом со мной. Его обеспокоенный вид усиливал и без того жуткую тревогу в трое. Со сведенными на переносице бровями, он мягко накрыл мою продрогшую от холода ладонь и тут же согрел своим теплом. Между нами пробежало что-то, похожее на химический разряд… – С тобой что-то не так, Эмма Саласки. И я пытаюсь решить это уже который день.

– Что вы имеете ввиду? – стараясь не подавать виду, как сильно волнует меня Его прикосновение, я закусила губу и попыталась сосредоточится на деле. Сделать это оказалось чертовски сложно, все мысли сводились к его большому пальцу, которым мужчина неосознанно гладил мою ладонь. Нежно, бережно и осторожно, будто боясь поранить и причинить вред.

– Все началось, когда ты ушла с экзамена по химии. Я ощутил нашу связь сразу. Признаюсь, решил, что ты меня приворожила… – мужчина остановился в рассказе, кратко рассмеявшись и покачав головой. Теперь мысль о привороте явно казалась ему невообразимой глупость. – Примчался к тебе тут же, был адски злым. Но по твоей реакции быстро понял, что к происходящему ты не имеешь никакого отношение.

Память всколыхнула воспоминание, где я увидела в отражении зеркала Золотова. Все же это мне не привиделось!

– Это притяжение… – осознала я вдруг самое важное. – Вы тоже его ощущаете, верно? Вас… Тянет ко мне, так же сильно, как и меня к вам.

– Да. – профессор тяжело кивнул, правда далась ему нелегко. Я ощущала, как его рука напряглась и словно превратилась в древнюю статую. – Но не должен. Когда ты далеко – мне физически плохо. Приходится постоянно ошиваться где-то поблизости. Гадство. Твоя жизнь то еще нудное зрелище. – Золотов закатил глаза, а я несдержанно расхохоталась. Это говорит мне Он! Человек, что который год предпочитает притворяется брюзгливым стариком, избегает людей и не покидает своей лаборатории без острой нужды. – И еще… То, что ночью тебя притягивает ко мне – нормально. Раб должен быть недалеко от хозяина, охранять его покой. Но и здесь ты ведешь себя, мягко говоря, странно. Да еще и теряешь сознание, когда дело доходит до…

Щеки запылали густым румянцем. Стыдливо опустив взгляд, я прикусила губу и тихо подала голос:

– … Самого интересного? – стоило только вспомнить, как нагло и развратно я вела себя по ночам, так сразу становилось жутко от своих же действий. Поэтому, виня себя во всех грехах, я эмоционально сорвалась: – Ну и слава богу!

Золотов усмехнулся, грустно и обреченно, словно чего-то подобного от меня ожидал. А затем заверил меня так, словно его действия были оправданы и нормальны:

– Я пытался решить ситуации всеми доступными средствами. Подсыпал тебе в еду порошок забвения – ничего не происходит!

В ушах зазвенело, голос осип:

– Что-что вы мне подсыпали⁇ И когда?..

Но меня словно не слышали, профессор продолжил перечислять свои попытки исправить ситуацию:

– Добавлял в воду противоядие – не работает.

Ахнув от наглости мужчины, я хихикнула. Нервы сдали окончательно:

– Вы еще и воду травите? Замечательно! Просто великолепно!

– И, конечно же, совершил над твоим телом ритуал очищение. Очень сильный, между прочим. – моя челюсть едва об пол не ударилась от такого жуткого заявления. Впрочем, мужчина хоть немного обрадовал: – Хотя он тоже не сработал.

– Он не только псих, но еще и сектант… Господи, почему я все еще здесь? – шепнула себе под нос, осознавая в полной мере, в какой кавардак попала.

– Эмма, – мое имя он произнес напористо, но мягко. Странным образом приятные мурашки расползлись по спине роем и заползли куда-то между ног. Хриплый голос молодого Золотова производил на меня сильное… впечатление. Сильнее, чем я могла представить. И это снова выбило из колеи. Было на редкость трудно сконцентрироваться на том, что он говорит далее: – Наша связь становиться все более странной. И разобраться в этом требуется немедленно. Посему я принял решение – ты переезжаешь ко мне.

Каждая клеточка моего тела ощетинилась, а глаза округлились до состояния блюдец:

– ЧТО⁈

– Так будет лучше для тебя. – произнес мужчина совершенную глупость. Но не успела я начать люто сопротивляться, как он обрушил на меня суровые факты: – Не устала ночью шляться полуголая по территории академии? Я вот лично устал таскать тебя обратно на руках, укладывать в постель и, главное, уничтожать улики! Думаешь мне нравиться тратить годовой запас зелья забвения на случайных зевак? Он почти на исходе. И скоро люди начнут задавать вопросы.

– Но… – я пыталась придумать целый список причин, почему мне не стоит приближаться к мужчине. Только вовремя, не без сожаления, поняла – он прав. Мы оба в западне и не стоит играть с судьбой пока все не будет закончено. А это значило, что мне и вправду стоит переехать в его жуткий замок… Хотя бы на пару дней. – Вот черт!

– Послушай, мы оба хотим, чтобы это быстрее закончилось. Так будет безопаснее. – его тиски на моей ладони стали крепче, а взгляд пронзительней.

С трудом подавив желание разрыдаться и начать жалеть себя, я вынужденно пожала плечами. Мол, сдаюсь. А затем с тяжелым вздохом уточнила:

– Могу я хотя бы взять несколько вещей комнаты общежития?

– Конечно. Только имей ввиду, подругам и друзьям – последнее слово он выделил особо яростно, будто имел что-то против моих друзей. Которых, по факту, в академии не существовало, – знать правду не обязательно.

– Ха! Как будто мне кто-то поверит… – на дрожащих ногах я направилась прочь из лаборатории Золотова. С тяжелым грузом на плечах и сотней вопросов.

Удивительно, но я не секунды не сомневалась, что профессор говорит мне правду. Словно какая-то часть меня не верила в ложь их его уст…

По пути в общежитие я не могла не заметить, что даже солнце теперь светит для меня иначе. Мир перевернулся с ног на голову и вернуться назад, увы, невозможно…