332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Рой Медведев » Неизвестный Сталин » Текст книги (страница 49)
Неизвестный Сталин
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 06:26

Текст книги "Неизвестный Сталин"


Автор книги: Рой Медведев


Соавторы: Жорес Медведев

Жанр:

   

Политика



сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 60 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Часть VI. Убийство Бухарина

Бухарин и Сталин в 1930–1933 годах

В ночь на 1 января 1930 года в квартире Сталина в Кремле раздался стук в дверь. Сталин, у которого уже собрались гости – Ворошилов, Молотов и Каганович и их жены, – пошел открывать дверь новым, хотя и незваным гостям. На пороге стояли Бухарин, Рыков и Томский – главные оппоненты Сталина в 1928–1929 годах и лидеры «правого уклона» в ВКП(б). У каждого из них в руках была бутылка вина: они пришли к Сталину для дружеского примирения. «Проходите, проходите! – сказал после небольшой паузы Сталин. – Молодцы, что пришли!» Откровенного разговора, однако, не получилось, и гости, которые пришли позже других, ушли раньше других, еще до рассвета.

В середине 1920-х годов Николай Иванович Бухарин был вторым по влиянию человеком в партии и Коминтерне и считался главным их теоретиком. Но теперь Сталин не торопился возвращать Бухарина в большую политику, хотя тот и был готов еще и еще признать свои «ошибки» и покаяться – ритуал, который был уже опробован на многих лидерах «левой» оппозиции. Бухарину был предложен скромный пост начальника сектора планирования научной работы ВСНХ СССР.

19 февраля 1930 года в «Правде» была опубликована статья Бухарина «Великая реконструкция» с очень поверхностным анализом «текущего периода пролетарской революции». Статья обратила на себя внимание главным образом именем ее автора, хотя мало кто знал, что эта статья была не только разрешена, но и тщательно отредактирована лично Сталиным.

Бухарин с его деятельной натурой тяжело переживал опалу, он просто не был способен к какому-то противостоянию внутри «своей» партии. Несколько писем к Сталину (такая форма общения была принята в то время среди членов Политбюро), которые написал Бухарин, остались без ответа. Изоляция вызывала у Бухарина даже физическое недомогание, он не мог работать и часто плакал. Известие о самоубийстве Владимира Маяковского потрясло Бухарина. 15 апреля 1930 года, с трудом пробившись через толпу, стоявшую за воротами Клуба писателей, Бухарин прошел в конференц-зал и долго стоял перед гробом поэта, чьи стихи он так часто публиковал в газете «Правда», главным редактором которой был десять лет. Однако на предложение директора клуба Бориса Киреева и друга Маяковского Василия Катаняна выступить перед толпой с балкона Бухарин ответил решительным отказом. Через маленькую дверь черного хода он вышел из клуба прямо на улицу Герцена и вернулся домой в Кремль. Позже он признавал, что именно с весны 1930 года начал думать о самоубийстве. Вскоре он уехал для отдыха и лечения в Крым, позднее – в Киргизию, на Памир. Хотя Бухарин и был еще членом ЦК ВКП(б), он не пришел на XVI съезд ВКП(б), открывшийся в конце июня 1930 года, и даже не откликнулся какой-либо статьей или заметкой на открытие этого съезда.

Положение в стране, и особенно в деревне, в 1930–1933 годах заметно ухудшилось. Принудительная коллективизация, выселение на север и восток богатых крестьян и части середняков, массовый забой скота и лошадей, репрессии среди «буржуазных специалистов», нэпманов, бывших меньшевиков, появление десятков трудовых лагерей, общее ужесточение режима в стране и в партии, наконец, голод зимы 1932/33 года, унесший жизни миллионов крестьян на Украине, Северном Кавказе и в Казахстане, – на все эти события Бухарин никак не реагировал, он просто уклонялся от разговоров на политические темы даже с самыми близкими друзьями, учениками и родственниками. О многом он просто не хотел слышать и не хотел читать полученных им записок и писем, стараясь держаться в стороне от возникавших в партии очагов недовольства и протеста. Однако совсем изолироваться от действительности он не мог. Во время одной из поездок через Украину с юга он видел даже на маленьких полустанках толпы женщин и детей с опухшими от голода животами. На крупных станциях и близ городов стояли заградительные отряды, не пропускающие голодающих. Рассказывая об этом отцу уже в Москве, Бухарин с возгласом: «Если более чем через десять лет после революции можно наблюдать такое, как жить?» – рухнул на диван в истерике.

В 1932 году Бухарин впервые появился на одном из партийных форумов – на XVII конференции ВКП(б). Однако его выступление не выходило за рамки научно-технических проблем развития промышленности. На одном из заседаний Академии наук СССР, действительным членом которой он был избран в декабре 1928 года, Бухарин говорил лишь о проблемах «современного капитализма». В течение трех лет Бухарин не имел никаких политических и деловых бесед со Сталиным, хотя нередко встречался с женой Сталина – Надеждой Аллилуевой, с которой Бухарина связывала давняя дружба.

Вечером 8 ноября 1932 года на большом банкете в Кремле в честь 15-летия Октябрьской революции Бухарин сидел рядом с Надеждой Аллилуевой. Сталин сидел напротив. Неожиданная ссора Сталина с женой испортила настроение многим участникам банкета, но никто не думал о возможности трагедии. Вместе с Аллилуевой ушла из-за стола и ее подруга – жена Молотова Полина Жемчужина. Они долго ходили по тропинкам Кремля, пока Надежда, казалось бы, не успокоилась.

Самоубийство жены потрясло Сталина. Несколько дней он был в таком тяжелом состоянии, что члены Политбюро и родственники боялись оставлять его одного. Отчаяние и горе сменялись у него приступами гнева и злобы, причиной которых было, вероятно, письмо жены, о содержании которого Сталин ни с кем не говорил. После похорон жены Сталин сам искал встреч с Бухариным и даже просил его обменяться квартирами, сказав, что ему слишком тяжело жить в прежней квартире. Этот обмен не занял много времени: и у Сталина, и у Бухарина квартиры были не очень большими – всего две-три комнаты, длинный коридор и холл.

Только во время войны Сталин получил в Кремле вторую квартиру в корпусе № 1 здания Совета Министров СССР. Эта квартира находилась уже не на втором, а на первом этаже, рядом с особо охраняемым подъездом, и из нее Сталин мог без труда пройти в свой рабочий кабинет. Это были уже довольно обширные апартаменты, и Сталин мог принимать здесь даже Уинстона Черчилля. Сейчас здесь находится Архив Президента Российской Федерации.

Однако и после смерти Н. Аллилуевой беседы Сталина и Бухарина не выходили за пределы семейных тем. Согласно журналам записи лиц, принятых Генсеком ВКП(б) в его кремлевском кабинете в 1924–1953 годах, первый деловой визит Бухарина к Сталину состоялся лишь 14 июля 1933 года. До этого они встречались здесь 11 января 1929 года [581]581
  Исторический архив, т. 1998. № 4. С. 39.


[Закрыть]
.

В 1933 году участие Бухарина в партийной и общественной жизни расширилось. Он принял участие в работе январского Объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б), на котором было объявлено об успешном завершении первой пятилетки. В 1933 году в коммунистическом движении широко отмечалось 50-летие со дня смерти Карла Маркса. В советской печати была опубликована обширная работа Н. Бухарина «Учение Маркса и его историческое значение». Пытаясь обрисовать основные черты «всеобъемлющей идеологии титанического класса, оформленной титаническим гением Маркса», Бухарин лишь в самом конце своей 100-страничной брошюры упомянул «тов. Сталина, сделавшего ряд новых теоретических обобщений, которые являются теперь силой, направляющей многосложную практическую работу партии» [582]582
  Бухарин Н. И.Проблемы теории и практики социализма. М., 1989. С. 337, 421.


[Закрыть]
.

В самом конце 1933 года в ВКП(б) происходила такая специфическая кампания, как чистка партии, в ходе которой проверялась борьба каждого члена партии в отдельности за ее генеральную линию. Для Бухарина это была достаточно унизительная процедура, неоднократно переходившая в допрос. При этом Бухарин должен был многократно осуждать свой недавний «правый уклон» и восхвалять «идейного фельдмаршала революционных сил – т. Сталина». Хотя комиссия по чистке сочла Бухарина «проверенным», она отметила все же, что он «окончательно не изжил своей отчужденности от партии». Характерно при этом, что проект постановления комиссии по чистке еще до сообщения его собранию партийной ячейки и самому Бухарину был направлен на утверждение Сталину, Молотову и Кагановичу – в ЦК ВКП(б) и в СНК СССР, – что вовсе не было обязательным. Председатель Московской областной комиссии по чистке партии Кнорин прямо писал в сопроводительной записке: «Прошу ваших указаний» [583]583
  Вопросы истории партии. 1991. № 4. С. 59–60.


[Закрыть]
. Сталин решение комиссии одобрил.

Бухарин и Сталин в 1934 году

26 января 1934 года в Москве открылся XVII съезд ВКП(б), получивший уже тогда название «съезд победителей». Бухарин был избран одним из делегатов на этот съезд от московской партийной организации, и он принял решение не только присутствовать на съезде, но и выступить на нем, естественно, с самокритикой. Бухарин сурово осудил линию «правых» уклонистов как «антисоциалистическую и антиленинскую» и отметил, что «товарищ Сталин был целиком прав, когда разгромил, блестяще применяя марксо-ленинскую диалектику, целый ряд теоретических предпосылок правого уклона, формулированных прежде всего мною» [584]584
  XVII съезд ВКП(б): Стенографический отчет. М., 1934. С. 124–125.


[Закрыть]
.

Одной из главных тем речи Бухарина была критика германского фашизма и японского милитаризма. Некоторые из историков пытались позднее найти в речи Бухарина замаскированную критику Сталина. Даже льстивые слова о Сталине как о «фельдмаршале пролетариата» кое-кто считал намеком на германского канцлера генерал-фельдмаршала Гинденбурга, который поручил Гитлеру сформировать в 1933 году правительство Германии и сделал его своим преемником. Но эти намеки были столь хорошо замаскированы, что их никто не заметил.

Основная и ясная мысль Бухарина и в его речи, и в его письмах к Орджоникидзе состояла в том, что перед лицом огромных внешних и внутренних опасностей и для решения «гигантски сложных задач» все члены партии должны отложить споры и сплотиться вокруг Сталина и партийного руководства. И он, Бухарин, может еще немало сделать для пользы общего дела [585]585
  Бухарин: человек, политик, ученый. М., 1990. С. 158.


[Закрыть]
. Такая позиция вполне устраивала в то время Сталина, и он не без поддержки Серго Орджоникидзе расширил для Бухарина возможности возвращения в большую политику.

Составляя список для избрания в новый состав ЦК ВКП(б), Сталин оставил в нем и Бухарина, хотя лишь в качестве кандидата в члены ЦК. 17 февраля 1934 года Бухарин был назначен ответственным редактором газеты «Известия» – второй по значению советской газеты. Бухарин был искренне рад новому назначению, оно предоставляло возможность большой и важной работы и позволяло, как он думал, на деле показать его новую преданность делам партии и социализма. К тому же в менее официальных «Известиях» можно было реализовать многое из того, что было бы трудно осуществить в «Правде».

Бухарин поставил своей задачей сделать «Известия» интересной газетой и быстро добился этой цели. Уже к середине 1934 года «Известия» стали наиболее популярной и читаемой советской газетой. Бухарин не только сам часто публиковал в газете свои статьи и очерки, но и привлек в качестве авторов недавних оппозиционеров – как «правых», так и «левых». «Известия» публиковали статьи Льва Каменева и Евгения Преображенского, Алексея Рыкова и Карла Радека. Статьи Радека имели особенно большой успех у читателей. В газете часто появлялись очерки писателей – М. Горького, Льва Кассиля, Корнея Чуковского, братьев Тур, Ильи Эренбурга, а также стихи Бориса Пастернака и Демьяна Бедного. При этом лояльность к Сталину и редакции газеты, и ее ответственного редактора была абсолютной. Посещение кабинета Сталина в Кремле становилось для редактора «Известий» почти регулярным.

Бухарин старался избегать острых столкновений и споров, но это было возможно не всегда. Он не вмешивался в судьбу некоторых своих учеников, которые «разоружились» не полностью. Но особенно трудным испытанием для Бухарина стал арест поэта Осипа Мандельштама, которого Бухарин очень ценил и много раз в прошлом защищал и от властей, и от придирчиво-грубой «пролетарской» критики. Еще в конце 1933 года Мандельштам сочинил свое ставшее позднее знаменитым, стихотворение о Сталине, которое не было записано на бумаге самим поэтом, но которое он читал с небольшими вариациями отдельным своим друзьям. Об этом стихотворении, по свидетельству жены Мандельштама Надежды, знали не более десяти человек. Вот один из вариантов этого стихотворения:

 
Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи на десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлевского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
А слова, как пудовые гири, верны.
Тараканьи смеются усища,
И сияют его голенища.
А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто смеется, кто плачет, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет.
Как подковы, кует за указом указ —
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь для него – то малина,
И широкая грудь осетина.
 

Жена поэта обратилась снова к Бухарину за поддержкой. Главный редактор «Известий» был крайне обеспокоен, он вскочил из-за стола и начал быстро ходить по кабинету. «Не написал ли он чего-либо сгоряча». – «Нет, так, отщепенские стихи, не страшнее того, что вы знаете», – солгала Надежда Мандельштам. Бухарин начал хлопотать об освобождении поэта. В такие же хлопоты включились Борис Пастернак и Анна Ахматова. Она обратилась к Авелю Енукидзе, которого считали близким другом Сталина. Но никто ничего не мог объяснить по поводу причин ареста.

Наконец Бухарин написал письмо Сталину. Сталин не ответил, но Бухарин был приглашен к Генриху Ягоде – народному комиссару внутренних дел. Ягода встретил Бухарина довольно приветливо, но вышел из-за стола и прочел наизусть стихотворение Мандельштама о Сталине. Бухарин был в ужасе. «Он, испугавшись, отступился, – писала позднее Надежда Мандельштам в своих мемуарах. – Больше я его не видела». Надо полагать, что Бухарин не только испугался, но и понял, что всякие хлопоты в сложившихся условиях бесполезны. К тому же он был явно оскорблен тем, что его вполне сознательно обманули. «Я действовала с холодным расчетом, – признавала Н. Мандельштам. – Нельзя отпугивать единственного защитника» [586]586
  Мандельштам Н.Воспоминания. Нью-Йорк, 1970. С. 25–26.


[Закрыть]
.

Сталин все же явил тогда некоторую милость к поэту. Мандельштам отделался сравнительно легкой ссылкой в Воронеж и продолжал писать стихи, не подозревая о том, какие новые испытания готовит ему судьба. По многим свидетельствам, Сталин сказал в 1934 году, решая судьбу Мандельштама: «Изолировать, но сохранить» [587]587
  Громов Е.Сталин. Власть и искусство. М., 1998. С. 277.


[Закрыть]
.

17 августа 1934 года в Колонном зале Дома союзов в Москве открылся Первый съезд советских писателей. К съезду писателей готовились как к большому празднику, и он прошел под гром оркестров и приветствий. Нынешняя Театральная площадь была засыпана цветами, на стенах Колонного зала висели большие портреты Шекспира, Мольера, Толстого, Гоголя, Сервантеса, Гейне, Пушкина, Бальзака и других. Это был большой и красочный спектакль, не лишенный, однако, своего драматизма.

По настоянию М. Горького доклад о проблемах поэзии было поручено сделать Николаю Бухарину, который считался не только знатоком, но и теоретиком поэтического творчества. Сталин, утверждавший повестку и ораторов Съезда писателей, нехотя согласился. Письменный текст доклада Бухарина «О поэзии, поэтике и задачах поэтического творчества в СССР» был направлен в Секретариат ЦК и внимательно прочитан Сталиным, о чем Бухарин не только знал, но и сообщил позднее своим слушателям. Доклад Бухарина был действительно интересным, хотя докладчик рассматривал поэзию прежде всего как один из важных участков идеологической борьбы и как партийное дело. Речь шла при этом только о русской поэзии. Доклад Бухарина на 19-м заседании съезда занял более трех часов и был выслушан с большим вниманием. Когда докладчик закончил, весь зал стоя приветствовал Бухарина, устроив ему продолжительную овацию. Только еще один доклад на съезде – первый и главный доклад А. М. Горького – закончился столь же бурными приветствиями слушателей.

Иностранные наблюдатели писали в своих сообщениях из Колонного зала, что прием, устроенный здесь Бухарину, свидетельствует о его большой популярности среди широких кругов советской интеллигенции и молодежи. Коминтерновец Иосиф Бергер приводил в своей книге «Крушение поколения» запомнившийся ему рассказ одного из учеников Бухарина, с которым Бергер оказался в 1937 году на Соловках: «С докладом о поэзии на Съезде писателей выступил Бухарин. Бухарина встретили бурными аплодисментами, доклад его неоднократно прерывали шумные возгласы одобрения. Когда Бухарин кончил говорить, казалось, что овации, устроенные ему делегатами съезда, никогда не смолкнут. Бухарин стоял на трибуне растерянный, бледный, казалось, что он был смертельно напуган. А когда вернулся на свое место в президиуме, сказал тихо нескольким друзьям: „Знаете, что вы сейчас сделали? Подписали мне смертный приговор“. Так оно и было. Овация Бухарину не могла пройти мимо внимания Сталина» [588]588
  Бергер И.Крушение поколения. Италия, 1973. С. 138.


[Закрыть]
.

Это свидетельство не совсем точно. Доклад Бухарина был завизирован Сталиным, и докладчик не преминул сказать, что «все аплодисменты в свой адрес я отношу по адресу той великой партии, членом которой я состою и которая поручила мне на данном собрании сделать свой доклад» [589]589
  Первый Всесоюзный съезд советских писателей: Стенографический отчет. М., 1934. С. 479.


[Закрыть]
. Не скрывал Бухарин позднее и того, что Сталин, который не удостоил Съезд писателей своим присутствием, но внимательно следил за его работой, лично позвонил Бухарину и поздравил его с «великолепным докладом». К тому же доклад Бухарина вызвал не только живые прения, но и острую критику – главным образом со стороны бывших рапповцев и иных радикалов.

Умелый полемист, Бухарин после окончания прений по его докладу выступил с продолжительным и весьма острым заключительным словом, текст которого никто не утверждал, и успех которого превзошел успех основного доклада. Оратор обошелся на этот раз без философских рассуждений и обрушил на головы своих оппонентов яркую и убедительную критику. Заключительное слово Бухарина, согласно стенограмме, 27 раз прерывалось аплодисментами и бурными аплодисментами. Но именно этот успех вызвал недовольство в Кремле. Перед самым закрытием съезда, под занавес, было неожиданно зачитано заявление Бухарина, в котором он извинялся за резкость некоторых заявлений и оценок, имевшихся в его заключительном слове. Он, Бухарин, «ни в какой мере не может настаивать на справедливости своих полемических резкостей». Его доклад – это не директива, и он не хотел оказывать давления на съезд [590]590
  Там же. С. 671.


[Закрыть]
. Мало кто заблуждался относительно причин, вынудивших Бухарина сделать на Съезде писателей подобное заявление.

Убийство С. М. Кирова положило конец неглубокой и короткой либерализации весны и лета 1934 года. Начались репрессии среди бывших оппозиционеров, главным образом из числа «левых». Были арестованы и лидеры «левых» Г. Зиновьев и Л. Каменев. Газета «Известия» напомнила своим читателям в начале декабря 1934 года о событиях в Германии в 1933 году, связанных с поджогом рейхстага. Однако в это же время Бухарин написал и опубликовал в газете серию статей о неправомерности в СССР любой оппозиции, в том числе «правой» и «левой». Это было прямым повторением сталинского тезиса о том, что любая оппозиция в нашей стране ведет к контрреволюции. Еще до приговора суда Бухарин писал о Зиновьеве и Каменеве как о фашистских перерожденцах.

Сталин и Бухарин в 1935 году

В первые месяцы 1935 года террор против бывших оппозиционеров усилился, и число арестованных измерялось уже сотнями, а затем и тысячами человек. Репрессии обрушились также на бывших меньшевиков, эсеров, кадетов и членов других уже сошедших со сцены российских партий. Из Ленинграда и из Москвы начали выселять в провинцию «непролетарские элементы», в основном это были члены бывших дворянских, в том числе и известных аристократических семей. Тем не менее Сталин сделал попытку восстановить что-то от либеральной атмосферы середины 1934 года. К тому же и экономическая обстановка в стране немного улучшилась. Именно в 1935 году на одном из приемов в Кремле Сталин произнес свою знаменитую фразу: «Жить стало лучше, жить стало веселее, товарищи!» В Кремле один за другим проходили богатые на угощения приемы и разного рода съезды ударников и стахановцев, представителей республик Союза. Ни в один год ни раньше, ни позже Сталин не произнес так много приветственных речей, как в 1935 году. Почти весь этот год прошел в Кремле в атмосфере какого-то праздника, на партийных работников и государственных деятелей всех уровней сыпались награды, включая и высший в стране орден Ленина. Страна торжественно отмечала 15-летие разгрома Деникина, потом Врангеля, потом польских интервентов, разумеется, при решающей роли Сталина. Казалось, все плохое и тяжелое осталось позади, а впереди прямая дорога к благосостоянию и социализму.

Возник вопрос и об изменении Конституции СССР. В начале февраля 1935 года решение на этот счет принял VII съезд Советов СССР. Н. Бухарин был не только избран на этом съезде членом ЦИК СССР, но и включен в состав Конституционной комиссии СССР, возглавив здесь подкомиссию по разработке наиболее важной части новой конституции – о правах и обязанностях советских граждан.

4 мая на приеме в Кремле выпускников военных академий Сталин неожиданно подошел к Бухарину, который также присутствовал на всех подобного рода приемах. Подняв бокал с вином, Сталин сказал: «Я хочу поднять этот тост за товарища Бухарина. Мы все хорошо знаем и любим нашего Бухарина, нашего Бухарчика. А кто старое помянет – тому глаз вон». Это, казалось бы, разрядило обстановку, сгущавшуюся вокруг лидеров «правого уклона».

Большие перемены произошли в 1935 году и в личной жизни Бухарина. Его второй брак распался еще в 1930 году. Теперь он женился в третий раз и был счастлив. Его женой стала Анна Михайловна Ларина, молодая и красивая женщина 19 лет. Она была дочерью известного деятеля партии Ю. Ларина и еще с детства знала почти всех видных партийных руководителей того времени, в том числе и Сталина. Узнав о ее замужестве, Сталин поздравил Анну Ларину по телефону. Встретив вскоре Бухарина с женой на одном из приемов в Кремле, Сталин шутливо заметил: «Ты, Николай, и здесь меня обскакал». После самоубийства Надежды Аллилуевой Сталин жил холостяком на своей новой даче в Кунцеве и почти не встречался ни с кем из большой семьи Аллилуевых.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю