Текст книги "Хэдхантер. Книга 2. Собиратели голов"

Автор книги: Руслан Мельников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 20

«Немного» поговорить не получилось. Разговор вышел довольно долгий и обстоятельный. Дед подробно расспрашивал обо всем, что видели, что слышали и что узнали гости за несколько последних дней. Пришлось рассказать ему об отсидке на хуторе, о стычке с трупожорами, о встрече с Корнем, о нападении на патруль, о хэдхантерской погоне и даже о пешем походе к Синим болотам, во время которого ничего интересного, в общем-то, не происходило.

О приключениях, пережитых ранее, Борис и Наташка умолчали. Впрочем, на эту тему им вопросов не задавали. Больше всего, как показалось Борису, Деда интересовало то, сколько хэдов гналось за их броневиком и как действовали пятнистые.

– Ну что скажешь? – Выслушав гостей, Дед повернулся к Корню.

– Погоня была так себе, – ответил старшой. – Людей послали мало и до упора Натаху с Берестом преследовать не стали. Вертолет опять-таки далеко от Ставродара не отлетал. И облавы нормальной никто в лесу не устраивал. Наверное, хэды нашли свою машину и на том успокоились.

– И что это может означать?

На Бориса и Наташку Дед и Корень больше не смотрели, и им оставалось только молча слушать чужой разговор. – Что у хэдов сейчас есть дела поважнее и что пятнистые стараются не распылять силы. Они, – Корень кивнул на Бориса и Наташку, – двигались в сторону буферки. А хэдов сейчас интересует другое направление. Вероятно, они уже сейчас проверяют маршрут для колонны с трес-транспортами. Обеспечить безопасность прохождения каравана – для них приоритетная задача.

– Вот-вот, – закивал Дед. – Наблюдатели докладывают об активности хэдовских патрулей как раз в том районе, о котором говорил твой пленник. Похоже, он тебя не обманул, Корень. Из Ставродара действительно скоро пойдет колонна с тресами.

Дед замолчал и задумался на пару секунд.

– А еще мне не дает покоя эта долбаная реорганизация в хэдхантерской корпорации, – снова заговорил он. – Надо будет доложить Вану.

Дед тряхнул головой:

– Но ладно, это позже. Сейчас главное – встретить трес-караван. Ты этим и займешься, Корень. Думаю, удобнее всего будет перехватить колонну у старой восточной переправы за хуторами. Даже если хэды изменят маршрут, мимо этого моста они точно не пройдут.

– Там патрули, – поморщился Корень.

– Знаю. Но это уже твоя забота. Подумай сам, как можно подобраться к мосту незамеченным, как остановить колонну и… И как набрать побольше «ушастой валюты» для себя и для Союза.

Дед улыбнулся. Корень улыбнулся тоже. Наверное, «ушастая валюта» здесь значила столько же, сколько для хэдов значит двуногий товар. Ради хэдхантерских голов Корень готов был рискнуть и своей, и чужими жизнями.

– Я отправлю с тобой всех свободных людей, – продолжал Дед. – Ты поведешь их на операцию. И отвечать за ее исход тоже будешь ты. Вопросы?

– Нет.

– Тогда готовься к большой охоте. Переговори с другими старшими – они уже в курсе. Выделят тебе лучших бойцов. Сходи на склад и в арсенальную палатку. Можешь брать все, что сочтешь нужным. Часик-полтора у тебя есть. Если будешь готов выступить раньше – доложишь.

Корень кивнул и выскользнул из палатки.

Дед повернулся к Борису и Наташке.

– Ну что, займемся теперь вашими головами?

Борису сделалось не по себе. Наверное, что-то такое отразилось на его лице.

– Ну, то есть не вашими, – усмехнулся Дед, – Хэдовскими. Которые вы добыли. Идемте… Будем «валюту» печатать. Времени у нас немного есть.

Они вышли наружу. Дед повел их куда-то за свою палатку. Проходя мимо костра, возле которого сидели бойцы Корня, Борис почувствовал острый неприятный запах. Нет, тут явно готовилась не пища.

Через плечо Гарика Борис заглянул в котелок. Ох, лучше бы он этого не делал…

Гарик помешивал палочкой что-то бесформенное, пожелтевшее. Волосатое. На смятом лоскуте, всплывшем в мутной кипящей воде, Борис разглядел хэдхантерскую татуировку.

«Кожа!» – понял он. Срезанная с головы человеческая кожа. Добыча Корня.

Так вот за каким варевом следил Гарик. Тоже «валюту» печатает…

К горлу подступила тошнота. Борис отвернулся.

– Ну да, отвратно пахнет, – Дед заметил выражение его лица, – А что делать? Перед сушкой кожу нужно хорошенько выварить. Желательно – в специальных травках.

Они прошли дальше. Миновали палатку с высоченной, метров в пять-шесть гибкой составной антенной, свидетельствовавшей о наличии в схроне диких мощной радиостанции. От антенны на ближайшие деревья была брошена замкнутым контуром проволока. Видимо, для усиления сигнала. Борис не удивился бы, если бы узнал, что у бойцов Деда имеются еще и ретрансляторы. А что, наверняка ведь натыканы где-нибудь по лесам и заброшенным хуторам. Отрядам Союза нужно как-то поддерживать связь друг с другом и координировать свои действия.

За палаткой связистов снова начиналась первобытная дикость.

Дед вывел их на небольшую полянку, утыканную кольями. На двух сушилась потемневшая кожа. Под волосяным покровом отчетливо проступали хэдхантерские знаки. Еще чья-то добыча, уже прошедшая процесс варки. Видимо, удачной охотой могла похвастаться не только группа Корня.

Чуть поодаль горел костерок, в дыму которого подкапчивалась готовая «ушастая валюта». Маленькая человеческая голова была туго стянута за шею тонким прочным шнуром. Конец шнура привязан к рогатой ветке.

У костра сидели двое. Оба дикаря тоже возились с жутковатыми «поделками». Один зашивал на вываренном и смятом человеческом лице веки и губы. Другой потряхивал в волосатом кожаном мешке, лишь отдаленно напоминавшем голову, горячую мелкую гальку.

– Что за… – начала было Наташка, но так и не договорила. Брезгливо скривилась, передернула плечами. Ага, даже ее проняло.

– Новички? – хмыкнул дикарь, трясший дымящуюся гальку.

Опустив кожаный мешок на землю, он начал аккуратно разминать и разглаживать сморщенное лицо. Мертвое лицо под его пальцами принимало нормальное человеческое выражение. Насколько нормальным вообще может быть лицо, отделенное от черепа.

– В этом деле – да, новички, – ответил Дед.

И снова повернулся к гостям:

– Это очень древний, но живучий обряд, – пояснил Дед с видом опытного экскурсовода. – Еще в прошлом веке его практиковали племена даяков с Борнео и индейцы-шуары, жившие в верховьях Амазонки.

Ну что ж, спасибо за познавательную информацию. Борис не произнес ни слова. Казалось, стоит только открыть рот – сразу вырвет. Наташка тоже предпочла промолчать.

Дед любовно погладил сушеную голову, висевшую над костром.

– Шуары называли такие вещицы тсанса.

Ну-ну… Борис поморщился. О-о-очень полезное знание!

– Сначала нужно выварить кожу, потом – зашить разрез на затылке, глаза и рот, закрыть нос и уши, – продолжал просвещать их Дед. – Раньше считалось, что это защищает от мести духа убитого. Но у нас-то тут все проще. Латаем дырки, чтобы набивка не высыпалась. Потом надо вычистить и высушить голову изнутри. Для этого сюда вот, в отверстие на шее, насыпается горячий песок или мелкая галька. Под воздействием тепла кожа сохнет и равномерно усаживается. В конце концов голова становится размером с кулак – компактной, легкой, удобной для хранения и переноски. Только в процессе сушки нужно постоянно разглаживать лицо, чтобы сохранить человеческие черты. Ну и чтобы татуировка не сминалась. Кстати, при варке и сушке головы хэдовские татуировки проступают особенно хорошо.

Об этом можно было и не говорить. Это и так было ясно. Тонкие, словно выжженные лазером, бесчисленные разноцветные линии, образующие переплетение хэдхантерских крестов, уменьшившись вместе с головой-тсанса, очень четко выделялись на человеческой коже.

– Тут ведь главное что? – все не умолкал Дед, – Главное, чтобы было видны хэдхантерские знаки. И чтобы любому сразу стало ясно: это настоящая «валюта», не подделка какая-нибудь. А то были тут у нас одно время деятели… Резали головы абы кому и сами пытались наколоть метки. Но это дохлый номер. Вручную такой рисунок не нанести, а хэдовской татуировальной машинки у нас нет. И потом, краски нужны особые. Но я отвлекся… Когда все готово, тсансу нужно набить песком или мелкими камнями, потом затянуть отверстие на шее, натереть специальным раствором и немножко подкоптить. Она станет как деревянная.

Дед говорил не просто со знанием дела. Он говорил с нескрываемой любовью к этому жутковатому, в общем-то, делу.

– А к чему вообще такие сложности? – услышал Борис хриплый голос Наташки, – Не проще ли было просто срезáть куски кожи с татуировкой? Ну со лба, например. И в качестве «валюты» использовать их.

– Сразу видно дилетанта, – улыбнулся Дед, – Во-первых, клок кожи еще не доказательство того, что ее хозяин мертв. Во-вторых, часть татуировки – это всего лишь часть татуировки. Небольшой ее фрагмент подделать все-таки проще, чем рисунок на всей голове. В-третьих, срезанный лоскут быстро ссыхается и скукоживается. Потом будет трудно доказать, что у тебя настоящая «валюта», а не фальшивка. А тсанса – это ж совсем другое дело.

Дед вздохнул:

– Хлопотная, конечно, работенка. Но оно того стоит. И потом… ты только погляди, какая прелесть! Какая стильная вещица!

Дед снова погладил висевшую над костром голову.

– Разве с этим сравнится какой-нибудь лоскуток кожи?

«Псих! – подумал Борис, – Да это же конченый псих!»

Глава 21

– Дед, а кем ты был раньше? – осторожно спросил Борис.

– Раньше?

– Ну да, до того, как заварилась вся эта каша с кризисами?

– Таксидермистом, – усмехнулся Дед.

– Кем-кем? – не понял Борис.

– Чучельником.

Вот откуда такие широкие познания по столь узкому вопросу!

– Я в свое время изучал разные методы консервации.

Ага, и даякско-шуарские, надо полагать, тоже.

– Интересно мне все это было.

По губам Деда скользнула ностальгическая улыбка.

Ну теперь-то все понятно! Дед попросту влюблен в утраченную профессию. И когда появилась возможность с пользой для дела реанимировать былые навыки… М-да, такому дай волю – он не то что из хэдовских голов – из хэдов целиком чучела делать начнет.

– Кстати, это я рассказал Вану, как изготовляется тсанса, – не без гордости добавил экс-чучельник.

Борис вспомнил, что хотел расспросить Деда о китайце, возглавившем дикарский Союз.

– Слушай, Дед, а кто он вообще, этот Ван?

Дед усмехнулся:

– Ван это Ван.

Исчерпывающе! И понимай как хочешь! Борис надулся.

– Ван – обычный человек, – вновь заговорил Дед. Как показалось Борису, тщательно подбирая слова. – Не лучше многих. Может быть, хуже. Просто он сумел оказаться в нужном месте…

– Знаю-знаю, – скривился Борис, – в нужное время.

– И что самое главное – с нужной идеей. Что бы там ни было, но Ван – голова! Все происходящее сейчас он спланировал заранее. Поэтому именно он и стоит во главе нашего Союза.

Помолчав немного, Дед добавил:

– В свое время у меня хватило ума не идти против Вана, а поддержать его.

– Для тебя, наверное, многое изменилось после того, как твой клан вошел в Союз? – спросил Борис.

Дед улыбнулся:

– Все изменилось. И ничего. Я больше не являюсь вождем своего клана, а считаюсь представителем Союза. Я теперь служу не клану, а Вану. Я отчитываюсь перед ним, докладываю ему обо всем, что узнаю, исполняю его приказы и отдаю свои от его имени. Но я по-прежнему руковожу своими людьми. И они по-прежнему подчиняются мне. Когда Ван далеко, изменения почти не заметны. Но даже когда он далеко, он в любую минуту может вмешаться.

Дед покосился на палатку, над которой торчала антенна радиостанции.

– А сейчас он далеко? – спросил Борис.

Дед неопределенно пожал плечами:

– Не так чтобы очень далеко, но и не близко.

И неожиданно сменил тему разговора:

– Ладно, давайте сюда свою добычу, что ли.

Дед взял у Бориса и Наташки хэдхантерские головы. Положил обе перед диким, уже зашившим глаза и рот на смятом человеческом лице.

– Теперь займись этим, – приказал Дед.

Дикарь молча кивнул и подкатил головы к себе.

Вытащил из ножен на поясе нож. Уверенным движением рассек затылки.

Борис сжал губы. Он уже наблюдал за процедурой снимания кожи с головы. Ничего приятного в этом не было.

– Не переживай. – Дед истолковал его реакцию по-своему. – У нас не воруют. Здесь все на виду. Вернетесь – получите по готовой тсансе.

«Вернетесь?» Борис удивленно поднял бровь.

– Разве мы куда-то собираемся?

– А разве вас кто-то спрашивает? – со снисходительной улыбкой вернул его на грешную землю Дед.

Ну да, они же с Наташкой теперь вроде как члены группы Корня. А группа отправляется на задание. Ей надлежало остановить хэдхантерскую колонну с живым товаром.

– Хотя… с вашей «валютой» можно поступить и иначе, – Дед заговорщицки им подмигнул. – Извиняюсь за нескромный вопрос, но вы вообще кто?

– В каком смысле? – не понял Борис.

– Ну. – Дед неопределенно махнул рукой. – Друг другу кем приходитесь? Типа, муж и жена?

Они ответили одновременно.

– Не совсем, – мотнула головой Наташка.

– Типа того, – пробормотал Борис.

– Ясно, – хмыкнул старшой. – Гражданский брак, значит. Попутчество и боевая дружба. Спали вместе?

– Может, хватит, а? – насупился Борис.

– Нет, вы все же определитесь. Чтобы без бардака и без непоняток. По нашим законам, если вы не муж и жена, значит, вы свободны. И значит, на тебя, Натаха, может претендовать любой член Союза, способный внести взнос «ушастой валютой».

– Да знаю я, – отмахнулась Наташка.

– Нет, не знаешь, – сочувствующе улыбнулся ей Дед. – На тебя вон уже сейчас мужики со всех сторон пялятся. С женским полом у нас беда, особенно с молоденькими хорошенькими девушками. Так что претендентов будет много. И ты не сможешь никому отказать, если за тебя уплачено «валютой».

Борису такой расклад не понравился.

– А если мы объявим себя мужем и женой? – спросил он.

– Тогда – другое дело. Тогда вы – устоявшаяся пара. На ваши отношения никто посягать не будет. В теории, по крайней мере. Только просто объявить об этом недостаточно. Нужно сочетаться законным браком.

– Это сложно?

– Нет. Я – представитель Вана. В моей компетенции заключать семейные союзы. Была бы пара свидетелей. Вот они, – Дед кивнул на диких, возившихся с хэдхантерскими головами, – вполне подойдут. Правда…

Дед замялся.

– Что? – нахмурился Борис.

– Бракосочетание – удовольствие не бесплатное. Но тут уж решать вам.

– И сколько оно стоит, это удовольствие?

– С вас возьму немного. – Дед покосился на их добычу. Две головы. По одной с носа. Штука – мне, штука – в общую кассу.

– Бред! – пробормотала Наташка. Однако возражать не стала.

– Ну хорошо, – пожал плечами Борис, – Что нужно делать?

– Вам – ничего, – заверил Дед, – Только ответить на один вопрос.

И спросил – спокойно так, буднично, без лишнего пафоса:

– Берест, хочешь ли ты взять в жены Натаху?

– Да, – кивнул Борис.

– А ты, Натаха, согласна ли взять в мужья Береста?

– Твою мать! – фыркнула Наташка, тряхнув чернявой головой.

Внезапное замужество явно не входило в ее планы.

– Согласна или нет?

– Ладно, хрен с вами, пусть будет да.

Старшой обернулся к диким у костра:

– Свидетели слышали?

– Слышали, – отозвался, глумливо улыбаясь, один – тот, что разминал мешочек из человеческой кожи.

– Все слышали?

– Да слышали-слышали, – махнул окровавленной Рукой другой дикарь.

Дед подобрался и посерьезнел:

– Берест. Натаха. Объявляю вас мужем и женой.

И осклабился.

– Теперь ваши тсанса – наши тсанса.

– И все, что ли? – удивился Борис.

– А чего еще надо? Чем проще, тем лучше. Формальности соблюдены. Девчонку у тебя теперь отбивать никто не станет. Почему я не слышу «спасибо»?

– Ну, спасибо, – буркнул Борис.

Законный брак в Союзе – оно, конечно, дело хорошее. Наверное, хорошее. Но ощущение было такое, будто у них попросту выдурили честно добытую «ушастую валюту». А и пофиг! Оно того стоило.

Борис покосился на чернявую. Жена… Забавно…

– Мы готовы, Дед, – прозвучало сзади.

За их спинами стоял Корень.

– Ну, раз готовы – выступайте, – кивнул Дед. – Кстати, Корень, поздравь Береста и Натаху. Они теперь молодожены.

– Поздравляю, – хмыкнул Корень. – Хватайте манатки – и за мной.

Он зашагал к палатке Деда. Там старшого уже поджидала его группа. И не только она. Возле палатки Деда собралась добрая половина лагеря. Бойцы вооружены. Много самострелов и трофейных стволов. Почти у каждого егеря – хэдхантерский противогаз на боку. У некоторых из гранатных сумок торчат горлышки обмотанных тряпками (чтобы не бились, надо полагать) бутылок с зажигательной смесью.

Операция намечалась нешуточная.

Вслед за Корнем Борис и Наташка прошли мимо котелка, в котором все еще вываривалась человеческая кожа. Теперь вместо Гарика у огня сидел какой-то незнакомый мужик. Видимо, ему было поручено «допечатывать» «ушастую валюту» Корня.

– Хоть бы отдохнуть и пожрать дали, – пробурчал Борис. – На ходу и отдохнешь, и пожрешь, – не оборачиваясь, ответил Корень, – Ты теперь егерь, Берест. Привыкай. К тому же…

Старшой усмехнулся.

– К тому же – егерь семейный. Добытчик. А семейному человеку нужно охотиться за двоих.

Наташка шла молча. Сзади. Ну точно – покорная жена. Сосредоточенная такая, задумчивая. Глаза – долу. На губах – тихая загадочная улыбка. Кажется, мысли чернявой сейчас занимало только одно: свершившееся бракосочетание. Осмысливала, видать, произошедшее. Или привыкала к новому статусу. Ох уж эти женщины… Так и норовят выйти из-под венца совсем другими людьми. Даже из-под такого венца.

Глава 22

Все-таки дикие были великие мастера маскировки. В этом Борис убедился еще раз, когда Корень сумел незаметно подвести несколько человек к мосту, охраняемому хэдами.

Видимо, переправа, через которую проходила старая дорога, считалась важным объектом. Над обрывистым берегом с одной стороны моста торчал нос БТР, с другой – в небольшом окопчике расположились пятнистые фигуры. Местность была открытой, и хэды просматривали все подступы к реке. Но вот на саму реку, протекавшую у них под носом, пятнистые не обращали должного внимания. Чем и воспользовался Корень.

Старшой выбрал с дюжину человек, вооруженных самострелами и трофейными стволами и имеющих навыки рукопашного боя. Борис и Наташка тоже попали в егерские «коммандос». Затем Корень кратко и доходчиво поставил задачу штурмовой группе и повел бойцов в сторону от моста.

Они сделали большой крюк и уже выше по течению, вне пределов зоны видимости хэдхантерского поста, переправились через реку вплавь. К мосту подошли вдоль обрывистого берега, прячась в камышах и прибрежных зарослях. Последний, самый опасный участок пути преодолевали под водой, пробираясь по илистому дну и используя в качестве дыхательных трубок срезанные тростинки. Этот незамысловатый, но эффективный способ скрытного передвижения не подвел. Тонкие полые стебли, торчавшие над поверхностью воды, потерялись среди буйно разросшихся камышей и не привлекли внимания хэдов.

Мутные потоки грязной реки тоже сыграли на руку диверсантам. Дозорные, дежурившие у моста, не заметили приблизившегося противника. Корень и его бойцы благополучно выбрались из воды под мостовыми опорами. Теперь от глаз хэдов их укрывал только широкий навес переправы и трава под ним.

Первоначально планировалось разделиться и расползтись вдоль берега, по обе стороны от моста, после чего всей группой одновременно атаковать БТР и окопчик. Однако вышло иначе.

Под мост, гремя ведрами, совсем некстати спрыгнул молодой хэдхантер без каски и с «калашом» на плече. Парень, похоже, хотел набрать водички для каких-то технических нужд: для питья грязная речная вода не годилась.

Разумеется, пятнистый сразу заметил диких. На татуированной морде застыло изумленное выражение. Открытый рот, выпученные глаза. К счастью, хэд соображал медленно. Корень оказался к нему ближе других. Он-то и всадил растерянному парню шприц-ампулу прямо в разинутый от удивления рот.

Хлопок подствольника был негромким. И похоже, наверху его не услышали.

Пятнистый упал ничком. Плюхнулись в реку ведра. Скрюченное в параличе тело тоже поползло по сыпучему склону к воде. Корень едва успел подхватить подстреленного за гранатную сумку. Сумка открылась. Посыпались гранаты. Причем не только газовые, с зелеными метками. Выкатилась и пара «орешков», помеченных красным.

Борис среагировал мгновенно. Оба орешка он перехватил уже у самой воды. Так и есть, осколочные! Похоже, ребят, охранявших переправу, по которой должен пройти трес-караван, в отличие от обычных патрулей все-таки снабдили леталкой.

Это было и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что леталку можно было захватить и использовать против хэдхантерской колонны. Плохо, потому что попробуй еще ее захватить!

– Эй, салага! – послышалось сверху, – Ну где ты там? Чего возишься?

Над кромкой обрыва показалось еще одно татуированное лицо. Усатое и недовольное.

– За смертью тебя только посы… Ать!

Звон тетивы. Арбалетный болт вошел под поднятое забрало. Хэд сорвался с берега и покатился к воде. Его сегодня тоже послали за смертью. Прямой дорожкой.

– Тревога! – истошно заорал кто-то наверху.

Ждать больше было нельзя. План старшого рушился.

– Вперед! – приказал Корень.

Они выскочили из-под моста. Уже без всякого плана. Надеясь только на удачу. Выскочили и напоролись на автоматную очередь.

Точно боевыми шмалят, гады! Разрешено, видать!

Чей-то вскрик. Справа от Бориса упал один из нападавших.

Еще одна очередь. Два хлопка подствольного ампуломета.

Стон. Упал еще один дикий. Всплеск. Упавший ушел под воду. И на этот раз, увы, без дыхательной трубки.

Они залегли у береговой кромки. Пришлось залечь. Пыльные фонтанчики от хэдхантерских пуль сыпанули в лицо. Фью-у-у! Что-то просвистело у самой головы, чиркнув по мокрым волосам.

Схватился за лицо и завопил от боли еще кто-то из егерей.

А Наташка? Что с ней? Борис бросил быстрый взгляд вправо-влево. Ага, здесь она. Жива. Цела. Пока еще жива и цела…

В воздухе пели пули и мелькали шприц-ампулы.

И все же в чем-то им повезло. Если бы они не подобрались так близко к вражескому БТР, если бы не оказались в мертвой зоне, хэды в первые же секунды боя сковырнули бы из крупнокалиберного пулемета всех егерей вместе с обрывистой кромкой, за которой они прятались. А так… Так с ними придется немного повозиться.

Но вряд ли очень долго.

Снова залаял автомат. Только он бил уже не со стороны хэдовских позиций, а рядом, почти над самым ухом. Ага, это Корень дает жару из «калаша» с боевым рожком. Старшой успел перехватить у того салаги с ведрами оружие, снаряженное леталкой, и теперь наяривает из-под моста короткими частыми очередями.

Глухо стукнула о мостовой настил и плюхнулась в реку брошенная из хэдхантерского окопа граната.

«Орешек» взорвался где-то на глубине. Бориса забрызгало водой и тиной. Ерунда, вода и грязь – не осколки.

Времени на долгие размышления не оставалось. Выбора особого – тоже. Или пятнистые их сейчас перестреляют, как в тире, или… Борис прикусил зубами кольца гранат. Еще не зная точно, куда будет бросать свои трофейные «орешки».

Рывок, два звонких металлических щелчка… Быстрый взгляд, брошенный на позиции противника, пока Корень строчит из автомата.

А вот теперь – зная!

Уже шел обратный отсчет.

Три…

Но глаз сам выбирал цель.

Два…

И рука сама посылала «орешки» куда надо.

Оди-и-и…

Было жарко. Над раскаленной броней колыхалось горячее марево. И люки хэдхантерского бронетранспортера – нараспашку. И захлопнуть их все хэды уже не успевали.

Борис навесиком забросил первую гранату в открытый боковой люк на скошенном борту машины. Есть! Точное попадание!

Вторая граната с красной меткой полетела в окоп на другой стороне моста. И тоже хорошо так попала, точнехонько за бруствер закатилась.

…и-и-ин!

Еще очередь. И еще кто-то из егерей сползает по обрыву к воде.

И – два взрыва. Один за другим. Сливающихся один с другим.

Первый – приглушенный, гулко прогремел в бронированной коробке. Второй, ударивший по барабанным перепонкам, ахнул за окопным бруствером и взметнул вверх земляные комья.

– Пошли! Пошли! – заорал Корень, снова выскакивая из-под моста.

Вторая попытка! Если не получится сейчас, то третьей уже не будет. Борис последовал за старшим. И Наташка. И еще двое… нет, трое бойцов егерской группы. Больше подняться не смог никто.

Здорово же их проредили в самом начале боя!

– Берест, Натаха, проверьте броню! Остальные – за мной, к окопу!

Из окопа кто-то коротко огрызнулся автоматным огнем. Просвистевшие в воздухе пули свалили одного из диких, бросившихся вслед за Корнем. Но старшой, подскочивший с другой стороны, уже стоял над бруствером и поливал окоп огнем, добивая тех, кто еще был жив. Или кто теоретически мог остаться в живых после взрыва гранаты.

Борис подбежал к БТР, стараясь держать на прицеле открытые амбразуры. Впрочем, вряд ли кто-то уцелел внутри этого стального гроба. Пятнистых должно было посечь рикошетящими осколками в фарш. Легкие хэдхантерские бронежилеты от такого не защищают.

Из люков и бойниц БТР тянуло дымом. Однако боеукладка, если она там и была, от осколочной гранаты не сдетонировала. Баки тоже не взорвались. Внешне машина вообще выглядела неповрежденной. И это очень хорошо: хэды из трес-каравана не должны ничего заподозрить. Ну а дым… дым к тому времени, как подъедет колонна, рассеется.

По ним из бронетранспортера никто не стрелял. Борис с разбега вскочил на броню. С другой стороны на машину забралась Наташка.

Одного взгляда, брошенного внутрь, было достаточно, чтобы убедиться окончательно: никакой угрозы нет. До взрыва гранаты в машине находились четыре человека. Теперь там лежат четыре трупа.

Корень прекратил стрельбу. Значит, и окоп тоже зачищен. Понеся серьезные потери, они все же победи-ли в этой стычке. И теперь они, а не хэды контролировали мост. Более того, у них появилось наконец нормальное оружие. Пусть его и не хватит на всех, но это уже кое-что!

Старшой вызвал по рации группу, ожидавшую на том берегу. Теперь оставалось ликвидировать следы боя, избавиться от трупов, распределить захваченные стволы и гранаты, расставить людей на позиции и…

Корень вытащил из ножен нож и прыгнул в окоп. Через минуту с бруствера скатилась первая отрезанная голова.

Ну да, и головы еще, конечно. Об «ушастой валюте» дикие не забывали даже сейчас. Борис подумал о том, что вообще-то и ему кое-что полагается за этот бой. Однако высказать свои претензии не успел.

– «Караван» вызывает «Заставу»! «Караван» вызывает «Заставу»! Прием! – затрещала в бронетранспортере бортовая рация. Похоже, от гранатных осколков она не очень пострадала.

– «Караван» вызывает «Заставу»! – настырно требовал связи невидимый собеседник, – «Караван» вызывает…

«А ведь „Застава“-то – это они», – Борис покосился на трупы, лежавшие в БТР.

– Корень! – позвал он, – Тут в эфир приглашают…

Старшой не растерялся. Все понял с лету. Нырнул в пропахшее порохом и солярой нутро бронетранспортера. Отложил перепачканный кровью нож. Взялся окровавленными руками за ручки настройки и переключения каналов радиостанции. Тратить время на подключение наушников не стал. Чуть пригнулся к микрофону.

Произнес негромко и сухо:

– «Застава» слушает.

Вряд ли сквозь обильный треск помех можно было сейчас распознать говорившего по голосу. «Караван» не распознал и ничего дурного, похоже, не заподозрил.

– Что на объекте? – Рация скрипела и хрипела. Связь была – не фонтан. – Доложите обстановку.

– На объекте чисто, – почти незаметно, одними уголками рта усмехнулся Корень.

Да уж, после такой-то зачистки! Впрочем, различить в ответе старшого едва уловимую иронию при таком качестве радиосвязи тоже было бы весьма затруднительно.

– Через полчаса ждите «птичку», «Застава».

Птичку? Борис нахмурился. Речь наверняка идет о вертушке.

– Ждем, – быстро и коротко ответил вмиг посерьезневший Корень.

– Отбой, – донеслось из динамиков рации.

Старшой выбрался из машины. Сообщил подтянувшимся к БТР бойцам:

– Короче так, егеря. Хэды скоро будут здесь, и нам нужно все сделать быстро. На подготовку даю двадцать пять минут. Нет… Двадцать. Ситуация ясна?

Молчаливые кивки.

– Да, и еще, – спохватился Корень, – Кто умеет обращаться с этой дурой?

Старшой хлопнул по пулеметному стволу БТР.

Борис помедлил немного. Никто не вызвался. Ну, раз так…

– Я, – негромко произнес он.

Корень недоверчиво хмыкнул.

– Круто, я смотрю, вас, хуторских, натаскивают!

– У нас была хорошая оборонительная система, – буркнул Борис, – Дикие часто тревожили.

Старшой улыбнулся снова – шире и веселее.

– Ладно, Берест. Будешь за пулеметчика. Когда заварится каша, твоя задача – вывести из строя бэтры колонны. Бандура эта ведь пробьет хэдовскую броню?

– Догонит и еще раз пробьет, – заверил Борис.

Уж он-то хорошо знал, на что способен в бою крупнокалиберный пулемет тяжелого хэдхантерского бронетранспортера.