332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Роман Афанасьев » Война чудовищ » Текст книги (страница 8)
Война чудовищ
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 21:02

Текст книги "Война чудовищ"


Автор книги: Роман Афанасьев






сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Из подпола раздал визг, следом вой, а потом глухие удары, словно барабанщик помешался и бил в бочонок с пивом. Глум вспомнил наконец про меч на поясе, положил руку на рукоять, обвитую проволокой, и шагнул вперед, стараясь не обращать внимания на слабость в коленях.

Из темного провала выглянула сияющая физиономия Шмунса.

– Еще один, – довольно воскликнул он. – Уже десять! Глум, слышишь, десять золотых!

В ответ капрал сдавленно булькнул. Он хотел только одного – убраться подальше от этого дома, но заметил безумный огонек в глазах напарника и понял, что сегодня ему не видать ужина как своих ушей.

К ночи неугомонный Шмунс обшарил всю округу в поисках новых упырей. Они так ничего и не нашли, хотя очень старались. Когда выглянула луна, к ним прибыла подмога – троих стражников отправили на поиски пропавших сослуживцев. Распаленные рассказом Шмунса и видом мертвых упырей, они присоединились к поискам. Чуть позже подошел ночной патруль. К утру уже вся городская стража прочесывала город. Каждый стражник считал, что если даже Шмунс одолел кровососа, то для остальных это и вовсе плевое дело.

Поиски ничего не дали – упырей в Вегате не осталось. Когда это стало окончательно ясно, стража вернулась к ратуше, чествуя героев ночи – счастливого Глума, в котором ночная беготня пробудила аппетит, и раздраженного бесплотными поисками Шмунса, что рассчитывал сколотить на упырях небольшое состояние. Ему оставалось надеяться на вознаграждение только за одного вампира, и это его не слишком радовало. К тому же он подозревал, что городской глава не расстанется с деньгами просто так. Он исходил злобой при одной только мысли о том, что все ночные бдения оказались напрасными. К тому же он жутко завидовал Глуму, которому тоже полагалась награда. И еще его немного тревожило то, что некоторые сослуживцы странно на него поглядывали – словно прикидывали, сколько дадут монет за упокоение одного волосатого и уродливого карлика, которого сотня человек могла со спокойной душой назвать чудовищем. В ратушу Шмунс возвращался с превеликой неохотой.

Его подозрения полностью оправдались – конечно, стражники не увидели никакого золота. Вопрос с наградой решился просто: Глума повысили до сержанта, а Шмунсу дали капрала. Кроме того, к ежемесячному жалованию им прибавили по паре монет, которые напарники, ставшие после ночного происшествия лучшими друзьями, после получки немедленно пропили в кабаке.

Никто так и не узнал, что два стражника спасли жителей целого города от участи более страшной, чем смерть. И что они спасли от этой участи десяток других городов, а если смотреть шире – то и весь Ривастан. А возможно, и весь мир. Глум, правда, подозревал нечто подобное, но так и не сказал ни словечка. Даже Шмунсу.

Никто и никогда не замечает таких вещей, если их совершают не горластые герои в сверкающих доспехах, что после каждой сраженной нечисти закатывают пир и женятся на принцессах, а самые обычные служаки, которых двенадцать на дюжину. Но именно на них и держится весь мир. И это к лучшему, думал Глум. Пусть уж лучше никто не узнает о подвиге, ибо прожорливый толстяк и вороватый карлик-проныра, заросший шерстью с головы до пят, вряд ли могли послужить хорошим примером для молодежи. Лучше брать пример с героев в сверкающих доспехах. Поэтому новоявленный сержант решил держать свои мысли о спасении отечества при себе и просто выпил еще одну кружечку – за спасителей мира.

Глава 3. СЛИШКОМ ДЛИННАЯ НОЧЬ

Светлый лик полночной луны заглянул в окошко замка. Пробежался ясным взглядом по темной комнате, осалил кресло, пухлый диван, расшитый золотой нитью ковер, а потом лег на кружевную подушку белым пятном. Король Геордор Третий беспокойно пошевелился во сне, словно почувствовав вторжение незваного гостя.

Сегодня у монарха нашлось время для сна – все дела он успел окончить днем и решил, что вполне заслужил одну спокойную ночь в уюте опочивальни. Он рано ушел из тайной комнаты на вершине башни и теперь безмятежно спал в огромной королевской кровати, напоминавшей бастион.

Белоснежные перины раскинулись волнами по широкому ложу, прияв в нежные объятья старческое тело. Невесомые пышные одеяла, расшитые гербами рода Сеговаров, надежно укрывали короля от ночной прохлады. Его голова утонула в подушках. Наружу торчал только заострившийся нос да пушистая кисть ночного колпака, согревавшего седую голову короля.

Резные столбы по углам кровати, украшенные золотыми нитями, поддерживали огромный балдахин. Он был поднят и собрался у потолка тяжелыми складками, напоминая грозовую тучу – король не любил прятаться за шторами.

На лунный лик набежало облако, и комната погрузилась в ночной мрак. Здесь, в королевских покоях, царила тишина, и только самое чуткое ухо могло уловить, как сопит в соседней приемной королевская гвардия, мужественно сражаясь с дремотой. Геордор, во всяком случае, прекрасно это слышал.

Он проснулся сразу же, как только услышал подозрительный шорох, и теперь лежал с закрытыми глазами, напряженно вслушиваясь в ночь. Король слышал сопение стражей, отголоски скандала на первом этаже и даже возню на королевской кухне, что не прекращалась ни днем, ни ночью. Благой творец одарил его чутким слухом, и благодаря ему Геордор не раз избегал серьезных неприятностей. Еще в детстве он усвоил, что глухой король – мертвый король. Монарх, если он хочет остаться монархом, должен слышать, видеть, чуять и предчувствовать намного лучше своих подданных. Иначе недолго ему оставаться на троне – корона ошибок не прощает, так и норовит соскользнуть с макушки недотепы и отправиться к более ловкому претенденту.

Король шевельнул пальцами. Из складки в перине выскользнула тяжелая металлическая трубка, легла, как влитая, в ладонь. В ней прятался хитрый гномий механизм на пружинах и отравленные иглы. Эта смертоносная игрушка передавалась в его роду от отца к сыну и не раз спасала жизнь монархам из рода Сеговаров. Самому Геордору приходилось ею пользоваться, и не раз. Он твердо знал, что нужно делать.

Палец лег на крохотный выступ, а левая рука сжала края одеяла, готовясь отбросить его в сторону. Король быстро открыл глаза, бросил взгляд в дальний угол комнаты и застонал. В полный голос.

– Пошел вон, – велел он, пряча оружие в перину.

Из темноты выбралась долговязая тень и на цыпочках двинулась к кровати. В лунном свете ее глаза сверкали драгоценными камнями.

– Вон! – повторил король, впрочем, без особой надежды.

– Сир, – отозвалась тень, подбираясь ближе. – Пожалуйста, выслушайте меня. Дело очень срочное.

– Эрмин, уйди, – простонал монарх. – Хватит, не могу больше. Дайте же, наконец, поспать!

– Никак не возможно, сир, – печально отозвался советник, – сон короля накануне войны может породить чудовище.

Геордор недовольно крякнул и поднялся на локтях. Подтащив подушку под спину, устроился поудобней и постарался проснуться. Эрмин и раньше будил его среди ночи, и еще никогда король не жалел о том, что выслушал советника.

– Хорошо, – сказал он, легонько ущипнув себя за щеку. – Излагай. И сядь поближе, нечего кричать на весь замок.

– Пришли вести с запада, – прошептал Эрмин, присаживаясь на край королевского ложа. – Дарелен пробудился. Они идут, сир.

Король стиснул зубы. Вот и началось. Много раз они с графом пытались найти решение этой проблемы, но оно все не находилось. Древние силы, спящие в графстве вампиров, проснулись. И слишком уж не вовремя, чтобы это оказалось случайностью. Риго де Сальва определенно хотел урвать свой кусок от жирного пирога Ривастана, в который уже готовились запустить железные зубы Волдер и Тарим. Упыри выбрали превосходный момент для нападения – все силы королевства стянуты к восточной границе, а запад остался беззащитным. Нет, конечно, еще не все потеряно. Есть время кое-что переиграть. Но...

– Сир, – прошептал граф, – нужно вернуть в Ташам хотя бы один полк. Следующий удар...

– Нет, – отрезал король. – Нам нужны все силы. Волдер следит за нашими передвижениями. Их основные войска тоже в пути, и очень много зависит от того, кто первым окажется на границе. Пока они не готовы напасть, но и не отказываются от своих планов. Если наши войска опоздают и не успеют укрепиться на границе – Волдер атакует нас.

– Мы не раз говорили об этом, милорд, – отозвался граф. – Но сейчас опасность грозит нам с запада. Вспомните, что я рассказывал о Сагеме. Эта участь ждет Ташам. А потом, возможно, эта зараза распространится и дальше, уйдет в глубь страны, и тогда Ривастан будет потерян.

Король нахмурился, потер озябшие ладони друг о друга и сунул их под одеяло.

– Не ты ли говорил, что последыш справится с упырями? – спросил он. – Помнится, ты сначала сомневался в его силах и даже пытался уговорить меня оставить тана в покое. Но потом ты сам переменил свое мнение. Так?

– Все верно, сир, – признал граф. – Обстоятельства переменились. С ними переменился и ла Тойя. Теперь я надеюсь на него, и думаю, что лучшего исполнителя нам не найти. Он силен и может справиться с десятком упырей. Но не с сотней. Он не сможет в одиночку остановить нашествие вампиров, как бы ни старался. Ла Тойя встанет насмерть и умрет, заваленный телами врагов, но не сможет остановить вторжение. Ему нужна помощь.

– Что ты хочешь? – осведомился Геордор, комкая влажными ладонями пуховое одеяло. – Что?

– Первый Южный полк, – быстро отозвался Эрмин. – Они еще не успели далеко уйти от Ташама.

– Нет, – твердо сказал король. – Это гвардия. Лучшие воины, чьи имена помнят наши враги. Нет. Они нужны мне на западе. Волдер знает, что этот полк стоит целой армии. Я не отпущу их.

– Сир...

– Нет, Эрмин.

– Хорошо, – неожиданно согласился граф. – Тогда егерская группа Зеленых Листьев. Один приказ – и они выдвинутся в Ташам.

– Листья? – задумчиво произнес король. – Но мы оставили их на границе. Нельзя оставлять наши рубежи совсем без защиты. Их там немного, всего две сотни на весь край. Конечно, не хватит на запад, но они хотя бы смогут задержать врага...

– Враг на западе только один, – с горечью отозвался советник. – Упыри. И они идут на Ташам. Их основной удар будет направлен на этот город, они не станут распылять силы и постараются завоевать удобный для нападения плацдарм. Отдайте приказ, сир. Ведь это как раз работа для Листьев – защищать город на границе.

– А если они просто отвлекают наше внимание, а на самом деле пойдут вдоль скалистого утеса и выйдут в глубь страны? Там, откуда ты предлагаешь убрать егерей?

– Нет, сир, – твердо сказал граф. – Они ударят севернее, по Ташаму. Это точные сведения.

– Хорошо, – вздохнул король. – Да будет так. Я отдам приказ. Но скалистый утес далеко от Ташама. Успеют ли егеря вовремя дойти до Ташама?

– Они успеют, сир, – уверенно отозвался Эрмин и запустил руку за отворот камзола. – Если вы подпишете приказ прямо сейчас.

Король, устав от ночного спора, молча принял пергамент и заготовленное советником перо. Размашисто расписался на приказе, снял с шеи цепочку с королевской печатью, с которой не расставался даже ночью, помазал ее чернилами с пера и приложил к подписи.

– Все? – осведомился он у советника. – Это все?

– Боюсь, что нет, мой король, – печально отозвался граф. – Нам предстоит решить еще множество вопросов. Но они, я думаю, подождут до утра.

– Тогда убирайся и не мешай мне спать, – приказал король. – И ради всего благого, Эр, прекрати подкрадываться по ночам к моей постели. Я тебя когда-нибудь пристрелю, приняв за убийцу.

– Буду рад отдать жизнь за Ривастан, – мрачно отозвался граф, и спрятал приказ на груди.

– И отдашь, – предрек Геордор, – если не будешь хотя бы кашлять из угла. Все. Ступай.

Граф поклонился еще раз и растворился в темном углу королевской опочивальни. Геордор знал о тайном ходе – он сам и показал его советнику, – но все же он каждый раз поражался тому, как бесшумно появляется и исчезает Эрмин. Похоже, истории о призраках, что рассказывают в замке, появились благодаря ночным похождениям графа де Грилла.

Король зевнул и взглянул в окно. Там, в темноте, снова расцвела белым цветком полная луна. Геордор покачал головой, поправил подушки и вновь забрался под одеяло. Сон не шел. Теперь будет сложно уснуть – прах побери этого полуночника Эрмина!

Скрипнула дверь, и железная трубочка снова скользнула в руку короля. Он рывком поднялся, отбросил одеяло...

– Сир, у вас все в порядке? – осведомился начальник караула, заглянув в спальню. – Мы слышали голоса... Вы не спите?

– Вон! – взревел король. – Пошли прочь, негодяи! Дармоеды! Бездельники! Еще бы до утра подождали!

Он подхватил подушку и запустил ею в гвардейца. Тот нырнул в приемную, захлопнул дверь, и подушка шмякнулась о резные створки.

Геордор, ослабев после вспышки гнева, устало рухнул на перины. Сердито ворча, он зарылся с головой в одеяло, прикрылся подушкой и решил, что уснет несмотря ни на что. Если его придут убивать, то он встретит смерть хотя бы выспавшись всласть. Пусть приходят. Он собирается спать до тех пор, пока сам не решит, что уже хватит.

В конце концов, какой прок быть королем, если ты не можешь позволить себе спать до обеда?

* * *

Пиво на постоялом дворе «Родной Очаг» варили отменное. Именно такое, какое любил Сигмон – прозрачное, с нежной пушистой пеной. Пилось оно легко, как водица, и при том обладало богатым вкусом. Под такое пиво можно долго сидеть за столом и вести беседы с друзьями, не боясь захмелеть после третьей кружки. Сигмону же, с его способностями, и бочонка было мало. Но проверять свои таланты к питию он не собирался, хотя денег для такого опыта вполне хватило бы – Рон, не отличавшийся брезгливостью, захватил из Сагема пару набитых кошелей, приговаривая, что их старым хозяевам деньги ни к чему. Сигмону это не понравилось, но он смолчал – за время похождений он научился ценить деньги, которые можно добыть хоть и сомнительным, но не преступным путем.

– Слабовато, – отметил Рон, вытирая пену с губ. – Жидкое и прозрачное.

– Зато на вкус приятное, – парировал тан. – Не то, что эта коричневая бурда, которую нужно глотать как кашу.

– Что б ты понимал, – обиделся алхимик. – Темное пиво – вершина пивоваренного искусства!

Но обида не помешала ему наполнить кружку заново. Тан последовал примеру друга, и они гулко стукнулись глиняными жбанами над столом, плеснув пеной в тарелку с остатками тушеного с капустой мяса. Они отмечали успешное завершение путешествия – лишь пару часов назад они прибыли в Ташам и сразу поселились на постоялом дворе. Это оказалось, вопреки ожиданиям, очень просто – город стремительно пустел.

Сигмону Ташам сразу понравился. В прошлый визит он только заглянул в город – больше бродил по окраинам, высматривая упырей. В этот раз ему удалось наконец хорошенько рассмотреть город. Большой, почти как Вент, он стал островком настоящей жизни среди бескрайних лесов западных рубежей. И вместе с тем в нем не было суеты присущей большим городам – народ тут жил деловой, но не заносчивый. Оно понятно – лес под боком. Кто не военный – тот охотник, а кто не охотник – лесоруб. Торговцев тоже хватало, но они народ залетный: прошмыгнут в Дарелен, и нет их. Обратно – бегом через город, быстрее к столице, подальше от диких лесов, где один золотой до сих пор считается за богатство. Но так было в лучшие времена. А сейчас даже самые отчаянные купцы не решались появляться на границе – дорога на Дарелен стала небезопасной. Да и Ташам тоже.

Проведя в городе всего пару часов, друзья успели вдосталь наслушаться историй про упырей, что ночами выходили на улицы Ташама. Среди них встречались такие красочные, что были достойны пера летописца. Но, увы, именно в таких историях правды было как воды в решете. Правдивые рассказы были короткими, простыми и оттого по настоящему страшными. И Сигмон и Рон, встречавшиеся с упырями, сразу понимали, где вымысел, а где правда. И ее, к сожалению, оказалось слишком много.

В городе бесчинствовал минимум пяток упырей. Но Ташам – не Сагем, этот большой город кровососам не удалось взять с наскока. Тут и стражи полно, да и народ решительный, не чета провинциальным сагемцам. Потому упыри действовали пока тайком, под покровом ночи, рассчитывая взять город измором. Они прибирали его к рукам постепенно, не столько обращая людей в упырей, сколько нагоняя ужас кровавыми убийствами. Они желали погрузить Ташам в пучины страха, чтобы никто не осмелился стать на их пути. И это им почти удалось.

Первыми сбежали наемные рабочие, которых ничто не держало в городе. За ними двинулись и остальные. Пока это не напоминало всеобщий исход, но к восточным воротам уже потянулись ручейки беженцев. Сигмон знал – день-два, и люди хлынут прочь из города, а ручейки превратятся в половодье. Город не спасут ни суровые стражники, ни смелые работяги, ни крепкие стены. Враг уже внутри стен – хитрый, умелый и смертельно опасный враг.

Город обречен. Сигмон и Рон прекрасно это понимали: упыри действовали наверняка, били наотмашь, в самое сердце. Через неделю Ташам станет копией Сагема. Его заполонят кровососы – и пришлые, и те, что родятся в этих каменных стенах. Город станет оплотом Дарелена на землях людей, его крепостью, боевым плацдармом. И тогда рассчитывать можно будет только на регулярную армию, что сотрет Ташам с лица земли, вытравит огнем и мечом вампирскую заразу, чтобы вернуть Ривастану выход к западным лесам.

Обо всем этом друзья переговорили за едой. Шепотом, конечно, хоть за столами и не было других посетителей. Разговор вышел серьезным, но они так и не решили, что им делать.

Сигмон хотел придерживаться своего плана: он рассчитывал найти в Ташаме Арли и ни о чем больше не хотел слышать. Рон же порывался пойти к коменданту Ташама и поведать тому о судьбе Сагема. Предупредить людей, спасти тех, кого еще можно было спасти.

Тан не хотел быть спасителем. Он повидал достаточно, чтобы справедливо усомниться в людской благодарности. Сигмон знал: алхимику не поверят и прогонят прочь. И будут посмеиваться над ним до тех пор, пока не станет слишком поздно.

– А если ты ее не найдешь? – спросил Рон. – Что будешь делать?

– Не знаю, – Сигмон пожал плечами. – Наверно, пойду в Дарелен.

– К упырям? – ужаснулся алхимик. – Ты спятил! В самое пекло... Ты и лиги не пройдешь.

– Я там бывал, – напомнил тан. – И, как видишь, вернулся живым.

– Сейчас это не тот Дарелен, в котором ты был, – отозвался Рон. – Что-то переменилось, Сигги. И очень сильно. Вампиры пробудились и решили расширить свои границы. Но что их так изменило, никак в толк не возьму. Три века сидели тихо, а тут...

– А ты что думаешь делать? – перебил Сигмон.

– Отправлюсь к Лимеру, – отозвался Рон, цепляя двузубой вилкой кусок мяса. – Это местный алхимик. У него отличная лаборатория. Вместе мы попытаемся исследовать тот образец, что ты вырвал из рук кровососов.

Алхимик вдруг побледнел, с отвращением посмотрел на кусок мяса, поднесенный ко рту, поморщился и бросил его обратно в тарелку.

– Уф, – сказал он. – Я это нескоро забуду.

Тан ухмыльнулся. Он всегда знал, что разговаривать за едой – вредно для желудка.

– Если нам удастся понять, как и почему изменились вампиры, то, возможно, мы спасем город, – продолжил Рон, пощипывая горбушку хлеба. – Тогда, надеюсь, благодарность народа и властей примет более материальные формы, чем простое спасибо.

– Все та же меркантильность, Рон, – покачал головой Сигмон. – Это опять выйдет тебе боком.

– Все тот же снобизм, любезный тан, – отозвался алхимик. – Ваша надутость все так же не любит честную выгоду?

– Не в деньгах счастье, Рон.

– Верно. Счастье – в их наличии. Давай, присоединяйся ко мне, и сам убедишься в этом.

Сигмон снова покачал головой и взялся за кружку. Сделал большой глоток, потом второй – до самого дна.

– У меня другое счастье, Рон, – сказал он. – И я попытаюсь его найти. Прямо сегодня.

– Ладно, – согласился алхимик. – Хорошо. Предположим, ты нашел Арли. Что дальше?

– Дальше? – удивился Сигмон.

Он не задумывался об этом. Так далеко его планы еще не заходили: хотя бы найти Арли – на большее он и не надеялся.

– Я с ней поговорю. Скажу, что был не прав. Попрошу прощения.

– И все?

– Попрошу ее вернуться.

– Сигги, ты говорил, что вы не сошлись характерами. Ты думаешь, раз уж она решила уйти, то после разговора с тобой вернется?

– Я надеюсь, – сухо отозвался тан.

– А что все-таки произошло? Ты ее не обидел?

– Нет, что ты, – отмахнулся тан. – Просто понимаешь... Она такая... Такая жизнелюбивая. Ей не нравилось жить на горе в одиночестве. Ей хотелось большего – танцев, веселья, общества. Она хотела жить, а не прозябать в заключении. Потому-то она и сбежала из родного замка – он ей напоминал склеп.

– Но оказалось, что она сменила одну темницу на другую, – понимающе кивнул Ронэлорэн. – Знакомо. Ты, значит, душевный страдалец, сидел в тишине и покое, таращась целыми днями на воды озера, а она должна была тебе готовить еду и молча внимать звукам дикой природы. Так?

– Нет, – смущенно отозвался Сигмон. – Мы должны были вместе наслаждаться свободой. Я же не хотел стать отшельником и сидеть на горе вечно. Нужно было только немного подождать, пока про меня все забудут. Тогда бы мы спустились и стали потихоньку жить среди людей...

– Она выдержала ровно год, да? – перебил алхимик.

– Да.

– И ты думаешь, что после твоего «ах, прости меня, пожалуйста», она просто вернется обратно на гору, в добровольное заключение?

– Ну почему же! – тан вскинул голову. – Мы можем поселиться здесь, в Ташаме.

– Не можете, – отрезал Рон. – Этот город скоро падет. Если мы его не спасем.

Сигмон наклонил голову, словно прислушиваясь к себе. Потом резко встал из-за стола, одернул камзол и забрал свой нож.

– Знаешь, что, – сказал он. – Я, пожалуй, пойду. Вечер близко, и мне нужно присмотреться к улицам. Начну поиски прямо сейчас.

– Иди, – отмахнулся Рон. – Удачи. Если что случится – ищи меня у местного алхимика. Я намереваюсь провести у него всю ночь. Его дом тебе покажет любой стражник.

Сигмон кивнул, молча повернулся и пошел к выходу.

Алхимик, потягивая пиво, смотрел ему вслед – на опущенные плечи и сгорбленную спину Сигмона. Когда его друг скрылся за дверью, Рон покачал головой. Он сделал все что мог. Можно сказать еще много красивых слов, попытаться убедить тана, что-то ему доказать... Но Рон не собирался этого делать. Он знал – бесполезно. Алхимику оставалось надеется только на то, что Сигмон никогда не найдет Арли. Потому что он знал: эта встреча причинит ему больше боли, чем все мучения в подвалах безумного мага. Он знал это наверняка.

Пиво и правда оказалось неплохим, но, расплачиваясь, Рон заказал бутылку красного гернийского вина с пряностями. Лимер очень его любил, а Рон собирался сегодня попросить его о небольшой услуге. Небольшой подарок, скромный. Но очень полезный.

* * *

Меч, пылающий зеленым огнем, обжигал ладонь. Он плясал в руке пойманной птицей, тянул за собой в черную раззявленную пасть башни. Сигмон сопротивлялся изо всех сил. Он пытался разжать руку и выпустить клинок на свободу, но сотни маленьких иголочек вросли в его руку, надежно приковав рукоять меча к ладони. Железо сроднилось с плотью, стало частью тела – беспокойной и настойчивой. Настолько живой, что пыталось управлять тем, кто его держал.

Тан подался назад, чувствуя, как мышцы на ногах сплетаются в тугие канаты. Шаг назад – всего лишь шаг назад... Но он не смог этого сделать. Меч рванулся вперед, и Сигмон застыл на самом пороге башни, балансируя на грани между светом и тьмой. Он не хотел входить. Он чувствовал, что там его ждет нечто ужасное, нечто такое, что страшнее смерти, страшнее бесконечных мучений и кошмаров.

Неимоверным усилием Сигмону удалось повернуть руку и опустить клинок. Он собирался вогнать его в выжженную землю, опереться на него... Но незримая сила толкнула его в спину, и тан полетел кувырком в плотный и вязкий водоворот тьмы. Башня содрогнулась, зашлась громовым хохотом и проглотила добычу.

Кружась в бесконечной темноте, Сигмон отчаянно размахивал руками, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, но тщетно – он падал в бездонный колодец, в черную пасть, и утробный хохот башни отдавался в ушах раскатистыми ударами колоколов.

Когда от вращения начала кружиться голова, водоворот темноты выплюнул Сигмона и оставил его висеть в пустоте. Это случилось так внезапно, что он растерялся и засучил ногами, пытаясь нашарить пол. А потом, прямо из пустоты, перед ним возник светлый лик. Бледное лицо, обрамленное угольно-черными волосами, большие зеленые глаза... Арли! На него смотрела Арли, такая же прекрасная, как в тот день, когда он впервые ее увидел.

Но вместо радости в сердце Сигмона проснулся страх, сменившийся холодным отчаяньем. Именно этого он и боялся больше всего – встретить ее тут, в этой проклятой темноте. И когда зеленый клинок взметнулся вверх, собираясь рассечь лицо Арли, тан понял, что свершилось то, чего он боялся больше всего на свете.

Меч, живущий собственной жизнью, взметнулся над головой Сигмона. Застыл на секунду, полыхнул зеленым пламенем и начал опускаться на бледное лицо Арли.

Сигмон закричал.

* * *

Содрогнувшись всем телом, тан открыл глаза и задохнулся прерванным криком. Взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но не смог – ноги соскользнули с каменного карниза. Сигмон извернулся всем телом, и вцепился в уродливую фигуру каменной горгульи, что нависала над улицей темной громадой. Пальцы скользнули по мокрому от ночной влаги камню, потом железными крючьями вцепились в тело статуи, и Сигмон застыл на краю карниза.

Долгий миг он висел в пустоте, над ночной улицей, лишенной фонарей и напоминавшей горное ущелье. Потом перевел дух, подтянулся, и утвердился на карнизе, обнимая одной рукой горгулью, как старого друга.

– Это сон, – шепнул он сам себе. – Всего лишь сон.

Но вопреки словам руки сводило судорогой от бесплотного усилия сдержать удар клинка. Сон, преследовавший Сигмона в последние месяцы, был ярок, как всегда, и все так же отдавался болью в сердце. Казалось, это реальность, такая же незыблемая, как статуя горгульи под рукой.

Тан помотал головой, отгоняя страшное виденье. Нет никакой башни. Нет никакого меча. Есть только он – Сигмон ла Тойя, задремавший на посту, словно зеленый курсант. И увидевший за краткое мгновенье сна кошмар.

Сигмон медленно выдохнул, успокаивая дыхание, и осмотрелся. Ночь в самом разгаре. Луна, круглая и большая, как тележное колесо, висела над Ташамом, озаряя пустые улицы призрачным светом. Темными скалами высились дома с наглухо закрытыми ставнями, что не пропускали ни капли света. Но это не скалы, это прочные каменные дома большого города, что не смогут защитить хозяев от ночного ужаса, пришедшего на улицы вместе с темнотой.

Он заранее выбрал место для засады. Еще днем, осматривая улицы, тан обратил внимание на это укромное местечко. Здесь, вдалеке от центральных площадей, фонари не горели, словно квартал был заброшен. Но это и не дремлющая окраина, тут даже среди ночи появляются прохожие. Одинокие, спешащие поскорее перебежать с одной стороны улицы на другую. Беззащитные жертвы ночных охотников. Отличная приманка для вампиров.

Чутье не подвело Сигмона. Он знал, что где-то поблизости крутится один из Старших, поэтому и засел на широком каменном карнизе, что опоясывал дом на уровне второго этажа. Он устроился рядом со статуей, надеясь, что если кто и обратит на него внимание, то примет за фантазию строителя. Сигмон остался верен себе – забрался повыше и сидел тихо. Раньше эта тактика работала, и он был уверен – не подведет и на этот раз. Оставалось лишь немного подождать, пока упыри не осмелеют настолько, что выйдут на улицу. Прислонившись к холодному камню, он всего лишь на миг прикрыл глаза, на один миг... И провалился в старый кошмар. В темный водоворот башни, где его ждала только боль.

Тан вздрогнул, выныривая из подступившего сна. Нет. Не сейчас. Он ущипнул себя за щеку и зашипел от боли – получилось сильнее, чем хотелось. Но зато это сразу привело его в себя. Сигмон вдохнул холодный весенний воздух и подался вперед, взглянув на темные ряды домов, над которыми витал дух упыря.

И вовремя: из переулка появился темный силуэт и двинулся на другую сторону улицы. Тан приподнялся на карнизе, но тут же опустился обратно. Женщина. Уже не молодая, но еще и не старая. Длинные юбки, старая накидка из потертого меха и запах дешевого вина долетает до верхних этажей. Шлюха. Она семенила по улице, пугливо оглядываясь на ходу, шарахаясь от каждой подозрительной тени, торопясь на ночную охоту в центр города. Пробиралась кратчайшими путями, из переулка в переулок, чтобы скорее выбраться на свет фонарей.

Сигмон разочаровано подался назад и прислонился спиной к холодным камням. Конечно, он и не надеялся, что упыри появятся так быстро. Придется, наверно, ждать до полночи. А может и до утра. А может быть, придется ждать следующей ночи.

Ждать не пришлось. Из темной подворотни навстречу одинокой фигуре метнулся зыбкий силуэт, и Сигмон прыгнул вниз, даже не успев подумать о высоте. На этот раз он не должен был опоздать, как это случилось в Вегате.

Уже на лету он услышал женский визг, эхом прокатившийся по ночной улице. Сигмон нырнул в этот режущий звук, как в озеро, с размаха, с головой, и поставил в нем точку, шлепнув сапогами о брусчатку. От удара он присел, но тут же рывком поднялся на ноги – как раз вовремя, чтобы перехватить зыбкую тень, рванувшуюся к онемевшей после первого крика женщине.

Тан вцепился в плечо упыря, когда тот пролетал мимо, и рванул на себя, подхватил второй рукой под колени, поднял и с размаха бросил о камни мостовой. Кровосос хлопнулся спиной на брусчатку, но тут же завозился, заскреб пальцами по земле, пытаясь встать. Тан отступил на шаг и бросил застывшей шлюхе:

– Уходи!

Та попятилась, мотая головой, но так и не отвела взгляда от вампира, словно зачарованная его возней. Сигмон оттолкнул ее в сторону, подальше от кровососа, и только тогда женщина подняла на него круглые, как у совы, глаза в которых плескался ужас.

– Беги! – крикнул Сигмон. – Марш отсюда!

Шлюха приложила ладонь ко рту, размазывая густой слой жирной помады, кивнула, развернулась и пошла – медленно, качаясь на ходу, но все же пошла прочь.

Сигмон обернулся к упырю как раз в тот момент, когда он поднялся и бросился на новую жертву, вытянув когтистые руки. Тан скользнул ему навстречу и с размаха ударил кулаком в серое лицо. Голова кровососа откинулась назад, он опрокинулся и снова упал на спину.

– У тебя есть шанс уцелеть, – привычно произнес Сигмон. – Если ты ответишь на мои вопросы. Вопрос первый: ты знаешь Арли де Сальва?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю