Текст книги "Психосинтез. Теория и практика. От душевного кризиса к высшему "Я""
Автор книги: Роберто Ассаджиоли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
Кэрол – Нет, оба партнера молчат. Пациент выражает свою проблему мимикой, жестами, состоянием. Это упражнение на внимательность, оно позволит нам ответить на очень серьезный вопрос: что делает наше внимание во время встречи с клиентом.
Вася – Если я правильно понял, психотерапевт должен отождествляться с пациентом?
Кэрол – Попытаться сделать это, по крайней мере.
Егор – А потом сесть, закрыть глаза и уходить в себя?
Кэрол – Нет, закрывать глаза не надо. Экспериментальная ситуация максимально приближается к реальной ситуации психотерапевтического приема. Сосредоточиваясь на себе, вы не «уходите в себя», вы остаетесь сосредоточены на пациенте, но по-иному: вы сосредоточиваетесь на пациенте как на "я", которое имеет проблему, но не исчерпывается, не является ею.
Поскольку это и следующее упражнение предполагает невербальный диалог, желательно расставить стулья соответствующим образом – один напротив другого.
(Выполняется упражнение)
Возможно, кто-то хочет рассказать нам о своих ощущениях в роли психотерапевта и пациента?
Вера – Когда я была психотерапевтом, то к концу первого цикла упражнения ощутила свою профессиональную несостоятельность. Я действовала по инструкции: вошла в ощущения своего пациента, вернулась к себе в центр, посмотрела на пациента как на центр – и уже больше не смогла рассматривать его иначе, то есть как безотносительную к центру проблему. Я чувствовала, что я уже больше не психотерапевт, так как считала, что психотерапевт должен глубже разобраться в проблеме как таковой. Между тем я не могла ни покинуть свое центральное положение, ни отрешиться от видения пациента как центра. На этом мы упражнение закончили. Оказалось, что мой пациент выздоровел. Это было странно, поскольку не вписывалось в мои представления о том, что должен делать и как должен чувствовать себя психотерапевт. Таким образом, я получила опыт, корректирующий мою психотерапевтическую позицию.
В роли пациента я ощущала колебания позиции психотерапевта. Для установления контакта было важно ощущение того, что он входит в мое положение. В дальнейшем его попытки взглянуть на меня как на центр оказывались именно тем, что мне нужно было как пациенту: каждый раз я чувствовала, что я – это не только моя проблема.
Но когда мы повторили это упражнение, я драматизировала свою проблему и в первый момент почувствовала, что мне необходимо сострадание психотерапевта – его непосредственная жалость, физический контакт, покровительство. Когда он дал мне такую поддержку, его дальнейшее отношение ко мне как к центру меня уже не устраивало. Оно вызывало агрессию, недоверие. Возможно, из этого нужно сделать вывод о том – во всяком случае, у меня такое чувство, – что психотерапевту следовало более поверхностно входить в мою проблему, поскольку непосредственное удовлетворение моей потребности в покровительстве повлекло за собой последующую агрессию с моей стороны ("почему это не продолжается?") и потерю контакта.
Клер – Очень интересные наблюдения.
Андрей – В результате того, что я побывал в роли пациента, у меня возникло впечатление, что раньше я работал с пациентом неправильно. Я пытался вжиться в проблему пациента и тем самым провоцировал его погружаться в нее еще глубже. Я не видел пациента как целое, я видел его как его проблему. И это упражнение очень помогло мне. Я понял, что когда на меня смотрят как на целое, проблема моя перестает быть такой всеобъемлющей. Она как бы отдаляется от меня, отделяется и занимает надлежащее ей место. Тем самым появляется возможность с ней работать.
Саша – Я был настолько отождествлен со своей проблемой, что не чувствовал психотерапевта совершенно. Когда я был психотерапевтом, инструкции ваши вылетели у меня из головы и, возможно, я их не совсем точно выполнял. Сперва я отождествился с переживаниями пациента, то есть попытался переживать то, что переживает он. А потом, не растождествляясь с пациентом, я в себе же, в своем переживании пациента нашел в нем (пациенте) его центр, И мое сознание, помраченное проблемой пациента, прояснилось – я стал очень восприимчивым и спокойным; то есть, не растождествляясь с пациентом, я обрел по отношению к нему свободу действий. Иными словами, в отождествлении с помраченностью теперь присутствовала ясность. Но мой пациент ничего не почувствовал.
Галя – Речь идет обо мне. Может быть, это произошло потому, что мы, послушав вас, решили полностью погрузиться в свои проблемы. Но ведь такие пациенты тоже встречаются.
Клер – Встречаются, и очень часто. Вначале пациент может не чувствовать того, что передается ему от психотерапевта. Точнее, вначале он может не реагировать на это. Потому что он поглощен своей драмой. Но если психотерапевт продолжает сознавать пациента как центр, то в конце концов такое же сознавание пробуждается и в пациенте.
Кэрол – Разумеется, это вовсе не означает, что психотерапия сводится к молчаливому сидению рядом с пациентом. Речь идет просто о фундаментальной установке, о постоянном отношении к пациенту в течение всего сеанса, что бы на нем ни происходило.
Клер – Я хочу сделать то, чего никогда не позволяю себе, находясь в роли психотерапевта, – я хочу поделиться с вами некоторыми своими наблюдениями и высказать некоторые соображения. Слушая выступавших, я с удовлетворением отметила, что в вас была какая-то часть, которая наблюдала все, что видит, не давая ему никакой оценки. И мне хотелось бы, чтобы все обратили внимание на то, что эта часть наблюдала также, что вы делали, пытаясь не допустить чего-либо или давая ему негативную оценку. То есть все выступавшие воспринимали нечто важное и действительно ценное, ясно сознавая при этом, как ведет себя их критическая часть. И опыт их можно рассматривать как пример того, что в центре, в себеобретается не только ясность восприятия клиента, но и способность следить за своими проявлениями, управлять ими.
В психосинтезе существует понятие бифокального видения – знаете, есть такие очки, где стекла состоят из двух разных половинок? Бифокальное видение – это способность сознавать, что мы воспринимаем, следя в то же время за тем, как мы на это реагируем. То есть мы сознаем при этом одновременно два уровня – «вход» и «выход»*.
* Бифокальное ("двухфокусное") видение соответствует синопсису ("одновременное видение") грекоязычной традиции. Клер здесь указывает на частный случай такого видения (см. далее). – Прим. ред.
Кэрол – Это своего рода самотерапия. Например, наблюдая за собой, я замечаю, что говорю клиенту что-то не то. Вместо того, чтобы отругать себя за это, я спрашиваю, каковой была моя действительная мотивация. И оказывается, что сказала я это из благих побуждений, просто выразила их неудачно. В психосинтезе индивидуальный сеанс становится по существу групповой психотерапией.
А теперь давайте перейдем к следующему упражнению. Оно является развитием предыдущего и состоит из двух частей. Первая часть напоминает известную вам медитативную практику наблюдения за дыханием с той только разницей, что здесь я иногда буду просить вас смотреть одновременно на своего партнера, то есть будет иметь место визуальный контакт с одновременным сосредоточением на дыхании. Во второй части один партнер будет рассказывать о том, что он испытывал во время первой части, а второй партнер будет делать то, что он делал в роли психотерапевта в предыдущем упражнении. Затем партнеры поменяются ролями. Таким образом, упражнение включает в себя совместное переживание в первой части, а также рассказ и восприятие рассказа об этом переживании во второй части. Это еще больше приближает нас к ситуации действительного психотерапевтического сеанса.
Итак, в первой части говорить не нужно. Но очень важно сидеть лицом к лицу, и поэтому стулья, я думаю, следовало бы расставить соответствующим образом.
А теперь закройте глаза и обратите внимание на дыхание. (5) Все мысли уходят. (5) Просто дышите. (10) Когда появляются мысли, просто возвращайтесь к наблюдению за дыханием. (10) А теперь откройте глаза и посмотрите на своего партнера... одновременно наблюдая за своим дыханием. (5) Теперь закройте глаза и продолжайте наблюдать за дыханием. (15) Очень медленно откройте глаза и снова посмотрите на партнера... Глядя на партнера, воспринимайте в то же время свое дыхание. (10) Теперь закройте глаза. (15) Откройте глаза, посмотрите на партнера, продолжая сознавать свое дыхание и не забывая сознавать партнера. Не переставайте двигаться от сознавания себя к сознаванию другого лица и обратно. (5) Затем снова закройте глаза. (10) Возвращайтесь к дыханию. (15) Теперь снова откройте глаза. И на этот раз посмотрите на своего партнера как на объект, как на вещь, – так, как если бы вы рассматривали в микроскоп что-то очень интересное. (10) Теперь закройте глаза. (5) И вернитесь к дыханию. (10) А теперь открывайте и закрывайте глаза, когда захотите. В течение нескольких минут вы будете закрывать и открывать глаза по своему усмотрению. (60) Если вам трудно, закройте глаза и обратитесь к дыханию. (10) Просто вернитесь к дыханию. Если вы находите в себе силы поддерживать бифокальное видение, то есть одновременное сосредоточение на дыхании и на партнере, можете открыть глаза и смотреть на партнера. (25) Если вас отвлекают какие-то звуки, просто возвращайтесь к дыханию. (15)
Теперь мы переходим ко второй части упражнения. Один партнер рассказывает другому, что он испытывал во время первой части упражнения. Говорите, пожалуйста, только об этом, а не о своих переживаниях вообще. Второй партнер занимает центральное положение и молча воспринимает происходящее как целое. Таким образом, это упражнение в присутствии – целостном присутствии в ситуации слушания другого лица. Итак, один партнер рассказывает, а второй при этом присутствует. Приступайте.
(Выполняется упражнение)
Итак, это был новый шаг вперед. Что вы испытали на этот раз? Иногда интенсивность такого бифокального контакта столь высока, что мне становится трудно его поддерживать. Похоже, некоторые из вас тоже почувствовали это.
Егор – Да, у меня это выразилось в форме истерической реакции смеха.
Андрей – По-моему, усталость вызывается все-таки не столько контактом с партнером, сколько внешними отвлекающими факторами. Мне не сложно было поддерживать это состояние, состояние само по себе интересное, когда ты наблюдаешь свой процесс восприятия со стороны как беспристрастный наблюдатель. И тогда отмечаешь колебания восприятия – образно говоря, это напоминает езду по ухабистой дороге.
Марина – Можно ли практиковать это упражнение с клиентами, впервые пришедшими на прием? Я спрашиваю потому, что оно помогло мне почувствовать своего партнера гораздо лучше, чем предыдущее упражнение.
Кэрол – Это зависит от клиента – может ли он выполнять такое упражнение. Но даже если он не может, вы можете делать это сами в течение всего приема. Я всегда начинаю прием с короткой медитации, иногда ко мне присоединяется и клиент.
Саша – Не могли бы вы пояснить смысл двойного внимания? Мне показалось, что оно значительно затрудняет сосредоточение на партнере. Я сильно устал.
Кэрол – Возможно, это связано с тем, что ваше внимание поглощается идеей необходимости поддерживать какое-то особое внимание, анализом того, правильное ли у вас внимание или неправильное.
Термин "бифокальное видение" в данном случае обозначает переживание того, что вы действуете(говорите, смотрите и т.д.) и в то же время сознаете, что это вы действуете; то есть это одновременное сознавание центра и того, что происходит вне центра. Но центр – и мы еще будем говорить об этом подробнее после обеда – это алоним (второе имя) сознавания. И все мы действуем при посредстве этого сознавания. Слушание – это действие, наблюдение – действие, речь – действие, но с одновременным сознаванием. Таким образом, осознать центр – значит осознать центр, который у всех нас одинаков.
Клер – Имеется еще одно соображение в пользу такого контакта с клиентом. Достаточно очевидно, что если я буду уделять предпочтительное внимание некой идее или концепции относительно того, как следует воспринимать клиента, мое восприятие будет ограничено рамками идеи, я не буду замечать того, что осталось за этими рамками. То есть, говоря нашим языком, если я отождествляюсь с какой-то конкретной идеей, я отрезаю себя от остальных источников информации. Если же я могу занять центральное положение, отделив себя от идеи и увидав, что это не более чем идея, я могу получить значительно больше информации, просто наблюдая из центра за выражением лица клиента, его позой, оттенками интонации и т.д. Мои чувства становятся более открытыми тому, что входит в них извне.
Кэрол – Дзен-буддисты называют это «умом начинающего». Ум начинающего еще не окрашен благоприобретенным знанием, он ничего не предвосхищает и открыт всему тому, что раскрывается перед ним в настоящий момент.
Саша – Я обнаружил, что основным источником усталости была попытка нечто воспринять.
Кэрол – Да, попытка воспринять нечто весьма утомляет. Восприятие же не вызывает усталости – мы постоянно что-то воспринимаем. Вопрос состоит в том, что именно мы воспринимаем во время психотерапевтического сеанса.
Одна из целей упражнений на пребывание в центре – осознать, что нам нужно в роли психотерапевта, какие свои потребности мы удовлетворяем в ходе работы с клиентом. И научиться каждый раз сознавать их, не пытаясь задвинуть в темный угол. Тем самым мы каждый раз возвращаем себя в центральное положение, то есть осуществляем самотерапию.
А теперь давайте выполним еще одно упражнение. Оно также включает в себя две роли: клиента и психотерапевта. В роли клиента оставайтесь сами собой и рассказывайте в течение пяти минут о какой-то своей действительной проблеме, имеющей среднюю эмоциональную нагрузку, – проблеме, о которой вы могли бы свободно говорить с другим лицом. Разумеется это будет не просто проблема покупки мыла; возможно, это будет что-то, связанное с межличностными отношениями.
В роли психотерапевта вы должны молча слушать клиента, не произнося ни единого слова, даже слова "м-гм", и воздерживаясь от невербальных выражений – жестов, покачивания головой и т.д. Вы можете выражать свое фундаментальное психотерапевтическое отношение к клиенту только глазами и энергетическим полем. Вскоре у вас может возникнуть чувство необходимости вмешаться в происходящий процесс – поддержать клиента жестом или словом, подать ему какую-то блестящую идею; я говорю так, потому что у меня самой обычно возникает множество блестящих идей. Если это произойдет, просто отметьте, откуда исходит это желание вмешаться: для кого вы хотите высказать свою блестящую идею или продемонстрировать свой блестящий отклик на ситуацию – для себя или для клиента? И отметив это, просто воздержитесь от вмешательства. Разумеется, настоящее упражнение рассчитано не на то, чтобы научиться проводить реальный психотерапевтический сеанс в полнейшем молчании; но оно может помочь нам сбалансировать нашу привычку говорить слишком много. Этот эксперимент призван показать вам, что происходит, когда вы не говорите ничего.
Через пять минут вы поменяетесь ролями – теперь о своей действительной проблеме будет говорить другой партнер. И только после этого вы сможете поделиться друг с другом своими переживаниями в роли психотерапевта. Важно, однако, чтобы это не стало просто поводом поговорить о своих блестящих идеях.
Павел – В чем состоит эта работа, которая следует после молчания?
Кэрол – Я бы не стала разделять молчание и работу. Молчание сопровождает весь психотерапевтический сеанс. Вы молчите каждый раз, когда не вмешиваетесь в то, что говорит, думает или делает ваш клиент. И вы не просто молчите – вы слушаете своего клиента, и уже одно это делает ваше молчание целительным (не следует забывать и о бифокальном видении здоровых и «больных», страдающих частей клиента, видении клиента как целого).
Нам обязательно нужно учиться слушать клиентов, так как очень часто они приходят лишь для того, чтобы услышать самих себя. И наша задача – помочь клиенту почувствовать, кем он есть на самом деле, научить его помогать себе самому, опираться на свои собственные здоровые части. Иными словами, наша задача – дать ему возможность почувствовать, что он способен действовать самостоятельно. Если же мы его "спасем", он попадет в полную зависимость от нашего психотерапевтического гения. Разрешая его проблемы, навязывая ему извне нашу силу, мы лишаем его возможности обрести эту силу внутри себя.
(Выполняется упражнение; перерыв на обед)
Кэрол – Теперь мы хотели бы нарисовать и пояснить несколько диаграмм, которые позволят вам составить общее представление о проводившейся здесь работе.
1. низшее бессознательное (безличное подсознание):
2. среднее бессознательное (личное сознание);
3. высшее бессознательное (надличное сверхсознание);
4. поле сознавания;
5. личное я;
6. высшее Я;
7. субличности;
8. коллективное бессознательное.
Рис. 1
На первом рисунке вы видите своего рода "карту" индивида, карту содержаний индивидуальной психики. В центре карты – круг сознавания, который включает все то, что индивид сознает в себе в настоящий момент. Все то, что в настоящий момент не сознается, относится к сфере бессознательного. Круг сознавания расположен в области среднего бессознательного (обычно называемого личным сознанием), содержания которого сознаются легче всего, так как мы о них просто не помним.
Итак, круг сознавания – это круг сознавания того, кто мы. Помните, мы выполняли упражнение «кто я»? Снова и снова задавая себе этот вопрос, мы все больше углублялись в область сознавания, все ближе подходили к центру самосознавания, называемому в психосинтезе нашим личным "я" или эго. Прошедшие четыре дня наша группа работала преимущественно в области, расположенной между центром (1.5) и субличностями (1.7): мы пытались осознать свои субличности, расположенные в области личного сознания (1.2). Сознавая субличность, мы перемещаем ее в центральный круг, поле сознавания (1.4). И по диаграмме можно видеть, что субличность или субличности сознаются лишь тогда, когда мы занимаем центральное положение. Работа с субличностями, конечно, важна сама по себе, но она важна также и тем, что помогает нам отыскать это место, отождествляясь с которым, мы действительно остаемся собой, не прельщаясь какой-либо из своих частей.
В нижней части карты расположено низшее бессознательное – подсознание, определенно не сознаваемая территория, исследованием которой занимался Фрейд (1.1). Это область базальных биологических влечений человека, а также подавленных проблем и болезненных переживаний, вытесненных из поля сознавания. От содержаний этой области мы активно защищаемся; напротив, среднее бессознательное ("сознание") представляет собой нечто вроде нейтральной зоны или "камеры хранения" содержаний, не нужных нам в настоящий момент. Имеется, однако, еще одна область бессознательного, о существовании которой большинство психологов предпочитает умалчивать и в изучении которой особая заслуга принадлежит Ассаджоли. Это уровень высшего бессознательного или сверхсознания (1.3), область духовных влечений человека к творчеству, любви, справедливости, красоте, покою, состраданию, гармонии и т.д. Мы можем не всегда сознавать эти надличные, общие всем людям влечения, но действуем, исходя из них – помните, мы говорили о глубинной сущности, глубинных потребностях наших субличностей?
Наряду с надличными влечениями у человека, по мнению Ассаджоли, имеется также надличное Я – высшее Я, единое со вселенной (1.6). Существуют многочисленные свидетельства людей, представителей всех эпох и культур, которые переживали себя как нечто большее, нежели автономная личность, очерченная границами своего физического тела. Это расширенное, надличностное самосознавание и определяется термином "высшее Я"; оно представляет собой совокупность возможностей человеческого развития и служит связующим звеном между индивидуальными и всеобщими процессами, выступая источником надличных качеств, присутствующих в высшем бессознательном индивида. В сущности деление на личное "я" и надличное Я иллюзорно: первое, согласно Ассаджоли, является бледным отражением второго, и задача состоит в том, чтобы максимально приблизить это отражение к своему светоносному источнику, наполнить его светом ("привести в соответствие" с высшим Я).
Итак, поскольку личное "я" является отражением надличного Я, постольку в личном "я", центре сознавания, отражаются и указанные выше надличные качества. Поэтому все люди, занимая центральное положение по отношению к различным частям своей личности, испытывают одни и те же надличные переживания – они становятся каналами, проводниками энергий любви, покоя и т.д. Протекая сквозь нас, эти всеобщие энергии индивидуализируются, принимают личную форму. Иными словами, мы персонифицируем эти трансперсональные качества, подобно тому, как мы персонифицируем инстинктивные влечения, которые также имеют всеобщую имперсональную природу.
Таким образом, когда мы находимся в центре, мы можем вводить в поле сознавания как сверхсознательные, так и подсознательные энергии – мы можем вводить не только различные содержания в это поле, но и выводить их из него, выражать вовне. Тем самым центр сознавания ("я") становится организующим принципом всей нашей психики. В психосинтезе этот принцип называется "волей". На нашем семинаре мы не касались принципа воли ввиду недостатка времени. Однако существует великое множество упражнений, направленных на развитие сознательной воли, которая служит проведению принятых нами решений в жизнь и выражает смысл нашей жизни.
Рис. 2
Давайте теперь рассмотрим еще одну диаграмму. Это состоящее из субличностей (2.6) поле самосознавания (2.4), в центре которого находится "я" (2.5). И все это составляет единое целое. Некоторые субличности более близки к сознаванию, некоторые более удалены от него; некоторые находятся в инстинктивной, подсознательной области (2.1), некоторые– в области сверхсознания (2.3). Мы на семинаре работали преимущественно с теми субличностями, которые относятся к "сознанию" (среднему бессознательному – 2.2): содержания этой области "втягиваются" в поле сознавания легче всего. Но если такую работу продолжить, сознаванию будут открываться все более глубокие субличности из первых двух областей (2.1 и 2.3).
Кроме того, мы считаем, что каждая субличность, в свою очередь, состоит из известных трех уровней – подсознания, сознания и сверхсознания, – хотя слова эти не вполне отражают сущность обозначаемых ими явлений. Каждая субличность имеет Высшее Я и животную энергию, энергию жизни, расположенную, если верить карте (см. рис. 1), в нижней ее части.
Клер – Я хотела бы добавить. По мере того, как мы учимся сознавать свое центральное положение (2.5) и удерживаться в нем, для нас становится все более очевидным, что из этого места мы можем прилагать волю к изменению того, что его окружает. Лишь заняв центральное положение, мы можем преобразовывать энергии бессознательного в приемлемую для нас форму и тем самым осуществлять в своей жизни возможности, заключенные в подсознании и сверхсознании каждой субличности, актуализировать их энергетический потенциал. Поэтому битва за центр, за выход в центральную позицию по отношению ко всем своим частям становится центральной точкой всей психосинтетической работы.
Кэрол – Признаться, я чувствую себя довольно неловко в рамках излагаемых мною концепций, поскольку они не позволяют описывать некоторые формы доступного нам опыта. Недавно, например, я ясно осознала наличие в себе некоторых примитивных субличностей, которые обладают огромной жизнеутверждающей силой. Сегодня во всем мире растет понимание того, что народы, не затронутые цивилизацией, так живо воспринимают жизнь и живут так жизнерадостно потому, что под– и сверхсознание у них не разделены; сегодня многие исследователи начинают признавать тот факт, что многие первобытные люди – не все, но многие, в частности, шаманы, – способны были синтезировать в своем сознании высшее и низшее бессознательное.
Напомню, что все области этой карты (рис. 1) относятся к сфере бессознательного. И если мы будем продолжать работу, которую здесь проводили – работу по вхождению в круг сознавания и утверждению себя в его центре – то сможем, подобно шаманам, втянуть в конце концов в этот круг всю карту, сознавать целое, сознавать то, что вверху, и то, что внизу, – и пользоваться им.
Клер – Глядя на эту плоскую схему, может возникнуть впечатление, будто что-то здесь «выше», а что-то «ниже», что-то «лучше», а что-то «хуже». Но мы ни в коем случае не хотели бы, чтобы вы так подумали. Существует своего рода среда, окружение, из которого мы черпаем любые содержания; просто мы пытаемся обозначить различные группы извлекаемых качеств; но это вовсе не значит, что какие-то из них лучше.
Кэрол – Мы в Соединенных Штатах долгие годы пытались преодолеть пуританскую этику. Пуритане отсекли от себя целую часть – тело; они не хотели иметь ничего общего с телесными удовольствиями, полагая их плохими, неправедными. И потребовалось не одно столетие, чтобы понять, что жизненность – это такая же часть нас самих, как и все остальные. В связи с этим можно указать на один очень важный принцип, выявленный Ассаджоли, а именно, что отождествление с какой-то своей пребывающей в сверхсознательных эмпиреях субличностью делает человека столь же дезадаптивным, неприспособленным к реальной жизни, как и отождествление со своим инстинктивным началом. Поэтому действительная и единственная надежда для человека на данном этапе его эволюции состоит в том, чтобы «втащить» себя в поле сознавания; ибо это единственное место, где у нас появляется возможность выбора. Именно в этой центральной точке, в которой мы задаемся вопросами «кто я» и «зачем я живу», – именно в этой центральной точке выбираем действительно мы, и каждый наш выбор обусловлен исключительно целью нашей жизни. Из этой точки мы привлекаем в поле сознавания энергии из всех окружающих областей для того, чтобы с их помощью выражать свою волю.
Ассаджоли, создавший эту диаграмму (см. рис. 1), назвал ее "яйцом". Она служит картой индивидуальной психики, индивидуального бессознательного. А за пределами "скорлупы", обозначенной пунктирной линией, лежит коллективное бессознательное (1.8), в котором также имеются три уровня – высший, средний и низший – общие для всех людей. Не случайно эта линия пунктирна – мы постоянно черпаем отсюда архетипические содержания, как называл их Юнг. И одно влияет на другое: то, что происходит в коллективном бессознательном, влияет на индивидуальное, и наоборот.
Клер – Следует заметить, что у психосинтетического сообщества нет единой точки зрения на то, как именно следует «картировать» психику – споры по этому вопросу не стихают. Вот и сегодня, во время обеда у нас возникла горячая дискуссия; в конце концов мы решили подать эту схему в ее первоначальной форме, предложенной Ассаджоли, но с одним примечанием, а именно – не удивляйтесь, если в следующий раз она будет выглядеть иначе.
Кэрол – Вот почему мы не хотели показывать ее вам с самого начала. Неизвестно ведь, каким будет ваш собственный опыт. Если же опыту будет предшествовать схема, то впоследствии может возникнуть иллюзия, будто схема эта безусловно верна, будто это и есть ваш собственный опыт. Признаться, я лично не пользуюсь этой диаграммой уже лет пять. Но сегодня мы на общем совете решили воспользоваться именно ею, и я согласилась – ладно, пусть будет эта. Однако сейчас, когда дело сделано, я нахожу, что она не выражает моего личного опыта.
Клер – Сегодня утром мы говорили с вами фактически о том же: если вы слишком жестко отождествляетесь с какой-то конкретной мыслеформой, вы отсекаете себя от дополнительных – внешних и внутренних – источников полноценной информации. Будучи человеческими существами, мы нуждаемся воформлении целого, придании ему формы. Но держаться за эту форму следует не очень сильно – так, чтобы иметь возможность отпустить ее для получения более глубокого опыта.
Кэрол – Есть хорошее выражение: «Карта – это не местность». По-моему, оно все ставит на свои места. Но у меня лично имеются сомнения по поводу самой карты. Они связаны, прежде всего, с разграничительными линиями между низшим, средним и высшим бессознательным: создается впечатление, будто низшее и высшее никак между собой не связаны, а это весьма сомнительно. И конечно же, не совсем верно располагать высшее Я таким образом. Потому что мой личный опыт говорит мне, что оно – везде. И этот опыт тесно связан с моими представлениями о смысле моей жизни. Я иду по жизни для того, чтобы находить свое Я в каждом своем переживании – в своих трагедиях, успехах и неудачах; я учусь на этом, и в этом смысл моей жизни. Высшее Я для меня – это не какое-то занебесное благо, это благо присутствует в жизни повсюду.
Максим – Существует ли какая-то связь между психосинтезом и тибетской мудростью?
Кэрол – Да, и не только тибетской. Наряду с психоанализом, Ассаджоли изучал также восточную философию. В своем психосинтезе он сплавил дух этой психологии и этой философии так, чтобы люди могли привнести их в свою повседневную жизнь. В психосинтезе эта философия и эта психология становятся очень практичными.
Клер – Итак, приняв к сведению то, что мы говорили о карте психики (рис. 1) с ее «верхом» и «низом», мы можем схематически обозначить путь психотерапевтического процесса:
Рис. 3
Этот путь может быть пройдет как в ходе одноразового приема, так и в ходе ряда сеансов. Встречаясь с клиентом, мы выясняем прежде всего, как он сознает переживаемую им проблему, о какого рода проблеме идет речь (3.1). Вовлекая его в работу с субличностями, мы постепенно углубляемся в осознание проблемы и соприкасаемся с подсознательным материалом (3.2) – подавленным гневом, влечением, неприемлемыми мыслями или чувствами и т.д. Привнеся их в поле сознания, мы идем дальше и привносим сюда те высшие – не люблю я слова "высшие", – те глубинные надличные качества, которые за ними скрываются (3.3). И, наконец, последний и особо важный этап работы состоит в "заземлении" полученного опыта (3.4): после того, как клиент осознал оба ранее не сознаваемых измерения своего существа, мы переходим к поиску путей выражения этого нового уровня само-сознавания клиента в его повседневной жизни. Мы пытаемся увидеть, какой теперь будет эта жизнь, смоделировать ее. И в конце приема или ряда приемов клиент может уйти с чувством, что отныне он даже посуду может мыть с новым уровнем сознания. Но чтобы быть в состоянии помочь моему клиенту закрепиться на новом уровне сознавания, я во время работы с ним сама должна находиться на этом уровне.
