Текст книги "Развод и три желания (СИ)"

Автор книги: Руфина Брис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Глава 5

В этот момент Егор обнимает меня за плечо и громко смеётся. Озадаченно перевожу на него взгляд.

– Вот придурки, скажи?

Ах, так это он про фильм…

Медленно моргнув, растягиваю губы в фальшивой улыбке.

– Ты чего такая напряжённая? – муж становится серьёзным.

Я торопливо подрываюсь с дивана и выхожу из комнаты, по пути нервно объясняя:

– Мне надо срочно позвонить по работе… Ошиблась в отчёте… А то влетит завтра.

Попутно протискиваю ноги в босоножки без задника. Сдёргиваю с вешалки толстовку и, на ходу накидывая её на плечи, выскакиваю из квартиры.

– Ты куда, Насть?

– Мусор вынесу. Скоро вернусь… – выкрикиваю срывающимся голосом, от всего сердца надеясь, что муж не пойдёт следом.

Выбегаю на улицу, порыв ветра сразу же бьёт мне в лицо, скидывая с головы капюшон.

– Настенька, всё хорошо? – окликает меня кто-то из соседок, сидящих на лавочке возле подъезда.

И я только в этот момент понимаю, что на мне толстовка Егора, она мне крайне велика. Скользнув взглядом по стеклянной двери парикмахерской, расположенной в помещении по соседству, я понимаю, что произвожу сейчас странное впечатление. Городской сумасшедшей, возможно.

Волосы всколочены, глаза безумные. И наряд ещё этот… Блузка длинная, конечно, ягодицы прикрывает, но до сих пор расстёгнута, а с практически обнажённой грудью по улице разгуливать – такое себе.

Торопливо запахиваюсь. В кармане звякают ключи.

Это же от машины!

– Здрасьте, – коротко киваю пенсионеркам, с интересом изучающих мой бесстыжий стиль, и проворно направляюсь к парковке.

Плюхаюсь на водительское сиденье, захлопываю дверь. И сразу же набираю Кате.

Та отвечает после первого гудка:

– Алло.

– Рассказывай, – выдыхаю.

– Короче. Выхожу с работы, а там твой…

– Где? – теряюсь.

Что-то не состыковывается. Егор приезжал ко мне? Нет, он ждал меня дома.

– На парковке нашей, где. Я сначала подумала, что он тебя встречает. Хотела подойти к нему, сказать, что ты задерживаешься, но…

Катя мнётся.

– Ну? – сердце сжимается от нехорошего предчувствия и оседает в живот тяжёлым, ледяным камнем.

– Короче… К нему подошла та самая девка из кафе. Она вручила ему какой-то плоский свёрток и связку ключей. Открыто. Не прячась. Прямо на виду у всех! Даже не попыталась скрыть, представляешь? Что-то сказала ему, развернулась и потопала прочь, виляя задницей.

Горло сводит спазмом, надо бы сглотнуть, но во рту настолько пересохло, что не получается.

Хрипло выдавливаю из себя:

– А он что?

– Он… Козёл он, как все мужики. Окликнул и за ней рванул.

– Как… окликнул?

– По имени. Карина, что ли… Нет. Кира! Точно, он назвал её Кирой.

Перед глазами сгущается туман. Так вот, чей контакт с инициалами «К.С» … Понятно.

– Догнал её. Они поговорили пару минут, а потом твой эту сучку под локоток зацепил, и обратно к машине привёл. Дверь перед ней открыл ещё, гад.

– И?

– Она села, а потом они уехали вместе.

Мне кажется, у меня на секунду помутилось сознание.

– Это правда, Кать? Ты не прикалываешься надо мной? – шепчу еле слышно.

– Насть… Ну, не расстраивайся. Зря я рассказала, да? Зря? Прости, подружка. Но я подумала, что лучше, если ты будешь знать… Хочешь, приезжай ко мне. У меня есть бутылка неплохого французского вина. Выпьем, поговорим, успокоишься немного…

– Нет… Спасибо, Кать.

Отключаюсь онемевшими пальцами, роняю смартфон, неловко наклоняюсь, чтобы достать его, и утыкаюсь носом в чехол пассажирского сиденья. От него пахнет чужими духами, горьковато-сладкими… Ромашка, луговые травы и ещё что-то невыносимое, душное. Я бы такие себе ни при каких обстоятельствах не купила!

Захныкав от приступа болезненного отчаяния, судорожно начинаю обыскивать салон. Мне срочно нужны доказательства. Женские трусики, следы косметики, презерватив… Хоть что-нибудь!

В бардачке только сервисная книжка, пара просроченных страховок и новый яблочный ароматизатор в прозрачном блистере. В органайзере между сиденьями – несколько монеток, жвачка, начатая упаковка влажных салфеток и пара затёртых чеков из автосервиса. Подстаканник пуст. По очереди открываю козырьки – в их отделениях нет ничего.

Сдвигаю пассажирское сиденье. Боже… Что это?

Трясущейся рукой приподнимаю коврик, стряхивая засохший листик. Осторожно достаю сложенную вчетверо бумажку.

Раскрыв, промаргиваюсь от навернувшихся слёз. Это обычная страничка из блокнота со списком продуктов. Почерк не Егора, у него резкий и размашистый. А этот – женский, округлый, изящный и правильный, с завитушками, буковка к буковке. Рис, яйца, фасоль, авокадо, чеснок…

В голове шумит. Зажмуриваюсь и опускаюсь лбом на руль. Ну, всё. Больше нет сомнений: то, что рассказала Катя – это правда.

Глава 6

Сжимаю бумажку в кулаке.

Внутри бушует отчаяние. У меня в руке доказательство присутствия другой женщины в мире мужа. Доказательство его параллельной жизни, его обмана…

Всё рушится прямо сейчас: моё доверие Егору, уверенность в себе, вера в наш брак и любые семейные ценности. Как он мог? Как мог так спокойно смотреть мне в глаза и лгать? Как мог целовать меня утром, зная, что вечером будет с другой?

Солёные, горячие слёзы текут по щекам. И невозможно сдержать их больше.

Я выхожу из машины и отправляюсь домой. Холодный ветер усилился и бьёт мне в лицо, но я не пытаюсь укрыться.

В квартире тихо. Только монотонно бормочет телевизор.

Вхожу в комнату., собираясь с мыслями, с чего начать трудный разговор. А Егор спит! Уснул одетым на диване, где мы только час назад обнимали друг друга. Уткнувшись носом в маленькую декоративную подушку, сладко сопит. Такой спокойный, будто мир вокруг не рушится…

Как же так?! Я схожу с ума от боли и ревности, а он совершенно не чувствует за собой вины?!

Горечь переполняет изнутри едкой, кислотной волной.

Обида жжёт в груди. Она настолько глубокая и сильная, что хочется орать и драться.

Я устала переживать и гадать, где правда, где ложь. Не собираюсь молчать и делать вид, что ничего не происходит. Пришло время спросить прямо.

Я сажусь на край дивана, тормошу его за плечо.

– Егор… Проснись.

Пробормотав что-то невнятное, он отворачивается к стенке. Я встряхиваю его сильнее.

– Проснись! Нам нужно поговорить.

Он открывает воспалённые глаза, растерянно моргает.

– Что случилось?

– Вставай. Мне есть что тебе сказать. Ты сейчас же собираешь вещи и сваливаешь отсюда.

Егор нехотя садится, протирает лицо ладонями.

– Что за истерика, Насть? Собака бешеная укусила? – Собака?! – захлёбываюсь воздухом от возмущения, – Может, тогда ты объяснишь мне, где был вчера вечером?

Он тяжело вздыхает:

– Я же говорил – на работе задержался.

– Серьёзно?

Бросаюсь в сторону шкафа, достаю с верхней полки большую спортивную сумку и со всей силы швыряю в Егора.

– Сдурела?!

– Рис! Яйца! Фасоль! Авокадо! – я методично выкидываю из шкафа в сторону ошарашенного мужа его одежду.

– Ты чего, Насть?

– Чеснок! А раньше говорил, что ненавидишь чеснок, – дрожащими пальцами выуживаю из кармана джинсов листок, исписанный чужим женским почерком. Скомкав, целюсь им предателю в лоб, – но твоя любовница, наверное, вкуснее меня готовит?

– Э, ты совсем уже?! – возмущается муж, – разве я давал тебе повод?! Ты мне не доверяешь мне, что ли?

– Именно. Потому что ты врёшь мне в глаза! Кто эта женщина? Ты встречаешься с ней за моей спиной! Это она записана у тебя, как «К.С», да? Ты удалил все сообщения с ней из чата, значит, тебе есть что скрывать.

Егор резко меняется в лице, встаёт, нависает надо мной тёмной скалой.

– Ты рылась в моих вещах… Из его глаз исчезло удивление. Теперь в них сверкают злые огоньки.

– Слушай, Настя… Ты вообще в себе? Лазила по моему телефону, рылась в машине!

– Что мне оставалось делать? Тебя видели с другой, на твоей одежде чужие женские волосы, тебя почти не бывает дома, ты же постоянно на работе…

– Вот именно! Я работаю для нас обоих! А ты вместо того, чтобы поддерживать меня – устраиваешь сцены ревности и следишь! Это ненормально!

Мои губы дрожат. Досадливо зарычав, топаю ногой.

– Ненормально? Ненормально то, что ты врёшь мне в лицо! Ты изменяешь мне.

Егор смотрит с упрёком, с неприязнью и почти презрением. И мне на мгновение становится стыдно.

В голосе мужа появляются металлические нотки:

– Не собираюсь оправдываться, поняла? Если ты считаешь меня предателем – пожалуйста. Это твои проблемы. Я горько усмехаюсь:

– Конечно… Ты даже сейчас не можешь сказать правду! Тебе проще обвинить меня в недоверии, чем признаться в очевидном.

Егор только закатывает глаза и, пнув сумку, которая предназначалась для его вещей, отправляется на кухню, щёлкает зажигалкой. Прикурив, раздражённо отбрасывает её и встаёт у окна ко мне спиной. А я смотрю на его напряжённые плечи, на агрессивно надувшуюся вену на шее, на свирепо раздувающиеся ноздри, когда он немного поворачивается, делая очередную затяжку, и чувствую себя брошенной и загнанной в угол. Даже несмотря на доказательства, Егор поступает и разговаривает так, как будто ни в чём не виноват. Он ничего не объяснит… Боль и усталость сменяется ледяным спокойствием. Я вдруг понимаю: между нами всё кончено. Нет больше смысла спорить и доказывать друг другу что-то. Ничего нельзя исправить.

Я вскидываю подбородок:

– Давай разведёмся.

Егор замирает. Я ждала хоть какой-то реакции – удивления, страха, раскаяния… Но он только пожимает плечами:

– Хорошо.

Глава 7

Часто и глубоко дышу в его равнодушную спину.

Несколько раз открываю рот, но не могу сказать ни слова. Так легко? Просто «хорошо»? Ни попытки помириться, ни желания объясниться, ни единого намёка на грусть или мандраж… Только равнодушие и злость.

– Но сначала… – сглотнув тугой ком в горле, начинаю говорить медленно и слабо, постепенно усиливая напор, – Сначала ты исполнишь три моих желания.

Капец, вот это я ляпнула…

Муж скептически хмыкает, открывает форточку, выкидывает окурок за окно, потом разворачивается.

Прищурившись, с интересом всматривается в мои глаза:

– Что ещё за цирк?

Мамочки, мамочки, мамочки… Лихорадочно перебираю в мыслях варианты. Что там обычно при разводе происходит? Чего могут желать бывшие друг от друга? Денег? – Это не цирк, Егор. Это последнее, чего я хочу от тебя как от мужа. После этого мы цивилизованно разойдёмся и больше никогда не встретимся. Ты согласен?

Его взгляд становится сосредоточенным и отстранённым. Он так долго не отвечает… Несколько минут, наверное. Судя по всему, я сейчас отвратительно опозорилась…:

Но Егор вдруг оживает:

– Ладно. Говори свои желания.

Выдыхаю с облегчением. Кажется, наконец-то ко мне возвращается контроль над ситуацией.

– Первое: ты отдашь мне нашу машину – она хоть и оформлена на тебя, но покупали мы её вместе. Второе: ты найдёшь себе квартиру в течение недели и съедешь отсюда. Я не хочу видеть тебя здесь больше ни дня после развода. Третье: ты поедешь со мной к своим родителям и сам расскажешь им обо всём. Без лжи и выкрутасов, всё как есть. Не выставляя меня сукой и тварью последней. Они всегда относились ко мне, как к дочери. Мы сроднились за годы брака. И я не хочу потерять их дружбу.

Егор, похоже, ничуть не удивился.

Он легко пожимает плечами:

– По рукам. Всё равно хотел снять себе жильё поближе к офису.

Так странно… Муж сейчас вообще не такой, каким я видела его ещё несколько дней назад. Он ведёт себя так, словно мы давно чужие… Никогда даже представить не могла, что разрушить брак настолько быстро и просто. Куда же исчезают чувства? Почему для Егора годы жизни вместе внезапно оказались неважными… Как будто ни существовало ни любви, ни планов, ни общих памятных событий между нами.

Теперь я отвернулась к окну. Ветер утих, но дождь начался. Наверное, это слёзы… Те, что высохли у меня.

– Это всё?

– Всё, – отвечаю безразлично.

В комнате повисает гнетущая тишина.

А в душе – только пустота и даже некое загадочное облегчение. Больше нечего ждать, не из-за чего переживать. Нет смысла искать проявлений любви там, где она умерла…

Ничего… Главное – перетерпеть, выдержать, задавить в себе боль до утра. А после станет легче. Встанет солнце, защебечут птицы… У меня начнётся новая жизнь без Егора. Боже, как мне без него жить?!

– У меня тоже есть желания, – внезапно заявляет муж.

Его челюсти жёстко сжаты, между бровями пролегла глубокая морщина.

–Какие ещё желания?

– Первое: следующие три дня мы не ругаемся и не вспоминаем о разводе. Общаемся, гуляем, без ноутбуков, телефонов, твоих придурочных подруг на связи. Второе: в выходные едем вместе на торжественное мероприятие по поводу годовщины компании в пансионат. Мы участвуем в танцевальном конкурсе, я записал тебя партнёршей. Не хочу остаться не при делах из-за какой-то ерунды. Притворимся ещё раз любящей парой перед моими коллегами. В понедельник – к родителям, исполню твоё желание. А со вторника переезжаю в съёмную квартиру и больше тебя не побеспокою.

Не дожидаясь моего ответа, Егор разворачивается и выходит из кухни в прихожую.

– А третье? – растерянно уточняю ему вслед.

– Позже, – коротко бросает перед тем, как захлопнуть за собой входную дверь.

Глава 8

Егор хлопает дверью так, что уши закладывает. Вздрагиваю, замираю на месте распрямившись.

Теперь вокруг оглушительная тишина, и я остаюсь в одиночестве. В груди растекается пустота, она растёт, разливается холодом по венам.

Медленно подхожу к окну, ставлю ладони на подоконник и всматриваюсь в темноту. Всего несколько секунд – и наша машина вспыхивает фарами и срывается с места. А я провожаю её взглядом и больше не пытаюсь сдержать слёз.

Время тянется медленно, вязко. Минуты растягиваются в часы.

И я не могу успокоиться, не получается уснуть, и всё тут.

Где же Егор? А вдруг с ним что-то страшное произошло?

Или он с любовницей… Это тоже катастрофе подобно.

То гипнотизирую часы, то выглядываю в окно. Вот уже полтретьего, и я, наконец, не справляюсь с собой, беру телефон, открываю мессенджер, пишу: «Где ты?». Галочки в тот же момент становятся зелёными. Просмотрел… Не отвечает…

«С тобой всё хорошо?» И опять тишина.

С нервным стоном до боли сжимаю телефон в руке. Хочется разбить его о стену, но я почему-то не делаю этого. Напротив, прижимаю его к груди и ложусь в кровать. Некоторое время отрешённо рассматриваю плавающие по потолку тени. Сознание затуманивается. Боль никуда не делась, она просто провалилась глубже, рассеялась фоном вокруг.

Веки наливаются свинцом. Мысли расплываются, и я случайно засыпаю.

Будит меня раскатистый грохот из прихожей. Сердце уходит в пятки. Кто-то проник в квартиру? На адреналине вскакиваю с кровати. Босые ноги несут меня туда.

В темноте прихожей вижу большой тёмный силуэт, кто-то пытается снять обувь, облокотившись рукой на стену. Он с трудом удерживает равновесие.

– Егор, это ты?

Муж оборачивается, расправляет плечи. Взгляд тяжёлый и мрачный. Он не просто пьян – он пьян в стельку.

– Где ты был? – меня опять захлёстывает обида, – я писала, ты не отвечал.

– И? – хмурится.

– Ты в таком состоянии на машине ездил?

– И?

Наконец, справившись с обувью, он делает шаг ко мне. Его губы сжаты, челюсть напряжена. От Егора разит алкоголем и табаком. Но мне не противно. Смешавшись с запахом дождя и кожи салона автомобиля, его амбре приобретает особенный приятный оттенок. Вдыхаю сильнее, неосознанно выискивая парфюм посторонней женщины. Вроде не чувствую, но меня всё равно накрывает невыносимая, жгучая ревность.

Визгливо восклицаю:

– Ты у любовницы был, да? – и больше не могу остановиться, – Ну, тогда возвращайся к ней обратно! Вали к чёртовой матери! У неё ночуй. Зачем ко мне явился?

Муж подходит ко мне вплотную, не отводя потемневших блестящих глаз. Его чуть шершавые пальцы скользят по моей щеке, затем опускаются ниже – к шее, к ключицам. Он властно сжимает мою грудь через тонкую ткань футболки, большим пальцем обводит затвердевший сосок. Его прикосновения грубоваты, но в них столько силы и уверенности, что я не решаюсь оттолкнуть его. Только пытаюсь отвернуться, не представляя, как ещё можно избавиться от напряжения.

Но Егор не дает мне ни шанса.

Его ладонь ложится на мой затылок. Он притягивает меня к себе рывком так близко, что его губы почти касаются моих. Я ощущаю его дыхание – горячее, сбивчивое. И невольно приоткрываю рот навстречу.

Но Егор, внезапно сменив направление, прижимает моё лицо к своему плечу. Держит властно, по-хозяйски. И я утопаю в запахе мужчины, диком, агрессивном.

Его губы медленно скользят по моему уху, вызывая мурашки на шее и плечах.

– Послушай, Настя. Больше… никогда… не указывай мне… как я должен себя вести… – Пауза. Его дыхание жаркое и прерывистое, шёпот низкий и хриплый, полный уверенной, стальной угрозы, – Поняла?

Он всегда был привлекателен – сильный, с грубоватыми чертами лица, с лёгкой небрежностью в движениях, которая сводила меня с ума. Но сейчас…

Это ужасно, отчаянно стыдно, но Егор мне кажется сейчас невероятно притягательным. Брутальным до невозможности. Его мужская харизма, обычно скрытая под пеленой сдержанности и приветливой иронии, вырвалась наружу, обнажилась.

Широкие плечи кажутся необъятными, напряжённые мышцы рук рельефно выпирают под тканью водолазки. Черты лица заострились, огрубели. Сейчас он буквально источает невероятную, животную притягательность и силу. Дерзкую, мужскую. Ту, что не только пугает, но и возбуждает. Непривычная резкость мужа заводит меня как никогда. Против воли внизу живота разливается жар, а между ног становится влажно. В моём теле зарождается нечто тёмное, первобытное. То, что заставляет меня отозваться на его сигналы.

Хочу…

– Ты слышишь меня? – он чуть сильнее сжимает мою шею.

В горле пересохло, и я с трудом выдавливаю:

– А то что?

И тут же понимаю, что мой наглый выпад – это не противостояние. Мой шёпот звучит не как сопротивление, скорее, как приглашение к тому, что нам обоим необходимо прямо сейчас, к неизбежному взрыву.

Егор чувствует меня, мою дрожь не от страха. Я тянусь к нему навстречу: хочу почувствовать его глубже, ближе. Хочу раствориться в нём до последней капли.

И он целует меня жадно, резко, горячо. Я моментально забываю обо всём: о слезах, обиде, другой женщине, страхе одиночества… Отвечаю с такой же страстью, кусаю его губы, отталкиваю, прижимаю, снова отталкиваю. Злость и невыносимое желание смешались во мне в пульсирующий комок.

Рука на моей шее слегка ослабляет захват. Лишь для того, чтобы вместе с другой рукой властно развернуть меня. Егор прижимает меня спиной к себе, грудью к стене в прихожей. Наваливается всей своей тяжестью, пьяной и неукротимой. Одна его рука обхватывает талию, сковывая, другая сжимает волосы, запрокидывая голову. Его частое, прерывистое дыхание обжигает лицо. Его губы грубо впиваются в мою шею, его руки исследуют тело не с лаской, а с требованием, по праву самца.

– Хочешь меня…

– Нет...

Он стягивает с меня футболку, сдвигает в сторону влажный перешеек трусиков, Я пытаюсь прикрыть лобок рукой, но Егор отбрасывает её и проникает в меня двумя пальцами. Моё тело тотчас откликается. Оно охвачено странным, стыдным, неистовым возбуждением.

– Ммммм…

Я зажмуриваюсь, стискиваю губы, пытаясь сдержать стоны, но не выходит, это только сильнее усиливает ощущения. И я погружаюсь в водоворот острых вспышек удовольствия. Мир сужается до стены в прихожей, до тяжёлого дыхания, до рук и губ Егора, диктующих мне свою волю, до дикого огня, пожирающего изнутри.

– Да? – хрипло и требовательно.

Протест разума тонет в густом тумане неконтролируемой эйфории.

– Да…

– Ты моя, ясно? – шепчет он мне на ухо, я киваю в ответ.

И сдаюсь ему полностью. Потому что это сильнее меня.

Он входит в меня резко и глубоко. Без церемоний срывается в жёсткий трах. Что-то шепчет мне на ухо низким голосом – я больше не различаю слов, только интонацию, страстную и горячую.

Глава 9

Мой слух отключился, глаза закрыты. Егор врезается в меня жёстко, быстро, ярко. Тело сосредоточено только на его мощных движениях. На его горячем прерывистом дыхании в нескольких сантиметрах от моего уха. На наших жарких стонах, шлепках тел, наслаждении, сметающем остатки здравого смысла.

Напряжение, похожее на сладкую боль, растёт с каждой секундой. Мне трудно дышать…

– Давай, – слышу хриплое сквозь шум в ушах.

Ощущения обостряются до предела. Жадно хватаю ртом воздух, распахиваю глаза и судорожно выгибаюсь, с ног до головы, переполняясь пульсирующим крышесносным удовольствием.

Тихий протяжный стон мне на ухо, и Егор придавливает меня телом к стене, уткнувшись в основание шеи и тяжело дыша. Несколько секунд стою, прижавшись лбом к прохладной стене и медитируя в остатках ощущений и частом, оглушительном стуке сердца. Внутри – странная пустота, смешанная с отголосками затихающего возбуждения. Когда дыхание становится ровным, муж ослабляет объятия. Я медленно разворачиваюсь, смотрю Егору в глаза. В них пылает тот же огонь, но уже немного приглушённый, усталый. Он улыбается – самодовольно, чуть вызывающе.

– Только тебя хочу, – нетрезво шепчет.

Его рука тянется к моему лицу, но я резко уворачиваюсь.

– Конечно. Ты же пьяный…

С каждой секундой всё больше прихожу в себя и теперь откровенно жалею о том, что поддалась. Лицо пылает от стыда.

Толкаю Егора ладонями в грудь:

– Отвали. Не хочу тебя видеть.

Муж поднимает руки, словно признавая поражение, и отступает на шаг.

Хищно прищурившись, усмехается:

– А может, давай ещё?

Размахиваюсь и со всей силы отвешиваю ему звонкую пощёчину.

Его голова чуть откидывается назад, но муж не сердится, не удивляется.

– Нормально лайкнула, – ухмыляется шире, рассматривая меня сверху, как странную зверушку.

Снисходительно посмеиваясь, он разворачивается и вразвалочку, небрежной, расслабленной походкой сваливает по коридору. Растерянно смотрю на то, как он скрывается за дверью нашей спальни. Остаюсь одна с горящими щеками и дрожью в руках в темноте прихожей и не могу понять, на кого больше злюсь – на него или на себя... А я? Мне теперь что делать?!

В итоге ухожу в гостевую комнату, падаю на диван, подтягиваю на себя пушистый плед и сразу проваливаюсь в тяжёлый, без сновидений сон.

***

Утром просыпаюсь с ощущением, как будто меня переехал трактор. Спина затекла, во рту пересохло. Не сразу осознаю, почему я, собственно, не в своей удобной кроватке и с какой стати мне так плохо. С кряхтением встаю. Тело ломит, мысли путаются.

Вспоминаю ночь – и тут же накатывает новая волна злости. Боже, это не страшный сон, да? Всё случилось на самом деле. Да, было… Из кухни доносится волшебный кофейный аромат. Нехотя бреду туда.

Егор уже сидит за столом. Видок тот ещё: мятая футболка, волосы растрёпаны, глаза красные. Заметив меня, он поднимается и идёт к кофемашине. – Доброе утро. Присаживайся, – через несколько секунд ставит передо мной чашку с дымящимся напитком. Рядом появляются две небольшие тарелочки. В одной из них, глубокой, мюсли с фисташками, яблоком и инжиром, а на блюдце лежит мой любимый бутерброд из зернового хлеба с авокадо и малосольной красной рыбкой. Запах такой искусительный, что у меня урчит в животе.

Не вижу смысла отказываться, и с аппетитом приступаю к еде. Егор же вместо завтрака достаёт из холодильника банку с солёными огурцами. Открывает её и прямо из банки жадно пьёт рассол большими глотками. Потом с заметным облегчением ставит обратно на полку, закрывает дверцу и садится напротив.

– Как ты?

– По-любому лучше, чем ты, – язвительно улыбаюсь.

Он грустно вздыхает, явно выражая согласие.

Поднимается, припечатывая обе ладони о стол:

–Так. Доедай и собирайся. Нам пора на репетицию.

– Куда?! – уточняю, невольно поперхнувшись чаем.

– Говорил же: мы участвуем в танцевальном конкурсе, ты моя партнёрша. Или думаешь, будет лучше без репетиции жахнуть?

– Не умею я это всё. И не буду! Не хочу танцевать с предателем. Не хватало, чтоб ты снова меня трогал, как…

И затыкаюсь на полуслове. Егор недовольно хмурится.

– Помнишь про желания? И до понедельника никаких разборок.

***

В танцевальном зале пахнет лимоном и чем-то вроде резины. День сегодня солнечный, поэтому жалюзи на высоких окнах опущены. Из колонки, стоящей в углу, льётся музыка.

Нас встречает стройная девушка с идеальной осанкой и длинными волосами, собранными в высокий хвост.

– Меня зовут Марина, рада приветствовать вас в нашей студии, – представляется она с улыбкой, – Готовы попробовать что-то новое? Слова звучат двусмысленно. Или мне так кажется? Пока Марина переключает музыку, перевожу вопросительный взгляд на мужа. Но он абсолютно спокоен и невозмутим.

Медленная, чувственная мелодия заполняет пространство.

Марина показывает несколько простых движений: шаг вперёд, назад, поворот...

Я, действительно, совсем не умею танцевать и немного стесняюсь.

Егор кладёт ладонь мне на талию, пальцы слегка сжимают ткань платья на спине. Его рука тёплая, уверенная. Дыхание снова у моего виска, и я ничего не могу поделать: мурашки опять стайкой пробегают по спине, а лицо вспыхивает.

Мы пытаемся повторять комбинацию за Мариной, но ничего не выходит. Из-за меня. Я постоянно путаюсь в шагах, наступаю Егору на ноги, сбиваюсь с ритма.

Марина грациозно двигается рядом, терпеливо нас поправляя.

Вдруг подходит ближе, аккуратно, но не слишком вежливо оттесняет меня в сторону:

– Егор, вот так возьмите партнёршу.

Она встаёт напротив, обворожительно ему улыбаясь, кладёт его руки на себя.

Её голосу звучит мягко, тихо и загадочно.

– Почувствуйте, как соприкасаются тела, ощутите тепло и энергию… Вы должны сами сотворить интимный контакт…

Нет-нет! Мне не нравится этот их контакт! Слишком близкий и откровенный. Она кокетничает с моим мужем: строит глазки, дует губки, по-кошачьи изгибается, скользит грудью по его торсу, почти выпрашивая прикосновений. Её руки с яркой красными ноготками на его плечах лежат чересчур бесцеремонно. А он-то, он... Тоже обнимает её. При живой жене, нисколько не стесняясь. Вот гад! Совсем совесть потерял!

Внутри всё кипит от ревности. Похоже, Егор понимает это. Медленно танцуя, он пристально смотрит мне в глаза. Хитро приподняв бровь, улыбается, в то время как я почти рычу от злости. – Марина, спасибо. До свидания, – протискиваюсь ближе к мужу и нахально толкаю задом раздражающую преподавательницу.

– Что вы делаете? – возмущается она.

– Мы прекрасно справимся без вас, – надменно вздёрнув подбородок, стараюсь отчётливо выговаривать каждое слово.

Тут я окончательно путаюсь в собственных ногах, спотыкаюсь и позорно падаю прямо на пол. Кошмар, какой стыд...

Не успеваю удивиться: рядом со мной театрально валится Егор.

Он явно падает нарочно. Я смотрю на него в удивлении и неожиданно для себя начинаю смеяться сквозь навернувшиеся слёзы: – Ты зачем это сделал?!

– Вокруг много женщин. Но только ты – и в горе и в радости… Только вместе.

Он нависает надо мной, пристально глядя мне в глаза. Между нами будто проскакивает ток. Мой муж – самый невероятный… Его взгляд, его жесты, его близость – это огонь, который проникает в мою душу, в тело. Я ощущаю его внутри: он разгорается всё сильнее. Егор наклоняется ближе, наши губы почти соприкасаются. Я слышу его дыхание – ровное и глубокое. Ещё секунда – и я знаю, он поцелует меня. Может быть, я даже отвечу ему.