Текст книги "Подарки ревности"
Автор книги: Роман Волков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Единственное, что можно, – оставить в покое. Но невыносимо, ведь самая противная для любого человека вещь – это отступиться без результата. Пытаться, осаждать, тратить дни и месяцы, а потом вдруг, не одолев ни одного рубежа, развернуться и уйти? Опустить руки, которые, кажется, вот-вот уже к нему прикоснутся не случайно, как обычно, а уверенно, и он ответит своим касанием… И потому каждый потраченный день, очередная эсэмэска, выпрошенная встреча делают ситуацию все более безнадежной.
И совсем становится плохо из-за нее, из-за той, кто рядом с ним и которой он совсем не нужен… И она хуже, хуже меня, но у них, тем не менее, все хорошо. Она даже относится к своему счастью равнодушно, как будто это для нее что-то обычное и немного надоевшее, вроде вкусного пирожного каждый день.
Я не знаю, как это все-таки кончается и как девушки сдаются и отступают. Наверное, влюбляются в кого-то другого или сгорают дотла и никогда больше ни на кого не смотрят. Но пока, пока что-то еще живет, нужна большая сила духа, чтобы просто перестать. Не писать ему проклинающего, покорного, смешного, благородного, какого угодно письма, не появляться в поле его зрения, очень медленно удаляясь. И даже не исчезать, неторопливо растворяясь в воздухе, в тайной надежде, что он заметит твое отсутствие и затоскует.
Нет, всего лишь перестать лезть к человеку и не ждать его реакции. Сказать себе однажды: «Не пиши ему».
И не писать.
Если бы Емельян, например, был моряком дальнего плавания, собрался и уплыл в дальний рейс к берегам Антарктиды и вернулся только через год, любовь Марго, скорее всего, погасла бы. Но он не был моряком и приходил к университету почти каждый день. Автомастерская, где он работал, как назло, находилась в километре от МГУ, и Емельян заходил пообщаться с Зиной и утром, и в обед, и после работы. Он встречал ее у общежития и провожал с занятий. А Зина иногда заходила к нему в мастерскую, и они вместе обедали в небольших кафешках неподалеку.
Марго все это видела, и сердце ее обливалось кровью. Самое обидное, что Емельян ничего не замечал и продолжал общаться с Марго как со своей в доску. Он рассказывал ей про тренировки, про стычки с другими фирмами и мобами и даже про свои отношения с Зиной. Это доставляло Марго немыслимые мучения, но приходилось играть свою роль до конца. Она смеялась, удивлялась, сочувствовала, давала советы.
Емельян, в свою очередь, спрашивал у нее про Германа, а ответить было нечего: съемки фильма переехали в экспедицию [18] в дальнее Подмосковье, на границу Ярославской области, и Герман дневал и ночевал на площадке. Он звонил, и то очень редко, когда Марго уже ложилась спать, говорил измученным голосом, что скучает, и вырубался.
Однажды недалеко от главного корпуса МГУ произошла история, которая объединила в себе как мечты Марго, так и все ее разочарования. Она выходила с последней пары и, к ее неудовольствию, недалеко от ступенек опять заметила Али с его дружками. Они сидели вокруг машины с распахнутыми дверцами, из которой грохотала музыка. Али с той поры, как Марго его отшила, не предпринимал попыток к ней пристать, но и не отстал окончательно. Вот и в тот день он снова решил проявить себя активнее, чем всегда. Как назло, Марго надела короткую юбку и светлые, телесного цвета колготки с высокими теплыми сапожками.
– Опа, какие ножки пошли! – завизжал какой-то рыжий тощий парень с прической под битлов и захлопал в ладоши. – Али, я хочу их потрогать!
Али ничего не сказал, он и сам пялился на ноги Марго.
– Эй, малыш, поехали покатаемся! – продолжал рыжий. – Тебе понравится моя машинка!
Все загоготали. Марго надеялась пройти мимо компании, но рыжий преградил ей дорогу. У него были оттопыренные уши.
– Поехали! Покатаю так, что за всю жизнь не забудешь!
Марго остановилась. Она знала законы улицы, но как же, черт возьми, не хотелось снова им следовать… А с другой стороны – как на улице, так и в природе, так и везде! – иначе нельзя.
– Эй, Али! – сказала она. – Я думала, ты тут главный, а получается – вот этот клоун? У нас всегда старший говорит, а младший молчит.
Али сжал зубы. Эта брюнетка снова умело била в самые больные места.
– А, ну ты свои традиции дома оставил, я забыла, – продолжала Марго, а потом развернулась и подошла к рыжему. У того немного сползла с лица улыбка. – Ну что, мальчик. Я с тобой кататься не хочу. А если поеду, то тебя потом будут собирать по частям. Еще вопросы?
– Да ладно… – оскалился рыжий. Эта улыбка тоже была знакома Марго. После нее сразу надо бить. А она протянула время, и, как всегда, нерешительность была наказана: рыжий, как видно, борец-вольник ловко заскочил ей за спину и профессионально обхватил сзади.
– Смотри, Али, какую я козочку поймал! Поехали на шашлычок!
Али скривился. Ему не нравилась эта ситуация, но кричать рыжему, мол, отпусти девушку, было глупо. Она его оскорбила, да еще и не один раз – вот пусть и поплатится. Будет визжать, кричать, просить, что там еще девушки делают в таких ситуациях – да, тогда он прекратит все это.
Марго визжать не собиралась, она отчаянно сопротивлялась: пыталась ударить рыжего затылком в лицо, пнуть каблуком в голень, ударить кулаком в пах или локтем в живот, но тот, похоже, занимался борьбой не раз в неделю, а был кандидатом в мастера спорта. Он ловко уперся Марго лбом в затылок, руками обхватил ее локти и горло, а ногами уперся под коленки, так что все маневры стали невозможными.
– Какая маленькая злючка… – он зашептал Марго в ухо, нисколько не запыхавшись. – Надо дать тебе урок доброты!
И он на полном серьезе начал затаскивать Марго в машину. И рот ей закрыл тоже профессионально, сложив ладонь так, чтобы она его не укусила. Ей почему-то не было страшно – почему-то до сих пор казалось, что это какая-то тренировка в условиях, приближенных к боевым, и больно ей никто не сделает, даже появилась какая-то холодность, которая всегда появлялась на поединках.
Но вдруг руки рыжего разжались, отчего Марго чуть не упала. Она обернулась и увидела картину, которая напомнила ей иллюстрацию к русским былинам. У машины стоял Емельян и держал над головой на вытянутых руках обмякшее тело рыжего. Емельяну на голову капала кровь с разбитого лица соперника, но он улыбался.
– Не делайте так больше, – негромко сказал он.
Вот тут Али подошел к нему, руку он держал в кармане, и, скорее всего, не просто так, а что-то сжимал.
– Друга моего положи, – сказал он так же тихо и внушительно. – Медленно и аккуратно.
– Когда просят, то говорят: пожалуйста, – ответил Емельян.
– А я и не прошу, – ответил Али.
Емельян подумал: в самом деле, не будет же он держать рыжего до скончания века – и положил его на асфальт. И сразу тоже сунул руку в карман.
– А девушку больше не трогайте, – сказал он с улыбкой. – Она мне – сестра.
Он подошел к Марго, обнял ее, и они пошли в сторону общежития.
Эх, было бы здорово иметь такого брата. Но еще лучше – любимого.
А Али пнул рыжего. Эта Марго должна принадлежать ему, и он себя корил за то, что не остановил этот цирк. И этот здоровяк с щетиной повел себя достойно, не боялся, хотя перевес был не на его стороне. Все же прав был брат: не дай бог, началась бы драка? Могло бы плохо все кончиться… И что тогда – конец карьере? Нет, с брюнеткой надо совсем по-другому… А как – голову сломаешь.
Для Марго произошедшее стало переломным этапом ее влюбленности. Если до этого она еще пыталась себя как-то сдерживать, то эта история, слова Емельяна, то, что он не побоялся ради нее пойти против десятка парней, как обнял ее и поцеловал в щеку – просто прорвало плотину, и вся нерастраченная любовь, которая в ней была, захлестнула ее с головой.
Она писала стихи Емельяну и рвала их, писала признания ВКонтакте и благоразумно удаляла их, так и не отправив. А ночью, перед тем как заснуть, мечтала, мечтала, мечтала… Ей виделось, как Емельян спасает ее при кораблекрушении и они остаются вдвоем на пустынном острове, cперва они общаются как настоящие друзья, но со временем их дружба становится все более и более трогательной, а потом перерастает в любовь, настоящую, честную, до самого конца…
Иногда в ее грезах роли менялись, и, наоборот, она спасала Емельяна от неминуемой гибели, например отводила нож бандита или даже закрывала своим телом. Он лежал в больнице, точно так же, как Васян и Никитос, но более величественный, и ухаживала за ним только она: кормила с ложечки, вытирала пот полотенцем, меняла бинты, и ему ничего не оставалось делать, как выполнять ее требования. И конечно, тоже – разве он мог не влюбиться в свою очаровательную медсестру? Подобных сюжетов Марго придумывала сотни, и она получала невыразимое наслаждение от того, что сама создавала свою вселенную, и делала в ней, что хотела. И была счастлива.
Но вот в комнату приходила Зина со странно блестящими глазами, немного сбитой прической, и Марго начинало колотить от ревности: у нее все в мечтах, а у Зины – по-настоящему. И никто не в силах это изменить. Зина прекрасно все читала в ее глазах, но не реагировала. Наоборот, пыталась как ни в чем не бывало разговаривать с соседками, спрашивала: «Ну как там Герман, как съемки, скоро ли отдохнем все вместе, как прикольно было тогда в клубе».
Емельян, когда встречался с Марго, тоже об этом спрашивал, и, как назло, Герман приехал в Москву на выходные и предложил всем вместе сходить на каток в сад «Эрмитаж»: там все дорожки залили льдом, и можно было не крутиться по кругу, как на хоккейной коробке.
Марго любила спорт и стояла на коньках неплохо, она с радостью согласилась, но сама мысль, что кататься ей придется с Германом, а чуть поодаль будут держаться за руки Зина и Емельян, ее раздражала. Тогда она решила пригласить еще и Катюшу с Максом: их пара всегда повышала ей настроение. Зато, к ее радости, она выяснила, что Зина на коньках стоять совсем не умеет. Это было не очень красиво, но, конечно, она сама должна была хоть немного вырасти в глазах Емельяна.
Итак, в субботу утром все они встретились у входа в парк. Погода стояла отличная: было примерно пять градусов ниже нуля, шел легкий снежок, светило зимнее солнце, и слабый ветер приятно ласкал щеки. Размышляя, как же ей лучше одеться, Марго решила не играть на поле Зины и правильно сделала: блондинка снова была неотразима. Она надела коротенькую юбочку, теплые белые колготки и высокие гетры, белую курточку и красные мохнатые наушники – и выглядела как модная норвежская или шведская актриса. Она в самом деле потрясающе смотрелась рядом с высоким и мускулистым Емельяном, они оба весело хохотали, показывая ослепительно-белые зубы и выбрасывая изо рта облачка пара. Два голливудских актера, да и только.
Марго была в джинсах и смешной шапке с помпоном, одним словом, в своем городском уличном стиле, которому она старалась не изменять, – этакая милая, но сильная брюнетка, которая может и зубки показать. Она с горечью подумала, что она сама подходит Герману, причем так же хорошо, как и Зина Емельяну: два городских студента в почти одинаковых пальто и по-модному завязанных шарфах, только у Германа был черный колпачок с надписью «Hollywood. Stuntcrew» [19] .
Что самое удивительное, Макс и Катюша тоже смотрелись идеальной парой, только вызывали не восхищение, а добрую улыбку. Оба были родом с Северного Урала и следовали закону сибиряков и северян: «Правильно не бояться мороза, а тепло одеваться». И на Максе, и на Катюше был надет какой-то капустный винегрет, и они, и без того не особенно худые, выглядели, как два толстеньких и добродушных снеговика в шапках-ушанках. На катке оба сразу принялись визжать, хохотать, падать и ездить на животе по льду. Это сразу придало всему мероприятию налет очаровательной несерьезности, что очень порадовало Марго.
Как она и ожидала, Зина почти не умела стоять на коньках (или очень убедительно притворялась), и Емельян, трогательно ее обняв, несколько часов поддерживал и учил правильно передвигать ногами под ее заливистый смех. Марго с Германом быстро и технично рассекали лед, окатывая голубей снежной крошкой из-под коньков.
Когда все замерзли, то сняли коньки и пошли в палатку, где взяли каждому по огромной чашке горячего душистого чая и тарелке с блинами, залитыми клубничным вареньем. Макс сразу перепачкал рыжую бороду в варенье, отчего стал похож на настоящего викинга, залитого кровью, а Катюша, которая тут же бросилась его вытирать салфеткой, – на его верную фрекен.
Настроение было хорошее, свежее, и даже у Марго появилась какая-то ниточка надежды, когда она бросала взгляды на Емельяна и Зину. Там и не пахло никакой нежностью, блондинка улыбалась широко и открыто, но голубые глаза оставались ледяными. Парень же был добродушен со всеми. За руки они не держались, даже коленями не соприкасались!
«Нет, это не любовь, – думала Марго, – никакая это не любовь! Если бы я была с ним, я бы вообще никогда его не отпускала! И он бы никогда меня не отпускал! И это обязательно произойдет! У меня все шансы!»
Но именно в этот момент взгляды Емельяна и Зины встретились, и они поцеловались так ласково, что Марго от ревности чуть не выплюнула кусочек блина.
– Герман, старик, отлично покатались, – сказал Емельян своим звучным баритоном, от которого у Марго начинало вибрировать сердце. – Спасибо, что вытащил нас. Ты почаще так делай.
– И место такое прикольное! – затараторила Катюша. – Ты все такие клевые местечки знаешь? Ты не стесняйся, всегда нас зови!
– Спасибо, Герман, – добавила Зина, сверкнув глазами. – Мне кажется, я немного научилась кататься. Спасибо!
Герман, пыхтя и отдуваясь, глотнул чая и посмотрел на Марго.
– Да не за что! Я, собственно, что хотел сказать. Мы же сейчас снимаем под Ярославлем. Ну, там типа стрелки, разборки в чистом поле, природа – вообще нереальная. Поля – до горизонта. Речки, леса, очень красиво. Такая настоящая русская зимняя сказка.
– Ой, как здорово! – взвизгнула Катюша, а Макс ей укоризненно покачал головой: мол, Катя, будь посерьезнее!
– Ага! – кивнул Герман. – А мы там живем на турбазе «Русский лес», ну, вся съемочная группа. Красота вообще неописуемая – такие избушки, баня, рядом с рекой, лошади, снегоходы и все такое.
– Завидую, – сказала Зина, – по-хорошему завидую.
– И я тоже, – добавила Марго. Она всю юность провела на лыжах, она обожала заснеженные леса и поля, надо признаться, в Москве ей этого сильно не хватало. Дома в Пензе она жила в пяти минутах от Новозападного лесного массива.
Герман улыбнулся и многозначительно развел руки.
– Завидовать не надо. Никогда и никому. – Он даже погрозил Марго пальцем, и ей показалось, что он вдруг обо всем догадался, и стало очень стыдно.
– Ну вот, у нас на следующие выходные вся группа разъезжается. Ну, у всех семьи, друзья-подруженьки, все такое. Остаются всего человек пять, технари и светики. А я с Бородулиным договорился – и он разрешил мне своих друзей привезти. В моем домике можно жить, я там один буду. Вот! На снегоходах можно покататься, баню тоже растопим, мне директор турбазы уже обещал. Есть в ресторанчике можно, у нас скидка на все питание. Ну что, как смотрите?Все стали визжать, хвалить Германа, он это очень любил, так что раздулся как самовар. А Марго встретилась глазами с Емельяном. Он не отвел взгляд, продолжал на нее смотреть, так что сердце забило барабанную дробь. И стало понятно: что-то будет!
Глава девятнадцатая
Запись на стене ВКонтакте на страничке Маргариты Солнечной
Мы – городские изнеженные дети. Конечно, каждый может представить себя каким-нибудь искателем приключений, особенно если насмотришься фильмов. Ведь в кино это так все просто получается: любой неудачник и рохля может стать супергероем и спасти весь мир. Но на самом деле если ты лузер, то скорее всего и себя самого-то спасти не получится, не то что целый мир.
Впрочем, мы-то себя считаем уж никак не лузерами. Мы все сможем! А в реале как дойдет до дела – сможем ли? Иногда надо себя проверять. Очень идет на пользу.
2 февраля 02:12
Ночью перед выездом на турбазу Марго совершенно не спалось. Конечно, она сразу согласилась на поездку вместе со всеми. Хотелось покататься на снегоходах, лошадях, попариться в бане. Потом вдруг пришло осознание одного недоговоренного факта.
Если все они будут жить в домике у Германа, то, надо понимать, явно не в разных комнатах: там вообще только одна комната и несколько кроватей: она видела это, когда Герман общался с ней в видеочате по скайпу. То есть придется спать либо на одной кровати со «своим парнем» (как, видимо, собирались делать и Зина, и Катюша), либо начать выпендриваться и проситься спать на отдельной койке, что будет выглядеть, конечно, глупо и очень обидит Германа, а он это действительно не заслужил. Но лежать с ним на кровати, даже самым невинным образом, в одежде и под разными одеялами, она все равно не хотела.
И что делать? Зины не было, а Алсу тоже не спала, ворочалась и скрипела пружинами кровати.
– Алсу?
– Да.
– Ты-то чего не спишь?
– Не спится.
– Поехали завтра с нами на турбазу. Хочешь?
– Хочу. Но не поеду.
– Почему? Там все ребята хорошие, все будет прилично.
– Да не в этом дело, Марго. Я, может, со стороны и кажусь такой, девочкой в чадре, но я не такая. Я на парней тоже смотрю и вам с Зиной завидую. Вы там с ними будете, а я – одна? Бесплатное приложение? Просто умная девочка, которая очень хорошо разбирается в психологии? Которую взяли из жалости, чтобы одна не скучала?
Марго сильно покраснела, хорошо, что было темно, и Алсу этого не видела.
– Нет, Алсу, что ты! Я совсем не в этом смысле! При чем тут «жалость»… Ты хорошая девчонка – и я хотела просто тебя вытащить на природу, развеяться, свежим воздухом подышать… А то ты в последнее время сама на себя не похожа… Книги, книги – ты хоть на улицу выйдешь! За этими стенами так много интересного!
– Я знаю, Марго, знаю. Именно поэтому и не выхожу. Придет время – будет у меня парень, первый и единственный. А пока не хочу я размениваться. Пока – книги. Мне хватает.
Это немного обидело Марго. Значит, Алсу вся такая умная и правильная, а они жизнь разменивают непонятно на что?
– Не, Марго, ты не подумай, что я себя как-то возвышаю. Просто, знаешь, каждому – свое. У меня совсем все другое…
Марго увидела, как девушка вдруг резко села на кровати и взъерошила волосы.
– Расскажу, – сказала Алсу. – Не хотела никому говорить, а, думаю, все равно надо. У нас небольшая деревня, называется Югары Казакла, небольшая, но довольно богатая. Зерна много, мы по всей России торгуем, такой чисто наш бизнес. У каждой семьи дом хороший, «КамАЗы» с прицепами штук по десять, машины отличные. Ну и традиции держим, порядка много, чисто все, никто не пьет, не дерется. Все друг друга знают.
Марго увидела, как лицо Алсу, обычно серьезное, посветлело, а потом сделалось печальным.
– Нас отец очень любил: меня и сестру, хотел, чтобы мы из села уехали, развивались. Сестра старшая, Джамиля, очень красивая у нас. Вот она три года назад уехала в Москву, учиться на экономиста в сельском хозяйстве, в Тимирязевскую сельхозакадемию. И вот познакомилась с мужчиной, красивым очень, я видела фото… Батулла. Из Арабских Эмиратов. Приближенный к шейху. Очень богатый, деньгами сорил сумасшедшими… В кино ее обещал снять… Звал замуж. Она от родителей скрывала, и я ей обещала, что никому не скажу. Я и рада стараться, дурочка. Хотя говорила ей: нет у тебя опыта с мужчинами общаться! Нет! Может, он тебя обманывает! Ну а он голову ей вскружил, Джамиля влюбилась… Уехала с ним…
Она замолчала.
– Ну в общем плохо все кончилось. Пропала она, и Батулла этот пропал. Вышла замуж и пропала в его дворце. А где – так до сих пор и не знаем. Вот. Мать не хотела меня отпускать в Москву, боялась. А отец отпустил. Но я сама решила, что пока мне мужчины точно ни к чему, не только из-за Джамили. Вот так… И ты тоже, поосторожнее.
«Да, пожалуй, Алсу сегодня долго не заснет», – подумала Марго и снова принялась считать овец.
Когда уже сотая овца спряталась за заборчиком, девушка сказала себе, что будет решать проблемы по мере их поступления. А в крайнем случае предложит сдвинуть все кровати и спать вповалку.
А вообще это будет странное путешествие: по сути, они впервые будут вместе достаточно долго, как настоящая пара. Пусть и два дня – все равно это много. Они будут вместе завтракать и обедать, ходить в баню и спать! И рядом будут Емельян с Зиной. Будет много терзаний, переживаний. Но что-то должно случиться. Обязательно! В тот раз Емельян так на нее посмотрел… Может, он все-таки что-то почувствовал? Ну и пусть Зина – как модель из глянцевого журнала. Но ведь Емельян – такой настоящий! И подругу он наверняка тоже хотел настоящую, которая и любить могла бы по-настоящему, как в последний раз, а не такую, как Зина, – с ледяным прищуром красивых глаз. Огонь, он посильнее, чем лед, и Емельян сам огненный, а не ледяной!
Утром они вместе с Зиной поехали на вокзал. Раннее утро субботы, народу почти не было ни на улицах, ни в метро. Марго вдруг пришла в голову странная мысль: а что если вот прямо сейчас, пока нет ни Германа, ни Емельяна, поговорить с соседкой начистоту? Прямо сказать ей: Зина, ведь он тебе не нужен! Давай я сделаю так, что на тебя клюнет Герман, и забирай его, он поможет тебе с твоей мечтой, ты станешь актрисой, а Емельяна отдай мне! Я ждала его всю жизнь!
Но выглядело бы это глупо и киношно… Зина наверняка бы ответила: то, что мое, – я не отдам. С какой это стати? Поиграю, надоест – забирай. И Герман мне твой даром не нужен: и так захочу, поманю пальчиком – он за мной и побежит. И все это будет абсолютной правдой.
Зина давно увидела, как изменился взгляд Марго, когда она смотрит на Емельяна. Брюнетка влюбилась в ее парня, влюбилась до безумия, до коровьих глаз! Это было скорее приятно, тем более ей никогда Емельяна не отбить, да она и пробовать не будет, а он сам никогда не согласится. Хотя, что там говорить, Зине было рядом с ним хорошо. Хотя она не испытывала никакой любви, а чувствовала лишь комфорт, какой бывает, например, когда ты сидишь в уютном кресле, или пьешь вкусный крепкий чай, или гладишь большого пушистого кота.
«Мне так долго было противно и неуютно в жизни, – думала Зина, – что теперь я заслужила хотя бы немного комфорта! Никогда у меня не было и быть не могло такого светлого и чистого парня. Были и сильные, были хулиганы и начинающие бандиты (хотя она никогда не подпускала их ближе, чем позволяло чувство осторожности), и я знала, что они готовы на все, в том числе ради меня, и что они всегда помогут мне и нужными знакомствами, и деньгами».
Но никогда ни с кем не было так уютно, что хотелось свернуться калачиком и лечь на мускулистое плечо, забыть о том, что ты сильная и хитрая и что все твое будущее давно распланировано. Хочется же побыть просто девушкой, красивой девушкой, которую обнимает красивый и порядочный парень. Пусть хотя бы несколько месяцев, а потом, как видно, придется снова лавировать, менять одного на другого, лишь бы получить эти проклятые связи, эти проклятые деньги… Чтобы вылечить маму и вытащить ее из разваливающегося дома, чтобы закрыть кабальный контракт брата в азиатском цирке и вытащить второго брата с территории военных действий. Надо найти им работу, помочь встать на ноги, помочь завести семью и дать шанс пожить нормальной жизнью… Ведь они отдали себя без остатка ради сестры, ради ее будущего, чтобы вырвать ее из этой городской помойки, один продал себя азиатским Карабасам-Барабасам, другой поехал воевать… Платили деньги за репетиторов, за платное поступление, за одежду, за кружки, за счастливую и спокойную жизнь обычного человека… Ничего, она отблагодарит их сторицей. Чуть попозже, скажем, через год, она выйдет на другой уровень. А сейчас можно немного насладиться жизнью. Просто пожить, как живет Марго – в свое удовольствие.
Красивые губы Зины улыбались, когда она смотрела на развалившиеся избушки и вспоминала свой собственный дом, где осталась совсем одна больная мама. И за губами сжимались от бессилия зубы.
Они долго ехали в полупустой электричке от Ярославского вокзала. Погода была чудесная. Немного похолодало, и зимнее солнце играло лучами на заснеженных полях. Макс и Катюша слушали аудиокнигу, поделив наушники на двоих, Емельян спал, запрокинув голову, а Зина легла к нему на плечо и улыбалась, когда его горячее дыхание колыхало ей волосы. Марго глядела в окно, а на самом деле – на отражение Емельяна. Если правильно смотреть, то Зина не отражалась, и было видно только его: такого большого и сильного, но в то же время беззащитного и открытого.
«Сегодня или никогда, – думала Марго. – Сегодня или никогда. Что-то должно случиться, и я должна что-то сделать, иначе моя мечта так никогда и не осуществится. Самое главное – вести себя естественно. Быть самой собой. Если Зина – девочка-блондиночка, то мне ни в коем случае не надо пробовать вести себя так же, не получится! Я сильная брюнетка!»
Когда они приехали на крошечный полустанок, было уже за полдень. Их встретил Герман, одетый как настоящий киношник на зимней площадке: в шапке-ушанке, американской куртке-«аляске» и белых валенках. Мех на капюшоне «аляски» заиндевел.
– Что-то морозец разыгрался! – сказал он, приплясывая и целуя Марго в щеку ледяными губами. Давайте-ка в баньку, там постанцы [20] уже натопили! Попаримся, поедим, а потом на снегоходах поедем кататься!
Баня была большая и просторная. Все разделись в разных кабинках, завернулись в чистые простыни и зашли в уже натопленную парную. Как выяснилось, Макс и Катюша оказались профессиональными парильщиками: они даже надели помимо простыней лыжные шапочки и рукавицы. Рыжий певец придирчиво осматривал веники, колдовал с маслами в пузырьках у каменки и наконец приказал:
– Так! Все ложимся на полок. Будет немного горячо, но надо терпеть! Никому не вскакивать. Если будет невмоготу – сползайте с полка и ложитесь на пол.
Такое предупреждение немного испугало Марго: она в банях была не так уж и часто. А вот Емельян усмехнулся:
– Давай, поддавай! Смотри, как бы тебя самого первым не вынесли!
Макс надулся.
– Ну поглядим-поглядим!
Он натянул шапку на самые глаза и залихватски крякнул.
– Макс! – крикнула Катюша, закатываясь на верхнюю полку. – Вы потом с Емелей будете дуэли устраивать. Тут девушки, не забывай!
– Не буду, – буркнул Макс. – Сперва – легонько.
В натопленной парилке сильно запахло мятой, и дышать стало одновременно и очень холодно и очень жарко.
– Горячий лед! – крикнула Катюша и закашлялась: жар обжигал легкие.
– Кашляй, кашляй, – отметил Макс, – это из тебя зараза выходит.
Он махал полотенцем, разгоняя жар, пока все тело не начало гореть. Первым на пол сполз Герман, дико кашляя. Наверное, в его организме заразы накопилось больше, чем у всех. За ним последовала и Марго, а затем и Зина – они опустились на пол, где жар был не такой изнурительный. На верхней полке остались только Емельян и Катюша. Они лежали плечом к плечу и довольно покряхтывали.
Наконец Герман захрипел:
– Хватит! – и выскользнул из парилки, все остальные устремились за ним.
– В купе-е-е-ель! – закричал Макс, быстро захлопывая дверь и продолжая размахивать полотенцем. В бассейн с ледяной водой никто не полез, зато Герман быстро прыгнул под холодный душ. Затем минут через пять, выпустив облако обжигающего пара, из парилки неспешно вышли Емельян, Катюша и Макс, мокрые и красные, и вместе плюхнулись в бассейн, подняв фонтан ледяной воды до потолка. Потом все трое так же медленно вылезли по лесенке и сели за лавку.
– Отлично! – сказал Емельян, вытирая помидорного цвета лоб полотенцем. Даже такой красный и распаренный, он выглядел эффектно. Татуировки на плечах и лопатках изменили цвет и заиграли новыми красками.
А вот Герман – не очень, он был какой-то взъерошенный и жалкий, как воробей. Ну и раздетым он тоже выглядел куда хуже, чем одетым: руки были тонкие, грудь, обвязанная простыней, – впалая. Даже полноватый Макс и то выглядел более солидно со своей грудью и руками, заросшими мохнатой рыжей шерстью. Марго даже немного скривилась: в голову снова пришла мысль, где ей придется спать. Если предположить, что Герман снимет футболку и полезет к ней ночью, то все это могло кончиться очень неприятно, в первую очередь для него.
Может, пока не поздно, удрать? Под каким-нибудь благовидным предлогом. Это же лучше, чем просто разыгрывать сцену и сбегать, оставив Германа в дураках. Сказать, что… утюг забыла выключить? Глупость. Тем более в комнате осталась Алсу.
В парилку заходили еще несколько раз, потом парил уже Емельян, а после него – Катюша. Марго попробовала прыгнуть в ледяную купель – ощущения были непередаваемые, она даже задохнулась. А Емельян подал ей руку и одобрительно шлепнул по плечу: мол, молодец!
Затем в парилку ходили только девушки, растирались натуральным кофе, чтобы кожа стала мягче. Марго продолжала думать, как быть ночью (ее уже сильно разморило от бани и уезжать домой, конечно, не хотелось) и рассматривала лежащую на полке Зину. Настоящая модельная внешность, точеная фигурка, кукольные черты лица, длинные ноги, маленькие аккуратные ступни. Сама Марго была немного поплотнее (не полнее, а именно плотнее), зато у нее были красивее грудь и длиннее волосы.
«А вдруг Емельяну нравится именно такая грудь, как у Зины? – думала она. – Ох, похоже, у меня от жары крыша съезжает. Что-то я придумываю проблемы на пустом месте. Лягу спать в одежде – и все. Если я уйду, то сама буду выглядеть как дура. А так – просто плохое настроение – и все. У женщин так бывает».Впрочем, Марго нередко приходилось ночевать на даче во время большой тусовки с парнями, и она даже спала на большом диване между Васяном и Никитосом, разумеется, в одежде и без всяких глупостей: оба парня бдительно следили за поползновениями конкурента. Вообще это было очень прикольно: они мазали пастой тех, кто заснул раньше других, и фотографировали. Или ставили над спящим пирамиду из пяти стульев и ведра, и когда тот поворачивался, то все рушилось с оглушительным грохотом. А самым шиком считалось перевести у спящего часы на четыре часа вперед и, разбудив его, сказать, что «уже поздно и мы все собираемся на автобус». Будем думать, что и в этот раз все будет хорошо и прикольно.
Потом выходили прыгать в сугроб и растираться снегом. Это было не так холодно, как в ледяной купели, но все равно страшновато: уже стемнело и поднялся снежный буран. Температура тоже упала за минус двадцать.
– Ну что, теперь прокатимся на снегоходах! – предложил Герман. – Хорошо, что луна светит!
