Текст книги "Ком"

Автор книги: Роман Злотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Нет, – вздохнул Андрей. – Она не предоставила мне никаких веских доказательств. Более того, она сама сказала, что никаких объективных предпосылок к ее заявлению нет и быть не может, но… я ей поверил.

– Смешно! – сердито бросил профессор. – А если я скажу вам, что у вас под влиянием хассавырастут крылья, вы мне тоже поверите?

– Сейчас – нет, – серьезно ответил Андрей. – Но если мы с вами пройдем через то, через что пришлось пройти нам с Иллис, – может быть. Не знаю, не уверен, но может быть… – он замолчал. Профессор так же некоторое время молча шел рядом с ним. Потом вздохнул и внезапно произнес:

– Прости, Найденыш, я… понял.

На этом день вопросов и ответов закончился. Когда Андрей, выйдя из колонны, пропускал ее мимо себя, дожидаясь, когда рядом с ним окажется то место в колонне, которое было ему назначено старшим при выходе из поселения, каждый проходящий мимо него конвойный кивал ему или заговорщически улыбался. Ну, еще бы, их парень, такой же бродник, как и они (а, вернее, даже послабее), сумел развести «внешников» на бабки и настоять на своем. Это совершенно точно заслуживало уважения…

Вечером, когда Андрей уже устраивался на ночлег, к нему снова подошел тот самый бродник, который интересовался, насколько Астрая горяча в постели.

– Найденыш, ты это, не обижайся, лады? Я ж ничего такого, просто интересно, – затянул он извиняющимся тоном. – Я ж артисток только на сцене видел, да и вообще, сам знаешь, сколько здесь, в Коме, посещение борделя стоит. А я на это дело слаб. Дома-то еще тем ходоком был, а сюда попал – и мучаюсь, – пригорюнившись, закончил он.

– Ну и зачем ты мне это рассказываешь? Чтоб я тебе посочувствовал? – язвительно поинтересовался Андрей. Бродник замахал руками:

– Да что ты, бог с тобой! Просто… ну… я это… не хочу, чтоб ты обиду затаил.

– Да нет у меня на тебя никакой обиды, – устало отозвался землянин, – иди уж, ходок…

– Ага, ага, – мелко закивал головой мужик, вскакивая на ноги, – ты это, если что надо – подходи. У меня кое-что полезное есть. Энергозаряды там, пайки, салфетки для обтирания, картриджи для аптечек. Я тебе задешево все продам. С большой скидкой.

Андрей махнул рукой. Вот ведь привязался. Мужик, похоже, был из «коробейников». Встречались такие среди «мулов». Помимо переноски груза они еще и приторговывали всякой мелочью. Но чаще всего к их услугам обращались во время длительных переходов. Их же караван, учитывая присутствие «внешников», не привычных к Кому, скорее всего, будет двигаться от поселения к поселению не особенно длинными переходами. Так что мужику успешная торговля не слишком светила. Впрочем, кто в Коме может быть уверен в том, что знает, каким будет его завтрашний день? С этими мыслями Андрей и уснул.

2

– Ну-с, что там у нас получилось? – заинтересованно потирая руки, произнес профессор. Андрей, закончивший отстегивать от себя датчики, упруго спрыгнул с ложа и подскочил к Сешиксассу, заглядывая ему через плечо. Тот недовольно покосился на бродника, но ничего не сказал. В конце концов, именно его, Андрея тестировали на природную чувствительность к хасса,так что он имел полное право увидеть свои результаты в числе первых.

– И что?

– Не торопитесь, молодой человек, – хмыкнул профессор, – все, что мы делали до сих пор, – всего лишь подготовка. Теперь же мы приступаем к самому главному.

– К чему это?

– К интерпретации полученных результатов, – наставительно воздев указательный палец, произнес профессор. Андрей хмыкнул. Ну да, конечно… Но Сешиксасс уже отвлекся.

– Так-так-так, – бормотал он, – интересный пичок, очень интересный… а эта хорда откуда взялась? Да… любопытно. А это что у нас? Это уж вообще ни на что не похоже.

Понять хоть что-нибудь из всего этого бормотания Андрею было не дано, поэтому он попытался максимально умерить свое нетерпение и дождаться более внятных выводов…

До Эсслельбурга, поселения на десятом горизонте Кома, они добрались через три с половиной сауса после выхода из Самиельбурга. За это время Андрей заработал лишние одиннадцать сотен. Мог бы и больше, но маршрут был проложен так, что они передвигались между поселениями короткими бросками длительностью в четыре-пять ски, а профессору Сешиксассу становилось скучно только на переходах, причем где-то на вторые ски после выхода из поселения. И Андрей, по мнению профессора, оказался лучшим способом эту скуку рассеять. Сам землянин, кстати, так и не понял, почему. Среди бродников встречались рассказчики куда лучше него, да и о Коме, о котором профессор расспрашивал Андрея чаще всего, они знали куда больше землянина. Он-то большую часть информации почерпнул из справочников и разговоров с другими бродниками, ибо личный опыт Андрея ограничивался лишь его коротким путешествием с одиннадцатого на первый горизонт и самим первым горизонтом. Причем очень небольшой его частью – только окрестностями Клоссерга, потому что он не рисковал удаляться от поселения на расстояние далее сауса-полутора. О самой же Земле профессор поспрашивал всего пару ски, а затем потерял к родной планете своего собеседника всякий интерес. Да и не мудрено. С высоты той цивилизации, которую представлял профессор, Земля была глухой и отсталой окраиной. Да и, к тому же, доступа к ней, вследствие провала портальной экспедиции, не имелось и не предвиделось: по словам профессора, который судил по тому, что запомнил и пересказал ему Андрей, откат от схлопывания портала должен был заблокировать любую возможность его нового пробития, как минимум, на урм. А может, и на десятки урмов. Во всяком случае, в том же самом месте… Так что, чем вызвано такое внимание профессора Сешиксасса к его скромной персоне, Андрей понять не мог. Но этим вопросом землянин особенно и не заморачивался. Зачем, если и так все устраивает? И ему веселей идти, и денежки капают.

В поселениях же профессор Андрея практически не беспокоил, поэтому землянин отсыпался и осматривался. До этого каравана он успел побывать всего в четырех поселениях Кома – Самиельбурге, Клоссерге и еще в паре ближайших к последнему и так же расположенных на первом горизонте, до которых он добирался, когда пару раз нанимался «мулом» в торговые караваны. Не столько, даже, чтобы подзаработать, это было смешно – в караванах, следующих по первому горизонту, деньги платили смешные, – сколько чтобы повидать, так сказать, мир. В обоих этих поселениях он прожил по саусу и более, в основном из-за того, что ждал караваны, с которыми можно было добраться обратно в Клоссерг. Потому как сами поселения у него особого интереса не вызвали. Они оказались практически клонами Клоссерга, поэтому он и решил вернуться. В Клоссерге он уже как-то прижился, изучил округу и приблизительно знал, где, на чем и сколько можно заработать, а в новых поселениях пришлось бы начинать все с нуля… Так что нынешнее путешествие вышло довольно познавательным. Ну, еще бы – семь новых поселений! Причем, как заметил Андрей, чем глубже в Коме располагалось поселение, тем оно было богаче и более развитым. Например, в Эсслельбурге имелось даже несколько высокотехнологичных медицинских центров, в каждом из которых находился полный комплект аппаратуры для тестирования на определение природной чувствительности к хасса.Хотя зачем они здесь, на десятом горизонте, на котором «нулевик» был очень большой редкостью, ибо даже в «мулы», как правило, нанимали людей уже владеющих хасса, а среди бродников существенная часть была «чистокожими», потому что бродники с третьим узором тут выступали в качестве «мяса», – Андрею было непонятно. Впрочем, возможно аппаратура, используемая при тестировании, входила в комплект неких лечебных комплексов, и ее основное предназначение заключалось отнюдь не в тестировании.

Но, как бы там ни было, когда профессор предложил Андрею пройти, причем бесплатно, тестирование на наличие природной чувствительности к хасса,тот поначалу отказался. Ну не было у него к этому особого интереса. Все равно он уже принял решение после возвращения в Клоссерг сделать себе узор и не париться. Он бы его уже сделал, если бы не сорвался так внезапно в это путешествие. Так что на кой ему это тестирование? Что оно даст-то? Если бы у него имелся шанс на обладание природной чувствительностью к хасса,то уж за два-то года он бы по-всякому должен был проявиться. Ведь, чаще всего, он проявлялся уже в течение полугода пребывания на первом горизонте, а Андрей провел на нем уже два года. Ну если соотнести местные меры времени с привычными на Земле… Однако, профессор оказался настойчив. Андрей подозревал, что под маркой тестирования тот просто хочет детально обследовать его организм. В конце концов, землянин являлся для Кома в некотором роде уникумом. Поскольку, во-первых, впервые попал в Ком именно на одиннадцатом горизонте, длительное пребывание на котором его, совсем не подготовленного и не привычного к высокой концентрации хасса,просто могло убить, а если даже нет – все равно как-то повлияло бы. И профессору, вероятно, было очень интересно, что же это было за влияние. И, во-вторых, Андрей оказался одним из очень и очень немногих бродников, которые так долго не делали себе узора. Любой из этих случаев сделал бы Андрея, даже случись он с ним только один, предметом повышенного интереса любого ученого, доведись тому, конечно, оказаться рядом с землянином, а уж оба… Так что они с профессором договорились. Андрей согласился на тестирование, а профессор, взамен, обязался по окончании тестирования перевести на счет Андрея тысячу пятьсот универсальных кредитных единиц. Именно столько стоил в Клоссерге первый узор.

– Ну что ж, молодой человек, – обратился к нему ученый где-то через пару луков, – должен вам сказать, что… ничего мне с вами неясно.

– Это как это?

– Ну, вы же знаете, что достоверность тестов довольно невысока – максимум тридцать процентов. И это означает, что отработанной методики, позволяющей более-менее однозначно ответить на вопрос, способен ли человек обрести природную чувствительность к хасса,либо нет, пока еще, к большому сожалению всего научного сообщества, – не существует.

– Ну… да, я слышал об этом. И, кстати, мне называли еще более низкие проценты.

– Может быть, может быть… Заметьте, я сказал – максимум тридцать процентов. Но дело не в этом… Так вот, по снятым с вас показателям я вообще не могу понять, имеется ли у вас шанс на появление природной чувствительности к хасса,или нет. Потому что часть параметров указывает на то, что имеется, часть – на то, что ее нет и быть не может, а часть вообще не лезет ни в какие ворота. Например, вот этот пичок на графике обычно указывает, что исследуемый уже обладает способностью оперирования хасса,причем его расположение соответствует не менее чем четвертому уровню. Мы же с вами в действительности этого не наблюдаем, не так ли?

Андрей молча кивнул. А что тут можно сказать? В принципе, ему было как-то ни тепло, ни холодно от этого исследования, то есть нет… ему было тепло, очень тепло, вернее должно было вот-вот стать, когда профессор перечислит на его счет полторы тысячи кредов. Он и так уже нехило заработал на этом путешествии. Вместе, оплата за труд «мула» и беседы с профессором Сешиксассом, уже сделали так, что у него на счету в настоящий момент накопилось почти четыре тысячи универсальных кредитных единиц. Эта сумма могла бы быть и больше, но часть средств он потратил на «расслабон» в поселениях. Во многом, кстати, потому, что в процессе этого «расслабона», кроме того, что Андрей действительно смог оттянуться, он еще и получил массу дополнительной информации. Причем, как о самом поселении, так и вообще, о Коме и его обитателях, встречающихся на тех горизонтах, на которых были расположены эти поселения. Ну и на соседних тоже. Обычно базирующиеся на какое-то поселение бродники оперировали не только на том горизонте, на котором оно располагалось, но и на пару горизонтов выше и ниже. Более слабые команды промышляли выше, а более сильные – ниже… Так что он был теперь очень благодарен Толстяку, потому что его идея с этим научным караваном не только позволила Андрею заработать за это время приблизительно столько же, сколько он заработал за два года на первом горизонте, но и узнать много нового о жизни на разных горизонтах Кома. Ну и прикинуть, как и где обустраивать свою жизнь, когда он сделает себе не только первый, но и второй и третий узоры. Делать четвертый он, естественно, не планировал. Так что отсутствие внятных результатов тестирования его не особенно напрягало.

– Знаете что, молодой человек, – задумчиво произнес профессор, – похоже, всю картину нам сбивает то, что вы появились в Коме сразу на одиннадцатом горизонте. И ваш организм сразу же подвергся воздействию чудовищной для него, неподготовленного, концентрации хасса.И, м-м-м… – профессор задумался, а затем решительно продолжил: – я, все-таки, склонен считать, что у вас таки нет природной чувствительности к хасса.Потому что, как мне представляется, если бы она у вас была, то проявилась бы гораздо раньше. Как бы даже не через саус-два после вашего появления здесь, в Коме. Ведь вы, как я помню, рассказывали мне, что после того, как вы выбрались с одиннадцатого горизонта, провели на пятом уровне еще более двух саусов, не так ли?

– Да, профессор, так и было, – согласно кивнул Андрей, – в Самиельбурге.

– Ну, так вот, повышенная, по сравнению с первым горизонтом, концентрация хассадолжна была инициировать вас гораздо быстрее, чем обычно.

– Не обязательно, коллега, – внезапно вступил в разговор еще один человек, находящийся в том же помещении, которого Андрей ранее принял за простого техника. Потому что он больше напоминал старого бродника, чем ученого. Такой он был весь крепкий, жесткий и обветренный. Да и признаки воздействия хассав виде оранжевой радужки глаз также присутствовали… Новый собеседник встал из-за пульта, за которым сидел, и подошел к профессору и Андрею. Осторожно, но твердо перехватив у профессора планшет, он быстро пролистал графики, а затем снова повернулся к профессору.

– Механизм взаимодействия хассас человеческим организмом изучен чрезвычайно слабо. Судя по вашему предположению, вы являетесь сторонником теории Аскема Далагаморо, но здесь у нас, в Коме, она не пользуется особенной популярностью. Да и сам я много раз наблюдал случаи, которые противоречили многим положениям теории этого, без сомнения, выдающегося ученого.

В ответ на это заявление профессор Сешиксасс недовольно поджал губы, а новый собеседник повернулся в сторону Андрея и мягко попросил:

– Профессор, вы не представите меня этому молодому человеку?

– Бродник Найденыш – профессор Гриоцо Бандоделли, господа… – недовольно пробурчал «внешник».

– Насколько я понял со слов моего уважаемого коллеги из Содельбергского университета, – обратился к Андрею господин Бандоделли, – вы попали в Ком несколько необычным способом и сразу на одиннадцатый горизонт?

– Да, это так, – спокойно ответил Андрей.

– Случайный портал?

– Нет, – крутить или недоговаривать с этим господином Андрею почему-то не хотелось. Была в нем какая-то внутренняя сила. Хотя всю свою подноготную перед ним он выкладывать, естественно, не собирался. Поэтому-то он и не стал растекаться, так сказать, мыслью по древу, а ограничился односложным ответом.

– Тогда что? Неудачная портальная экспедиция?

– Да, – снова односложно отозвался Андрей.

– Понятно… – Бандоделли ненадолго задумался, а затем внезапно произнес: – У меня к вам предложение, бродник. Как вы отнесетесь к тому, чтобы потратить часть времени, которое вы проведете в нашем поселении, на то, чтобы побыть объектом моих исследований? Готов предложить вам за это пятьсот кредитных единиц.

– Эй-эй, профессор Бандоделли, – возмутился Сешиксасс, – это мой объект исследований!

Ученый из Кома улыбнулся:

– Ну конечно, профессор, никто с этим не спорит. Но ведь вы же собираетесь проводить исследования в моей клинике и на моем оборудовании…

– Да, и за это я вам неплохо плачу, – сварливо отозвался Сешиксасс, – а потому совершенно не намерен делиться научным приоритетом.

– Да бог с вами, – усмехнулся Бандоделли, – весь приоритет ваш, об этом я даже спорить не буду. Меня интересуют только практические результаты и их применение в моей работе.

– Ну, в этом случае, не имею ничего против, – соблаговолил согласиться «внешник», после чего повернулся к Андрею. – Ну, так как, вы согласны, молодой человек?

– Я пока еще не получил оплаты за уже сделанное, – нейтрально отозвался Андрей.

– Вот ведь вымогатель! – рассердился Сешиксасс. – Ладно, черт с вами – ловите!

Андрей поймал сообщение линка о том, что его счет пополнился еще полутора тысячами кредов, после чего удовлетворенно кивнул:

– Во-от, теперь другое дело. Теперь я готов обсудить условия дальнейшего сотрудничества.

– Условия?! – вскричал «внешник». – Как вам не стыдно, молодой человек?!! Вы уже выдоили из меня несколько тысяч кредитных единиц. Неужели у вас совершенно нет совести? Ведь эти исследования очень важны для всех жителей Кома. А от вас не требуется практически ничего, только где-то один нис в ски посидеть в исследовательской камере с датчиками.

– Э-э, прошу прощения, коллега, – изо всех сил борясь с улыбкой, прервал его возмущение ученый из Кома. – Но у нас здесь, в Коме, принято оплачивать любую работу. Поэтому я готов взять на себя финансирование дальнейших исследований… в части оплаты нашему объекту исследований. Ну, так, чего бы вы хотели, молодой человек?

– Да я, в общем-то, согласен на вашу цену, но… за каждый день исследований отдельно.

– Ну, вы и наглец! – не выдержал профессор Сешиксасс.

– Так ведь именно это вам во мне и нравится, – ухмыльнулся Андрей. «Внешник» еще пару мгновений сердито попыхтел, а потом не выдержал и расхохотался.

– Пятьсот кредов в день стоит пребывание в моей клинике со всем спектром реабилитационных процедур, Найденыш, – мягко заговорил Бандоделли. – И, поверь, недостатка в пациентах я не испытываю. Потому что вытягиваю людей после поражений четвертой категории. А это непросто, парень, уж можешь мне поверить. Ты думаешь, что стоишь столько же?

Андрей ответил не сразу. Да уж, поражения четвертой категории это… жутко. На Земле это мгновенная смерть. Здесь, в Коме, – почти всегда инвалидность. При таком поражении не только физическое, но и энергетическое тело человека получали страшные повреждения, вследствие чего даже владеющие хасса,причем вплоть до четвертого уровня, не могли использовать свои возможности для лечения. А лечение только физического тела давало лишь кратковременный эффект. Да и владеющие хассана более высоких уровнях при таком поражении заметно теряли в своих способностях. И если клиника профессора Бандоделли научилась справляться с такими повреждениями, то… это была очень хорошая клиника.

– Нет, – вздохнул Андрей, – не стою. Точно. И готов поработать бесплатно. Но… профессор, если меня прижмет – вспомните, что я вам помог, ладно?

– Хорошо, Найденыш, – серьезно кивнул ученый из Кома, – вспомню. Обещаю.

Профессор Сешиксасс окинул их обоих задумчивым взглядом и покачал головой.

– Это – Ком, профессор, – мягко улыбнувшись, произнес Бандоделли, – здесь свои правила…

* * *

Из Эсслельбурга они тронулись через шесть ски после этого разговора. И все это время Андрей каждый день ходил в клинику профессора Бандоделли и безропотно исполнял все, что требовали двое ученых. Впрочем, особо обременительным для него это не было. Обследования занимали не более ниса. Так что времени на то, чтобы пошляться по поселению, у Андрея оставалось вполне достаточно. Вообще, Эсслельбург впечатлял. Он был заметно больше даже Самиельбурга, не говоря уж о заштатном Клоссерге. Ну да чем глубже в Ком, тем меньше было в нем поселений, и тем круче они были обустроены. Что было вполне объяснимо: с ростом глубины концентрация и уровень тварей Кома так же возрастали, поэтому для того, чтобы удержаться на низких горизонтах, требовалось куда больше сил и средств, чем на более высоких. По крайне грубым прикидкам, стоимость комплекса защиты и обеспечения пребывания людей по всем параметрам – от уровня медицинского обеспечения и психологической реабилитации, до используемого местными снаряжения, вооружения и оснащения – в Коме от горизонта к горизонту возрастала от, минимум, трех-четырех раз до где-то порядка. Но столь же пропорционально возрастала и стоимость добываемых экспедициями бродников, базирующихся на данные поселения, ингредиентов и компонентов. Так что, самым главным при закладке нового поселения на нижних горизонтах Кома было удержаться первые несколько саусов. И чем глубже горизонт, тем это было сложнее и тем реже получалось. Ком яростно атаковал покушающихся на него людей и, пока что, выигрывал с разгромным счетом… Поэтому на первом горизонте поселения располагались довольно часто, а ниже восьмого их уже можно было, так сказать, пересчитать по пальцам. И передвижение от одного до другого, как правило, осуществлялось путем подъема на более высокий (причем, довольно часто, вообще на первый) горизонт, передвижения по нему до наиболее близкой к цели путешествия точке на этом горизонте, за которым следовал новый спуск. Ибо путь напрямик не только занимал несколько блоев, но и был настолько опасен, что шансов его пройти практически не было. Так что поселения, расположенные на глубоких горизонтах Кома, очень сильно отличались от тех, что располагались на первом и других верхних горизонтах. Как по уровню защиты, так и по обустроенности. Здесь, в Эсслельбурге, имелся даже парк с фонтанами и небольшой пруд с рыбами. Так что если бы не тройной шлюз и две полосы мощных дотов, он бы не слишком отличался от уютного маленького городка на какой-нибудь развитой планете.

Первое ски прошло довольно спокойно. А утром второго, почти сразу после начала движения, на обочине тропы Андрея опять окликнул знакомый конвойный:

– Эй, Найденыш, тебя опять профессор зовет, – ухмыляясь, произнес он.

– Чего ржешь? – незлобиво поинтересовался Андрей, выходя из колонны и прибавляя шагу.

– Да у нас уже об заклад бьются, на сколько кредов ты этого «внешника» раздеть сможешь. Я, кстати, на тебе уже полторы сотни поднял. Причем десятку сегодня…

Андрей хмыкнул: да уж, люди Кома были способны делать деньги из воздуха, и ценили это умение в других. Впрочем, если учитывать, что воздух здесь, как и все остальное, был густо пропитан хасса…

Сешиксасс встретил Андрея усмешкой:

– Добрый день, молодой человек, хотя тут у вас на некоторых горизонтах вообще не различишь, когда ночь, а когда день. Вероятно радуетесь, что слупите сегодня с профессора-«внешника» еще одну лишнюю сотню кредов? Не радуйтесь. За сегодня я вам сотню платить не буду, – грозно заявил профессор. Андрей усмехнулся и пожал плечами. Вряд ли профессор позвал его только для того, чтобы сообщить, что он сегодня не намерен ему платить. Значит, стоит подождать и послушать.

– Вот что, Найденыш, из наших с тобой разговоров я сделал вывод, что ты не слишком похож на тот сброд, из которого, в основном, и состоят бродники.

Андрей нахмурился. Ой, не стоит профессору так говорить, ой не стоит… Вон как у мужиков из конвоя лица-то посмурнели. Похоже, несколько дней пребывания в клинике Бандоделли, в окружении своих учеников и ассистентов с их интеллигентским высокомерием, привели к тому, что профессор потерял ощущение того, где находится, и расслабился. Ну да такое не редкость и на Земле. Мы, мол, образованные и креативные, и потому мы и должны всем рулить. А кто не согласен – тот тупое быдло и запуганное стадо, привыкшее к послушанию, и потому его мнение нам неважно. Возьмем власть – точно так же будут повиноваться нам, как ныне повинуются этой неприятной, недоцивилизованноевропеизированной, некреативной и нерукопожатой власти. Потому-то, несмотря на все их надутые щеки, на их митингах иностранных журналистов едва ли не больше, чем участников, а на их «марши миллионов» приходит всего по несколько сотен человек. Смех…

И ведь не объяснишь им ничего! Тупо уверены в своей правоте и избранности. Хотя… Андрей как-то был свидетелем того, как покойный Степа, когда ему в подземном переходе один из таких «белоленточных» начал втирать о «нелегитимности» и всем таком прочем, обнял его так ласково и спросил:

– Парень, а ты знаешь, каково выбирать, что купить – либо носки ребенку, либо кило картошки, а? Вот так – или-или. Хотя нужно – и то, и то, причем позарез.

– А при чем тут это… – высокопарно начал паренек.

– Да ни при чем, малыш. Только мы, в свое время, в конце восьмидесятых, тоже горло драли: «Перемен, мы ждем перемен!», а потом их так нахлебались – по полной. Так что я тебе вот что скажу – если из-за этих ваших игр страна очередной раз обрушится, я тебя лично найду и твою цыплячью шейку сверну. И, заметь, я не один такой буду. Таких, как я, действительно миллионы, а не как на этих ваших «маршах миллионов». И если я лично до тебя не доберусь, то другие не пропустят. Понял?

Действительно ли парень что-то понял, или нет, Андрей не знал, однако уже вечером этих «белоленточников» в переходе не было. И более они там не появлялись…

– Речь у тебя правильная, – продолжил профессор, – к тому же ты свободно оперируешь терминами и понятиями, которые большинство бродников даже не знают. Похоже, ты там, у себя дома, учился в каком-нибудь учебном заведении высокого уровня. Не так ли?

– Да, учился, – кивнул Алексей, – но сейчас я – бродник. Такой же, так и все. А то и похуже пока. Поскольку все еще – нулевик. Поэтому вы меня, господин профессор, из бродников не выделяйте. Я – такой же, как и они. И ежели они в ваших глазах – сброд, то и я такой же… – отрезал он. Профессор изумленно воззрился на него, а затем дернулся и бросил взгляд по сторонам. После чего густо покраснел и забормотал:

– Нет, ты не так меня понял. Я… просто я хотел сказать, что большинство… что многие… что у тебя чувствуется заметно более высокий интеллект, – потом запнулся, шумно вздохнул и громко, чтобы услышали все вокруг, произнес: – Я прошу извинения. У всех. Был неправ. Признаю, что, несмотря на весь свой интеллект и образование, без вашей помощи мы бы сюда не добрались.

В течение нескольких дирсов вокруг стояла тишина, а затем старший конвойной команды бродник Торбула Бык миролюбиво ответил:

– Да, ладно, профессор, бывает. Ваш брат «внешник» частенько нас за сброд держит, пока Ком его не прижмет, как следует. Так что – проехали… – и озорно подмигнул Андрею. Землянин еле заметно усмехнулся в ответ. Да уж, похоже, он только что, несмотря на свой нулевой уровень, завел одно очень влиятельное знакомство. Торбула Бык был «чистокожим» и владел пятым уровнем оперирования хасса,поэтому до сего момента некий нулевик, к которому этот смешной, суматошный, но богатенький «внешник» проявил свой интерес, был ему глубоко по барабану. Ну, еще бы, те, кто владел пятым уровнем хасса,уже принадлежали к элите Кома. Но сейчас этот нулевик доказал, что на него стоит обратить внимание. Эвон как этого «внешника» уел. Молодец, парень! Далеко пойдет, если выживет. Ком же дело такое… И это было отличной новостью. Ибо открывало перед Андреем шанс, нет, не сейчас, а когда-нибудь, далеко в будущем, когда он сделает себе третий узор и хорошо освоит хассана этом уровне, добраться до Торбулы и напомнить о себе. И… чем черт не шутит, возможно, у него появится уникальная возможность попасть в команду, которой окажутся доступны наиболее богатые горизонты. А там и заработать столько, что… короче, очень славные перспективы открывало это знакомство.

Между тем профессор уже отошел от осознания собственной ошибки и своей не слишком уклюжей попытки ее купировать, и обратился к Андрею:

– Так вот, молодой человек, у меня есть к вам предложение. Я понял, что мне нужен ассистент из местных, и предлагаю вам занять это место.

Андрей ответил не сразу. Нет, он был согласен, тут и думать было нечего! И даже о заработке можно было не спрашивать. Вряд ли после такого прокола, который профессор допустил только что, он рискнет предложить ему меньше, чем тем ассистентам, которые прибыли с ним «снаружи». Иначе все его извинения сразу же станут пустым звуком… А у «внешников» тех, кто отправлялся в этот страшный и смертельно опасный Ком, с заработком не обижали. Но, поскольку этим предложением профессор сразу же выводил его, нулевика, на весьма солидный уровень – он решил не торопиться с положительным ответом. Мол, солидный человек и реагирует на предложения солидно… А ситуация была действительно нерядовой. Обычно все те, кто прибывал в Ком не в «скотовозке» и не с наручниками на руках, а по торговым, научным или еще каким делам, держали местных за обслугу, проводников, охрану и всякий иной туземный персонал. О чем Торбула Бык и намекнул профессору. И случаи, когда «внешники» так или иначе ставили кого из обитателей Кома вровень с собой, были событием не то чтобы так уж невозможным, но весьма редким. О них потом долго вспоминали по барам и тавернам многих поселений… Предложение же, сделанное Андрею, как раз и было одним из таких случаев. Особенно если его прикидки верны, и ему действительно положат равный с ассистентами-«внешниками» оклад… Да уж, похоже, Андрею придется по возвращении в Самиельбург поить Толстяка Кемми несколько дней до изумления. За время этого путешествия, в которое он отправился по его инициативе, на Андрея свалилось столько бонусов, что он и представить себе не мог. А может, это было некой компенсацией со стороны судьбы за то, что он долгих два года упорно пытался добиться своего, в конце концов, став едва ли не самым большим объектом для насмешек в Самиельбурге. Людей, которые относились к нему так, как он того заслуживал, в поселении можно было пересчитать по пальцам одной руки – Ннаннтинн, Толстяк, еще парочка – и все. Остальные, подобно капралу Шуггеру, предпочитали самоутверждаться, не упуская случая обсмеять «самого старого нулевика Кома» или как еще поддеть «крестьянина-сенокосца»…

– Да я не против, профессор, – медленно произнес Андрей. – Если мы договоримся насчет оплаты…

– Я готов предложить вам стандартный оклад моего ассистента, – тут же отозвался Сешиксасс.

Андрей несколько картинно задумался.

– А зачем я вам именно в качестве ассистента, профессор? – поинтересовался он. – Я же не отказываюсь отвечать на ваши вопросы. Разве этого недостаточно?

– Нет, – профессор мотнул головой, – я понял, что мне очень не помешает человек, во-первых, разбирающихся в местных реалиях и, во-вторых, способный меня понять. То есть тот, кто может разобраться в научной терминологии, исследовательском процессе и не только понять и исполнить простое указание, но еще и подумать над тем, как помочь мне добиться планируемого результата. И, как мне кажется, ты, Найденыш, для этого подойдешь.