Текст книги "Шарада"

Автор книги: Сандра Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– К сожалению, усыновление само по себе не сопровождается гарантийным сроком длиной в человеческую жизнь. Дай рождение ребенка тоже. Иногда дети умирают, так уж устроен мир.

– Пожалуйста, избавь меня от этой незатейливой логики. Мне от нее не становится легче. – Нет, не становится, потому что тебе нравится себя жалеть. Кэт рассердилась.

– Я знаю только одно: если бы не я, у этих людей сегодня не было бы траура.

– Они сами ставят тебе это в вину?

– Конечно, нет.

– Они говорили тебе: «Мисс Дэлани, какого черта вы подвергли нас такому испытанию? Мы были так счастливы, но явились вы и навязали нам этого больного ребенка»?

– Не говори глупостей. Они позвонили мне и сказали, что… – Она замолкла на полуслове. Алекс наклонился вперед.

– И что, Кэт? Продолжай же. Что они сказали тебе, когда позвонили?

Она слегка прокашлялась, отводя от него глаза. – Они позвонили, чтобы поблагодарить меня за то, что я помогла им удочерить Шантал.

– Возможно, потому, что проведенное с ней время стало счастливейшим временем в их жизни. Кэт шмыгнула носом и коротко кивнула.

– Они сказали, что она была для них Божьим благословением.

– Так что же ты задним числом сомневаешься в том, что делаешь? «Дети Кэт» – достойное дело, нужное дело. То, что случилось с Шантал, трагедия, но девочка получила любовь и заботу как раз тогда, когда больше всего в них нуждалась, не так ли?

– Так.

– Если бы ты могла, ты поступила бы иначе ? Ты смогла бы все повернуть вспять? Отобрать у них те часы, которые они провели все вместе? Заставить Шантал умирать в одиночестве, без родительской любви? Лишить этих людей того, что они считают Божьей благодатью?

Кэт опустила голову, и ее ответ был почти неслышным.

– Нет.

– Тогда что?

– Ты прав. Конечно, ты прав. – Ее лицо озарила печальная улыбка. – Эта трагедия вконец меня доконала, вот и все. У меня появились сомнения, и мне нужен был кто-то, кто мог бы объективно отнестись к этим сомнениям и успокоить меня. Мне также требовалось хорошенько выплакаться. – Она промокнула влажные от слез глаза салфеткой. – Спасибо.

Алекс помахал рукой в знак того, что не нуждается в ее благодарности.

Свет из кухни падал на его темные волосы и отчетливо высвечивал черты лица. Дин тогда сказал, что у него бандитский вид. Действительно, в его манере держаться было что-то агрессивное. Он, безусловно, мог причинить боль.

Но и ему не раз делали больно. Иначе откуда он так хорошо знает, что это такое? Его стального цвета глаза и твердо сжатые губы – результат этой боли. Он мог бы оборвать человека одной фразой или даже словом.

Но столь же лаконично он умеет выразить и сочувствие, сказать несколько добрых слов. Его нельзя назвать мягкотелым, но он умеет быть и нежным. В нужную минуту он может подставить дружеское плечо.

– Как продвигается книга? – спросила Кэт, чтобы прервать затянувшееся молчание.

– Черепашьим шагом, несмотря на то что у меня выдалось несколько продуктивных дней.

– Что ж, и то хорошо.

На этом тема была исчерпана. Алекс не был расположен вдаваться в подробности, да она больше и не ждала этого от него. Пауза в разговоре вовсе не означала, что они утратили контакт друг с другом. Их глаза встретились и больше не разлучались, тишина заполнилась беззвучными сигналами.

Спустя минуту Алекс убрал с коленей поднос и поставил его на стол. Опустившись на пол возле нее, он обнял Кэт за шею и притянул к себе так близко, что ее губы оказались всего в нескольких сантиметрах от его губ.

– На мой взгляд, мы уже достаточно долго выдержали в одежде, – промолвил он.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Все тревожные мысли Кэт разлетелись, как пушистые семена одуванчика, остался только его поцелуй. Ничто уже не имело значения, только это. Ей нужны были его сила, его жизненная энергия, его неутолимая страсть обладать ее телом. Она хотела его. Глупо было это отрицать и притворяться перед самой собой.

Они стояли на коленях лицом друг к другу. Ее руки обвили его шею. Их губы слились в поцелуе. Алекс едва ощутимо дотронулся до ее живота; она изогнулась назад. Он почти беззвучно произнес грубое ругательство. Оно прозвучало так возбуждающе-эротично, что она начала тереться об него всем телом, чтобы вновь испытать удовольствие его услышать.

Не переставая целоваться, он снял с нее блузку. Кэт вытащила полы его рубашки из-под пояса и провела руками по крепкой волосатой груди. Он на мгновение отпустил ее, чтобы скинуть с себя рубашку и отбросить ее в сторону, затем обнял Кэт обеими руками и крепко прижал к себе, его рот жадно ласкал ее губы.

– Не может быть! – прошептал Алекс, когда его руки коснулись ее тела под юбкой. В голосе чувствовалась улыбка.

– Метод перевоплощения, – проворковала Кэт. – Когда по сценарию Лора Мэдисон должна была быть особенно соблазнительной, я вместо обычных колготок надевала пояс с чулками, чтобы прийти в соответствующее состояние духа. Это вошло у меня в привычку.

Он стал ласкать ее ноги над чулками.

– Черт побери, прямо фантастика!

– Как в одной из твоих книг?

– Намного лучше.

Он снял с нее юбку, комбинацию и трусики. Кэт вытянулась, лежа спиной на ковре. Чашечки ее бюстгальтера едва прикрывали воспламененную желанием грудь, кружевные подвязки и атласный пояс образовывали своеобразную рамку, ноги все еще были облечены в шелковые чулки. Кэт сама была шокирована своей откровенной позой, лишенной даже намека на скромность.

Не сводя с нее глаз, Алекс методично расстегнул пряжку на поясе и пуговицы на брюках. Затем быстро скинул с себя всю одежду. При виде обнаженного мужественного тела у нее перехватило дыхание. У него был плоский подтянутый живот, длинные худые ноги. Он был мускулист, но не чрезмерно. На руках явственно выступали сильные вены.

Нисколько не стесняясь, Кэт сладострастно впитывала в себя каждую деталь его тела, начиная со ступней, чуть изогнутых в подъеме, затем ног до самого верха, крупного пениса, составлявшего его законную мужскую гордость, и, наконец, неулыбчивого рта и пересеченной шрамом брови.

Алекс лег на ковер рядом с ней, поцеловал ее груди через чашечки бюстгальтера, затем опустил к ним лицо и стал языком ласкать соски. Подняв голову, он некоторое время смотрел на нее сверху вниз, теребя большим пальцем твердый сосок.

– Я мог бы тысячу раз написать эту сцену, но никогда не смог бы передать ее до конца. – Ее плоть трепетала от его прикосновений. – Женское тело столь прекрасно и неисчерпаемо в своих проявлениях, что его просто невозможно описать.

Он наклонил голову и обхватил ее сосок губами. Весь его рот пришел в движение. Кэт как будто током пронзила сильная волна возбуждения, она дугой выгнула спину, ее грудь в полукружиях бюстгальтера соблазнительно приблизилась к его лицу. Алекс умело и, казалось, бесконечно долго ласкал ее соски.

Затем он начал гладить ей живот и внешнюю сторону бедер. Кэт протянула руку и стала ласкать его пенис. От удовольствия он едва слышно постанывал и ругался. Они снова поцеловались, жадно прильнув друг к другу губами.

– Не сдерживай себя, Алекс, – жарко прошептала Кэт. – Не старайся быть со мной нежным.

– Я и не собирался.

– Я хочу почувствовать себя женщиной. Я хочу почувствовать, что рядом со мной мужчина. Я хочу, чтобы ты мною овладел. Я хочу…

– Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул.

Положив руки на оба ее колена, он с силой раздвинул их в стороны. Но, вместо того чтобы просунуть руку ей между ног, как она ожидала, он опустил голову и открытым ртом стал ласкать ее половые губы, все глубже проникая внутрь языком.

Она была слишком потрясена, чтобы кричать, даже тогда, когда через несколько мгновений испытала сильный оргазм. Ее грудь высоко вздымалась, верхняя губа покрылась бисеринками пота, волосы намокли от пота и прилипли к шее.

Тело Алекса тоже было мокрым от пота, когда он вытянулся над ней и крепко обхватил ее руками. С закрытыми глазами и напряженным лицом он вошел в нее. Казалось, ее тело поглотило его, обволокло плотно, как перчатка. На его лице появилось выражение огромного удовольствия, а бедра начали размеренное движение вперед и назад. Медленно, но каждый раз продвигаясь все дальше, он вновь и вновь погружался внутрь нее.

Кэт, уже полагавшая, что это конец, была разбужена его мерными толчками. Она никогда еще не занималась любовью столь интенсивно, никогда не вкладывала в секс столько своего "я". Но сейчас она была полностью во власти того, что с ней происходило.

Он просунул руки под ее бедра и приподнял их, продолжая крепко держать. Казалось, он придает огромное значение каждому движению. Постепенно темп нарастал, дыхание становилось быстрым и прерывистым. Внезапно его руки разжались, и он тяжело рухнул на нее, придавив всем телом. Но это произошло не раньше, чем Кэт повторно испытала сокрушительной силы оргазм.

Когда он кончил, все его тело пронзила судорога. Каждый мускул напрягся до предела, и он издал несколько резких, отрывистых звуков, похожих на рыдания.

Они долго не могли восстановить силы, но Кэт могла бы лежать так до бесконечности, лениво перебирая пальцами его спутавшиеся волосы, слизывая со лба соленые капли пота. Он лежал пресыщенный, навалившись на нее всем телом, но она не возражала против этой тяжести. Он полностью выложился в сексе, и эта мысль приятно щекотала ей нервы.

Он знал малейшие нюансы секса, умел получать от него максимум удовольствия и доставлять его партнерше. О таком сексе он писал в своих книгах. Поэтому неудивительно, что он был искусным и страстным любовником, умевшим до конца отдаваться этому занятию.

В то же время Алекс был столь же чувственным, сколь требовательным. Некоторые его ласки вызывали у нее чисто животную реакцию, неподвластную ее сознанию. Она почти не могла себя контролировать, поскольку реагировала исключительно плотью, всем своим женским естеством, и это было непростительно.

И все же в их сексуальных ласках участвовали не только тела, но и души. Ее сознание вступало в интимную связь с его сознанием. Они оба знали потребности и желания друг друга и в совершенстве умели их удовлетворить. Вот почему она так дорожила теперешним покоем, этими мгновениями тишины, когда их дыхание сливалось в одно, как и их пот, и казалось, что это лежит один человек, а не двое.

Должно быть, Алекс также почувствовал эту близость.

Потому что, возможно, самым прекрасным, что он сделал в эту ночь, был нежный поцелуй за минуту до того, как он отодвинулся от нее, – поцелуй в ложбинку между грудей, туда, где когда-то был виден шрам.

Кэт проснулась первой. Зная, как он не любит рано вставать, она лежала молча, чтобы не мешать ему спать. Его волосы, рассыпавшись в беспорядке, казались особенно темными на фоне белой наволочки. На подбородке и над верхней губой появилась щетина. На висках, заметила она, уже начинала проглядывать седина. Его брови были слегка сдвинуты, как бы хмурились, что свидетельствовало о том, что он никогда до конца не мог обрести покоя. Какие-то мрачные мысли тревожили его даже во сне.

Часы на ночном столике сказали Кэт, что она уже достаточно долго нежится в постели. Она поцеловала Алекса в обнаженное плечо и бесшумно соскользнула с кровати. Спустившись вниз, она оделась, собрав бесстыдно разбросанные накануне вещи. Стараясь говорить как можно тише, вызвала по телефону такси.

В ожидании машины, она убрала остатки их вчерашнего ужина. Неся в кухню то, что следовало выбросить, Кэт прошла мимо запретной двери, решительно миновав ее и даже не остановившись. Она выбросила мусор, сполоснула чашки и налила себе стакан апельсинового сока, который нашла в холодильнике.

Облокотившись на стойку и потягивая сок, Кэт на минуту задумалась, не открыть ли ей опять ту самую дверь и не заглянуть ли в запретную комнату. Его гневные возражения вызвали обратную реакцию и только еще больше разожгли ее любопытство.

Минувшей ночью он полностью отдал ей свое тело, она могла делать с ним все, что пожелала бы. Они занимались самыми интимными вещами, которые только возможны между двумя людьми. Теперь, когда их отношения достигли столь высокого уровня, Алекс вряд ли стал бы возражать против того, чтобы поделиться с ней и этой стороной своей жизни.

Но что, если она не права и он все равно будет против? Стоит ли рисковать? Кэт решила, что не стоит. Она не будет вламываться без спроса – лучше подождет, пока он сам пригласит ее туда.

Прибыло такси, и она уехала. Алекс так и не проснулся. Кэт добралась до своей машины, оставленной на стоянке возле телестудии, пересела в нее и направилась домой, где приняла душ, переоделась и попыталась составить план на едва начавшийся день. Но мысленно она то и дело возвращалась к событиям этой ночи. Эротические воспоминания теснились в голове, оставляя мало места для всего остального.

Должно быть, радостное возбуждение не сходило с ее лица, поскольку Джефф заметил это сразу же, как только она вошла в офис.

– Что случилось? Вы выиграли в лотерею? Кэт рассмеялась и с благодарностью взяла из его рук протянутую ей чашку кофе.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что сегодня ваша аура видна невооруженным глазом. Вы просто светитесь от радости. Я думал, вы будете расстроены из-за Шантал.

Ее улыбка погасла,

– Естественно, я все еще ужасно расстроена, но уже воспринимаю жизнь не столь мрачно, как вчера. Один из моих друзей напомнил мне, как хорошо жить на свете.

– Этот «один из ваших друзей» случайно не тот сексапильный романист? – подмигнув, спросил Джефф.

– У него бездна обаяния, верно? – хихикнула Кэт.

– Вчера, когда он был здесь, он мне очень понравился.

– Ты его видел?

– С джинсами, и башмаками, и со всеми потрохами.

– Да, это он, – усмехнулась Кэт.

– Вы знаете, у него такой вид, как будто он только что из постели. Эдакий взъерошенный вид, столь неотразимый для женщин.

Дин в свое время отозвался о внешности Алекса критически. А Джефф явно ее одобрял.

– Ты не говорил мне, что видел его, – сказала Кэт.

– Да, как раз в разгар всей этой суматохи. – Джефф смущенно потянул себя за мочку уха. – Признаюсь, я слегка оробел и растерялся. Я же читал его книги, и, конечно, мне известно, что вы с ним встречаетесь. Но я не думал, что когда-нибудь столкнусь с ним лицом к лицу.

– Жаль, что ты не вызвал меня и не сообщил, что он здесь.

– Вас в это время окружили фараоны. Мистер Уэбстер был на тропе войны. А потом вы были так расстроены, что я просто не стал вас беспокоить. Но, как я вижу, мистер Пирс все-таки нашел вас вчера вечером. – Джефф скосил на нее глаза и окинул ее оценивающим взглядом. – Судя по вашей ухмылке, нетрудно догадаться, что вчерашний вечер… э… пошел на пользу вашему здоровью.

– Не твое дело, – игриво отрезала Кэт, чувствуя, что ее щеки вспыхнули.

Джефф вовсе не был глуп. Он широко улыбнулся.

– Отлично. Надеюсь, вы всласть отвели душу. В последнее время вы слишком много работали. Собственно говоря… – Он перестал улыбаться и смущенно откашлялся. – Могу я говорить с вами откровенно? Не как ваш ассистент, а скорее как ваш друг?

Кэт кивком головы пригласила его сесть. Он приподнял двумя пальцами складки на брюках и сел к ней лицом.

– Надеюсь, я не… В том смысле, что…

– Ну, Джефф, говори, не стесняйся.

– Так вот, за последние две-три недели у вас был немного рассеянный или отсутствующий вид. Не то чтобы вы не делали для работы все, что надо и даже больше. – Он бросил на нее быстрый взгляд и поспешно добавил: – Вы, как всегда, неповторимы и не позволяете тому, что вас беспокоит, сказываться на вашей работе. Просто… Я подумал, что вас что-то гнетет. В смысле, что-то другое, не связанное с Алексом Пирсом.

Неужели ее беспокойство было настолько заметно для окружающих? 06 этом ей сказали уже несколько близких ей людей: Дин, Алекс и вот теперь Джефф. Кэт не желала, чтобы что-либо омрачало ее сегодняшнее безоблачное настроение, но ей хотелось и поговорить о тех двух посланиях, которые она получила по почте. Ей хотелось, чтобы Джефф развеял ее сомнения, подтвердил, что эти письма не более чем дело рук психически больного человека и ей не стоит ни о чем беспокоиться.

– Ты очень наблюдателен, Джефф. Я действительно немного нервничала в последнее время.

Кэт вытащила из сумочки оба конверта и передала ему. Она начала носить их с собой несколько дней назад, возможно, бессознательно надеясь, что ей предоставится как раз такая возможность показать их кому-нибудь.

– Взгляни, – предложила Кэт, – и скажи мне, что ты об этом думаешь. Только честно.

Сличив два одинаковых конверта. Джефф прочел вложенные в них газетные вырезки.

– Черт побери, – прошептал он, дважды прочтя каждую из них, – оба погибли при необычных обстоятельствах, и у обоих были пересажены сердца.

– Странное совпадение, не правда ли?

– Более чем. Но что это означает? Кто их вам послал? У вас есть какие-нибудь подозрения на этот счет?

– Нет.

– Я просматриваю всю почту от ваших поклонников. И не помню, чтобы мне попадались на глаза эти конверты, хотя вы получаете так много писем, что они могли проскочить мимо меня. Или прийти еще тогда, когда здесь работала Мелия.

– Они пришли на мой домашний адрес. Джефф испуганно посмотрел на нее.

– Как… какой-нибудь ваш… почитатель… мог узнать ваш адрес? Кэт пожала плечами.

– Вот это как раз одна из тех вещей, которые меня больше всего и беспокоят в данной истории.

Джефф снова изучающе покрутил в руках конверты и перечитал заметки. Кэт следила за его глазами, пробегающими газетные строчки. Его первая реакция и комментарии не внушали особого оптимизма. А она-то надеялась, что он посоветует ей выбросить их из головы. Вместо этого, кончив читать, Джефф спросил:

– Вы их показывали кому-нибудь еще? Мистеру Уэбстеру? Полиции?

– Нет.

– Может быть, стоит показать.

– Не хочу прослыть паникершей.

– Вас никто не может в этом обвинить.

– Не знаю, Джефф, – вздохнула Кэт. – Не хотелось бы напрасно поднимать шум и привлекать внимание к чему-то малозначительному.

Возвращая ей конверты, Джефф выдав ил из себя ободряющую улыбку.

– Возможно, вы и правы. Я уверен, что вам незачем расстраиваться. Господи, сколько на свете людей, которым нечего делать, вот они и занимаются всякой ерундой, правда?

– Должно быть, так. Они находят смысл существования в том, чтобы вмешиваться в жизнь знаменитостей. Им нравится жить чужой жизнью.

– Вот именно. Однако… – Он на мгновение задумался. – Если вы получите еще одно такое послание, мне кажется, вам все-таки следует обратиться в полицию. Плевать, что они подумают. Пусть считают вас всего лишь истеричной бабой.

– Боюсь, они подумают именно так.

– И уж во всяком случае надо проконсультироваться с нашими охранниками на телестудии, предупредить их, чтобы не пускали в здание всяких странных личностей.

– Которые составляют примерно три четверти наших сотрудников, – язвительно заметила Кэт.

– Да, здесь вы правы. – Джефф широко улыбнулся, затем снова стал серьезным. – Будьте осторожнее, Кэт. Вокруг столько ненормальных.

– Знаю. – Она вложила конверты в сумочку и щелкнула замком, одновременно прекращая дискуссию и вновь превращаясь в его начальницу. – Когда похороны Шантал?

– Пятница, в два часа. Да, и еще. Рои Труитт уже звонил из своей редакции. Ему нужно наше заявление.

– Надеюсь, ты сказал ему, чтобы он катился ко всем чертям?

– Не в этих выражениях, но общий смысл был таков. Я сказал, что у вас нет и не будет заявлений для прессы.

– Спасибо. Если бы он нарвался на меня, я вряд ли была бы столь дипломатична. Этот человек – шакал, он вечно идет по следу свежепролитой крови.

Не желая больше распространяться о кровожадном репортере, Кэт прошла к себе.

– Пожалуйста, организуй букет цветов от WWSA. И еще – мне хотелось бы послать что-нибудь от себя лично, но этим я, пожалуй, займусь сама.

К тому времени, когда Джефф удалился, он получил указания связаться с Шерри и форсировать видеосъемку запланированных эпизодов. Охватившие Кэт прошлой ночью сомнения в нужности и полезности программы «Дети Кэт» казались ей сейчас вздорными. Да, они потеряли Шантал, но оставалось еще так много других детишек, особых детишек, которым эта программа была просто необходима.

И какие бы преграды ни ожидали Кэт – бюрократические проволочки, отрицательная реакция прессы, собственные сомнения, – она никогда не должна прекращать начатое дело. «Дети Кэт» гораздо важнее ее персоны. Алекс помог ей увидеть все это с иной точки зрения. В общей картине ее личные неприятности не имели значения.

Незадолго до двенадцати Джефф снова зашел к ней в офис с блокнотом для записей.

– Только что звонил ваш любимый романист. Ее сердце совершило бешеный прыжок, рука сама потянулась к телефонному аппарату.

– Какая линия?

– К сожалению, он не стал дожидаться. Просто просил передать, что очень спешит и может только оставить записку. – С расстроенным видом, как герольд, принесший плохие новости не отличающейся мягким характером королеве, Джефф протянул ей листок из блокнота.

– Он звонил из аэропорта. Сказал, что уже объявили его рейс.

– Рейс? – Ее хорошее настроение улетучилось без следа. – Он улетает? Куда? Надолго?

Все это было написано на листке, но Джефф повторил сообщение устно.

– Он сказал только, что его не будет несколько дней и что он позвонит вам, как только вернется.

– И все?

Джефф кивнул.

Кэт изо всех сил старалась сохранить спокойное выражение лица и ровный голос. Это было нелегко.

– Спасибо, Джефф.

Джефф вежливо, чуть ли не подобострастно попятился прочь из офиса, тихо прикрыв за собой дверь.

Кэт аккуратно сложила записку, затем уставилась на квадратик бумаги, как будто он мог объяснить, что произошло. Никакого объяснения не было.

Она была раздавлена. Она надеялась, что они вместе поужинают сегодня вечером. Они расстались всего несколько часов назад, но ей уже снова хотелось его видеть.

Эта слабость заставила ее рассердиться на себя. Похоже, Алекс не очень-то жаждал с ней встретиться. Кэт сидела в своем кресле, погруженная в печальные мысли, чувствуя себя, словно девчонка-старшеклассница, единственная из подруг оставшаяся на школьном балу без кавалера, который куда-то умчался. В буквальном смысле.

Уныние быстро уступило место уязвленному самолюбию. Что заставило его в такой спешке покинуть город?

Дела или нечто личное? Что настолько важно для него, что он упорхнул, даже не попрощавшись с ней?