Текст книги "Барин (СИ)"

Автор книги: Роман Соловьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

На ристалище, когда я смотрел в глаза Ильдара, я не видел там ничего. Только черную бездну. Наверное такой взгляд у акулы или аллигатора. Мы сразу обменялись обманными ударами. Я почти достал противника в живот, поставил защитный блок, вскользь попал в челюсть и отклонился, и тут же почувствовал страшную тупую боль, перед глазами будто опустился черный занавес. Ильдар ударил меня по затылку так быстро и сильно, что я даже не успел среагировать. Меня накрыла тьма, но к счастью, ненадолго.

Когда я очнулся на полу, кто-то удивленно вскрикнул.

Я медленно привстал и вдруг понял, что абсолютно ничего не чувствовал. Все чувства остались за пределами моего тела. Ильдар удивленно посмотрел и начал приближаться. Вокруг все было будто в замедленной съемке или я начал двигаться невероятно быстро. Противник почти достал ногой мне в грудь, но я резко ушел и нанес ему мощный удар в область сердца и сразу в висок. Сразу в две ключевые точки. Ильдар сделал два шага вперед и застыл, слегка наклонившись. Я сделал 'русскую

мельницу' и ударил ребром ладони в основание черепа, дагестанец тут же рухнул на пол и уже не вставал.

Однако я тоже едва держался на ногах. Боли не чувствовал, но руки болтались будто плети. Меня подхватили и потащили в медицинский изолятор, чуть позже принесли Ильдара, он был в отключке довольно долго. В изоляторе мы не встречались, его держали где-то отдельно.

Через четыре дня меня выписали и отправили в барак. Но по дороге перехватили и привели к Топазу. Вор сидел за столом и лепил четки из хлебных мякишей. На соседней кровати спал Груздь с загипсованной ногой.

– Магомедова утром перевели на другую зону,– сказал Топаз.– Он рвал и метал, требовал реванша. Так и не понял, как ты его вырубил… Никитин, почему ты вообще не отказался от боя, ведь знал, что он боец ММА?

– Не хотел, чтоб меня считали фуфлом.

– А если бы он тебя покалечил, отбил башню… срался бы ты в штаны до конца жизни или ездил на инвалидной коляске.

– Лучше смерть, чем такая жизнь…

Вор вздохнул:

– Между нами почти нет отличий. Просто мы почитаем воровской Кодекс. Мы на этом поезде постоянные, а вы случайные пассажиры. Ты не зассал, не стреманулся. Вышел на ристалище, а значит победил свой страх. Таких даже среди нас мало. Будешь теперь на зоне не мужиком, а честным пацаном. И людей твоих больше никто не тронет, пока я здесь.

– И за это спасибо,– улыбнулся я.

– Знаешь, и на воле сволочи живут, и на зоне есть люди. Нам делить больше нечего…

Вор кивнул:

– А гладиаторские бои я на зоне закрыл… хватит нам лишних проблем. Ступай, Никитин, думаю с тобой мы все порешали…

Вскоре освободили и Майора. Как Топаз и обещал, проблем с блатными у меня больше не возникало. Но и про досрочное освобождение пришлось забыть. Только за неделю до освобождения я случайно узнал истинную причину отказа в УДО. Кум прекрасно знал о бое, он тоже участвовал в тотализаторе и поставил на дагестанца огромную сумму, которую и проиграл…

Поистине, я еще раз на своей шкуре почувствовал, что человеческая подлость и двоедушие не знает границ…

Глава 10

После завтрака я решил прогуляться по городским улочкам, и увидел неподалеку красивый храм. Я выдал по двугривенному нищим и вошел внутрь. Передо мной сверкал белизной иконостас с величественным изображением Богоматери с младенцем. На стенах яркие красочные сюжеты Ветхого завета.

Родители настояли, чтобы я обязательно принял крещение перед армией. Да я и сам к этому осознанно пришел. Сколько же лет прошло с тех пор… после я приходил в церковь всего несколько раз, когда на душе было муторно. Зашел, немного постоял и становилось как-то спокойнее.

Вот и сейчас я застыл перед иконой Христа Спасителя и три раза перекрестился. В церкви привычно пахло ладаном. Маленькая старушка кивнула и улыбнулась:

– В церкви все равны, милый. Барин, простой мужик или генерал… и перед Господом нашим тоже предстанем и покаемся за наши грехи…

Грехи наши… они будто снежный ком налипают на душе человека. Сначала картишки, выпивка, где-то украл, кого-то кинул, так и пошло– поехало. На зоне я встречал много грешников. Но больше всего не любил тех, кто на воле своих конкурентов живьем закапывал, а на зоне ходил святошей, молился и соблюдал посты. Такие мне напоминали волков, накинувших овечьи шкуры и от прошлых грехов им уже точно не отмыться. Если ты человек – будь всегда человеком, а не двоедушной скотиной. И думай о последствиях…

Я вышел из храма, мне показалось, что и вправду стало легче на душе.

По улице быстро пробежала стайка озорных детишек. Вот у кого ни забот, не хлопот. Навстречу важно шел господин в котелке, он приветливо кивнул мне. Кажется, я видел его позавчера в «Волжском гладиаторе». Тимофеево городок небольшой, наверняка тут все друг друга знают.

Возле гостиницы мы встретились с ротмистром Вахрушевым. Бричка была уже готова, когда к нам подошел высокий господин в цилиндре и с тросточкой. Холеный, с неприятным взглядом.

– Прошу прощения, вы господин Никитин, помещик из Новореченского?

– Да. С кем имею честь?

– Граф Радышевский. Секундант князя Ягупова. Скажите, кто будет вашим секундантом?

– Ротмистр Вахрушев.

Ротмистр почтительно кивнул.

– Пойдемте, господин Вахрушев. Мне нужно переговорить с вами об условиях поединка,– граф показал на черную карету у соседнего дома.

Когда ротмистр вернулся, он выглядел слегка растерянным. Карета с графом сразу уехала.

– Договорились? – спросил я.

– Князь настаивает на двух выстрелах, а не на одном. Он считает, вы нанесли очень сильное оскорбление.

– Что это значит?

– Что шансы выжить у вас снизились, господин Никитин. Полгода назад Ягупов убил на дуэли известного московского бретера Воронцова. Стрелялись с тридцати шагов. Завтра вы будете стреляться с двадцати пяти…

– Я не узнаю вас, ротмистр… вы будто упали духом…

– Совсем нет, господин Никитин! Немедленно едем!

В лесу, когда я сделал несколько выстрелов, ротмистр сказал:

– Я знаю одного безумного капитана из Царицына, который стреляется за дворян. Но стоит это будет три тысячи.

– Он думает что бессмертен?

– Возможно. Потерял семью и теперь играет с судьбой, провел уже пять таких дуэлей…

– Я буду стреляться сам.

– Дело ваше, господин Никитин. Но скажу честно – пистолет вы научились держать, однако за два дня я не смогу подготовить из вас стрелка, и если удача отвернется от вас… сами все понимаете.

– Признаюсь, я не знаком с Дуэльным Кодексом. Что если завтра до дуэли я извинюсь перед князем, тем более между мной и его супругой ничего не было…

– Тем самым вы обольете грязью свой род, ведь дуэль уже объявлена. Он сразу отвергнет ваши извинения. Теперь примириться можно только после дуэли, если останетесь живы… Извинения, принесенные после дуэли – вовсе не порочат дворянскую честь.

– А почему дворяне не дерутся на кулаках?

Ротмистр усмехнулся:

– Это же мужицкая забава, для холопов… А если бы вы были верзила, а князь маленький и тщедушный… какой смысл в такой дуэли? Пистолет и шпага значительно уравняли шансы противников. Впрочем, мы отвлеклись, давайте продолжим…

На этот раз мы провели в лесу, упражняясь в стрельбе, почти целый день, только на обед выезжали в придорожный трактир.

Когда вернулись, я легко поужинал и сразу завалился спать. Что же, завтра решается моя судьба…

Ночью мне снился древний город, окольцованный высоким каменным забором. Сильный ветер поднимал песок и безжалостно бросал в глаза путнику в рубищах, который медленно брел к серебристым вратам города. Высокие стражи в алых кирасах и золотистых шлемах сразу преградили бродяге путь длинными копьями. Однако бродяга все равно настойчиво пытался пробраться. Тогда один из стражей выхватил из ножен длинный меч и одним сильным ударом срубил бродяге голову, которая сразу укатилась в грязную траншею. Тело, лишенное головы, рухнуло рядом с воротами, обагрив все кровью.

Стражник тщательно протер меч и спрятал в ножны, он снял шлем, и я с ужасом узнал в страже князя Ягупова…

Я проснулся в холодном поту и потянулся к карманным часам на столе. За окном еще темно, однако пора уже вставать. Завтракать не буду, совершенно нет аппетита.

Прохор тоже поднялся и наливал воду в рукомойник.

– Барин, Герасим уже готовит бричку, скоро выезжать.

– Прохор, ты остаешься в гостинице. Да мы и не поместимся все, еще ротмистр едет…

– Господи… только бы пронесло…– пробормотал приказчик и перекрестился.

Через полчаса мы уже прибыли к месту дуэли.

Солнце лениво выходило из-за горизонта. Дул легкий ветерок, слегка раскачивая верхушки деревьев. У излучины реки, будто исполин, стоял огромный Вороний камень, шершавый и необычайно овальный, будто яйцо динозавра.

Князь Ягупов сегодня был серьезен и сосредоточен. Он облачился в нежно-белую накрахмаленную рубашку и широкие синие штаны, подпоясанные белым поясом.

Секундант Радышевский пристально посмотрел на нас и строго спросил:

– Господа, желаете до начала дуэли примириться, решить вопрос мирным путем?

Князь гневно взглянул на меня и отвернулся. Я тоже промолчал.

Секундант вздохнул и поставил черный футляр с пистолетами рядом с нашим футляром. Ротмистр Вахрушев осторожно открыл и проверил.

– Оба пистолеты заряжены!

Радышевский, в свою очередь, проверил наши пистолеты и кивнул:

– Пистолеты заряжены!

Герасим стоял у брички, переминаясь с ноги на ногу и покусывая ногти. Кроме секунданта князя, на дуэль явился молодой чернявый доктор с щеголеватыми усиками и новеньким блестящим саквояжем.

Граф Радышевский строго произнес:

– Итак, правила дуэли таковы. Противники стреляются от барьеров, с двадцати пяти шагов. Допускается по два выстрела. Осечка считается за выстрел. Начинаем, разбирайте оружие, господа!

Секундант показал на футляр.

Я взял пистолет справа. Князю достался оставшийся.

– Разыграем право первого выстрела,– холодно произнес Радышевский и посмотрел на меня.– Господин Никитин, орел или решка?

– Орел,– ответил я.

Граф подкинул монету над пустым футляром, монета закрутилась в воздухе и упала, выпала решка.

– Право первого выстрела у князя Ягупова.

– Молитесь, помещик…– злобно произнес князь.

– Начинаем! – призвал Радышевский.– Расходитесь!

Мы с князем разошлись в стороны и развернулись.

– Сходитесь, господа!– кивнул граф.

Мы медленно направились друг к другу, к веткам на земле, обозначавшим барьеры, насколько я понял – за барьеры заходить нельзя. У меня слегка тряслись поджилки. Я взглянул на противника. У князя удивительно холодный, безжалостный взгляд. Он довольно крупный мужчина, выше меня, и в плечах шире, однако двигался грациозно, как хищник. Князь уже подошел к барьеру, стоял прямо и гордо, однако я встал чуть бочком, как советовал ротмистр.

Секундант взмахнул платком, как только его рука опустилась, князь вскинул пистолет и через несколько секунд громыхнул выстрел. Мне показалось, пуля пролетела всего в паре сантиметров от моего виска, по крайней мере я уловил странное движение кожей, даже волосы слегка всколыхнулись.

Я поднял руку, прицелился в грудь и выстрелил между вдохом и выдохом, но тоже промахнулся.

– Прошу сменить оружие! – приказал Радышевский.

Мы подошли к другому футляру. На этот раз князь первым взял пистолет, я схватил оставшийся, крепко сжимая рукоятку.

– Расходитесь! – прохрипел граф.

Снова разошлись. Ветер слегка усилился. Будто сама судьба кружилась над головой. Если князь опытный дуэлянт, он точно не даст мне второго шанса.

– Сходитесь, господа!

Каждый шаг так и отдавался в висках.

Мы одновременно подошли к барьерам. Стояли всего в двадцати пяти шагах друг от друга. На этот раз князь целился чуть дольше, а я ждал и думал, какой она будет, эта смертельная боль? Еще в школе я читал, что Пушкин после дуэли умирал мучительно почти двое суток, после тяжелого ранения в живот. Мне хотелось зажмурить глаза, но я не мог и только смотрел на холодное дуло противника. Выстрел громыхнул и сердце сжалось. В висках застучал пульс, отдаваясь в каждой клетке моего тела. Сначала острой вспышкой пронзило мозг, мне показалось, плечо вырвало с мясом. Но вскоре боль утихла, только остро ныло в правом плече. Я тут же понял, что пуля только слегка задела. Самую малость. У князя затряслась нижняя губа, он даже побледнел. Я вскинул руку и почти сразу нажал курок, боль чуть пронзила плечо во время выстрела и дуло смесилось ниже. Громыхнул выстрел, ударив по барабанным перепонкам, почему-то второй выстрел показался оглушительным. Князь вскрикнул и подминая ноги, упал на землю, выронив пистолет. Он страшно захрипел и подогнул правую ногу. Мне казалось, князь едва сдерживается, чтобы не закричать во весь голос.

Радышевский поднял руку, показав, что дуэль завершена. Доктор мигом подбежал к князю. Я уже догадался что попал в бедро. Но целился, если честно, в грудь. Доктор что-то быстро доставал из саквояжа, граф сбросил сюртук и подложил раненому под голову.

Ротмистр подошел и тихо сказал:

– Господин Никитин, теперь можете принести извинения и пожать друг другу руки.

– Принести извинение? – я еще не верил до конца, что все закончилось.

– Благодарите Бога, что остались живы…

Князь стонал, доктор открыл маленький пузырек и дал ему понюхать обезболивающее. Князь часто задышал, крепко обхватив шею секунданта, его левая штанина вся пропиталась кровью, на земле тоже алели большие пятна. Доктор быстро разрезал штанину, чем-то брызнул и наложив тампон, перевязал ногу широким бинтом.

Я медленно подошел.

– Слава Богу, пуля прошла навылет… кажется, кость не задета…– пробормотал доктор.

Князь смотрел на меня безумными глазами. Я только сейчас понял что до сих держу пистолет и тут же отбросил оружие на землю.

Я присел возле раненого и протянул ладонь.

– Господин Ягупов, примите мои искренние извинения…

Князь чуть замешкался, но все же пожал руку.

– Принимается, господин Никитин!

Ротмистр Вахрушев и Радышеский подхватили раненого князя и осторожно отнесли в карету. Граф вскоре вернулся и забрал пистолеты.

– Господин Никитин, надеюсь, вам не нужно напоминать, что никто не должен знать о сегодняшнем поединке. Ни одна живая душа.

– Конечно, само собой…– пробормотал я и только сейчас заметил, как из-под рукава сочится кровь.

– Вам бы тоже не мешало показаться доктору,– пробормотал Радышевский, он пожал руку мне и ротмистру, и побежал к карете.

Я посмотрел на синее небо с легкими облачками и облегченно вздохнул.

Вахрушев собрал мои пистолеты в футляр и мы поспешили к бричке. Растроганный Герасим, с влажными от слез глазами, тут же крепко обнял меня, оторвав от земли.

– Барин… живой.

– Пусти, дурак, задушишь…

Когда мы вернулись в гостиницу, ротмистр тщательно промыл рану вином, смазал раствором купороса и йода, наложил мягкую повязку. Мне действительно повезло, пуля только слегка задела, еще бы пару сантиметров – и последствия оказались гораздо печальнее.

– Я очень благодарен вам, Егор Сергеевич. Вы оказали для меня большую услугу. Теперь я ваш должник.

– Оставьте, господин Никитин. Просто останемся добрыми друзьями… Кстати, скоро мы с купцом Вологиным отправляемся.

– На обратном пути в Царицын обязательно заезжайте в наше поместье, буду безмерно рад!

Мы дружески простились с ротмистром Вахрушевым.

Я вкратце рассказал Прохору о дуэли и взял с приказчика слово не распространяться об этом происшествии. Прохор сразу оживился и предложил спрыснуть это дело, но я наотрез отказался, решив немного отдохнуть. Голова что-то разболелась после перенесенного стресса. Я отправил Прохора в аптеку за порошком от головной боли, за йодом, квасцами и купоросом, которыми ротмистр посоветовал еще три дня мазать рану.

Однако пока приказчик ходил, я неожиданно уснул и проспал почти до вечера. Головная боль прошла, но рана начала сильно ныть, лоб стал горячим, меня даже слегка трясло. Прохор сбегал и привел доктора из больницы. Тот внимательно осмотрел меня и показал на плечо:

– Что это?

– Пулевое ранение…– сразу признался я.

Доктор ушел и вернулся через полчаса. Он размешал в баночке серый вонючий порошок, и еще раз тщательно промыл рану.

– К утру жар должен спасть. Если будете чувствовать себя хуже – придется обратиться в городскую больницу…

Доктор дал выпить стакан с разведенным обезболивающим и ушел, на всякий случай записав свой домашний адрес.

Ночью мне опять снилось что-то страшное. Будто я стоял с факелом возле огромной пушки, а на меня бежало человек пятьдесят солдат с винтовками, и все с одинаковыми лицами князя Ягупова. Я поджег фитиль и отбежав, прыгнул в глубокую траншею, плотно закрывая ладонями уши. Раздался громкий выстрел, из пушки один за одним вылетали тяжелые ядра, разрываясь в воздухе… Слышались стоны и предсмертные крики. Я поднял голову: сверху на меня смотрело страшное окровавленное лицо князя, вместо одного глаза зияла черная горящая дыра. Он вытянул из рукава длинную острую шпагу и резко выбросил ее, пытаясь проткнуть мне шею…

Я вскрикнул и проснулся. Прохор сидел на стуле возле кровати. За окном уже рассветало.

– Жар у вас вроде бы спал. Как себя чувствуете, Андрей Иванович?

– Хорошо. Совершенно ничего не болит, только плечо ноет. Спустись, Прохор, попроси приготовить кофе…

Я неторопливо выпил чашечку кофе и съел булочку. Прохор помог поменять повязку и смазал рану йодом с купоросом. Весь день я отлеживался, раздумывая, что на дуэли мне просто повезло, я легко отделался. Да и князь Ягупов остался жив.

Теперь на будущее необходимо выбрать для себя определенную модель поведения. Если один раз повезло, это не значит, что повезет и во второй раз. А на дуэль здесь могут вызвать не только за флирт с чужой женой, но и за резко брошенное слово, оскорбление, да за что угодно. Я повел себя довольно легкомысленно, отправившись на гулянку с двумя дамами, одна из которых замужняя, и последствия не заставили себя ждать. Чужое брать нельзя.

В нашем отряде сидел один серьезный мужик, Виктор Климов. Спокойный и рассудительный. Его супруга Света работала секретаршей у серьезного чинуши. На новогоднем корпоративе Света немного перебрала с алкоголем и в кабинете раздвинула ноги перед шефом. А наутро все осознала и призналась во всем супругу. Виктор ее пальцем не тронул. Выпил сто грамм, приехал в офис и пробил чинуше голову дыроколом. Тот скончался в «скорой», не доехав до больницы. Виктору дали двенадцать лет. Вот такая оказалась цена бабьей измены – труп и искалеченная жизнь супруга…

На следующее утро я был как огурчик. Плотно позавтракал и направился в Речное управление. Пора, наконец, решать дела, ради которых мы и явились в Тимофеево.

Все, больше никаких пьянок и гулянок. Теперь только вперед, навстречу светлой мечте…

Глава 11

В 19 веке река Ахтуба была судоходная. По ширине почти не уступала Волге от Царицына и до самого Каспийского моря. В Тимофеевском порту стояли две длинные баржи, сухогоруз, а у каменного мола прогулочный пароход «Граф Суворов». Повсюду слышались крики, рабочие катили к сухогрузу большие порожние бочки. На северной стороне порта раскинулась судоверфь с двумя пустыми доками. Я прошел мимо бревенчатого здания «Артель братьев Караваевых», обогнул огромную кучу длинных досок и уткнулся в желтое здание с маленькими окнами.

Инженера Ковалевского я нашел в первом же кабинете, набитом старыми шкафами и полками с пыльными картонными папками.

Семен Ковалевский оказался мужчиной приятной наружности, лет сорока пяти, седой, с густыми усами и пронзительными голубыми глазами, в которых читался острый ум.

Как только мы познакомились, я сразу рассказал о планах строительства кирпичного завода за Новореченском.

– Вы правы, господин Никитин. Хорошо знаю эту местность. Там действительно большие залежи глины хорошего качества. Я не понимаю, почему у Новореченского до сих пор не построили кирпичный завод.

– Вы могли бы мне помочь запустить дело?

Ковалевский задумался:

– А почему бы нет? Я двадцать лет работал в Сибири у промышленника Игнатова. Там тоже имелся кирпичный заводик, оборудование и технологии я хорошо изучил…

– Значит вы именно тот, кто мне нужен. Необходимо составить бизнес-план. Оборудование, которое потребуется, мощности, количество персонала.

– Бизнес-план? – улыбнулся Ковалевский.– Интересно… Для начала предлагаю построить пару цехов и большую печь для обжига. Понадобятся котлы, навесы, формы, ручной инструмент, емкости и крепкие повозки. Тягловые лошади для перевоза. Для начала, думаю, нужно тысяч пятнадцать. Рабочих не меньше пятидесяти. Вы располагаете такими средствами, господин Никитин?

– Городничий обещал помочь…

Ковалевский улыбнулся:

– Это вряд ли. Кирюшин может только наобещать с три короба… если нужны средства, обратитесь к купцу Сафонову – он даст любую сумму, но только под проценты…

– А где найти Сафонова?

– У купца большой дом с мезонином, недалеко от городского рынка. Спросите –покажут.

– Тогда по рукам?

– Кстати, сколько положите жалованья? Учтите, я буду с помощником…

Тут я призадумался: интересно, сколько здесь платят хорошему инженеру?

– Меня интересуют ваши условия, Ковалевский.

– Давайте пока не будем торопиться. Послезавтра мы приедем, осмотримся, сделаем шурфы, проведем анализы… на месте все и обговорим.

– Я предлагаю вам с помощником поселиться в моем особняке, от глиняных балок всего пару верст.

– Нет, нам удобнее будет жить на балках, поставьте там шатры. Сейчас тепло, а к зиме мужики справят сруб. К тому же нужно постоянно присматривать за оборудованием…

– Значит послезавтра жду вас в поместье…

– Рад нашему знакомству,– кивнул инженер.– Думаю, послезавтра прибудем уже к десяти утра…

Я вышел из Речного управления несколько озадаченным. Пятнадцать тысяч – сумма довольно значительная, и три тысячи, которые обещал городничий – совсем немного.

Герасим сегодня отпросился к родственнику, который жил в Тимофеево, поэтому я путешествовал на городских экипажах. Поймал извозчика и отправился в Городское Управление.

Но Кирюшина не застал на рабочем месте, сообщили, что он уехал в городскую гимназию. Извозчика я уже отпустил и побрел в гимназию пешком. В Тимофеево все рядом, уютный городок с тенистыми аллеями, вдоль дороги стриженные вязы с подкрашенными белыми стволами.

В основе любого большого дела всегда лежит идея. Генри Форд вовсе не придумал конвейер, но поддержал эту идею и воплотил в жизнь, поставив на поток сборку автомобилей. С того времени машины начали быстрее собираться и стали более доступны для обычных людей. Форд превратился в мультимиллионера и прославил свое имя в веках. Есть мнение, что двигатель прогресса – лень, человек на захотел ходить пешком, придумал колесо, телегу, запряг бедную лошадку и пошло-поехало… Я вообще считаю, что все гениальные изобретатели черпают идет откуда-то из космоса, из Высшего Космического Разума. Многие ученые даже признавались, что открытия привиделись им во сне. Взять хоть Менделеева или Николу Теслу. К сожалению, гениев рождается единицы, я тоже далеко не гений и не талант, просто вижу, когда можно улучшить вокруг себя среду обитания, сделать ее более комфортной и стараюсь следовать трем важным правилам.

Первое – быть настойчивым. Несмотря ни на какие внешние преграды.

Второе – следить за окружением. Избегать токсичных людей, в особенности с различными зависимостями.

Третье – четкий план и профессиональное окружение. Все думают очень трудно управлять большой фирмой или корпорацией. На самом деле нет, нужно просто правильно делегировать нагрузку, обязательно выбрать двух-трех трудолюбивых помощников, способных работать в любых условиях и в любое время…

До гимназии я добрался быстро, еще издали увидев деревянное двухэтажное здание с белым выкрашенным крыльцом и навесом-козырьком. Когда вошел, в просторном холле неожиданно столкнулся с симпатичной барышней-брюнеткой, которую видел в трактире.

Сверху доносился стройный детский хор:

В лунном сиянии заря серебрится,

Вдоль по пригорку троечка мчится.

Тук-тук-тук, тук-тук-тук, колокольчик звенит,

Этот звон, этот звон, о любви говорит…

– Извините, а вы здесь работаете? – поинтересовался я у барышни.

– Да, господин…

– Никитин.

– Господин Никитин. Но вы опоздали, концерт уже через пятнадцать минут закончится.

У молодой барышни удивительно теплый взгляд карих глаз, небольшой носик и чувственные губы. Приятная тонкая талия и наверняка стройные ножки, которые она бессовестно спрятала под длинной юбкой.

– Простите, а вас как зовут?

– Татьяна Андреевна Прохорова. Учитель географии.

– А что за концерт наверху?

– В честь десятилетия открытия гимназии. Кстати, городничий и

полицмейстер тоже здесь.

– Вот городничий мне как раз и нужен.

Брюнетка чуть заметно улыбнулась и я решил немного пофлиртовать.

– Кстати, Татьяна Андреевна, а что вы делаете сегодня вечером?

– Вечером я обычно проверяю тетради, иногда читаю…

– Предлагаю вечерком пройтись по тенистым аллеям города, весенние вечера на редкость хороши…

– Вы из помещиков, господин Никитин?

– Так и есть. Из Новореченского…

– Весьма напористый мужчина. Кажется, я недавно видела вас где-то…

– В трактирчике у площади.

– Да, точно… наши провинциальные помещики всегда бросаются в глаза…

– И чем же?

– Весьма суетливы, вездесущи… а на праздники порой спускают столько, что индийский раджа может позавидовать…

– Я хотел бы стать раджой, чтобы подарить вам самый красивый в мире алмаз…

– Полноте, господин Никитин… сразу скажу – я не профурсетка. И на ваше предложение погулять – отвечу категорическим отказом…

– Зря вы теряетесь, милая Татьяна Андреевна. Ведь я не обычный помещик. Немного медиум, даже чуть-чуть будущее предсказываю…

– И какое у России будущее? Ну скажем, хоть в ближайшие десять лет?

– Война будет с турками. Крепостное право отменят.

– А вы великий фантазер… Про войну и так все знают, а вот что крепостное право отменят – это маловероятно. Забрать крепостных у дворян – это какой же бунт случится… даже страшно представить! Что вы, например, сможете без крепостных?

– Во-первых, не будет никакого бунта. Ну а что я могу… да все. Дом построить, провести водопровод, посадить дерево… Ну так что, мое предложение в силе?

– Нет, и еще раз нет. Я встречаюсь с молодым человеком и не хочу скомпрометировать себя в вашем обществе, поймите меня правильно и не обижайтесь…

– Я вас прекрасно понял. Но раз уж оказался в гимназии, не подскажите, кто-бы из учителей мог поработать в моей сельской школе? Зарплатой не обижу.

– Я точно не поеду, за мамой требуется постоянный уход… но могу поспрашивать, загляните к нам завтра утром…

Сверху уже перестали петь и по ступеням спускались гости. Я заметил господина Кирюшина и солидного толстощекого мужчину с лихими подкрученными усами, в красивом военном френче.

Городничий остановился и показал меня спутнику:

– Вот он, Андрюша Никитин. Наш ясный сокол…

– Полицмейстер Лихолетов,– глухо произнес мужчина.– А что же

вы, господин Никитин, скромничаете… не похвалились городничему о своих необычных подвигах…

Я похолодел: неужели уже все знают о дуэли?

– Господин Никитин недавно задержал опасных лиходеев недалеко от Тимофеева… Побил и разоружил. Настоящий герой, витязь!

Полицмейстер слегка похлопал меня по плечу, я скривился и чуть не вскрикнул, он как раз попал по подсохшей ране.

– Молодца, господин Никитин! – одобрительно кивнул полицмейстер и направился дальше.

Городничий увлек меня в уголок, пропуская остальных гостей.

– Вы только недавно прибыли из столицы, а уже отличились, Андрюша… Молодец, сразу видно Никитинскую породу. Отец ваш тоже был богатырского склада. Только взглянет сердито, бровью поведет – у холопов сразу мороз по коже…

– Дмитрий Михайлович, помните, на балу мы беседовали про кирпичный завод? Вы обещали выделить хотя бы тысячи три из городского фонда…

– Помню, конечно… но увы, мой друг… сами понимаете, свадьба дочери. Это такие невероятные растраты! Пять тысяч только приданным даю. Гигантские расточительства, однако что же поделать… единственная и любимая дочь выходит замуж… нужно все сделать красиво, не ударить перед гостями лицом в грязь. Возможно даже приедет сам генерал-губернатор…

– Понятно. Подскажите тогда, где изыскать средства, даже хоть под проценты?

Городничий задумался:

– Так обратитесь к купцу Сафронову. Он охотно выделит денежки под мое поручительство. Пойдемте в карету, я немедленно напишу расписку…

Ровно в пять вечера я подошел к высокому дому с мезонином и постучался в калитку. За забором залаяла грозная басовитая собака. Я постоял еще пару минут. Лай не умолкал, однако никто не спешил открывать. Я уже подумал в доме никого, когда послышались тяжелые шаги и калитку открыло крупное существо вбалахоне и чепчике на большой голове. Сначала я подумал что это мужик, но увидев две тяжелые дыньки в районе груди, понял что это точно представительница слабого пола.

Лицо женщины было непроницаемо-каменным.

– Вам чего, господин?

– Мне по срочному делу нужен купец Сафонов.

Женщина задумчиво осмотрела меня с головы до ног и жестом пригласила войти.

Пес оказался громадным, таких мне еще не приходилось видеть. Не собака, а лев африканский… Пес смотрел немигающим взглядом, высунув красный влажный язык, и тут я с ужасом увидел, что он даже не на цепи.

– К себе, Мишка! – грозно крикнула дородная служанка.

Пес бросил на меня печальный взгляд и тут же поковылял к деревянной будке.

– Николай Яковлевич недавно отдыхали, сейчас посмотрю…– пробормотала служанка.– Посидите пока под навесом…

Я сел на удобной скамейке и осмотрелся.

Дом довольно хороший. Цокольный этаж каменный, верхний деревянный. Большие окна, крыша металлическая, все сделано на совесть. Широкие дорожки во дворе из брусчатого камня, посредине сада резная беседка, рядом новенькая бревенчатая баня. Сразу видно, живет человек далеко небедный.

Служанка не успела подойти к двери, как в окно высунулся мордастый мужчина:

– Кто там, Анфиска?

– Господин к вам. Сказали по срочному делу…

– Спущусь через две минуты…

Служанка улыбнулась мне:

– Господин, не угодно ли пока чаю?

– Это можно.

– Тогда прошу в беседку…

Я прошел в беседку и прождал еще минут десять.

Наконец вышел хозяин, в деловом темно-синем сюртуке и форменных брюках. Купец оказался гладко выбрит, соломенно-рыжеватые волосы аккуратно уложены, глаза небольшие, васильковые, нос картошкой, губы плотные, мясистые. На вид лет сорока.

Он протянул широкую ладонь.

– Николай Яковлевич Сафонов. Купец второй гильдии.

– Помещик Андрей Никитин из Новореченского.

– Чем могу?

Я достал из кармана поручительство городничего и протянул купцу.

Он быстро прочитал и внимательно взглянул на меня:

– Значит ссуду хотите? Для какой цели?

– Хочу запустить кирпичный заводик на балках.