![](/files/books/160/oblozhka-knigi-razbiv-ee-zhizn.-chast-2-365737.jpg)
Текст книги "Разбив ее жизнь. Часть 2"
Автор книги: Сафо Мели
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
Я пришлась по душе отцу Артема, благодаря своему воспитанию, познаниям в искусстве и знанием этикета. Он был впечатлен, что среди современной молодежи еще можно встретить достойную девушку и выразил свое одобрение в пользу нашего брака.
Будущий свекор решил, что все надо реализовывать быстро. Видимо, пока горе-сын не ударился в очередной загул и не передумал. Договорился с кем-то, чтобы нас расписали вне очереди. И уже девятнадцатого января я стала официальной женой Артема. Тихо, без каких-либо празднований. К чему была такая спешка – мне было все равно. Я, словно гость в собственной жизни, участвовала в ее событиях, до конца не осознавая, что именно происходит со мной и моей жизнью.
Сразу из ЗАГса Артем привез меня в свою квартиру, заявив, что жить я должна теперь с ним и открыл бутылку шампанского.
– Ну, жена, давай выпьем за то, чтобы мы жили душа в душу всю жизнь!
Артем цокнул своим бокалом о мой, сделал глоток и впился в мои губы. По телу разлилась какая-то горечь. Еще подумала, что не зря на свадьбах кричат «Горько!». А дальше была наша брачная ночь.
Нужно отдать Артему должное. Он изо всех сил старался доставить мне удовольствие и показать, что мне в мужья достался искусный любовник. Вот только мне было все равно. Я лежала, смотрела в потолок и ждала, когда это все закончится. А потом два часа терла тело мочалкой, физически ощущая на себе грязь, в которую я только что окунулась.
Кем же ты стала, Ася Калинова? Как ты могла так опуститься? Я спрашивала себя снова и снова, но не находила ответа. Уже помывшись, я сидела на дне ванны под душем и думала о том, что вовсе не такой первой брачной ночи я для себя желала. Мне вспомнился Алексей, а потом то, что теперь у него своя семья и скоро будет ребенок. Значит, все правильно. Все так, как должно быть.
Жизнь постепенно налаживалась. Артем оказывал мне всевозможные знаки внимания, проявлял ко мне уважение и заботу. А я могла себе позволить упиваться собственным горем, не беспокоясь ни о чем.
Очень скоро я поняла, что беременна. Экстерном сдала летнюю сессию и взяла академический отпуск. Артем был вне себя от счастья. Его отец, узнав о скором появлении внука, нашел мне лучших врачей и самый современный аппарат УЗИ, который показал, что у плода серьезных отклонений нет, но развивается он не совсем по правилам.
Переживала ли я об этом? Я не помню ничего: что мне говорили врачи, о чем я тогда думала думала, что делала. Просто вообще не осознавала, что происходит, так как находилась в глубокой депрессии. Целыми днями я практически ничего не ела. Иногда убирала в квартире и за час до прихода Артема готовила ему ужин. Не потому, что хотела его порадовать. А потому, что этому меня учила мама. Потому, что так надо. Все на автомате, кадрами, как в замедленном фильме. А все остальное время я просто лежала трупом и смотрела в стену.
И Артем, и его отец были на сто процентов уверены, что таким образом я переживаю потерю родных. И никто не обращал внимание на то, когда и чем я питаюсь. Артем таскал мне фрукты и это единственное, что я могла в себя запихнуть для виду. Спохватились, когда врач, ведущая беременность, позвонила свекру и объявила, что я сильно теряю в весе, а ребенок развивается с сильным отставанием. Тут же мне организовали психолога, которая ради моего спасения переехала к нам из столицы.
Марина поселилась на время терапии с нами. Она по кусочкам вытаскивала меня из моей бездны, помогала принять свое будущее материнство и контролировала мое питание. Вот только это не помогло. Мой организм был слишком истощен и не мог носить ребенка.
На двадцать восьмой неделе беременности я родила Алису. В пять утра, вместе с солнцем в моей жизни появился собственный, мой персональный рассвет. Эта девочка вернула меня к жизни и стала моим спасением. Я полностью забыла о себе, о своих страданиях и посвятила себя маленькому человеку, который, как никто и никогда, нуждался во мне.
И я готова была подарить ей весь мир.
Глава 4
Алексей
Порой самые приятные моменты в жизни человека состоят из деталей. Множество мелочей, которые мы в рутинной жизни себе не позволяем, упускаем или просто не имеем времени обратить на них внимание, способны сделать нашу жизнь намного насыщеннее и ярче.
Наш с Вероникой вечер на турецком побережье должен был быть идеальным. И мне пришлось постараться, чтобы найти достойное вино и несколько видов сыра, достать два бокала и красивую корзинку для пикника.
Зачем все это? Я бы мог без проблем остаться с ней в приятельских отношениях и найти себе какую-то девочку на ночь, чтобы удовлетворить свои мужские инстинкты. Но вот только после знакомства с ней так не хотелось. Стало не интересно. Во мне включились более глубокие порывы: добиваться медленно и красиво, ощущая томление и предвкушая свою награду.
Мы сидели на берегу и молча смотрели на воду. Пили вино, закусывая вкусным сыром и, глядя на воду, каждый думал о чем-то своем. О чем думала Вероника – неизвестно, а в моей голове все умиротворялось. Все, что забивало мой мозг последние несколько лет, рассеивалось, словно туман. Только одна мысль преследовала меня и не давала покоя – Ася. Что такого в этой женщине, что она заставляет меня думать о ней снова и снова – я не понимал. Возможно, я просто поддался вихрю эмоций и воспоминаний и это вскружило мне голову. А, возможно, чувство вины и ощущение незавершенного действия скребет изнутри. Но каждый раз, стоит мне подумать об этой женщине, как ее образ всплывает в моей голове и мне приходится прилагать усилия, чтобы его развеять.
Сегодня я понял, что для меня женщины поделились на три типа: с которыми хочется заниматься сексом, с кем хочется проводить время и те, с кем хочется провести остаток жизни. Ну а счастлив тот, кто нашел идеальную женщину, которая совмещает в себе все три ипостаси: любовница, друг и верная спутница жизни.
Наверное, в глубине души я бы хотел попробовать все исправить. Но, в конце концов, кто я такой, чтобы после всего, что я разрушил, вновь появиться в ее жизни и пытаться там остаться? Размышляя над этим, я смотрел на неспокойное море. Его не штормило, но волновало. Также и я лишь разволную жизнь Аси, но по сути дать ей что-то я вряд ли смогу. Да и не нужно это никому из нас. Мне нужно продолжать жить своей собственной жизнью.
– Налей еще вина, пожалуйста. – за своими размышлениями я не уследил, что ее бокал опустел. Ее голос был задумчивым. Видимо, ее мысли зашли куда-то слишком далеко.
– Как себя чувствуешь?
– Как человек, которого предали.
Я не из тех, кто лезет людям в душу, выведывая самое сокровенное. Но Веронике хотелось помочь, как-то поддержать ее в трудную минуту. Я не собирался задавать ей вопросы. Просто решил рассказать ей свою историю, а там, возможно, и она захочет выговориться. Но, к моему удивлению, она начала рассказывать сама.
– Ты знаешь, мы ведь еще со школы были вместе. Сначала просто дружили, потом встречались, женились. Мне всего двадцать девять, а большую часть жизни я прожила с ним. Он стал моим миром, к которому я привыкла, который я любила и берегла. – она сделала паузу и сделала глоток вина. – А теперь меня из этого мира выкинули, как ненужную вещь и я не знаю, в какую сторону идти.
Я слушал ее историю и понимал, что, наверное, то же самое или что-то подобное чувствовала Ася тогда, двадцать лет назад. Мое сердце сжалось, и я ощутил укол совести.
– Уверена, что в подобных ситуациях всегда виноваты оба. Наверное, спустя столько лет я стала другим человеком, который ему не подходит. Вот он и нашел то, чего ему не хватало.
– Не говори глупостей. Два человека, которые живут вместе много лет, сами создают друг друга, меняются относительно друг друга. Просто что-то пошло не так и вы вовремя не заметили, не поговорили и не исправили ситуацию. А когда дело дошло до предела, оказалось уже поздно.
– Наверное, ты прав. Вот только я не знаю, что делать теперь со своими чувствами. Для него все намного проще. Он сделал свой выбор сам, а я в этой ситуации оказалась вынужденно. Наверное, я даже не осознаю до сих пор, что произошло, потому что сама удивляюсь своей реакции. Просто, без истерик, подала на развод и уехала сюда. Единственный раз, когда не выдержала и разобрали эмоции – это когда перед разводом он на коленях передо мной стоял, вымаливая прощение. Я люблю его. Вот только тогда у меня появилось еще одно чувство – чувство отвращения. Меня тошнит в его присутствии.
– Это защитная реакция такая. – усмехнулся я, вспоминая, как и меня тошнило от Лены в свое время. – У меня тоже так было, когда узнал, что жена нашла на стороне себе любовника. Она стала мне противна. Но у нас другая история, ее измена была логичной, и я знал, что рано или поздно мы расстанемся.
– И ты не хотел сберечь семью, наладить с ней отношения?
– У нас никогда не было семьи. Одно название. Чтобы хотеть сберечь, нужно иметь то, что можно сберечь.
Вероника улыбнулась:
– Ты прав. Вот только из этого следует, что мне не стоило разводиться. – теперь она засмеялась. Удивительная оптимистка!
– А ты хотела бы наладить отношения и вернуть семью?
Мой вопрос заставил ее задуматься.
– И да, и нет. Сложно ответить. С одной стороны, я все еще люблю его и ценю все то, что у нас было. А с другой стороны, осознаю, что так, как прежде, уже не будет. Я еще долго не смогу ему верить, а ему придется очень постараться, чтобы завоевать мое доверие вновь. Сейчас я к этому вообще не готова. Может быть со временем эмоции улягутся, и я смогу взвесить ситуацию рационально. Но не сейчас точно.
Я сновав долил нам вина в бокалы.
– Ты пробовала вот этот сыр? Говорят, что для его производства коз кормят грушами. Попробуй, очень вкусно!
Она взяла кусочек сыра и прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом и легким фруктовым послевкусием. А я смотрел в свете луны, как маленькая сырная крошка прилипла к ее губе и боролся со своим желанием его слизать.
У нас было что-то общее. Пережитые жизненные истории, воспоминания об утрате чего-то хорошего и откровенный разговор постепенно переносили нас на новый уровень. Целовать Веронику сейчас неправильно. Она не готова к отношениям, тем более краткосрочным. Любое неосторожное движение может разрушить ту хрупкую связь, которая появилась между нами.
– Безумно вкусно! – она слизала языком сырную крошку и от этого действия я чуть не сошел с ума. Но, к счастью, нашел силы взять себя в руки. Мой член встал колом и болезненный «звон» напомнил о моих естественных потребностях. Вот только удовлетворить их я все еще не мог. Надо как-то успокоиться, остыть.
– Ты когда-нибудь купалась ночью?
Она могла воспринять мой вопрос неправильно, но все-таки я ее не спугнул.
– Нет, а ты?
– Это безумно круто! Давай, попробуй! Невероятное ощущение легкости и свободы!
– Но… – она на секунду замялась, и я подумал, что все испортил, – я не брала свой купальник.
– Ты можешь купаться в белье или вовсе без. Я не буду смотреть и приставать, обещаю.
Какую-то долю секунды она сомневалась и взвешивала мое предложение. Но все дело в том, что я должен зайти в воду первым. Мой каменный стояк она заметить не должна. Я поднялся на ноги и стянул с себя шорты вместе с боксерами. Судя по громкому удивленному вздоху, Вероника засмущалась. Я улыбнулся и быстрым шагом направился в море.
– Догоняй!
Теплая вода окутывала мое тело. Я развернулся лицом к пляжу, чтобы посмотреть, идет ли за мной Вероника. И каким же было мое удивление, когда она оказалась абсолютно голой совсем близко. Невероятная красота ее тела, развевающиеся светлые волосы в свете луны – таких красивых женщин я действительно еще не встречал. Ее появление рядом вовсе не способствовало успокоению моей эрекции, и я ощутил новый прилив желания. Тут же мне в лицо прилетели брызги.
– Эй! Ты обещал не смотреть!
Она звонко засмеялась и красиво, словно русалка нырнула в воду. В какой-то момент мне показалось, что все мне мерещится и ее вовсе не было никогда. Только расплывающиеся в сторону круги говорили об обратном.
Прошло несколько секунд в ожидании, когда она вынырнет, но на поверхности воды никого не было. Я начал волноваться, когда вдруг ощутил, что меня схватили за ноги и опрокинули в воду. От неожиданности я с трудом успел сделать вдох до того, как окажусь под водой. Похоже, моя русалка решила меня утопить. Оттолкнувшись от дна ногами, я вынырнул на поверхность и увидел смеющуюся Веронику.
– Ну погоди!
Звонкий смех разнесся по пляжу, она попыталась убежать, но в считанные доли секунды я догнал ее, схватил за талию, приподнял и бросил в воду. Наша борьба в воде продолжалась еще какое-то время. Мы брызгались, кидали друг друга в море и веселились, словно дети. Одно «но». Мы были абсолютно голые и вместо того, чтобы поплавать и расслабиться, прикосновения к Веронике лишь разжигали во мне огонь желания. В какой-то момент я в очередной раз догнал ее со спины и обхватив рукой за талию прижал к себе. Сначала сделал, потом подумал. Она дернулась и резко вывернувшись из моего захвата отстранилась на несколько метров.
– Эй, мы так не договаривались! У тебя там стоит!
Боже, эта девочка меня не перестает удивлять. Я ожидал сейчас шок, панику и претензии. Но она смеется и шутит на тему моего стояка, чем сводит меня с ума еще больше!
– Ну, мужчинам свойственно возбуждаться в присутствии красивых женщин. – Я тоже засмеялся, чтобы разрядить обстановку и показать, что мой член ей ничем не грозит. По крайней мере сейчас.
– Но ты говорил, что не будешь ко мне приставать, верно?
Я выразительно кивнул, чтобы в темноте ей было видно мое согласие с ее словами.
– Не буду.
– Почему?
Ее вопрос поставил меня в тупик. Она сейчас шутит и издевается надо мной? Или она действительно не против, а я просто надумал себе лишнего?
– Ты же хочешь меня? – она сделала несколько шагов ко мне, приблизившись совсем вплотную так, что я почувствовал прикосновение ее твердых сосков к своей коже. Господи, что она делает?! Еще секунда и я не смогу контролировать себя. К черту все это. Будь, что будет!
Я схватил ее за плечи, прижимая всем телом к себе и впился в нее губами.
– Безумно хочу! – мой хриплый шепот на выдохе ворвался в ее рот. Я почувствовал ее горячий ответ на мой поцелуй, ее руки под водой скользнули на мою задницу, и она крепко схватила их ладонями, прижимая мой член к своему животу. Казалось, что весь мир перестал существовать, я терял остатки разума окунаясь в захлестнувшие меня чувства. Мои руки скользили по ее телу, я целовал ее шею, плечо со вкусом морской воды и позволял себе сходить с ума. Она отвечала на мои ласки с не меньшей страстью. Наше тяжелое дыхание переплеталось в ночи, и мы еще больше отдавались на волю инстинктам.
Вдруг ее рука скользнула между нашими телами и обхватила мой член.
– М-м-м… русалка, ты сводишь меня с ума! – простонал я. – Но лучше так не надо, я слишком долго хочу, и ты рискуешь остаться ни с чем.
Она улыбнулась и открыла глаза, глядя на меня снизу-вверх. В свете луны ее взгляд был невероятно глубоким и манящим. Я подхватил ее руками за бедра. В воде ее тело было невесомым, я с легкостью поднял ее выше, пристраивая свой член у горячего входа. Она обхватила меня ногами и резко подалась вперед, насаживаясь на меня. Звук прибоя был безжалостно разрезан нашим стоном в унисон. Мы двигались друг другу на встречу, я пожирал ее сладкий ротик и ощущал, как она, тесно сжав мой член мышцами, насаживается на меня все сильнее и сильнее.
Голодные и возбужденные до предела, мы теряли сознание друг от друга. Придерживая ее одной рукой под упругую попку, второй я сжимал ее сосок, от чего она стонала и окончательно сносила мне крышу. В какой-то момент ее тело задрожало от накатывающего оргазма, она резко выгнулась назад, а затем вернулась к моим губам, рыча, словно тигрица, от удовольствия. Все вокруг закружилось: звездное небо слилось с бликами на воде, я закрыл глаза и ощутил, как мой член начинает пульсировать, а вселенная взрывается на тысячи частиц. Мой оргазм был невероятно мощным, я еле успел приподнять Веронику и оттолкнуть ее в сторону, чтобы не кончить в нее, а после рухнул в воду спиной назад. Волны сомкнулись над моим лицом и на мгновение я растворился в соленой воде.
После частого дыхания, воздуха в легких хватило всего лишь на две секунды. Я вынырнул на поверхность воды и нашел глазами Веронику, которая вышла на мель и легла в воду, отходя от полученного удовольствия. Я направился к ней и прилег рядом. Волны накатывали на наши тела и пытались унести в море ее длинные волосы. В этой ночи было что-то первобытное. Мы, словно, Адам и Ева, подчинились своим инстинктам и открыли для себя что-то сверхъестественное.
Она взяла меня за руку, и прижалась ко мне всем телом, устроив голову на моем плече.
– Если бы я знала, что купаться ночью так приятно, я бы давно начала это практиковать. – Глухой смех раздался рядом с моим ухом, она легко поцеловала меня в шею. – Идем на берег, что-то я замерзла в воде.
Я планировал поплавать, поэтому заранее взял с собой полотенце. Закутал им Веронику, а сам надел белье, шорты и футболку на мокрое тело. Да, этот вечер получился идеальным, как я и хотел.
Глава 5
Ася
Я лежала в палате роддома с белым потолком и голубой плиткой на стенах. Уголок одной из плиток был отколот, что вызывало стойкую ассоциацию с моей жизнью. Все, что у меня было, разбилось на мелкие осколки, которые я не в силах собрать и склеить. Низ живота периодически хватало спазмами, но врач предупреждал, что после родов матка сокращается и это может быть болезненным. Внезапно дверь открылась и в палату вошел доктор.
– Как себя чувствуешь, Селиванова?
Я равнодушно перевела на него взгляд, не понимая, что он от меня хочет.
– Я спросил, как ты себя чувствуешь? Может нужна помощь медсестры или психолога?
Я пожала плечами.
– Не знаю.
– Вот что, Селиванова. Тебе необходимо пробовать подниматься на ноги. Можно принять душ. Но сначала я хочу кое-что спросить. Для этого мне нужно, чтобы ты сосредоточились на реальности и услышала мой вопрос, поэтому сейчас закрывай глаза, – я закрыла, – делай глубокий вдох, – я сделала, – а теперь резко берите себя правой рукой за левую грудь.
Его слова прорезали мое сознание. Я распахнула глаза и ошарашенно уставилась на врача.
– Вот, молодец! Теперь, когда ты пришла в себя слушай вопрос: в твоей карте указано, что ты поступила в роддом со сроком двадцать восемь недель. Так?
Я кивнула.
– Тогда поясни мне, Селиванова, кого и, главное – зачем, ты хотела обмануть? Если я не буду знать подробностей, то не смогу дать гарантий, что сохраню все медицинские тайны. Доктор заговорщически прищурил взгляд в ожидании моего ответа.
Я не могла понять, о чем он, но после «трюка» мозг заработал, и я пришла в полное сознание. Удивленно таращилась на врача, ожидая, что прочту ответы на его лице.
– В каком смысле «обмануть»?
– Ну как в каком. У тебя родилась совершенно доношенная дочь. Да, она очень слаба и ее вес значительно ниже нормы. Но, как сказал ваш муж, всю беременность вы морили себя голодом, и теперь ей придется какое-то время провести в нашем детском отделении, чтобы окрепнуть.
– Как доношенная?
До меня все еще не доходили его слова.
– Селиванова, повторим эксперимент с грудью?
Дошло… Я резко поднялась, принимая сидячее положение, но внизу живота накатил новый спазм, и я скривилась.
– Мамочка, тебе нельзя пока так резко двигаться, если не хочешь последствий…
– Подождите… Вы сказали, что она «доношенная»? То есть, она родилась на нормальном сроке?
– Именно это я и сказал. – Кивнул доктор.
– Господи… Я не знала! Клянусь вам!
Меня охватила паника, я схватила доктора за рукав и замотала головой, подтверждая, что я действительно была уверена в сроке беременности.
– Ну, если так, я спокоен. А то, глядя на ваше психологическое состояние и узнав о недоедании, был уже почти уверен, что вы хотели себе сорвать беременность или еще что похуже. Но… это уже не мое дело. – хлопнув себя ладонью по колену, доктор поднялся с койки и направился к выходу.
– Подождите… Если она доношенная, то отец не Артем, тогда…
Доктор обернулся:
– Тебе виднее, Селиванова. Психолога я к тебе все же отправлю, лишним не будет.
Двери за доктором закрылись, а по моим щекам водопадом покатились горячие слезы.
***
О том, что Алиса не дочь Артема, я никому не сказала. В какой-то момент мелькнула мысль, что Семёнов имеет право знать. Но идея была плохой. Очень плохой. Что бы это изменило? Ничего! Могло лишь все еще больше испортить. Теперь у него своя семья. Как бы я ни была зла и обижена, ломать его жизнь я не собиралась. У него есть свой ребенок, а теперь и у меня есть свой. Мой личный.
Артёму об этом говорить тоже нельзя. Он окрылён счастьем отцовства, носится по магазинам, выбирает коляску, кроватку, человечки, бодики и пинетки. Пусть думает, что Алиса его дочь. Так будет лучше для всех. Не говорила даже своим девчонкам. Чем меньше людей знает мой секрет, тем лучше.
Алиса вернула меня к жизни. Моя маленькая девочка требовала к себе много внимания. Сначала ещё до выписки из роддома ей нужно было окрепнуть и подрасти. А когда через полтора месяца ее позволили забрать домой, я вкусила всю прелесть материнства. Бессонные ночи, колики, молочный кризис – мне было очень тяжело. Никакого опыта и никого рядом, кто мог бы дать совет и помочь. Ни у меня, ни у Артема мамы нет. Я читала журналы о материнстве и пыталась справиться со всем самостоятельно.
Я никогда не забуду, как после выписки из роддома Алиса впервые улыбнулась на руках у Артема. От счастья он тут же помчался в магазин игрушек и притащил домой огромного медведя. А я от ее улыбки впервые за последний год почувствовала себя счастливой. По-настоящему, без каких-либо условностей. Я поняла, что теперь есть тот, кто будет любить меня всегда, и кого буду любить всегда. Тоже всегда. Независимо ни от чего. Алиса стала моим центром вселенной.
Артем наслаждался отцовством. Он был прекрасным, любящим, заботливым папой и мужем. У нас с дочкой было все, что нужно и даже больше. Минимум раз в три дня он дарил мне свежие цветы, выполнял все мои просьбы и желания, просыпался по ночам к дочери и даже пел ей колыбельные.
Если бы наши отношения завязались на год раньше, я бы несомненно в него влюбилась. Но… он появился не год назад, а я уже слишком хорошо знала, как бывает больно любить человека. Да и тайна происхождения Алисы не давала мне полностью расслабиться.
К слову, история о проблемах с отцом Артема оказалась выдуманной. На самом деле Артем на тот момент уже полгода был в меня безответно влюблен. Когда я оказалась в трагической ситуации, он посчитал своим долгом меня спасти. И именно Артем поставил отцу условие, что-либо он женится на мне с его согласия, либо без него. Моему свекру желание сына жениться было на руку по многим причинам. Даже несмотря на неоконченный университет Артема. На момент нашей свадьбы ему было уже шестьдесят пять лет, и он отчаянно мечтал дожить и понянчить внуков. В Алисе старик души не чаял. В какой-то момент я всерьез испугалась, что они с Артемом совсем разбалуют мне ребенка. Но стоило мне увидеть ее глаза и улыбку, как я сама теряла всю силу воли и превращалась в самую добрую и угождающую на свете маму.
Со временем я привыкла к Артёму. Вместо любви я чувствовала к нему огромную благодарность и уважение. Я не могла дать ему любовь, но стала ему хорошим другом, смогла подарить семейное тепло и ощущение, что дома его ждут. Его это вполне устраивало, и мы зажили спокойно. Но, как говорится, хорошо долго не бывает. Беда пришла оттуда, откуда не ждали.
Когда Алисе было десять лет на нее прямо на моих глазах напала соседская собака. Она просто подскочила и громко лаяла, но от испуга Алиса попятилась и завалилась на витрину цветочного магазина. Стекло треснуло и посыпалось на мою дочь. Чудом ее не изрезало осколками всю, но один полоснул ее по ноге и рассек артерию. Я орала на всю улицу, чтобы кто-то вызвал скорую, а Алиса плакала и кричала не своим голосом, истекая кровью.
Всю дорогу до больницы я старалась держаться и не пугать еще больше Алису. Но, когда ее забрали в операционную, передав ее в руки специалистам, меня накрыло. Разбила истерика. Я сидела под стеной на корточках и рыдала навзрыд. Вскоре примчался с работы Артем, попросил для меня успокоительного и мне что-то укололи в плечо. Пока я приходила в себя, его позвал в свой кабинет какой-то врач. Я же осталась в коридоре, качалась из стороны в сторону, кляня себя за то, что не сказала мужу правду. И сейчас небеса наказывают меня за это. Я искренне в это поверила и испугалась потерять Алису настолько, что как только Артем вышел из кабинета врача, я набросилась на него и рассказала, что Алиса на самом деле не его дочь.
Из больницы Артем вышел другим человеком.
Он просто молчал несколько дней, не проронив ни слова в мой адрес. А я, придя в себя и осознав, что я натворила, выворачивала себя наизнанку страхами и сомнениями. Только через четыре дня после ужина он вдруг спросил:
– Ты не хочешь мне рассказать, кто ее отец?
И мне пришлось рассказать все, как было. Что я тогда находилась в тяжёлой депрессии, которая усугубилась потерей родителей, что мне вообще тогда было не до подсчёта месячных, что меня беспрерывно тошнило от фотографий отца и опознаний, что я сама ни о чем не знала и была уверена, что ребенок его.
Вот только он не поверил. Просто назвал меня мразью и исчез на два дня. На утро после этой беседы я узнала от соседки, что ночью Артем застрелил собаку соседа, напугавшую Алису. Меня удивило наличие оружия у мужа, но на фоне нашей ссоры мне было не до того, чтобы задуматься об этом всерьез.
Мразь – именно так я себя и ощущала. У меня не было веских аргументов доказать себе самой, что это не так. А уж тем более мужу. Все, что я могла – это вымаливать у него прощения, когда он вернулся. Но можно ли простить такое? Смогла бы я сама простить? Вряд ли.
Отношениям с мужем пришел конец. Вместо любви и заботы я испытывала на себе лишь презрение. Ему было противно со мной спать, есть за одним столом и даже находиться в одной квартире. Мое присутствие его раздражало. А я… медленно сходила с ума, понимая, что мы идем в тупик, и я ничего не могу с этим поделать. Многочисленные попытки поговорить с ним, заканчивались ничем. Он лишь выплескивал на меня ушат грязи, накопившийся внутри. Я принимала на себя удар, понимая масштаб своей вины. В душе теплилась надежда, что так он выплеснет все мне в отместку, освободится и у меня появится шанс все наладить. Вот только этого не происходило. Он закрывался от меня, отдалялся и наши отношения только ухудшались.
Нужно отдать Артему должное, несмотря на нашу с ним ссору, его отношение к Алисе совсем не изменилось. Он по-прежнему был внимателен к ней, баловал ее подарками, отвозил по утрам в школу, интересовался ее жизнью и всячески окружал заботой, давая понять, что он ей не только папа, но и настоящий друг.
К тому, что Артем начал мне откровенно хамить, я уже привыкла. Но я никогда не думала, что тот заботливый влюбленный парень может вмиг превратиться в дикого агрессивного зверя. Однажды я снова завела разговор.
– Артем, пожалуйста, давай поговорим. Просто тихо, спокойно. Мы же оба понимаем, что так не может дальше продолжаться. Мы оба страдаем. Но это ладно. От наших ссор страдает Алиса.
Он молча поднял на меня глаза, ожидая продолжения разговора.
– Я очень виновата перед тобой. Но я правда узнала об этом только после родов. Я не выходила за тебя, чтобы пристроить чужого ребенка. Могу поклясться! Чем угодно! Но это так.
Его кулаки и челюсти сжимались. Я видела, как накаляются его эмоции и взгляд, но не могла упустить шанса поговорить, попробовать еще раз.
– И о том, что когда сама узнала, скрыла от тебя – я жалею больше всего в жизни, Артем! Ты имел право знать. Но я испугалась, струсила. Я видела, каким ты был счастливым и просто не могла сказать, не могла разрушить это счастье.
По моим щекам текли слезы. Наверное, самые искренние за всю жизнь. Слезы раскаяния, очищающие душу от грехов и лечащие сердце от ссадин. Артем сидел на стуле, а я стояла в полуметре от него, заламывая руки, заглядывая в глаза и подбирая слова, чтобы донести ему свое желание помириться.
Но стена между нами оказалась слишком крепкой. Он не принимал мои раскаяния. Артем слушал меня, опустив голову и сжав кулаки. Потом резко поднял лицо, и я увидела его свирепый взгляд:
– Не хотела рушить счастье, говоришь? А что ты сделала в итоге? Если бы ты сказала сразу. Я же видел, в каком ты была состоянии. Твоя боль жила во мне, понимаешь? Твоя с-сука, боль! Я бы понял. Постарался бы понять! Мне было бы больно, да. Но я бы тебя ни за что не бросил. А что сделала ты, сука? Я бы мог жить с тобой и чужим ребенком. Но жить с женщиной, которая способна вот так врать… Ты десять лет мне врала! Та, кому я отдавал всю свою душу, просто взяла и насрала в нее.
Я рухнула на колени к его ногам, обхватила их руками и заливалась слезами.
– Прости меня! Я была еще слишком юной и глупой. Я очень жалею! Прошу тебя, Артем! Пожалуйста!
Это «пожалуйста» я произнесла, вложив в него всю свою последнюю угасающую надежду, почти шепотом. Как осужденный, который просит о последнем желании перед смертной казнью.
Артем резко сорвался на ноги, отшвырнув меня в сторону так, что я со всей силы втемяшилась головой в дверцу кухонного шкафчика. Ошарашенно подняла на него взгляд, но не успела сфокусировать зрение, как ощутила сильный удар по лицу. Перед глазами все потемнело и закружились яркие мушки. «Я это заслужила…» – пронеслось в моей голове. От обжигающей боли хотелось потерять сознание. Артем присел на корточки и схватив меня за волосы, закинул голову назад, чтобы оказаться лицом к лицу. Я открыла глаза, хотела посмотреть на него, но картинка плыла и кружилась. И тут он прошипел мне прямо в лицо, с такой ненавистью, что у меня внутри все сжалось в один узел:
– Ты превратила мою жизнь в ад, Ася! Я никогда тебе этого не прощу. Я тебя просто ненавижу, тварь!