355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Розалин Майлз » Возвращение в Эдем. Книга 2 (др. изд.) » Текст книги (страница 1)
Возвращение в Эдем. Книга 2 (др. изд.)
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 19:04

Текст книги "Возвращение в Эдем. Книга 2 (др. изд.)"


Автор книги: Розалин Майлз



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Розалин Майлз
Возвращение в Эдем. Книга 2

Глава первая

Большой белый дом, красовавшийся на вершине скалистого утеса на берегу Тихого океана, напоминал корабль, стоящий на якоре. С моря казалось, что его обитатели, разомлев на ярком полуденном солнце, мирно отдыхают где-нибудь на просторной зеленой лужайке, под сенью высоких деревьев. Однако по шоссе, тянувшемуся вдоль берега, все утро к дому подъезжали машины, и теперь праздник был в полном разгаре.

– Тебе хорошо, дорогая?

– Хорошо? Давай проверим.

– Я бы проверил, если б тут не было столько народу. Дэн Маршалл с сожалением поглядел на толпу гостей.

– И зачем мы все это затеяли? Почему не уехали куда-нибудь вдвоем и не отпраздновали без посторонних?

– Неужели, – с притворной суровостью сказала женщина, сидевшая рядом с ним, – тебе жалко, что я проведу несколько часов с друзьями и родственниками? Ведь ты целый год владел мной безраздельно! Мне стыдно за вас, доктор Маршалл!

Увидев, что ей удалось смутить мужа, Стефани весело рассмеялась, запрокинув голову.

– Нет-нет, дело не в этом, – запротестовал Дэн. – Честное слово! Просто, если очередной гость кинется жать мне руку и уверять, что я счастливчик, я ему так врежу!.. Клянусь! Нет, конечно, я и сам знаю, что мне повезло, – поспешил добавить он, заметив, что Стефани шутливо насупила брови. – Но зачем то и дело напоминать?

– Не знаю, утешит ли тебя, – внезапно посерьезнев, произнесла Стефани, – если скажу, что, по-моему, повезло прежде всего мне. И что я не мыслю без тебя жизни. И что последние семь лет были для меня самыми счастливыми.

Дэн с любовью поглядел в искренние голубые глаза, с волнением всматривавшиеся в его лицо.

– Поздравляю, миссис Маршалл, – прошептал он, – будь счастлива еще семь лет. И еще семьдесят семь.

Дэн легонько прикоснулся к плечу жены и почувствовал сквозь тонкий шифон тепло ее тела. До него донесся знакомый аромат духов, и в душе Дэна всколыхнулись нежные чувства.

– Послушай, дорогая, а может, нам…

– Я не помешал? Надеюсь, нет? Мне же не хочется прослыть ревнивым пасынком.

– О, Деннис! – вздохнула Стефани, отпрянув от Дэна. – Ты, как всегда, не вовремя, пора бы отучиться…

– Ну, что ты, дорогая мамочка, – лукаво ухмыльнулся Деннис, – остаюсь верен самому себе. Ведь я всегда нарушаю вашу идиллию, правда?

– Вот именно! – кивнула Стефани. – Но неужели ты и сегодня так поступишь? Единственный раз на этом банкете, шикарней которого не было, наверное, во всем нашем полушарии и который, между прочим, посвящен годовщине нашей свадьбы, мне удалось остаться наедине с моим мужем!.. Кстати, где Сара? Почему ты ее не опекаешь?

– Разве я сторож сестре моей? – пробурчал Деннис, однако намек понял и удалился.

– Да, детишки у меня не сахар, – Стефани с извиняющейся улыбкой повернулась к Дэну.

– Они не детишки, Стеф, – мрачно возразил Дэн. – Это уже взрослые люди. «И чем скорее ты прекратишь обращаться с Деннисом как с маленьким мальчиком, тем скорее он перестанет вести себя словно младенец», – хотел было добавить он, но на лбу Стефани появились еле заметные тревожные морщинки. Дэну не хотелось портить ей праздничное настроение. Он взял ее руку и начал перебирать пальцы, поднеся к губам накрашенные ноготки.

– Человеку, который вздумал бы заняться здесь любовью со своей женой, – произнес он, – можно сказать, сказочно повезло, лучшего места на земле не сыскать, это настоящий рай.

Стефани поглядела по сторонам, Дэн был прав. Сад, в котором они находились, казался странным, таинственным миром. Повсюду высились величественные, могучие деревья, они широко раскинули ветви и отбрасывали на траву, ярко освещенную солнцем, колышущиеся тени. Кедры, тюльпановые, рожковые деревья… Стефани знала их наперечет и очень любила. Она проявила огромную изобретательность, стремясь превратить естественный пейзаж в произведение искусства, в волшебный уголок с множеством извилистых тропок и уединенных беседок, увитых розами, которые к вечеру источали дурманящий запах. Здесь было тихо-тихо, лишь вдали слышалось журчание фонтана и рокот волн, набегавших внизу на скалы. За деревьями, перед самым домом, зеленела лужайка. Если позабыть о толпе гостей, в ярких летних нарядах, то можно было подумать, что Дэн и Стефани – первые возлюбленные на земле, оказавшиеся в самом первом в мире саду…

– Да, трудно поверить, что мы с тобой не в раю, – тихо молвила Стефани.

Она потянулась к Дэну, он обнял ее и поцеловал. Однако тут же замер и тихонько застонал, глядя куда-то поверх ее головы.

– Мужайся, дорогая, – прошептал Дэн. – Нам придется опять отражать набег на наши границы.

– Билл! Рина! – искренне просияла Стефани. – Как я рада вас видеть! А я уж боялась, что вы не придете.

– Ну, что ты, разве мы можем пропустить ваш праздник? – растроганно воскликнул Билл. – Просто в наши годы люди не вскакивают ни свет ни заря и не мчатся сломя голову в гости.

– Да не слушайте вы его! – вмешалась Рина. – Он так торопился приехать пораньше, что в конце концов мы опоздали. Но когда ты, Стефани, проживешь со своим мужем столько, сколько я с Биллом, ты тоже научишься мириться с его слабостями. Ладно, поздравляем вас обоих!

– Спасибо, Рина! – рассмеялся Дэн. – Приятно тебя видеть, Билл.

Дэн взял обветренную руку Билла и сердечно пожал ее.

– Итак, ты решил, что денек компания как-нибудь обойдется без тебя, да? – прищурился Дэн.

Билл повернулся к Стефани.

– Он что, пытается меня вытурить с работы? – Билл ткнул в Дэна коротким пальцем. – Позволь тебе заметить, приятель, что «Харпер майнинг» еще не скоро сможет обходиться без моей помощи. Единственный, кто в состоянии меня выгнать или справиться без меня, это президент фирмы, твоя жена!

– Ну-ну, Билл, – поспешила утихомирить распетушившегося управляющего Стефани. – Ты же знаешь, я не собираюсь расставаться с тобой. У меня и в мыслях этого нет. Но раз уж мы неделями днюем и ночуем на работе, то в выходные надо расслабиться. Тем более что у нас праздник!

Успокоенный Билл притянул Стефани к себе и поцеловал в лоб.

– Ты мной вертишь, как захочешь, Стеф, и тебе это хорошо известно, – сказал он и, обратившись к Дэну, и добавил в знак примирения:

– Она всегда так себя вела, даже в детстве… Стеф, ты сегодня чудесно выглядишь, просто великолепно, – ласково продолжал Билл. – Никогда не подумаешь, что два юных оболтуса, которых мы повстречали на пути в сад, это твои отпрыски.

– Попридержи язык, Билл! – шикнула на него Рина. – Тебе за оболтусов спасибо не скажут!

– Да, – сухо согласился Дэн. – Деннис – прекрасный молодой человек, идущий в ногу со временем. Мы обычно понятия не имеем, в котором часу ночи он заявится домой, и, похоже, он задает работенку парням из Нью-Йорка, Лондона и Рима: те едва успевают поставлять ему одежду.

– А Сара? Как дела у нее? – поинтересовалась Рина.

Стефани расплылась в улыбке.

– Сэсс не изменилась. По-прежнему принимает все близко к сердцу и пытается найти свой путь в жизни.

– И она обязательно его найдет! – убежденно воскликнул Билл. – И сколько ей сейчас? Двадцать два – двадцать три? Может, она пойдет по стопам своей матушки? Вдруг у нее тоже позднее развитие и она потом вам всем покажет?!

На лужайке появился официант с подносом, бокалы с пенящимся напитком слегка запотели на жаре. Дэн подозвал официанта и церемонно подал каждому высокий узкий бокал с холодным шампанским. Потом взял Стефани за руку и произнес тост.

– За поздно распускающиеся цветы, – сказал он, устремив ласковый взор на жену, и в его голосе зазвучала неподдельная нежность. – И если это можно назвать нашим бабьим летом, то я хочу, чтобы зима не наступала никогда!

– За Дэна и Стефани! Будьте счастливы! – раздались в знойной тишине приглушенные голоса Билла и Рины.

«Неужели мне наконец повезло? – изумленно подумала Стефани. – Могу ли я сказать, что теперь, спустя семь лет, проведенных с этим человеком, я полностью ему доверяю и спокойна за свое будущее?»

И неожиданно Стефани охватил жгучий страх. Перед глазами все поплыло. Она почувствовала, что вот-вот потеряет сознание.

Стефани судорожно вцепилась в Дэна. Он подхватил ее на руки.

– Нет-нет, я прекрасно себя чувствую, – справившись с головокружением, сказала она в ответ на его взволнованные расспросы. – Это от жары.

Вскоре Стефани совсем оправилась, подхватила Рину под руку и, весело щебеча, повела ее по аллее на лужайку, где вот-вот должен был начаться торжественный обед.

Мужчины шли сзади. Билл первым нарушил молчание:

– Ты не забыл, что произойдет в понедельник?

– Нет, – вздохнул Дэн.

– Перед тем как выйти из дому, я получил еще одно неприятное известие, из-за чего я, честно говоря, и задержался. Но Стефани пусть узнает дурные вести в понедельник, когда придет в контору. А вот что касается остального… Как ты думаешь, она догадывается, что может произойти? Она помнит, какое это число?

Наступила пауза.

– Я не знаю, – Дэн резко остановился под цветущим деревом.

На лице Билла отразилось недоверие:

– Как не знаешь?!

– А ты пораскинь мозгами, Билл! – резко ответил Дэн. – Я не хотел… не хотел бередить ее раны, понимаешь? Я ждал, когда Стефани сама об этом заговорит. Но она не заговорила. Вот так.

– Может, она забыла? – с надеждой в голосе спросил Билл.

Дэн покачал головой.

– Как можно? – только и сказал он.

Вопрос повис в воздухе, напоенном густым ароматом жасмина.

– Ладно, – решительно продолжал Билл. – Стефани, по идее, это ничем не грозит. По идее…

Билл умолк. Они с Дэном немного постояли в тишине, чувствуя, что их связывают общие узы растущей тревоги и страха.

– Дэн! Билл! Где вы? – донесся с дальнего конца лужайки радостный голос Стефани. – Идите сюда, вы пропустите столько интересного!

– Забавные все-таки существа, эти заключенные, – задумчиво пробормотала надзирательница Хьюджес.

За двадцать лет службы она так и не научилась разбираться в их психологии. Почему примерная заключенная номер тысяча тринадцать, казавшаяся Хьюджес вполне разумной женщиной, вдруг по уши влюбилась в такую стерву, как четыреста девяносто восемь? Тем более что номеру четыреста девяносто восемь с минуты на минуту предстояло освободиться! Эта любовь была совершенно обречена. Она не имела будущего. Однако номер тысяча тринадцать вела себя примерно, а такие в тюрьме попадаются нечасто. Да и вообще надо быть настоящей гадюкой, чтобы не дать влюбленным проститься… хотя если кто и гадюка, то это номер четыреста девяносто восемь. До чего ж она злобная! Просто олицетворение зла!

День тянулся очень долго. Надзирательница устало плелась по широкому коридору, а за ней с ужином на подносе шла заключенная, славившаяся своим примерным поведением. В конце коридора, приоткрыв дверь камеры, их поджидала другая надзирательница. Когда микропроцессия приблизилась, вторая надзирательница с похабной усмешкой подмигнула номеру четыреста девяносто восемь и захлопнула за ней дверь камеры, оставив ее наедине с подругой.

– Милая! – глаза заключенной наполнились слезами.

Подруга взяла поднос, поставила его на стол и бесстрастно произнесла:

– Ради бога, не распускай нюни. Или тебе хочется устроить цирк для этих двух клуш в коридоре?

Заключенная рухнула на узкую койку и разрыдалась.

– О, Джилли! – всхлипывала она. – Я буду так скучать по тебе!

– Я тоже, – ответила Джилли, – но не стану притворяться, делая вид, что мне неохота оказаться на свободе… Даже ради тебя, Олив, я не стану притворяться. Ты же знаешь, меня там ждут всякие дела… и люди, с которыми надо повидаться. А главное, мне не терпится повидаться с одной особой, – тут глаза Джилли странно блеснули. – Я так мечтала увидеть ее все эти годы!.. Уверяю тебя, она вряд ли обрадуется нашей встрече. А уж я-то с ней разберусь!

Джилли – старалась говорить тихо, но надзирательницы в коридоре все равно слышали ее свистящий самоуверенный шепот.

«Она даже шипит как змея, – с отвращением подумала Хьюджес. – И как могла Оливия в нее влюбиться?»

Оливия отчаянно пыталась взять себя в руки.

– Я не хочу тебя терять, Джилли, – с трудом вымолвила она. – Куда ты уедешь? Чем займешься?

– О, понятия не имею! – беспечно воскликнула Джилли. – Австралия большая… пойду на все четыре стороны!

– Вот этого-то я и боюсь! – Горе Оливии всколыхнулось с новой силой, и она, сотрясаясь от рыданий, упала ничком на койку.

Джилли смерила ее холодным взглядом, но потом все же подошла и потрепала по волосам.

– Не реви, Олив, – сказала она скорее угрожающе, чем ласково. – Ты же не хочешь испортить нашу последнюю встречу, правда?

Она взяла в ладони лицо Оливии и поцеловала подругу.

– О, – прошептала Оливия. – У тебя такие нежные губы…

Джилли обняла девушку и подарила ей еще один поцелуй. Затем начала ритмично поглаживать ее грудь, чувствуя, как соски под ее пальцами постепенно твердеют. Оливия впала в забытье и повиновалась каждому движению Джилли. А та по опыту знала, как ублажить подругу. Уложив Оливию на спину, она погладила ее бедра и, наклонившись вперед, принялась бороться с пуговицами на жестком тюремном халате. Наконец пуговицы были расстегнуты, грубая ткань распахнута, и обнажилось нежное тело. Джилли обеими руками вытащила груди Оливии из бюстгальтера. Они были белоснежными, полными; голубые жилки прочерчивали их, образуя изящный ажурный узор. С этой ослепительной белизной резко контрастировали выпуклые темные соски. Джилли на секунду замерла, любуясь полуобнаженной женщиной, которая постанывала от наслаждения, раскинувшись на кровати. Наглядевшись, Джилли решительно потянулась к груди Оливии и ласкала ее до тех пор, пока та не начала выгибаться дугой и сладострастно извиваться. Однако сама Джилли не поддалась разгоравшемуся желанию.

«Успеется, – подумала она. – Причем без свидетелей, а то ведь эти две клячи торчат в коридоре и подслушивают…»

Вспомнив о надзирательницах, Джилли вдруг захотела как можно скорее отделаться от Оливии. Она быстро улеглась рядом с ней на узкую койку, просунула руку между ее ногами, и через несколько секунд все было кончено.

Едва крики Оливии стихли, надзирательницы вошли в камеру.

– О'кэй, хватит с вас, птички, – игриво сказала вторая надзирательница. – Я провожу Оливию, а ты, Хьюджес, пригляди за номером четыреста девяносто восемь, ладно?

Одурманенная любовью, Оливия послушно поднялась с койки и побрела за надзирательницей к дверям словно наркоманка. Однако у порога пришла в себя и, неожиданно вырвавшись, кинулась обратно в камеру.

– Джилли! – раздался жалобный, молящий крик. Несмотря на всю свою грубость, вторая надзирательница не была злой и жестокой женщиной. Она терпеливо согласилась подождать еще несколько минут.

– Я же сказала тебе, Олив. Пришло время расставаться. Я выйду на свободу после семилетнего заключения! – Глаза Джилли странно вспыхнули. – А ты… ты не просидела тут и семи месяцев! Хватит ныть! Я ничего тебе не обещаю. Это моя жизнь, и я намерена начать ее заново. И пока что ты в мои планы не входишь!

Вторая надзирательница поволокла вопящую Оливию к дверям. Мало-помалу крики удалялись и наконец стихли.

Надзирательница Хьюджес вздохнула.

– Ты, наверно, ведьма. Да, Джилли Стюарт? – спросила она. – Не могла сказать бедной корове несколько ласковых слов на прощание!

Джилли не удостоила ее взглядом.

– Пошла вон, – сказала она надзирательнице. – Дай мне поужинать.

Джилли села за стол и придвинула к себе поднос.

– Поужинать, говоришь? – переспросила надзирательница.

Она протянула руку и сняла крышку. На тарелке лежала курица с картошкой и зеленым горошком, все было полито соусом. Ужин слегка остыл, но выглядел все еще аппетитно. Джилли взяла нож, вилку, и вдруг ее словно толкнули… Подняв глаза, она взглянула на Хьюджес. На лице надзирательницы была написана непреклонная решимость. Она подалась вперед и смачно плюнула в тарелку. Затем неторопливо подошла к двери и, оглянувшись, посмотрела на заключенную. Джилли прямо-таки побелела от ярости и готова была прыгнуть на Хьюджес, словно дикая злобная кошка. Надзирательница захлопнула дверь камеры и задвинула тяжелый засов.

– Наслаждайся своим ужином, номер четыреста девяносто восемь! – усмехнулась она.

Глава вторая

«Понедельник, понедельник… Начало очередной рабочей недели. Пора отправляться в контору, – подумала Стефани. Но, греясь в теплых, соблазнительных лучах утреннего солнца, тут же мысленно добавила:

– Но только чуть-чуть попозже».

В этой суматошной жизни Стефани лишь ранним утром могла понежиться на солнышке и позагорать, лежа на краю прекрасного бассейна, расположенного за домом. Поэтому летом, которое в Австралии бывает долгим и очень жарким, она каждое утро вставала на рассвете, пока солнце еще не припекало, и, как следует наплававшись в бассейне, завтракала у воды или в каком-нибудь укромном уголке парка, разбитого по ее проекту.

Парк, райский сад, Эдем… Мысли Стефани вновь потекли по привычному руслу. Разумно ли она поступила, назвав свой новый дом Эдемом, как назывался ее отчий дом? Лежа в шезлонге, Стефани сонно смежила веки и вдруг живо представила себе тот, старый Эдем. Старинный каменный особняк с круглой верандой, выложенной прохладными плитами, элегантные галереи на втором этаже… Этот дом считался достопримечательностью Северных Территорий. Интерьер был выдержан в лучших традициях старой Англии, а мраморный холл и отделанная дубом библиотека не имели себе подобных во всей Австралии. В парке же, наоборот, были собраны самые красивые растения, характерные для южного климата. Высокие пальмы, толстые гевеи, длиннолистные акации, красное дерево, ясени окаймляли сад – ярко-зеленый оазис на фоне однообразной, выжженной солнцем пустоши, тянувшейся до горизонта. Ближе к дому, на плодородной почве буйно росли древовидные папоротники, мхи и нежные, трепетные цветы. А великолепные розы! Они были гордостью обитателей Эдема на протяжении многих поколений. Да, эта усадьба имела много достоинств.

Только вот счастья там не было. Ребенком лишившись матери, Стефани страдала от одиночества, так как ее отец Макс Харпер, промышленный магнат, владевший нефтяными скважинами, золотыми и урановыми рудниками, совсем не занимался дочерью, все его заботы и внимание были сосредоточены на расширении и укреплении его «империи». Дочь же, долговязая, неуклюжая, одним своим присутствием постоянно напоминала ему об умершей жене, которая была тем единственным – если не считать денег, – кого Макс по-настоящему любил. У его дочери было все… кроме того, чего нельзя купить… Кроме любви, доверия и покоя…

И в детстве, и повзрослев, Стефани цеплялась за Эдем, словно утопающий за соломинку, ибо только он был для нее опорой в зыбком мире. Эдем никогда не менялся и не разочаровывал Стефани. Куда бы она ни уезжала: в колледж, в путешествие или по делам (поскольку у Макса не было сыновей, он, недовольно ворча, все-таки начал привлекать ее к работе в «Харпер майнинг»), Стефани всегда рвалась обратно домой, в Эдем. Даже когда «Харпер майнинг» перебазировалась в Сидней – Максу хотелось находиться в гуще деловой жизни, ведь компания проворачивала операции в Юго-Восточной Азии, а затем распространила свое влияние и на другие страны, – Стефани продолжала считать себя северянкой. Хотя, конечно, она восхищалась новым творением Макса, великолепным особняком, который он построил в самом фешенебельном районе на берегу Дарлинг-Харбор. Если не считать двух недолгих и неудачных замужеств (от первого родилась Сара, а от второго – Деннис), то можно сказать, что Стефани постоянно жила в этом особняке, и никто не слышал от нее ни единой жалобы. Однако при каждом удобном случае она уезжала в Эдем. Только там ей было уютно и спокойно.

До тех пор, пока… Стефани заерзала в шезлонге.

«Не думай об этом, не думай об этом! – в очередной раз приказала она себе. – Ты начала новую жизнь. Лучше подумай о ней. О Дэне».

Стефани украдкой взглянула сквозь полуопущенные ресницы на мужа, который тоже лежал в шезлонге, купаясь в лучах утреннего солнца. Как неожиданно он ворвался в ее жизнь, помог ей выйти из тяжелейшего кризиса, заставил поверить в будущее! «И произошло это в том возрасте, когда большинство женщин считают, что для них все уже кончено! – с восторгом подумала Стефани. – Хотя… говорят же, что жизнь в сорок лет только начинается!»

На губах Стефани заиграла улыбка, она провела рукой по своему телу, которое никоим образом не выдавало ее возраст, и тут же вспомнила, какое огромное блаженство стала доставлять ей в последние годы физическая близость с мужчиной. В новом Эдеме она себя чувствовала действительно как в раю.

Выйдя замуж за Дэна и начав новую жизнь Стефани обрела уверенность в своих силах и смогла очень многое изменить в своей жизни, хотя и с большим опозданием. Вообще-то она с семнадцати лет, сразу же после смерти отца, вступила во владение «Харпер майнинг» и другими колоссами его обширной «империи», однако ощутила себя законной наследницей и захотела управлять всем по-своему только теперь, впервые познав счастье в браке. Лишь теперь Стефани наконец смогла последовать советам, которые главный менеджер «Харпер майнинг», верный Билл Макмастер, терпеливо давал ей на протяжении многих лет. Стефани взяла бразды правления в свои руки и стала хозяйкой компании не только на бумаге. А новая метла, как известно, по-новому метет.

Прежде всего Стефани избавилась от харперовского особняка: ей не терпелось отогнать витавшую надо всем тень отца. Неподалеку от города, на прекрасном лесистом мысу, они с Дэном свили семейное гнездо. Стефани сама сделала эскизы элегантного дома в колониальном стиле. Благодаря изящным пропорциям, резным балконам и ослепительной белизне он стал своего рода ориентиром для моряков и в Тасмановом море, и во всей южной части Тихого океана. Обустройство особняка и парка заняло много времени, и за все эти годы Стефани ни разу не ездила в отчий дом. И даже старалась о нем не вспоминать. Однако когда нужно было дать новой усадьбе название, ей пришло в голову только одно слово: «Эдем!»

Стефани знала, что рано или поздно нужно будет как-то распорядиться старой усадьбой. Но она постоянно откладывала решение вопроса. Стефани жила полной жизнью, наслаждалась общением с Дэном, активно занималась бизнесом, воспитывала детей, и дни неслись стремительной чередой. Из них складывались годы, а вопрос о доме так и оставался нерешенным. Результаты регулярных проверок показывали, что старая экономка, прослужившая в Эдеме Макса уже сорок лет, и ее верные помощники, аборигены Крис и Сэм, содержали усадьбу в идеальном порядке. Однако Стефани понимала, что жить там она уже не будет никогда. Так что рано или поздно придется либо приспособить дом под какие-то другие нужды, либо продать его. И все же Стефани очень долго не могла даже распорядиться, чтобы дом отремонтировали и перестроили после пожара.

Пожар… Стефани опять попыталась отмахнуться от неприятных мыслей. Тревожные, мрачные образы всплыли в ее памяти: лампа падает на землю, пламя молниеносно охватывает все вокруг, сухие, старые брусья и филенки моментально загораются, а надо всем нависает одно лицо, олицетворяющее безумие и смерть… Только месяц назад Стефани удалось изгнать из памяти призраки былого кошмара, и она наконец велела привести в порядок старый дом.

«Но что делать, когда ремонт будет закончен? – спросила она себя и сама же ответила:

– Тогда и решим о'кэй?»

Вскочив с шезлонга, Стефани подбежала к Дэну.

– Ну что, соня?

Дэн приподнял старую, потрепанную соломенную шляпу, прикрывавшую его лицо, и открыл один глаз.

– Не приставайте ко мне, миссис Маршалл! – добродушно проворчал он.

Стефани хихикнула и, присев на корточки, погладила загорелое тело мужа. Она игриво перебирала золотистые волосы на его груди, описывала пальцами круги на коже, постепенно съезжая все ниже, к мускулистому животу. Дэн резко сел и схватил ее за руку.

– Эй! Веди себя прилично! – ухмыльнулся он. – Лучше прыгни в воду и охлади свой пыл. Тут кое-кто готовится к тяжелому трудовому дню у операционного стола. Конечно, тем, кто только и умеет, что играть на бирже, все трын-трава!

Говоря это, Дэн подталкивал Стефани к воде. Какое-то время они шутливо боролись, стоя на краю бассейна, а потом Дэн спихнул жену в воду.

Разомлевшей на солнышке Стефани вода показалась очень холодной. Она вынырнула, ловя ртом воздух, и весело поплыла к другому краю бассейна, несколько раз проплыла кролем взад и вперед, пока наконец не запыхалась и по телу не перестали бегать мурашки. В последний раз пересекая бассейн, Стефани заметила, что из дому вышел человек. Он двинулся по зеленой лужайке по направлению к деревьям. Мейти, величавый старик-дворецкий, управлявший хозяйством Харперов с незапамятных времен, как всегда, вез на тележке завтрак. Происхождение Мейти было покрыто мраком неизвестности. Стефани помнила, что ей в детстве рассказывали две версии: по одной, Макс переманил Мейти из семьи английского аристократа, а по второй, старик был мажордомом в каком-то большом европейском дворце. Но откуда бы он ни появился, его звездный час настал, когда Макс поселил его в особняке и строго-настрого приказал, чтобы там все было по первому разряду. И Макс не ошибся в своем выборе. Став семидесятилетним стариком, Мейти все равно старался придерживаться прежних стандартов и втайне гордился тем, что не позволяет хозяевам отойти от старых правил, хотя доктору Маршаллу по вкусу более простая жизнь. Несмотря на протесты Дэна, завтрак, как и в былые времена, подавался на антикварной тележке из красного дерева, с полной сервировкой, причем приборы были серебряные, салфетки из ослепительно-белого камчатного полотна, и все вы-, глядело суперэлегантно.

– Доброе утро, Мейти! – воскликнула Стефани, вылезая из бассейна. – Хорошо бы ты принес сюда еще и телефон.

Это было еще одним утренним ритуалом. Мейти ужасно не одобрял, когда за едой разговаривали по телефону, и его нельзя было убедить, что во всем мире финансисты и медики не любят, когда их просят перезвонить. Мейти сурово выпрямил спину, но все же пошел к дому. Это повторялось каждое утро.

Схватив полотенце, Стефани подбежала к Дэну, обняла его сзади за шею и, покусывая за ухо, принялась отвлекать мужа от чтения утренних газет.

– Ты опять? – простонал он.

– Нет, – пробасила она. – Это не я, а Мейти. Ты что, недоволен?

– Ты капаешь на мою газету. Ну-ка иди сюда.

Дэн взял полотенце и вытер ей спину. Движения его были плавными и нежными.

– Ах, – блаженно зажмурилась Стефани, – наверное, прежде чем заняться медициной, ты работал банщиком?

– Ага, а еще вором, бандитом с большой дороги и пиратом.

– Дурачок! – рассмеялась Стефани.

– Я серьезно! – запротестовал Дэн. – Скальпель я взял в руки только тогда, когда рухнули мои юношеские мечты стать новым Недом Келли.

– Вам пора позавтракать, доктор, – решительно заявила Стефани. – А то у вас ум за разум заходит.

За кофе Дэн спокойно спросил:

– Ну, как ты себя чувствуешь, Стеф?

– Ты о чем?

– О твоей вчерашней дурноте… Тебя что-то тревожит?

– Вовсе нет! – беспечно отозвалась Стефани.

– Ты не сожалеешь, что распорядилась начать ремонт в старом Эдеме?

На лицо Стефани набежала тень, она уклончиво ответила:

– Это же был мой дом.

Дэн с сомнением поднял брови.

– Да-да! – кивнула Стефани. – Несмотря на все, что там стряслось, я считала его своим домом.

Дэн взял ее за руку и погладил подушечки пальцев.

– Я знаю, тебе нелегко расстаться с прошлым, – медленно произнес он. – Но мне хочется верить, что теперь твой дом здесь, в нашем новом Эдеме.

Стефани подняла глаза и нежно провела пальцем по подбородку мужа.

– Это и есть мой ответ, Дэн, – сказала она. – Мой ответ – это наши мирные завтраки здесь вдвоем, то, что у нас все, как у других супружеских пар… Только…

Стефани осеклась и задрожала.

– Что «только»?

– Только порой у меня бывает как бы… предчувствие. Мне начинает казаться, что на нас надвигается беда. О дорогой… – Стефани вдруг расстроилась, и Дэн увидел на ее глазах слезы, – нам так хорошо! Наверно, я просто боюсь, что кто-нибудь отнимет у нас это счастье.

Стефани содрогнулась.

– Кто-то поминает меня недобрым словом, – сказала она со слабой усмешкой, пытаясь взять себя в руки.

– Стеф, послушай, – Дэн замялся, – тебе это, конечно, не понравится, но ты должна хоть немножко отвлечься от работы. Заняться собой. И мной. Ты отдаешь себе отчет в том, что за многие месяцы мы смогли провести пару часов вместе только вчера на празднике? Но все равно при этом было полторы сотни людей!

– О, Дэн! Президент «Харпер майнинг» не может устраниться от дел.

– Один день компания вполне обойдется и без тебя. Например, сегодня.

Стефани улыбнулась, соглашаясь:

– А что ты задумал?

– Мало ли что?! Ничего особенного. Лишь бы побыть с тобой наедине, – Дэн улыбнулся. Стефани находила эту улыбку пленительной. – Неужели самая богатая женщина Австралии не может время от времени устраивать себе выходной?

– Ладно, доктор, договорились.

Но когда Стефани наклонилась, чтобы поцеловать мужа, зазвонил телефон.

– Не обращай внимания!

– Дэн!

– Можешь ты хоть раз в жизни послать «Харпер майнинг» к черту?

– А если это Деннис или Сара? Стефани взяла трубку.

– Стефани?

У нее упало сердце. Она сразу узнала знакомый голос.

– Это Билл Макмастер. Извини, что так рано беспокою тебя, но у нас серьезные затруднения. Пожалуйста, приезжай на работу как можно скорее, о'кэй?

– О, Билл! – Стефани понимала, что проявляет слабость и нерешительность. – Неужели ты сам не можешь с этим справиться? Я как раз собиралась себе позволить… Я хотела устроить себе выходной… Мы с Дэном…

– Стефани, дело серьезное! – рассердился Билл. Стефани украдкой поглядела на Дэна, который сразу помрачнел, прекрасно понимая, чем закончится разговор.

– Пожалуйста, Билл… не надо портить мне настроение.

– Плевать мне на твое настроение! – взорвался Билл. – Речь идет о твоей жизни! Ну как, ты приедешь?

И он швырнул трубку. Стефани была потрясена.

– Ах, дружище Билл! – язвительно хмыкнул Дэн. – Он всегда печется об интересах «Харпер майнинг».

Доехав до массивного здания « Харпер майнинг», находившегося на Бент-стрит, в деловом районе Сиднея, Стефани посуровела. Зайдя в помещение, она отмахнулась от своей помощницы, которая встретила ее со словами:

– Мисс Харпер, с вами хотят срочно поговорить бухгалтер и начальник отдела европейских операций.

– Как только будут готовы вечерние сводки сообщений с Уолл-стрит, сразу покажите их мне, Хилари! – велела Стефани.

Из своего кабинета она видела сквозь стеклянную дверь офис главного управляющего. Билл разговаривал по телефону, его настроение явно не улучшилось.

– Если нужно, раздобудь кирку и лопату, но раскопай мне их имена! – кричал Билл. – Я хочу знать, кто это устраивает и зачем. И нечего оправдываться!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю