Текст книги "Последний варяг"

Автор книги: Роман Канушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 8. Клич Скёльдунгов

Странствующие богомольцы – греческая машина – костры унгров – тот, кого ты ищешь, – божественный каган – странности со слухом – пробуждение пьяного викинга – Скёльдунги – как работают Камни Судьбы – драккар

1

Примерно в тот же момент, когда принцесса Атех получила весточку от своего человека, в Итиль с северо-запада пешим путём вошла небольшая группа странствующих богомольцев. На нищих проповедников никто не обратил внимания: иудейский Яхве, Магомед и распятый Бог христиан мирно уживались в хазарской столице с магами и чародеями, с огнепоклонниками и иранским Богом птиц Семургом, с непознаваемым Тэнгри, что гонит орды всадников по степи, ну и, конечно, с ловцами снов, главным тайным культом, ибо из вещества снов пробудилось всё сущее и в него канет на закате времён. Нищие богомольцы бережно вели под руки слепца с чёрной повязкой на глазах. Трудно было определить его возраст, но, скорее всего, он был старцем, и его древние кости мёрзли, невзирая на приближающуюся итильскую жару и длинные лохмотья, свисающие до пят. Шумная торговая хазарская столица готовилась к новому дню: купцы расставляли свои лавки с диковинными товарами, разносчики еды наперебой предлагали аппетитные лепёшки, факиры пускали языки огня, игроки и гадалки завлекали доверчивых прохожих, холёный, полноватый и чуть женственный хазарский вельможа приценивался на рынке рабов к живому товару, а на левом берегу орда унгров всё прибывала. Люди порой с тревогой поглядывали в их строну, на пыль, поднимаемую низкорослыми конями, но потом возвращались к своим делам. Торговых лодок у причала по-прежнему было полно, лишь несколько купцов испугались унгров, а у кого, как не у них, чутьё, нюх на подобные дела – купцы разбежались бы первыми.

– Гуляй-город! – снова повторил Авось, но теперь с нотками искреннего почтения. Он стоял в толпе зевак и, раскрыв рот, взирал на выставленный на продажу невиданный механизм.

– Метательное орудие, – прошептал в толпе кто-то, – каменьями стену рушит.

Рядом с хитроумной машиной, важно уперев руки в бока, стоял похожий на Карифу человек, видимо, хозяин товара. Но Авось на миг даже забыл о Карифе.

– Скажи, почтеннейший, – восхищённо обратился он к купцу, хозяину товара, – это откуда ж такое диво?

Тот окинул юношу высокомерным взглядом, но потом, сообразив, что лишних разговоров не бывает, и, скорее, для толпы собравшихся, возвестил:

– От греков! Из самого Византия!

– И как же она?.. – начал догадываться Авось, разглядывая огромные обтёсанные каменные ядра. – Неужто камнями?

– Видишь там, вдали, бурелом на берегу? – ещё более надменно усмехнулся купец, а толпа зевак теперь благоговейно умолкла; зрелище явно удавалось. Авось кивнул: вдали на берегу реки он действительно видел островок бурелома с пригнутыми деревьями; в некоторых из них юноша признал берёзы, как и в лесах его родины. До островка бурелома было более чем прилично – два, а то и три полёта стрелы…

– Это катапульта, – продолжал купец, – метнёт туда самый большой камень, стоит мне лишь выбить клин из рычага.

Восхищённый ропот прошёл по толпе зевак.

– Хитро, – пробормотал Авось.

А купец, явно довольный произведённым эффектом, веско добавил:

– Для самого славного Рас-Тархана везли!

– Смотри, как бы твоё диво унграм не досталось, – громко прошипел человек, закутанный в чёрный плащ.

Лица его не было видно из-за низко надвинутого капюшона, лишь на искривившиеся губы не падала тень. Надменный купец мгновенно помрачнел: ядовитые слова, видимо, достигли цели.

– А где они, унгры-то? – простодушно поинтересовался Авось.

– Да вон! – указали ему на далёкие шатры орды и густые полосы пыли. – Их с каждым днём всё больше.

– Вчера ночью огни их костров ушли за горизонт, – поддакнул человек в чёрном капюшоне.

В толпе согласно закивали. Хозяин катапульты посмотрел на свои пальцы, так же, как у Карифы, усыпанные перстнями, и вдруг тряхнул головой, словно сбрасывая с себя какой-то морок:

– Унгры – забота великого шада и божественного кагана! – Глаза купца хитро заблестели. – А славный Рас-Тархан – их верный меч. Иль ты не согласен?

– Ат-е-е-х, – прошёлся выдох по толпе, – ещё и принцесса Атех!

Человек в чёрном капюшоне поспешил скрыться в рыночной толчее, и тёмное облачко страха, чуть было не заворожившее собравшихся, развеялось.

Вернулись звуки шумных и суетливых торгов.

– Камни Судьбы! – зазывно прокричал соседний торговец. – Из пещер Дербента, из цитадели Нарын-калы!

Авось увидел здоровущие корзины с обтёсанными булыжниками размером с кулак взрослого человека. На каждом были выбиты незнакомые Авосю руны. Юноша подивился очередному чуду, а скорее желанию людей платить за камни, каких полно на любой дороге. Но его внимание уже привлёк громкий смех. Прямо на подходе к главной торговой площади, уткнувшись головой в пыль, кто-то лежал. Кто-то огромный, как гора. Авосю никогда не доводилось прежде видеть такого большого человека. Поистине, гуляй-город! Юноша тут же понял: гигант был самым настоящим варягом, причём, что удивительно, при оружии и в боевой кольчуге. Также очевидным оказалось второе: огромный варяг мертвецки пьян. Авось вспомнил позапрошлую ночь и сглотнул. Вокруг лежащего столпились мальчишки: так же как и взрослые, они покатывались с хохоту, потому что прямо на варяга-гуляку, подняв заднюю лапу, справлял малую нужду облезлый дворовый пёс. Причём одного раза ему оказалось недостаточно, и теперь, к восторгу собравшихся, пёс прицеливался прямо на лицо спящего.

– А ну, пошёл отсюда! – пожалел викинга Авось. Юноша даже попытался оттащить эту богатырскую спящую красавицу с дороги, но варяг внезапно проснулся, явно не понимая, где находится, и уставился на Авося. Его мутный взор заволокло мечтательной пеленой:

– О, моя Брунгильда! – сладко замурлыкал он, пытаясь заключить юношу в объятья.

– Какая я тебе!.. – отбился Авось, а толпа уже визжала от восторга. И бедный Авось, вдруг покраснев, отошёл в сторону.

– У тебя доброе сердце, – проворковала гадалка, внезапно появившись у него за спиной. – Хочешь, расскажу тебе твою судьбу?

– Нет-нет, – замотал головой Авось. – Хватит уже.

Но гадалка уже крепко ухватила его за руку, и вдруг зазывное рыночное выражение слетело с её лица, а большие чёрные глаза на миг застыли.

– Денег не надо, – прошептала она, внимательно посмотрев на юношу. – Человек, которого ты ищешь, ждёт тебя за углом…

– Ага, спасибо, – бросил ей Авось. Он вырвался и двинулся в направлении указанного угла. Юноша искал Карифу, собираясь многое сказать ему, причём подобрал некоторые очень сильные выражения. Но всё же его веселила бодрая хазарская столица, хотя уже очень скоро он увидит совсем другое лицо полуденного Юга. Авось завернул за богатый купеческий шатёр и вместо Карифы прямо с ходу налетел на слепого богомольца с чёрной повязкой на глазах.

– Ой, простите, – смутился Авось.

– Ничего, ступай с миром! – сказал ему поводырь слепца, а старец невидяще повернул к нему голову.

Авось двинулся своей дорогой и недовольно проворчал:

– Эти гадалки – что волхвы: брешут одно! Кого ты ищешь… – И вдруг веско добавил: – Ну, держись, Карифа!

А купец Карифа и без того пребывал в подавленном расположении духа. Ещё с утра к нему подошли и шепнули на ухо, что тайный товар должен быть тут же, на торгах. Верный Рагежа уже прикатил воз, закрытый грубой пыльной тканью. И ещё этот юнец с манящим браслетом, он теперь явно найдет его…

– О, Боги, Боги, – простонал Карифа. Он не знал, какой из двух означенных фактов угнетал его больше.

2

Шад был смертельно бледен, хотя этот ненавистный ему ветер с Каспийского моря придёт только к вечеру. Только к вечеру, когда всё уже будет закончено. Шад стоял на своём балконе и ждал.

Шаги, перестук жреческих башмаков о мраморный пол с богатой мозаикой. Шад обернулся. Жрецы вошли. Они были исполнены достоинства и напуганы одновременно. Шад знал, что это такое. Его щека дёрнулась, и он то ли облизнулся, то ли ухмыльнулся и стал, наверное, ещё бледнее.

– Ну, что? – вопросил правитель.

Жрецы торжественно (или испуганно?) склонили головы. Среди них был человек в чёрном капюшоне, что пугал унграми толпу на торгах.

– Народ ропщет – тихо ответил он. – Хотя пока всё спокойно.

Шад сглотнул. Потом резко вздохнул, как от спазма внезапного удушья.

– А как божественный каган? – прошептал он.

– Ему снова дали дурманящий отвар, – последовал спокойный ответ человека в чёрном капюшоне.

3

– Ах, вот где ты, змей! – усмехнулся Авось и двинулся прямо к Карифе. Тот стоял у своего торгового ряда, пристально смотрел на юношу, и плечи его совсем поникли. Авось нашёл своего «человека».

– Решил сбежать, не заплатив? – громко поинтересовался Авось.

– Простите, господин! – залепетал Карифа, суетливо кланяясь. – Это было так быстро и… страшно… мы…

– Ты чего тут? – Авось явно был сбит с толку таким странным поведением. – Чего рассказываешь?

– Простите, господин, я никогда бы… напугался… очень страшно…

«Вот хитрая лиса, – подумал Авось. – Притворяется. Юлит. Делает вид, что не узнаёт, принимает за другого».

– Белены объелся, да, Карифа? – спросил Авось.

– Я… какой-такой белены? – пролепетал Карифа. Казалось, он вот-вот грохнется в обморок. Самое удивительное, что стоявший за ним Рагежа и тот, второй, вроде бы мусульманин, тоже были напуганы – что они тут за представление перед ним устроили?

– С тебя три дирхама серебром, – твёрдо сказал Авось.

Карифа захлопал губами, как рыба, выброшенная на берег. Ему показалось, что он ослышался. Не могут неприятности так быстро закончиться. Окружающие купцы притихли – о таких мелких суммах тут никто не говорит. Не принято. А тем более, не устраивают скандал. Однако поведение Карифы, богатейшего из них… Купцы были явно заинтригованы.

– Так господин просто хочет получить долг? – проблеял Карифа, будто ему только что позволили поднять голову с плахи, но, вполне возможно, пошутили, и сейчас великодушие палача закончится.

– Плати! – Авось поднял три растопыренных пальца. – Серебром!

Карифа тупо уставился на его руку. Да нет, этот юноша явно издевается над ним.

– Сколько дирхамов? – пропищал Карифа. Он был готов заплатить и тридцать, и триста…

– Так ты смеёшься надо мной! – воскликнул Авось. Горькая досада поднялась в нём – они все выставляют его на посмешище, выставляют его дураком. Ну, тогда он хоть отделает этого самодовольного, издевающегося над ним купца, хоть так сохранит достоинство. – Смеёшься, Карифа?!

Авось взмахнул рукой. Он даже не ожидал, что его голос может звучать так грозно. Карифа зажмурился – ну вот, великодушие закончено, кладите голову на плаху. Вдруг кто-то перехватил руку Авося. Юноша обернулся. Это был слепой богомолец с чёрной повязкой, тот самый, на которого он наткнулся у купеческого шатра. Нищий проповедник смиренно улыбался, но рука его оказалась неожиданно крепка для старца.

– Позволительно ли юноше с добрым сердцем, что жалеет пьяных варягов, – насмешливо спросил он, – обижать мирного торговца?

– Пьяных варягов? – обескураженно промолвил Авось и чуть дёрнул плечом. Ухватившая его рука действительно была как сталь. Авось выдохнул: – Он… Он не заплатил гридню конунга.

Юноша кивнул на Карифу и попытался выпрямиться с прежней важностью, только не был уверен, получилось ли.

– Ах, вот перед нами какая важная птица, – слепец говорил по-прежнему насмешливо, но вполне дружелюбно. – Долги принято возвращать.

Он обернулся к Карифе, а тот снова безмолвно раскрыл и закрыл рот, лишь указывая безвольным пальцем на Авося.

– Три дирхама, я слышал? – спокойно поинтересовался богомолец. – Так заплати.

Карифа закивал и принялся отсчитывать деньги. Его руки дрожали.

– Заплати гридню князя! – улыбнулся слепец, и его крепкая рука скользнула по плечу Авося чуть вверх, туда, где под плащом прятался браслет. Хватка неожиданно ослабла. Авось вздрогнул. И на миг в голове его мелькнуло что-то… пугающее, но странным образом знакомое – прялка, и на ней золотые нити… Он что – перегрелся? А богомолец уже отпустил его. Насмешливое выражение лица нищего проповедника неожиданно сменилось. Он чуть склонил голову к Авосю и непонятно проговорил:

– Такими вещами не стоит шутить.

В этот момент Карифа протянул Авосю деньги. Казалось, он ожидал, что его сейчас ужалит змея.

– Три дирхама, господин, – пролепетал купец.

– Серебром? – завороженно произнёс Авось.

Карифа застонал.

– Это всё? – серьёзно поинтересовался богомолец.

Авось кивнул. Юноше показалось, что он услышал суровые, а быть может, даже осуждающие нотки в его голосе.

И тогда раздался низкий и громкий звук труб. Все расступились и покорно смолкли. Богомольцы тут же куда-то подевались.

Вдали, на главной дороге, ведущей к торговой площади, появилась самая странная процессия из тех, что доводилось видеть Авосю. Впереди острым клином шли, скорее всего, священнослужители в высоких чёрных капюшонах и накидках, расшитых загадочными символами. Лиц их не было видно за пугающими золотыми масками. Их было семеро, и каждый нёс перед собой золотую плошку с солью. За ними следовали бритые наголо рабы в одних ослепительно белых набедренных повязках, которые контрастировали с цветом кожи, покрытой позолотой. Даже блестевшие на солнце черепа и даже веки были покрыты краской, что придавало рабам сходство с ожившими золотыми статуями. На плечах их покоился помост, размером и формой похожий на ладью, в центре которого был сооружён высокий трон.

Все звуки вдруг смолкли, как будто весь бесконечный торг разом замолчал. На троне восседало удивительное создание: совсем ещё хрупкий юноша с нарисованными на закрытых веках яркими глазами с пугающе-кошачьей чёрточкой зрачков. Всё лицо его под высоким золотым головным убором с множеством отчеканенных человеческих ликов было усыпано драгоценными камнями, а от семи самых крупных рубинов на щеках тянулись к ушам золотые цепочки.

– Каган, божественный каган, – пронёсся вздох над толпой.

И все хазары пали ниц; и даже иностранные купцы преклоняли колено, пока процессия проходила мимо. Авось склонился вместе со всеми.

Новая дорога, по которой двигалась процессия, упиралась в ворота главного святилища хазарской столицы. Вновь раздался низкий звук труб, и ворота древнего храма стали медленно отворяться. Там, в полусумрачной глубине святилища, возвышалось нечто кошмарное: поставленный вертикально золотой саркофаг с точной копией лица молодого кагана был раскрыт так, что можно было различить острые смертоносные стержни внутри него.

– Хыр Ишвар… – раздался над толпой исполненный ужаса и священного трепета ропот.

– Хыр, Хыр, Хыр Ишвар, – теперь уже монотонно, словно вгоняя людей в транс, повторяли шедшие впереди жрецы.

– Хыр, Хыр. – С мучительным стоном губы кагана разомкнулись, и теперь его голос влился в общий лад. – Хыр Ишвар! Хыр, Хыр, Хыр Ишвар!

И тогда Авось вздрогнул. Вопреки общему ладу, повторяющему, как заклятье, страшное слово ритуального жертвоприношения, вопреки гипнотическому мороку, павшему на толпу, он совершенно отчётливо услышал другой голос.

– Шад всё же решился на это, – сказал слепой богомолец своему поводырю. А вздрогнул Авось потому, что богомолец говорил шёпотом, и было до них достаточно далеко. Но юноша всё равно смог разобрать каждое слово, будто голос прозвучал у него в голове. Интересные получались дела: Авось поискал взглядом других пилигримов. Те разбились по двое и встали в толпе вдоль следования процессии.

Вскоре процессия вынужденно чуть притормозила шаг: пьяный варяг так и лежал посреди расчищенной от людей дороги, преграждая путь. От следовавшей за каганом охраны быстро отделились два всадника, обогнали процессию и остановились у спящего викинга, направив на него длинные копья. Слегка толкнули пропойцу остриями, готовые в любой момент пустить оружие в ход.

Авось похолодел. Он снова услышал шёпот слепого богомольца, но теперь его голос звучал властно:

– Всё. Сейчас!

Богомольцы в длинных лохмотьях почему-то замерли в одинаковых позах. Авось даже не успел удивиться тому, что смог различить это, безошибочно вычислив их в толпе. А пьяный варяг проснулся и тупо уставился на нацеленные на него копья. Помахал перед лицом огромной ручищей и вдруг запел:

 
– За северным ветром Брунгильда жила,
Над морем в камнях её дом,
Ткала дева берсерку сияющий стяг,
Но думала о другом:
Как бы с любимым мёду испить,
Как бы берсерку героя родить.
 

Всадники растерянно переглянулись.

Пьяница-гуляка замолчал. Его огромные ручищи оказались разведёнными в разные стороны, как будто в правой всё ещё был поднят хмельной кубок. Он с недоумением уставился на собравшихся и, словно разочарованный, что никто не захотел подхватить его легкомысленную песенку, досадливо вздохнул. Затем пьяница, пошатываясь, с трудом поднялся на ноги, икнул и с заискивающей улыбкой поглядел на всадников. Те снова переглянулись. Эта нелепая картина и бестолковая песенка словно развеяли гипнотический морок… Толпа замерла.

А дальше несколько вещей случилось одновременно. Огромный варяг шагнул в сторону, словно уступая процессии дорогу, но вдруг качнулся и молниеносно присел, с неожиданной для такого гиганта ловкостью ухватил нацеленные на него копья и играючи, словно детей, поднял в воздух лёгких арабских всадников и просто столкнул их одного с другим. В этот же миг со свистящим шёпотом в воздух над толпой взвились пращи. Нет, не совсем пращи… Их метнули богомольцы, и верёвки, утяжелённые грузами, уже опутали всадников охраны. И в следующий момент они, выбитые из сёдел, оказались на земле, а над изумлённой остолбеневшей толпой раздался боевой клич.

– Йо-хо-о, – зычно прокричал слепой богомолец. – Вперёд, Скёльдунги!

Только не богомолец был теперь перед Авосем. Сердце юноши бешено застучало. Он уже видел этого человека прежде. Купцы не раз хвалились охранными грамотами, изображающими его лицо, если смотреть сбоку, а варяги на волоке показывали Авосю вышитые неведомыми и прекрасными девами портреты, где он был как живой. И ещё в своих снах юноша видел этого человека, о котором говорят столько разного, гордого и грозного, в блестящих на солнце латах и на белом коне, в окружении дружины, верных гридней. Видел в снах, так похожих на мечты. Но он даже помыслить не мог, что игривый и неверный случай поставит их так близко друг от друга. Потому что пали жалкие лохмотья, как и повязка с глаз, и увидел юноша могучего витязя со сверкающим мечом.

– Князь Олег! – прошептал Авось.

А к пьяному варягу-гиганту уже неслись другие всадники. И тогда он подбросил копья, которые держал почти за острия, поймал их посередине, круговым движением перевернул в руках и метнул в приближающихся всадников. В то же мгновение в воздух взлетели ещё цепи с тяжелыми шарами, и богомольцы, по примеру вождя сбросившие жалкие одежды, оказались уже на хазарских конях. Всё произошло настолько быстро, что никто не успел прореагировать. Князь Олег был уже на помосте с каганом. Ударом верного меча он сразил нескольких хазарских воинов. Онемевшие от ужаса рабы замерли, но бросить помост с каганом не решались.

– Свенельд! – прокричал Олег. – Коня!

Но Свенельд сам уже несся к своему вождю, держа под уздцы свободного от всадника коня.

И тогда хазарские воины начали наконец действовать. Наперерез процессии сквозь перепуганную толпу сюда неслись всадники с луками. Князь Олег на помосте был для них открытой целью.

– Олег! – заорал Фарлаф Железная Башка, а именно он изображал пьяного варяга. – Лучники!

Именно в этот момент Авось впервые услышал голос своей судьбы. Он, наверное, даже до конца и не понял, что заставило его вмешаться. Наверное, сны, так похожие на мечты. На пути конных лучников стояла большая двухколёсная арба, груженная тыквами и арбузами. Авось быстро выкатил её на дорогу и просто опрокинул, преграждая лошадям путь. Олег увидел это, усмехнулся. И в следующий миг, ухватив кагана, как тряпичную куклу, прыгнул с ним на коня, подведённого Свенельдом. Остальные гридни уже вступили в бой с хазарскими конниками, прикрывая отход Олега и кагана. Фарлаф с разбега прыгнул на хазарского всадника, выбил его из седла и сам оказался на коне. Затем на скаку поднял с земли свой боевой топор и кинулся в гущу сражения.

Шад со знатью в этот момент находился в конце процессии.

– Вперёд! Туда! – приказал он своим телохранителям. – Не дайте им уйти!

Большой конный отряд личных телохранителей шада двинулся на выручку хазарским воинам. Второй отряд несся по рыночной площади, перекрывая пути к отступлению.

– Отходим! – прокричал князь Олег. – Фарлаф, уходи! – добавил он специально для берсерка, который вращал топором над головой с такой скоростью, что тот стал похож на взбесившееся мельничное колесо.

Хазарская конница двигалась наперерез гридням Олега. Авось посмотрел на греческое диво: катапульта стояла прямо напротив приближающихся хазарских всадников… И тогда юношу словно осенило.

– Камни Судьбы! – удивлённо пролепетал он. – Карифа, давай, помогай!

Авось бросился устанавливать тяжёлые корзины с Камнями Судьбы на метатель катапульты.

– Камни судьбы! – с усмешкой процедил юноша, выбив клин, освобождающий метательный рычаг. Механизм пришёл в движение. Запущенные с немыслимой силой корзины взмыли в воздух, рассеивая камни по огромной площади. Удар оказался точным: переднего отряда всадников больше не существовало.

Фарлаф воззрился на это с восторгом.

– Хорошая работа! – удивлённо похвалил он.

Гридни Олега один за другим проносились мимо катапульты к реке. Авось смотрел на них в растерянности, Карифа – в паническом ужасе. Вот последний варяжский всадник проскакал прочь. Авось понял, что им теперь несдобровать, – от хазар пощады не будет.

Князь Олег остановился.

– Фарлаф, – кивнул он на Авося, – забери его. – А потом добавил: – И купца тоже.

Фарлаф развернул коня и, так же как перед этим кагана, словно тряпичную куклу, подхватил Авося и бросил юношу поперёк седла. В следующую секунду та же участь постигла Карифу, только его наездником оказался Свенельд.

Шад видел это. И шад был в бешенстве:

– Перекройте причалы! Ни одна лодка не должна покинуть Итиль!

Группа варяжских всадников двигалась вдоль реки, покидая город. Наперерез им шла хазарская конница, прижимая дружину Олега к берегу Волги. С другой стороны к причалам следовал ещё один большой отряд. Вот-вот дружина князя окажется в кольце окружения.

Но сюрпризы этого невероятного дня ещё не закончились. Тот самый далёкий бурелом у берега реки, – купец, хозяин катапульты, хвалился, что до него долетит каменное ядро… Всадники Олега двигались именно туда. В западню. Неужели князь не видит этого?! Не видит картины, что открылась перекинутому через седло Авосю, – хазары окружали их, и у этого бурелома гридни окажутся уязвимей всего!

– Пора, Фатих! Пора, друг мой! – прокричал князь Олег непонятно кому.

И снова у Авося, как несколько минут назад, когда он слышал тихий голос князя в рыночной толпе, обостряется зрение. Там, в преломлении узорчатых теней, в зелени бурелома…

И Авось увидел.

Рука с ножом мелькнула в листве наклонённых деревьев. Лезвие ножа перерезало натянутый трос, освобождая склоненные друг к другу берёзы. Деревья поднялись во весь рост, увлекая с собой маскировочную листву, хворост, ветви бурелома. И глазам предстал боевой драккар, красивейший из всех кораблей, виденных Авосем. Гордым драконом вздымался в небо нос судна.

– Вёсла по правому борту! – скомандовал князь Олег.

Всего через несколько минут хазарская конница оказалась у места, где был спрятан драккар. Но корабль уже плыл посредине реки, укрытый щитами, неуязвимый для смертоносных стрел.

Шад в бешенстве смотрел вслед уходящему кораблю. Но вот лицо хазарского правителя разгладилось. И, ухмыльнувшись, словно отдавая дань мужеству и хитрости противника, шад произнёс:

– Он снова меня обыграл.