Текст книги "Влюбленные"
Автор книги: С. Стивенс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
Наконец почувствовав себя сытой и довольной, более похожей на саму себя, я достала из кармана жакета сотовый телефон и мгновение-другое смотрела на него. Водя пальцем по дисплею, я раздумывала, не позвонить ли Келлану. Возможно, он уже подъехал достаточно близко к какому-нибудь большому городу, где сигнал хорошо ловится. Хотя, если подумать, вышки сотовой связи нынче торчат чуть ли не на каждом шагу. И никакого «неизвестно где» давно уже не существует. С современными технологиями человека можно почти без проблем отыскать, куда бы он ни отправился.
Но Келлан обещал позвонить вечером. Мне не хотелось быть занудной и навязчивой подружкой, которая проверяет своего приятеля каждый час. Я желала жить собственной жизнью – хоть с Келланом, хоть без него. Однажды я уже совершила подобную ошибку с Денни, позволив своей жизни и своему счастью зависеть только от него.
Уехав в Тусон, Денни оставил в моем сердце дыру, которую с легкостью залатал Келлан. И я не хотела повторения подобного. Я не имела ни малейшего желания впускать кого-либо на место Келлана, а потому должна была заполнить болезненную пустоту, вызванную его отсутствием, чем-то полезным и правильным, чем-то своим собственным. Пока что я не представляла, что это может быть, но не сомневалась, что у меня все получится. Потеряв Денни так, как я его потеряла, и сделав то, что я сделала, я заметно повзрослела.
На меня нахлынули сожаления и чувство вины, и я быстро набрала номер, по которому очень давно не звонила, хотя и следовало бы, наверное. Поднеся трубку к уху, я слегка прикусила губу, ожидая ответа. Он последовал после третьего гудка.
– Алло?
Знакомый голос звучал весело, в нем слышались нотки смеха.
– Э-э… Привет… Это я.
Я даже глаза округлила, недовольная неловкостью собственного приветствия, – между нами ведь не должно было больше ощущаться какой-либо неловкости.
– О, привет, Кира!
Акцент Денни исказил мое имя, и я улыбнулась, окунувшись в поток воспоминаний. Я услышала, как женский голос о чем-то спросил Денни, и тут же, подсчитав разницу во времени, поморщилась. У нас был вечер субботы, значит в Австралии уже наступило воскресное утро. Наверное, Денни сидел за поздним завтраком со своей подругой Эбби.
Будучи честным человеком, он ответил на ее вопрос прямо:
– Это Кира. Погоди минутку, Эб, я покажу тебе, как жарить оладьи, чтобы они не подгорали.
Я отчетливо услышала голос Эбби где-то в стороне:
– Я тут ни при чем! Просто ты постоянно меня отвлекаешь!
Денни усмехнулся, и я сразу почувствовала себя ужасно глупо из-за своего звонка. У Денни давно уже была собственная жизнь, и ему ни к чему было мое вмешательство в нее. Когда я уже подумала сказать, что позвоню как-нибудь потом, голос Денни снова громко зазвучал в телефонной трубке:
– Как дела? Все в порядке?
Вздохнув, я прогнала из головы образ Денни рядом с другой женщиной. Он был счастлив, а это все, чего я всегда ему желала.
– Да… Все в порядке, Денни. Я просто… Ну, мы давно… – Я снова вздохнула, не представляя, как изложить в словах свои чувства. Мне явно необходимо было поработать над этим, ведь английский, вообще-то, был моим родным языком. – Просто… Просто мы давно уже не разговариваем, как прежде, а уж в последнее время… Я хотела убедиться, что ты… что у тебя все хорошо.
Я прикусила губу, ругая себя за то, что вообще начала этот разговор. Келлан, будучи основательно пьяным, болтал с Денни о нашей сексуальной жизни, а ведь обычно он избегал подобных тем, в особенности с тех пор, как мы довели Денни до того, что он сломал Келлану руку и чуть не расшиб мне голову.
– Да… – вздохнул Денни. – Мне сегодня уже звонил Келлан. Вам обоим совершенно незачем беспокоиться обо мне, осторожничать и обращаться со мной, как с больным. Все в порядке. Вы вместе. Я знаю, что из этого следует. И я рад за вас, Кира. Я сам оставил тебя. Я порвал с тобой, но у меня и в мыслях не было, что ты останешься одна, дет…
Он вдруг умолк на полуслове, а я не могла справиться с удивлением. Он чуть не назвал меня деткой, прямо рядом со своей подругой! Я закрыла глаза, слыша, как Денни снова вздыхает.
– Я знаю, – прошептала я. – Но все же… Мы ведь не хотим причинять друг другу боль. Ты наш друг. Близкий? – добавила я, и в моем голосе вместо утверждения почему-то прозвучал вопрос.
– Вы, ребята, действительно мои хорошие друзья. Так что давай просто оставим все то… – хихикнул Денни.
– И?..
– Кира, ты хочешь знать, больно ли мне? – зашептал Денни, и его акцент еще больше усилился от охвативших Денни чувств. – Да, иногда бывает. Понимаешь, неприятно думать, что моя девушка мне изменила…
Я внимательно слушала, но Денни остановился на полуслове и испустил протяжный вздох.
– Хотя это не было изменой с твоей стороны, Кира. Ты полюбила. Если человек находит свою настоящую пару… Я мог бы… Наверное, я мог бы продолжать и дальше, но ты не могла. Ты полюбила по-настоящему. Так что – да, это действительно больно.
Шмыгнув носом, я подумала, что мне вообще никогда не следовало звонить Денни.
– Мне так жаль…
Последовала долгая пауза, а потом Денни тихо произнес:
– Я знаю, Кира. Тебе незачем было говорить это. Ты не могла… Ты не можешь противиться любви. Это нечто такое, что не в нашей власти. Я понимаю, правда понимаю. Так что, пожалуйста, забудь об извинениях. Я не хочу больше их слышать.
– Хорошо… – сглотнув, прошептала я.
Но мысленно я добавила еще несколько слов, прося прощения.
Я представила карие глаза Денни, смотрящие на меня, его руку, поднятую к темным взлохмаченным волосам. После очередного мгновения тишины он наконец опять заговорил:
– Чем ты собираешься заниматься, пока Келлан в отъезде? – Как будто испугавшись, что я неправильно его пойму, он быстро добавил: – Я хочу сказать, есть у тебя какие-то дела?
– Ты хотел спросить, собираюсь ли я изменять Келлану? – поинтересовалась я без особого веселья. Денни промолчал, и я вздохнула. – Нет, я больше никому не причиню такой боли. Я не желаю быть дурным человеком. У меня наконец-то появился друг, который лучше всех, кого только я знаю. Честный, любящий, нежный, пылкий. Именно такого я и искала.
– Звучит так, будто ты считаешь себя идиоткой, из-за того что позволила ему уехать, – отозвался Денни.
– Тут и сомневаться не приходится, – усмехнулась я, встряхнув головой.
Денни искренне расхохотался, и я обрадовалась его смеху, представив его простодушную улыбку и тепло в глубине карих глаз. Когда его веселье немного утихло, Денни спросил:
– А что насчет Келлана? Думаешь, он будет честен?
Я моргнула, потому что теперь Денни прямо спросил, станет ли мне изменять Келлан.
– Думаю, да. – Я прикусила губу, в ужасе оттого, что позволила зародиться сомнениям. – Конечно будет, не глупи!
Впрочем, подобная бравада была бессмысленна в разговоре с Денни. Мы оба прекрасно знали о прошлом моего парня и помнили, как именно мы с ним нашли друг друга. Келлан был способен на что угодно, он плевал на правила морали, и наши с ним отношения вполне это доказывали.
Денни громко вздохнул, и я услышала сочувствие в его голосе.
– Да я и сам уверен, что с ним все будет как надо, Кира. – Денни немного помолчал, как будто раздумывая над собственными словами, и мягко добавил: – Иначе он будет настоящим идиотом.
Улыбнувшись, я вздохнула, чувствуя себя одновременно и немного успокоенной, и немного грустной. Я сменила добрые теплые отношения на совсем иные. Жизнь была бы куда проще, если бы я могла представить Денни мерзким гадом. Вообще-то, у него были дурные привычки, вот только они не шли ни в какое сравнение с выходками Келлана.
– Эбби очень повезло, Денни! Ты… действительно отличный парень, – пробормотала я.
– Ну да, как раз это я и пытался тебе объяснить, – коротко рассмеялся Денни.
Я тоже засмеялась.
– Знаю, знаю. Я скучаю по тебе. – Денни ничего не сказал, и я быстро добавила: – Давай-ка возвращайся к своему завтраку. Похоже, что тебе сначала придется его самому приготовить.
Да, я скучала по Денни, по его дружбе, его нежности, преданности, но было бессмысленно говорить ему все это, тем самым вводя его в заблуждение. Моим сердцем полностью владел Келлан.
Денни захихикал, и я услышала, как в его голос возвращается искреннее веселье.
– Да, Эбби умеет многое, но кухонное искусство не входит в этот перечень. Я вообще не понимаю, как можно умудриться испортить оладьи. Что сложного в том, чтобы их приготовить?
Я улыбнулась, отлично зная, что и сама не в состоянии справиться с оладьями. Наверное, у нас с Эбби все-таки было одно общее качество. И даже два. Еще мы оба беспокоились о Денни, хотя и по-разному.
– До свидания, Денни.
– Пока, Кира. Все будет отлично, обещаю!
Мне хотелось кое-что добавить, но Денни уже отключился. Я все равно сказала: «Я тоже надеюсь», – хотя меня уже никто не слышал.
* * *
Позже, входя в бар Пита, я поневоле первым делом посмотрела на пустую сцену. Прекрасный рисунок Дженни на черной стене бросался в глаза, и изображение наших парней, увековеченных в ее искусстве, немного смягчало боль. Но я бы предпочла видеть их живьем, а не на картинке. Это ведь было одним из самых любимых моментов в моей работе у Пита – ожидание. Ожидание того, когда появятся музыканты. Даже Гриффин.
Вечер был тихим. Группа уехала, и пришло совсем немного посетителей. Пит отпустил Дженни пораньше, но мы с Кейт остались до конца смены. В полночь Кейт с веселой улыбкой протянула мне какую-то записку. Я сдвинула брови, пытаясь угадать, что бы это значило, а девушка, тряхнув головой, отчего ее аккуратный хвост метнулся над плечами, сунула свернутый листок мне в ладонь:
– Келлан взял с меня обещание отдать это тебе сегодня ровно в полночь. – Ее топазовые глаза вспыхнули, когда она вздохнула. – И он так мило об этом попросил… Знаешь… Мне, похоже, нужен парень.
Кейт поджала губы и отошла, оставив меня гадать, что именно мог сказать ей Келлан. Когда это он успел со всеми поговорить? Он ведь был так занят перед отъездом…
Мое сердце забилось немножко быстрее. Я прислонилась к стойке бара, держа листок в руке. Рита, мрачно таращившаяся на покинутую сцену и полупустой бар, не обратила на меня никакого внимания. Прикусив губы, я развернула записку. Она не была запечатана, так что я не сомневалась в том, что Кейт ее прочитала, но, когда я увидела на листке почерк Келлана, мне стало на это наплевать. Я была очень рада, что он приготовил мне еще один сюрприз.
Эй, на тот случай, если я оказался такой дубиной, что до сих пор тебе не позвонил, я хочу сказать: это не потому, что я не соскучился. Очень даже соскучился. Скорее всего, это как-то связано с Гриффином. Я уверен, этот тип будет постоянным источником проблем во время поездки. Ну, по крайней мере, он какое-то время не будет раздевать тебя в своих фантазиях – это моя обязанность. И на тот случай, если я тебе раньше не говорил: я занимаюсь этим непрерывно. Когда ты проходишь мимо меня, я сразу представляю свои ладони на твоих стройных бедрах. Когда ты наклоняешься, чтобы поставить передо мной пиво, я вижу перед собой твои упругие груди и твердые соски, которые как будто просятся мне в рот…
Отчаянно покраснев, я перестала читать и через весь зал бросила взгляд на Кейт. Боже мой, неужели она это прочла? Заметив, что я смотрю на нее, держа записку в руке, Кейт захохотала. Понятно, прочла… Хорошо хоть Келлан отдал свое послание ей, а не Рите – в ином случае я бы просто ничего не получила. Я загорелась еще сильнее, подумывая о том, чтобы дочитать записку где-нибудь в другом месте, тайком от всех. Однако любопытство оказалось сильнее, и я, стараясь, чтобы никто не смог заглянуть в листок, продолжила читать эротическое послание Келлана.
Ты обычно удивляешься тому, что я постоянно возбужден, вот я и объясняю. Твое тело воспламеняет меня. Твои ногти, скользящие по моей коже, обжигают. Твое дыхание рождает во мне огонь. Все в тебе чувственно, а ты и понятия об этом не имеешь. Когда ты смотришь на меня затуманенными глазами, раздевая меня, когда я снимаю с тебя одежду, кровь несется во мне как сумасшедшая, а я хочу тебя, так хочу! И где бы я ни был в этот момент, не сомневайся: меня терзает желание, почти болезненное желание, потому что я думаю о тебе.
Мне пришлось снова прервать чтение, потому что во мне самой начало нарастать весьма болезненное желание. Боже праведный, я ведь всего лишь читаю его записку, и со мной происходит такое, словно я наяву слышу голос Келлана. Сменив позу, я окинула взглядом зал и вернулась к письму.
День для меня проходит зря, если я не заканчиваю его, оказавшись в тебе. Только тогда я чувствую себя хорошо, когда твое тело прижимается к моему. Но не думай, что это просто секс и физическое желание. Это не так. Все гораздо глубже и серьезнее. Ты в известном смысле сделала меня ранимым, уязвимым. Но когда я с тобой, когда мы занимаемся любовью, мои чувства к тебе только укрепляются. Я понимаю, что превращаюсь в одного из слюнявых, помешанных на любви идиотов, но все то, что кипит во мне, укладывается в три слова, хотя они и не могут выразить все по-настоящему: я люблю тебя.
Я закрыла глаза, мысленно посылая в пространство собственные слова любви, повторяя их вновь и вновь и надеясь, что Келлан каким-то образом их услышит. Наконец я прочла последние строки:
Как бы то ни было, я просто хотел дать тебе знать, что жалею о том, что до сих пор не смог тебе позвонить. А если все-таки позвонил – тогда не придавай значения этому письму.
Келлан
Рассмеявшись над последней строчкой, я покачала головой. Я подняла глаза и обнаружила, что Кейт все еще наблюдает за мной, а на ее губах играет задумчивая улыбка. В свободное время она читала множество любовных романов, и я была уверена, что она в восторге от романтичности Келлана. Наверное, ей хотелось бы иметь такого же парня. Горячего и сексуального, но и романтичного при этом.
Испустив протяжный вздох, я спрятала послание Келлана в карман фартука, а взамен достала оттуда яблочный леденец на палочке. Конфеты, вообще-то, предназначались для посетителей, но мне вдруг потребовалось хоть что-нибудь пососать.
* * *
Три часа спустя, когда я уже устало заползла в постель, мой телефон зазвонил, и человек, который занимал мои мысли весь день, наконец-то снова заговорил со мной. Голос Келлана звучал энергично и весело, когда он пробормотал мне в ухо:
– Эй, красавица! Я тебя разбудил или ты еще не заснула?
Улыбаясь во весь рот, я вытянулась под одеялом:
– Я только что забралась в свою большую холодную кровать.
Келлан вздохнул и заговорил хрипло и чувственно:
– О… Как мило это звучит. Мне бы хотелось оказаться рядом с тобой.
Вздыхая, я положила руку туда, где обычно лежал Келлан:
– Ты и так здесь, помнишь? Просто наша постель чересчур велика, вот я и не могу найти тебя в ней.
– Ну да, верно, – засмеялся Келлан. – Если бы я был поближе, я бы уже закинул ногу на твои ножки и опустил бы голову на изгиб твоей шеи. – Он вздохнул. – Мне так не хватает твоего запаха…
Прикусив губу, я вообразила перед собой безупречное тело Келлана:
– Я как раз собиралась сказать то же самое.
Келлан снова негромко засмеялся:
– А ты получила мои записки?
Я опять заулыбалась как последняя дура и перевернулась на спину.
– Ага, получила, – расхохоталась я. – Когда это ты успел столько всего написать?
– А ты думаешь, чем я занимался, пока ты была в колледже? – ухмыльнулся Келлан.
Качая головой, я пожала плечами, хотя Келлан и не мог меня видеть.
– Я полагала, ты в основном спишь.
– Только не в последнюю неделю… – вздохнул он, и я услышала всю его любовь в этом вздохе. – У меня были и более важные дела.
– Мне очень, очень понравились твои письма… Как будто ты и сам был где-то рядом.
– Вот и хорошо, в том и состоял мой замысел. Кейт отдала тебе то, что я оставил ей?
Голос Келлана прозвучал странно, как будто он не был уверен, как я отнесусь к его весьма соблазнительному письму.
Я покраснела в темноте, вспомнив, что он написал. Боже, как Келлан хорошо умел выражать свои чувства на бумаге…
– Э-э… Да, отдала, – прошептала я, ужасно смутившись, хотя и была одна.
– И… оно тебе тоже понравилось? – хриплым шепотом спросил Келлан.
– Да. – Вот и все, что я сумела произнести.
– Хорошо… Потому что каждое слово там – от души. То, что ты делаешь со мной, то, как ты влияешь на меня… Я знаю, ты не считаешь себя особенной, и думаю, что иногда тебе даже кажется, что ты недостаточно привлекательна для меня, но ты лучше всех. Мое тело горит желанием, оно рвется к тебе, я не могу с этим справиться. И никогда не смог бы.
– Но и со мной ведь происходит то же самое, Келлан… В точности то же самое. И то, как ты действуешь на меня, и как сильно я люблю тебя – все те же слова можно сказать и обо мне.
Келлан вздохнул, на этот раз явно удовлетворенно:
– Отлично. Мне нравится, что мы чувствуем одинаково. Это рождает во мне уверенность, что и дальше все будет отлично.
И снова я вдруг услышала в своей голове те самые слова, которые чуть не сказала Денни: «Надеюсь, так и будет». Но я не осмелилась произнести их и сейчас, говоря с Келланом. Вместо этого я сменила тему, спросив, где сейчас находится Келлан и чем он сегодня занимался. Он подробно пересказал мне те интервью для радио, которые его попросили дать сразу по прибытии в Спокан. Я начала понемногу понимать, насколько он был занят и почему не смог позвонить мне раньше. Не то чтобы я действительно ожидала его звонка – я и так понимала, что у него будет куча дел, и была уверена, что мы поговорим, как только появится возможность.
Когда Келлан закончил рассказывать о дневных событиях, я сообщила ему, чем занималась сама. Как я и ожидала, он был так же горд и удивлен, как и я сама, когда я рассказала ему о нашем шуточном выступлении. А уж соседка Мэтта просто очаровала его с моих слов, и он решил, что нужно будет ее навестить, когда он вернется домой.
Я не стала рассказывать только о своем звонке Денни. Не то чтобы я пыталась что-то скрыть от Келлана, просто незачем было упоминать о том, что могло нарушить его душевное спокойствие. Мне хотелось, чтобы он был уверен в наших отношениях, чтобы он знал: Денни больше не имеет для меня никакого значения, тут не о чем тревожиться. Роман с Денни давно ушел в историю, и даже если иногда в памяти и воскрешались какие-то чувства, это были всего лишь воспоминания. Так что я была уверена, что Келлану незачем думать обо всем этом. А кроме того, он ведь и сам ни словом не упомянул о своем сегодняшнем разговоре с Денни. Значит, и я вправе поступить так же.
Глава 12
Любовь на расстоянии
Утром я открыла глаза с большой неохотой. С тех пор как Келлан и «Чудилы» покинули наш город, я плохо спала. Каждую ночь мне не давали заснуть мысли, назойливо вертевшиеся в голове: я думала о своей работе в баре, о занятиях в колледже, о разговорах с Анной о тех сообщениях, которые она получала от Гриффина, о ночных звонках Келлана, о его голосе, продолжавшем звучать в темноте…
Сонно моргая, я размышляла, как чувствует себя Келлан после вечерних концертов и в дороге. Неужели он все так же рано просыпается? Его товарищи по путешествию вряд ли одобрят такое. Или, по крайней мере, не будут ценить это так, как я. Мне теперь приходилось самой варить кофе по утрам, и это будет продолжаться еще многие месяцы.
Вздыхая, я вытянула ноги так, чтобы ощутить пустую половину кровати рядом с собой. Но она, как ни странно, не была пустой. Я резко повернула голову. Рядом, растянувшись на животе лицом ко мне, спал Келлан. На его губах сияла широченная улыбка, и я мгновенно приподнялась на локте, чтобы посмотреть на своего возлюбленного.
Ну конечно, как я могла забыть, турне ведь уже закончилось… Келлан был дома. Я не могла припомнить, как пролетело время. Конечно, странно было, что все так размылось в моей памяти, но я каким-то образом знала, что полгода действительно миновали. Шесть месяцев растаяли без следа, Келлан вернулся домой, в свою постель. Я огляделась по сторонам, и моя догадка подтвердилась. Мы действительно были в его спальне. На стене висела афиша с фестиваля и другие постеры.
Странно, а мне-то казалось, что время будет тянуться невыносимо медленно.
Впрочем, не особо тревожась о том, как это дни умудрились пронестись с такой скоростью, я потянулась к Келлану и погладила его по щеке тыльной стороной ладони. Он слегка повернул голову, но не раскрыл глаз. Довольно вздохнув, я позволила себе провести пальцем по его шее, по плечу… Иной раз по ночам я стаскивала на себя все одеяло, и Келлан оставался под одной простыней. А из-за того, что спал Келлан беспокойно, он так сбивал эту простыню, что лишь ее уголок прикрывал его тело. Вот и сейчас под простыней оставались только его бедра и ноги.
Я осторожно провела костяшками пальцев по его ребрам, по длинному шраму на боку – единственному, что портило его безупречную кожу. Прикусив губы, я коснулась этого шрама, наслаждаясь той особой приметой Келлана, о которой знали лишь немногие.
Он глубоко вздохнул, но не проснулся. Наверное, гастроли совершенно вымотали его. Было странно проснуться раньше его. И уж вовсе не слыханным казалось то, что мое прикосновение его не разбудило. Кроме тех случаев, когда его мучили кошмары, его глаза мгновенно распахивались, стоило мне дотронуться до его тела. Келлан спал очень чутко.
Удивленная, я положила ладонь ему на поясницу. И снова никакого отклика. Мое собственное тело уже полностью пробудилось, и рука заскользила дальше. Ладонь забралась под простыню, отделявшую кожу Келлана от прохладного весеннего воздуха, пальцы нащупали его тазовую кость… Прикусив губу так сильно, что на ней, пожалуй, могли остаться глубокие следы, я продвинула руку еще дальше. Было что-то безумно эротическое в этом движении, и, добравшись до бедра, я задышала немного тяжелее. Наслаждаясь тем, как действовало на меня это легкое движение руки, я сдвинула простыню, чтобы увидеть кожу Келлана, и это еще сильнее завело меня.
Снова бросив взгляд на его лицо, я обнаружила, что он продолжает безмятежно спать. Я нахмурилась, раздраженная тем, что на этот раз синхронности ощущений не возникло, и начала сердиться всерьез, пока Келлан все так же спокойно лежал, подложив руку под голову.
Одно его колено было чуть согнуто, и между ногами образовалось соблазнительное пространство. Сдерживая стон, я просунула туда пальцы. Может быть, хоть так мне удастся разбудить его? Келлан мог спать, пока я ласкала его тело, но если я доберусь до его особой части, он наверняка откликнется.
Как только мои пальцы потянулись дальше, я услышала низкий хриплый голос, произнесший:
– Осторожнее… Ты вот-вот сделаешь меня очень счастливым.
Я с улыбкой подняла голову. Невероятно темные синие глаза смотрели прямо на меня. Чуть изогнув губы в аппетитной улыбке, Келлан пробормотал:
– Там есть что-то такое, что тебе нужно?
– Да, думаю, есть, – кивнула я, прижавшись к нему всем телом.
Улыбка Келлана стала шире, он глубоко вздохнул и перевернулся на спину. Простыня окончательно соскользнула от его резкого движения. Заведя руку за голову, Келлан закрыл глаза:
– Что ж, тогда вперед, действуй.
И тут мои глаза открылись по-настоящему.
Теперь я действительно проснулась, и кровать была пуста. Я была одна в своей постели и могла бы припомнить каждую долгую секунду, проведенную в ней за те полтора месяца, что прошли с отъезда Келлана. В реальности все эти мгновения нечем было приукрасить, и каждое из них отпечаталось в моей памяти. Увы, невозможно было просто так взять и забыть целых шесть месяцев. К несчастью.
Сев на кровати, я отчаянно ругала собственный эротический сон. Было просто нечестно проснуться как раз в тот момент, когда Келлан обнажился передо мной полностью. Я ведь не успела даже как следует рассмотреть его!
Вздохнув, я отбросила одеяло. После такого сна я была в ужасном настроении, и мне просто требовалось внимание Келлана. Раздраженная, я решила начать сборы в колледж. Учеба, пожалуй, сможет хотя бы слегка пригасить огонь в моем теле.
Я встала под душ и постепенно довела воду до ледяной. Полностью избавиться от жара, рожденного сном, мне не удалось, но дрожь во всем теле отчасти спасла ситуацию. Когда я выбралась из-под холодных струй, мне пришлось попрыгать, чтобы восстановить нормальное кровообращение.
Стуча зубами, я улыбнулась, расчесывая волосы и глядя на записку, приклеенную скотчем к зеркалу. Сонная и несчастная, я нашла ее на следующее утро после отъезда Келлана в своем туалетном шкафчике – она ждала меня за баллончиком дезодоранта. Аккуратным почерком Келлана на листке было написано: « Помни, что ты прекрасна, а я думаю о тебе». Увидев этот листок, сестра тут же прилепила рядом собственное сообщение. Оно гласило: « Я завидую и ненавижу тебя… Но ты все равно прекрасна».
При виде ее я лишь покачала головой. Меня не переставало удивлять, как серьезно Келлан обдумывал свой отъезд. Я находила его записки по всей квартире. В той, что оказалась засунута в кофеварку, сообщалось, сколько ложек кофе нужно класть, чтобы получить безупречный напиток. Записка в автомобиле напоминала, что ездить нужно медленно и осторожно. Записка в моем шкафчике на работе вопрошала, соскучилась ли я уже. Записка в доме Келлана говорила, что я могу спать в его кровати, если мне захочется. В ней же Келлан нахально заявлял, что я вполне могла бы сама себя приласкать и, если я займусь этим, он надеется увидеть фотографии.
Первые две недели я находила его письма постоянно и наконец решила, что отыскала их все. Но снова и снова, как в пасхальной охоте за яйцами, я находила новые листки, более тщательно спрятанные. В свободные минутки я специально искала их и именно так обнаружила самый драгоценный подарок.
Келлан спрятал его так тщательно, что я лишь по счастливой случайности наткнулась на него. Некоторое время назад, когда наши отношения стали набирать силу и Келлан начал часто ночевать у меня, я выделила для него ящик в комоде, чтобы он мог держать там свои вещи. Поскольку я любила его, я предназначила ему верхний ящик. Гадая, где еще могут быть припрятаны записки, я перерыла все рубашки и джинсы Келлана. Обшарив все его карманы, я стала изучать содержимое следующего ящика, ожидая найти что-нибудь среди своих трусиков и лифчиков. К моему удивлению, все оказалось на своих местах – в белье явно никто не рылся. Но, начав задвигать ящик, я услышала странный звук, как будто дерево терлось о бумагу.
Вытащив ящик полностью, я перевернула его и обнаружила особый приз, прикрепленный к его днищу. Едва дыша, я таращилась на него добрых пять минут. Это была не записка, как до сих пор, а фотография. Удивительного качества черно-белый снимок, на котором красовался Келлан, только вышедший из душа.
Я представления не имела, как он умудрился сделать этот кадр. Изображение начиналось под подбородком и обрывалось в нескольких сантиметрах до самых интимных частей тела моего парня. Все, что попало в кадр, было покрыто каплями влаги, стекавшими по безупречным изгибам мышц Келлана. Это было нечто невообразимо эротичное, такого я никогда не видела, и я даже покраснела, глядя на снимок. И краснела потом целый день.
Куда бы я ни отправлялась, эта фотография с тех пор всегда лежала в моей сумочке. Время от времени, когда это было возможно, я доставала ее, чтобы прочитать надпись на обороте. Там было красными чернилами выведено: «Я знаю, что тебе нравится смотреть на меня, и не хочу лишать тебя этого удовольствия». Прочитав эти строки, я каждый раз обмахивалась снимком, как веером.
Когда мы с Келланом говорили по телефону, я всегда сообщала, что именно нашла за прошедший день. Он хихикал, довольный тем, что способен развлечь меня, даже находясь за многие километры. Но я подозреваю, что это была лишь одна из причин его действий. В первую очередь, конечно, это было нечто вроде игры, но ведь записки еще и заставляли меня думать о нем. В тот вечер, когда я сказала, что нашла снимок его обнаженного тела, Келлан издал странный горловой звук и спросил:
– Который именно?
От неожиданности я онемела, а Келлан с удовольствием хохотал не меньше минуты. Само собой, я понятия не имела, где могут быть спрятаны другие фотографии его тела, но задалась целью отыскать их все.
В очередной раз вздохнув, я заставила себя не думать о Келлане. Мне необходимо было сегодня сосредоточиться и на других делах, а не только тосковать по любимому. Надо было заставить себя не гадать о том, каково Келлану на гастролях и чем он там занимается. Мне необходимо было перестать пугаться того, что почти каждый раз, когда он мне звонил, где-то поблизости слышался женский смех. Все это должно подождать. Сегодня мне нужно было сконцентрироваться на последнем экзамене перед зимними каникулами.
Потом я смогу думать только о Келлане, о том, что скоро мы наконец увидимся, когда он приедет на Рождество к моим родителям. Я старалась не слишком волноваться из-за этого, но все попытки были напрасными. Мои родители были не в восторге от этой идеи. Потребовались немалые усилия, чтобы убедить их в том, что Келлан вполне может провести праздники вместе с нами. Не то чтобы они плохо к нему относились или что-то в этом роде – просто они еще его не знали. Им было известно лишь, как он зарабатывает на жизнь. Моему отцу этого было достаточно. Хотя он не говорил об этом прямо, я думаю, он ожидал увидеть какого-нибудь обкуренного сквернослова. Папа всегда уж слишком старался защитить меня.
Натянув удобные джинсы и самый теплый из имевшихся у меня свитеров, я закуталась в толстую куртку, схватила сумку и поспешила к любимой «крошке» Келлана. Я называла его машину малышкой. Келлан заботился о ней почти так же, как и обо мне. Заводя автомобиль, я фыркнула, снова вспомнив о самодовольной улыбке Келлана, с которой он смотрел на свой «шевелл». Я не могла дождаться его возвращения.
Придя в колледж, я поспешила найти свободное место в аудитории и достала свои записи. У меня еще оставалось время, и я быстро просмотрела их до начала экзамена по этике, попутно поздоровавшись с несколькими однокурсниками, с которыми успела подружиться. После того как Келлан так свободно посетил наши занятия, я как-то осмелела и тоже начала принимать участие в групповых дискуссиях. Как ни странно, люди ко мне прислушивались и часто даже соглашались со мной. В результате те самые девушки, которые обычно нежно поглядывали на моего возлюбленного, сплетничая по углам, теперь приветствовали меня теплыми улыбками. Некоторые из них даже расспрашивали меня о Келлане – например, моя соседка Шайен.
Эта бойкая блондинка принадлежала к тем девушкам, которых сразу замечают мужчины. Впрочем, даже не пользуясь своими внешними данными, она умела держаться так, что поневоле начинала вам нравиться. Почти все девушки в классе были ее подругами, но она всегда старалась сесть рядом со мной, утверждая, что такое соседство улучшает ее оценки.
