Текст книги "Друзья познаются в беде (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

– Ты предполагаешь, что цивилизация, которую они создали за всю свою историю, так или иначе противоречит их природе, – наконец сказала Инновиндиль.

Дзирт пожал и кивнул.

– Возможно, ты права.

– Ты снял бы свой пояс с мечами и отправился бы к оркам в надежде, что это просвещенная раса, и они не убьют тебя?

– Конечно нет, – сказал Дзирт. – Но опять, что знал Обальд, чего мы не знаем? Если орки не перегрызут друг друга, то, по решению совета, собранного в Мифрил Халле, у нас мало надежды выдворить их из земель, которые они себе присвоили.

– Но дальше они не продвинутся, – поклялась Инновиндиль.

– Таким образом, их оставят с этим королевством, которое они требуют, как свое собственное, – сказал Дзирт. – И это царство будет только процветать от торговли с теми королевствами, что оказались вокруг них.

Инновиндиль одарила его недоверчивым взглядом.

– Это – просто размышление, – ответил Дзирт с тихой усмешкой. – Я часто так делаю.

– Ты предполагаешь…

– Ничего, – Дзирт тут же ее прервал. – Я только задаюсь вопросом, а что, если через столетие – или через два, или через три – наследие Обальда докажет нам то, что мы даже не смели предполагать.

– Орки, живущие в гармонии с эльфами, людьми, дворфами и хафлингами?

– А разве нет города на востоке, в дебрях Ваасы, чье население состоит полностью из полуорков? – спросил Дзирт. – Города, который поклялся в преданности королю паладинов Земель Кровавых Камней?

– Палишук, да, – допустила эльфийка. – Они – потомки, все до одного, существ, родственных Обальду. И твои слова сулят надежду, но все же в моих мыслях они звучат не особо привлекательно. Смерть Тарафиэля еще слишком свежа в моей памяти.

Инновиндиль пожала плечами.

– Я только задаюсь вопросом, возможно ли, что эти орки способны на большее, чем мы им позволяем, – сказал Дзирт. – Я только задаюсь вопросом, не сконцентрированы ли мы на одном-единственном взгляде на орков, к которому мы привыкли, и не затмевает ли он видение прочих их возможностей.

Дзирт выложил все до конца, и в замешательстве уставился на море.

Тем не менее, Инновиндиль удивила его, когда добавила.

– Разве это не было той же самой ошибкой, которую Эллифейн допустила относительно Дзирта До'Урдена?

Поток пустого бесцветного шума заполнил мысли Тос'уна, поскольку он отрабатывал свои боевые навыки на орочьей лагерной стоянке. Он хлестал, он наносил удары, и орки отшатывались от него. Он бросался в одну сторону, затем в другую, никогда не давая предсказать свой следующий шаг. Все это было чистой реакцией, инстинктом для темного эльфа, и как будто некая музыка несла его вперед, перемещая его ноги, двигая его руками. То, что он слышал и то, что он видел, выливалось в исключительное ощущение, полное понимание своей среды. Не на сознательном уровне, но, тем не менее, в момент полнейшей ясности, Тос'ун, как это ни парадоксально, не ощущал ничего и в то же время – все.

Его левый клинок, сделанный мастерами дроу меч, постоянно менял направление удара, изменяя угол, чтобы отразить любые нападения, которые могли оказаться у него на пути. Неожиданно он прыгнул в сторону большого камня, и во время прыжка этот меч вынырнул с левой стороны от него и отклонил брошенное копье, затем вернулся, чтобы сбить второе, поворачивая его так, чтобы оно безопасно пролетело мимо него, поскольку дроу уже продолжил свой убийственный путь.

Столь же смертоносный, как и второй меч, Хазид'хи был поглощен работой. Пять орков лежали мертвыми по следу темного эльфа, двое других были тяжело ранены, и Хазид'хи был тем, кто уничтожил всех семерых.

Разумный меч не позволил бы второму мечу забрать себе все удовольствие от убийства.

Нападение на орочий лагерь было быстрым и яростным, с тремя из орков было покончено еще до того, как остальные узнали об этом. Ни один из дюжины орков во всем лагере не смог оказать достойное сопротивление горячим атакам Тос'уна, и последних двоих он убил, настигнув убегающими прочь.

Однако, несмотря на нехватку истинного сопротивления, Хазид'хи чувствовал, что Toс'ун боролся куда лучше, намного более эффективно и более инстинктивно. Ему еще было далеко до уровня Дзирта До'Урдена, Хазид'хи это прекрасно знал, но непрерывная работа с мечами, закрывающая мысли дроу бесцветным шумом, вынуждая его реагировать на свои чувства памятью тела, а не сознательными решениями, делали его перемещения и атаки более быстрыми и более точными.

– Не думай.

Это было тем, чему Хазид'хи выучился у Дзирта До'Урдена, и тем, что разумный меч тонко передал Тос'уну Армго.

– Не думай.

Его рефлексы и инстинкты должны были заменить ему это.

Тяжело дыша от вихря ярости, Тос'ун приостановился около деревянной треноги, на которой орки имели обыкновение разогревать себе еду. Ни одно копье не полетело в него, ни один враг не показался на глаза. Дроу рассмотрел свою собственную работу, линию мертвых орков и двоих, что все еще извивались на земле, корчась и постанывая от боли. Чувствуя, насколько сильно они мучаются перед смертью, Тос'ун не спешил их убивать.

Он вновь прокручивал в уме все свои действия, мысленно возвращался все той же дорогой, прыгая и нападая. Он даже заглянул за валун, чтобы убедиться в том, что на лету сбил два брошенных в него копья.

Там они и лежали, в грязи.

Тос'ун покачал головой, не совсем понимая, что только что случилось. Он не понимал свою ярость и свою жажду крови.

Он вспоминал Мили-Магтир. Он был довольно незаметным студентом, сущим разочарованием для могущественного Утегенталя. Но в этой школе одним из первых уроков было то, как научиться отпускать свое тело, позволять ему, а не разуму, вести себя в битву.

Никогда прежде Тос'ун так не ценил те давние уроки.

Стоя посреди трупов, Тос'ун наконец понял, в чем же заключается разница между обычными воинами дроу, пусть и заслуживающими всех похвал по стандартам любой расы – и настоящими мастерами.

Он понял, что тот бой он вел так, как мог бы вести его сам Утегенталь: прекрасная гармония инстинкта и оружия, с каждым движением, только немного более быстро, чем то, что было типично для оружейника Второго Дома.

Хотя Тос'ун не знал, как он достиг такого уровня мастерства, и задавался вопросом, смог бы он сделать это снова, он мог бы сказать без малейших сомнений, что Хазид'хи был доволен.

Синнафейн перемещалась от укрытия к укрытию, чтобы осмотреть всю разрушенную орочью стоянку. Она приостановилась позади валуна, брошенного в стороне от навеса, где лежала пара мертвых орков. Эта точка обзора предоставила ей широкий обзор перепутанных следов и явный намек на то направление, в котором сбежал темный эльф.

Она осматривалась в течение нескольких секунд, и ее острые эльфийские глаза замечали любое движение, независимо от того, насколько оно было незаметным. Бурундук несся вдоль небольшой груды камней приблизительно в тридцати футах от нее. В стороне, немного дальше вперед, ветер поднял несколько высушенных листьев и закружил их над свежевыпавшим снегом. Дроу нигде не было видно.

Синнафейн переместилась к следующему пятну, опрокинутой треноге. Она присела позади предоставленного ей скудного убежища и вновь замерла.

Ветер донес до нее язычки пламени от тлеющих угольков, но это было единственной жизнью во всем этом лагере. Кивнув, эльфийка подняла кулак, сигнализируя своим товарищам.

Словно призраки, лунные эльфы появились со всех сторон вокруг мертвого лагеря, так тихо, как будто плыли, и их белые и коричневые плащи скрадывали их силуэты на фоне запорошенной снегом земли.

– Семь убийств, и они все еще продолжаются, – отметил Албондиэль, лидер группы. – Этот дроу хитер и быстр.

– Как и его меч, – заметил другой эльф, один из пятерки, а когда другие посмотрели на него, он показал им одного из мертвых орков с отсеченной рукой и чисто разрубленным толстым деревянным щитом.

– Это могущественный воин, без всякого сомнения, – сказала Синнафейн. – Возможно ли, что мы нашли второго Дзирта До'Урдена?

– У Обальда в приближенных были дроу, – напомнил ей Албондиэль.

– Этот убивает орков, – она ответила. – И весьма энергично.

– А дроу когда-нибудь разбирались в том, кого они убивают? – спросил другой эльф.

– Я знаю по крайней мере об одном таком, – быстро напомнила Синнафейн. – И я не повторю ошибки своей сестры Эллифейн. Я не буду предугадывать и руководствоваться общей репутацией.

– Многие из жертв, вероятно, говорили так же, – сказал ей Албондиэль, но когда она прожгла его неодобрительным взглядом, он успокоил ее своей усмешкой.

– Второй Дзирт? – спросил он риторически, и пожал плечами. – Если да, тогда это хорошо для нас. Если нет…

– Тогда плохо для него, – закончила за него Синнафейн, а Албондиэль кивнул и уверил ее:

– Мы скоро все узнаем.

Дзирт отбросил прочь последний ком застывшей грязи, полностью убрав покрывавшую могилу землю. Под ним лежало завернутое в покрывало тело Эллифейн, заблудшей эльфийки, что выдавала себя за мужчину, Лелоринеля, и ослепленная своей яростью, попыталась убить его.

Дзирт стоял и смотрел на обернутое в ткань тело. Она лежала на боку, ее ноги были подтянуты к груди. Дзирту она казалась очень маленькой, совсем как ребенок.

Если бы он смог исправить одну ошибку во всей своей жизни…

Он обернулся через плечо, чтобы видеть, как Инновиндиль копается в одной из седельных сумок Заката. Эльфийка достала из нее серебряное кадило на тонких, прочных цепях. Затем она вынула серебряный разбрызгиватель, украшенный зелеными драгоценными камнями, с выпуклым узором и сеткой маленьких отверстий.

Инновиндиль доставала из седельной сумки масло и ладан, а Дзирт все смотрел на Эллифейн. Он снова и снова переживал прошлые моменты жизни бедной эльфийки, которые могли бы быть прошлыми моментами его собственной жизни, если бы Бренор и остальные не появились вовремя, чтобы спасти его с помощью целебного зелья.

Его репутация была ее погибелью, он знал это. Она не могла вынести то, как быстро распространялись о нем слухи, как о дроу с добрым сердцем, поскольку в своих исковерканных воспоминаниях о той зверской ночи десятилетия назад она запомнила Дзирта лишь как одного из проклятых темных эльфов, что убили ее родителей и стольких ее друзей. Дзирт тогда спас Эллифейн, испачкав ее кровью и прикрыв телом ее убитой матери, но бедная девочка-эльф, в ту ночь еще была слишком юна, чтобы все помнить, и она никогда не принимала ту историю.

Ее гнев поглотил ее, и по жестокой насмешке судьбы Дзирт был вынужден убить ту, которую он когда-то спас.

Он настолько ушел в себя, глядя на Эллифейн и раздумывая об извилистых дорогах, что так трагически привели их обоих к краху, что даже не замечал тихую песню Инновиндиль, пока она бродила по могиле, разбрызгивая волшебное масло сохранения и качая кадило так, чтобы его аромат замаскировал запах смерти.

Инновиндиль своей песней просила эльфийских богов, моля их спасти душу Эллифейн от ее гнева и внутренней сумятицы.

Когда Дзирт услышал свое собственное имя, он прислушался к песне эльфийки. Инновиндиль убеждала богов позволить взгляду Эллифейн спуститься вниз, на темного эльфа Дзирта, чтобы увидеть его и узнать правду о его сердце.

Она закончила свою песню так мелодично и спокойно что ее голос, казалось, слился с ночным ветром, став его частью, но ветер еще долго нес с собой отголоски печальной песни эльфийки.

Она предложила Дзирту помочь ей, и он грациозно соскользнул вниз. Вместе они подняли труп и обернули его чистым одеялом, обвязав его сверху веревкой.

– Ты думаешь, она обрела покой? – спросил Дзирт, когда они закончили, и отступив от тела, взялись за руки.

– В ее немощи она оставалась достойной нежной руки Кореллона.

Некоторое время она смотрела на него, ясно видя все его сомнения.

– Ты не сомневаешься относительно этого, – сказала она. – Ты сомневаешься относительно непосредственно Кореллона.

Дзирт все еще не отвечал.

– Относительно Кореллона? – спросила Инновиндиль. – Или Дзирт До'Урден сомневается относительно самого существования загробной жизни?

Вопрос был крайне неприятен для Дзирта, ведь он затрагивал то, до чего сам он редко позволял себе доходить в своих прагматичных представлениях.

– Я не знаю, – ответил он мрачно. – Да и знает ли кто-либо из нас наверняка?

– Призраки существуют, и мы можем с ними разговаривать. Мертвые возвращаются в этот мир, разве нет? С рассказами, чтобы поведать нам о времени, проведенном ими по ту сторону смерти.

– Мы считаем, что призраки – это… призраки, – ответил Дзирт. – И вернувшиеся из мертвых слишком неуловимы… во всяком случае, те, о которых я слышал. Эти методы были известны среди благородных Домов Мензоберранзана, хотя всем известно, что потянуть душу из объятий Ллос значит призвать ее гнев. К тому же, разве их рассказы – что-то большее, чем просто туманные мечты?

Инновиндиль сжимала его руку и долгое время молчала, обдумывая его слова.

– Возможно мы просто так думаем потому, что, отказавшись от этого, мы изберем дорогу, которая приведет нас к падению, к вечному отчаянию. Конечно, есть вещи, которые мы не можем объяснить. И, если эта жизнь конечна, то через много лет эльф может осознать, что…

– Что все это – жестокая шутка? – спросил Дзирт.

– Наверное.

Дзирт покачал головой прежде, чем она закончила.

– Если этот момент самосознания короток, – сказал он, – всего лишь вспышка в необъятности всего того, что есть, всего, что было, и всего, что будет, тогда это может все еще иметь цель, иметь значение.

– Есть больше, Дзирт До'Урден, – сказала Инновиндиль.

– Ты знаешь, или ты молишься?

– Или я молюсь, потому что я знаю.

– Вера – не знание.

– Поскольку восприятие – не действительность?

Дзирт обдумывал сарказм ее вопроса некоторое время, после чего улыбнулся, признавая поражение, и одновременно – с благодарностью.

– Я полагаю, что она обрела покой, – сказала Инновиндиль.

– Я слышал о священниках, возрождающих мертвых, – сказал Дзирт, полностью выдав этим замечанием свою неуверенность и расстройство. – Конечно жизнь и смерть Эллифейн – не обычный случай.

Его обнадеживающий тон исчез, поскольку он повернулся и увидел сморщившееся лицо своей спутницы.

– Я только подразумеваю…

– Что твоя висит на тебе слишком тяжело, – закончила за него Инновиндиль.

– Нет.

– Ты думаешь о возможности воскрешения ради Эллифейн, или же ради самого Дзирта До'Урдена? – нажала Инновиндиль. – Ты сделал бы так, чтобы священники исправили твою ошибку, за которую ты до сих пор не можешь себя простить?

Дзирт слегка покачнулся, его пристальный взгляд вернулся к маленькой фигурке, завернутой в одеяла.

– Она обрела покой, – снова сказала Инновиндиль, встав перед ним и заставив его смотреть себе в глаза. – Есть заклинания, с помощью которых священники – или даже волшебники – могут говорить с мертвыми. Возможно, мы сумеем с помощью жрецов Лунного леса установить контакт с духом Эллифейн.

– Ради Дзирта До'Урдена?

– Это вполне достойная причина.

Они поставили свой лагерь перед тем, как отправиться обратно. До самого горного хребта на западе бесконечные черные волны неустанно бились о прибрежные камни, дразня само понятие смертности.

Инновиндиль использовала ритм шума набегающих волн, чтобы снова спеть свои молитвы, а Дзирт присоединился к ней, словно бы впитывая эти слова, и ему пришло в голову, что, доходили или нет их молитвы до ушей богов, были в них власть, мир и спокойствие.

Утром, вместе с Эллифейн, чье тело было переброшено через широкий круп Заката, пара эльфов повернула домой. Эта поездка обещала стать куда длиннее, потому что зима набирала силу, и они будут вынуждены больше идти пешком вместе со своими скакунами, чем лететь на них.

Орк потерял равновесие, как Тос'ун и ожидал, поскольку тот слишком резко двинул своим тяжелым палашом. Он использовал эту ошибку врага, чтобы полностью отрезать ему все пути к отступлению, начав внезапный завершающий бросок.

Но дроу резко остановился, поскольку орк неожиданно дернулся. Тос'ун отступил, заинтересованный странным поведением своего противника, последнего из маленькой группы, которую он заманил в засаду, сделав вид, что споткнулся и упал.

Орк снова дернулся, и Тос'ун двинулся вбок, чтобы отразить его атаку, но тут же понял, что это вовсе не нападение. Он вновь отступил, поскольку орк упал, и стали видны две длинные стрелы, торчащие из его спины. Тос'ун же смотрел мимо мертвой твари, через маленькую лагерную стоянку, на женщину-эльфа с черными волосами и бледной кожей, что спокойно стояла с луком в руке.

Без стрелы на тетиве.

– Убей ее! – Закричал Хазид'хи в его голове.

Действительно, первая мысль Тос'уна была именно такой. Его глаза вспыхнули, и он почти прыгнул вперед. Он мог добраться до нее и убить прежде, чем первая стрела полетела бы в него, или прежде, чем успела бы достать из ножен свой маленький меч и приготовиться к надлежащей обороне.

Дроу не двигался.

– Убей ее!

Взгляд на лице эльфийки помог дроу сопротивляться требованиям меча, и своим собственным инстинктам убийцы. Прежде, чем он даже посмотрел налево и направо, он уже все понял. Он смог бы сделать, самое большее, один шаг, прежде чем целая туча стрел уложила бы его на месте. Возможно, два, если бы он был достаточно быстр и удачлив. Во всяком случае, он бы ни за что не успел добраться до эльфа.

Он опустил Хазид'хи и возвратил ему его поток проклятий, заполняя ум страхом и осторожностью. Меч быстро сообразил, чем им все это грозит, и поутих.

Эльфийка что-то сказала ему, но он ничего не понял. Он немного понимал их язык, но не мог расшифровать ее специфический диалект. Звук со стороны заставил его повернуться, и он увидел трех стрелков-эльфов, выскальзывающих из теней, сосредоточенных и с луками наготове. С другой стороны сходным образом появилось еще трое.

Дроу подозревал, что в тени их оставалось еще больше. Он приложил все усилия, чтобы тихо сообщить об этом Хазид'хи.

Меч ответил надтреснутым рычанием.

Эльфийка заговорила снова, но на Общем языке поверхности. Тос'ун признал этот язык, но он понял лишь несколько слов. Он мог только сказать, что она не угрожала ему.

Он попытался улыбнуться в ответ и вдвинул Хазид'хи в ножны. Он поднял свои пустые руки, затем убрал их и пожал плечами. По обеим сторонам от него стрелки расслабились, но лишь ненамного.

Другой лунный эльф появился из теней, и этот был одет в церемониальные одежды жреца. Тос'ун сперва испытал одно лишь отвращение – среди своего народа его бы назвали еретиком, но он вынудил себя успокоиться, поскольку тот уже начал жестикулировать, сопровождая это мягким пением.

– Он накладывает языковые чары, чтобы лучше общаться с тобой, – тихо сообщил дроу Хазид'хи.

– И чары, чтобы отличить правду от лжи, если его возможности – хоть что-нибудь, родственное тому, что умеют жрицы Мензоберранзана, – заметил Тос'ун.

Как только он закончил свою мысль, то ощутил странное спокойствие, исходящее от разумного меча.

– В этом я могу помочь тебе, – объяснил Хазид'хи, ощущая его беспокойство и уже ожидая его следующий вопрос. – Истинный обман – это полностью достояние разума, даже перед лицом волшебного обнаружения.

– Я должен знать твои цели и намерения, – сказал Тос'уну эльфийский жрец на вполне понятном языке дроу, вырвав его из его личной беседы с мечом.

Но эта связь не была полностью уничтожена, осознал Тос'ун. В его мысли неожиданно проникло небывалое спокойствие, и это полностью изменило тон его голоса, когда он ответил.

И таким образом он прошел через опрос священника, отвечая искренне, хотя он прекрасно знал, что не был с ним честен.

Без помощи Хазид'хи его бы в тот же день пронзила бы дюжина стрел.

– И куда я должен бежать? – спросил Тос'ун у своего меча немного позже, – что я найду за пределами этого лагеря? Тебе нужен я, охотящийся на орков ради их гнилого продовольствия, или же вернувшийся в дебри Подземья, где мне не выжить?

– Ты – дроу, ответил меч. Ты стоишь перед ненавистными эльфами, угнетателями твоего народа. И они ничего не подозревают, они даже охрану не выставили, потому что я помог тебе.

Тос'ун не был настолько уверен в этом. Конечно те эльфы, что находилось поблизости от него, казались непринужденными. Он мог бы спокойно пройти мимо них. – Но сколько еще их скрывалось в тенях? – задавался он вопросом, таким образом, чтобы меч мог его слышать.

У Хазид'хи не было на него ответа.

Тос'ун наблюдал за эльфами, что обходили кругом их лагерь. Несмотря на близость к врагам, несмотря на то, что они были на другом берегу реки Сарбрин, на неофициальной территории королевства Обальда, смех звучал почти постоянно. Один из них запел песню на своем языке, и ритм и мелодия, хотя он и не мог знать слов, перенесли мысли Тос'уна назад в прошлое, в Мензоберранзан.

– Ты бы заставил меня выбирать между этими эльфами и уродливыми родичами Обальда? – спросил дроу.

Меч молчал.

Дроу, бездельничая, закрыл глаза, позволив звукам лагеря эльфов закружиться вокруг него. Он рассматривал открывающиеся перед ним пути, и действительно, ни один не казался ему подходящим. Он не хотел продолжать идти вперед в одиночку. Он осознавал все ограничения и всю рискованность этой дороги. Рано или поздно, но король Обальд настиг бы его.

Он вздрогнул, поскольку вспомнил зверскую смерть своей напарницы-дроу, жрицы Каэр'лик. Обальд вырвал ей горло.

– Мы можем победить его, – прервал Хазид'хи. – Ты можешь убить Обальда и захватить власть над его армией. Его королевство будет твоим!

Тос'ун лишь огромным усилием воли заставил себя не засмеяться в ответ, но его скептицизм и так неплохо успокоил разволновавшийся меч. С Хазид'хи или без него, Тос'ун по своей воле ни за что бы не выступил против могучего короля орков.

Дроу снова рассматривал возможность отступления в Подземье. Он помнил дорогу, но сумеет ли он добраться до Мензоберранзана живым? От простой мысли об этом его снова бросало в дрожь.

Все это заставило его остаться с эльфами. Ненавистные поверхностные эльфы, исконные враги его народа – мог ли он действительно найти себе место среди них? Он хотел убить их, всех, почти так же сильно, как и его вечно голодный меч, но он понимал, что, поддайся он этому импульсу, и он останется без всяких вариантов вообще.

– Действительно ли возможно, что я найду свое место среди них? – спросил он свой меч. – Может ли Тос'ун Армго стать следующим Дзиртом До'Урденом, выбравшимся из Подземья и живущим в мире с обитателями поверхности?

Меч не отвечал, но дроу ощутил, что он не был удивлен. Таким образом Тос'ун позволил своим собственным мыслям следовать в этом направлении. На что могла бы походить его жизнь, если бы он жил и сражался вместе с поверхностными эльфами? Он следил за женщиной-эльфом, и думал, что это не было такой уж безнадежной идеей. И в конце концов, среди поверхностных эльфов, в отличие от того матриархального общества, в котором он жил, он не был бы ограничен своим полом.

Но всегда ли ограничивал бы его эбеновый цвет кожи?

"Дзирт" – напомнил он себе. Из всего, что он узнал, Тос'ун понял, что Дзирт неплохо уживался не только с поверхностными эльфами, но даже с дворфами.

– Может ли быть так, что Дзирт До'Урден проложил путь, которому мог бы следовать и я?

– Ты ненавидишь этих эльфов, – ответил Хазид'хи. – Я чувствую твою ненависть.

– Но это не означает, что я не могу принять их гостеприимство, ради меня самого, не ради них.

– Ты прекратишь борьбу?

Тос'ун снова почти рассмеялся вслух, поскольку он понял, что единственной вещью, о которой заботился Хазид'хи, были новые и новые жертвы, пронзаемые его великолепным лезвием.

– Вместе с ними я буду и дальше убивать уродливых родичей Обальда, – пообещал он, и меч, казалось, успокоился.

– А если я жажду крови эльфа?

– В свое время, – ответил Тос'ун. – Когда я устану от них, или найду другую, более многообещающую дорогу…

Это было, конечно, весьма ново и очень рискованно. Дроу ни в чем не мог быть до конца уверен, но, во всяком случае, в его нынешнем положении он мог выбирать, а внутренний диалог и возможности, которые он видел перед собой, были ему весьма приятны. И на пока что этого было вполне достаточно.

Дзирт стоял, положив руки на пояс и в недоверии смотрел на указатель:

Берегись! Остановись! Ты стоишь на границе Королевства Многих Стрел Короля Обальда. Или иди дальше и умри!

Это было написано на многих языках, включая эльфийский и Общий, и это, на первый взгляд, простое сообщение очень о многом поведало Дзирту и Инновиндиль. Они потратили месяц, или даже больше, чтобы пересечь огромную, заваленную снегом пустошь и оказаться на той самой тропе, где они видели в прошлый раз, орки строили огромные ворота. Те самые ворота стояли футах в пятидесяти к северу, и были образцом строительного искусства, заставившего бы гордиться даже дворфа.

– Они не уходят. И они по-прежнему едины, – сказал Дзирт.

– И они объявили своего короля, как Обальда, а королевство назвали его прозвищем, добавила Инновиндиль. – Кажется, мечта этого необычного орка пережила его самого.

Дзирт покачал головой, хотя у него не было никаких доводов против ее очевидного наблюдения. Однако для него это просто не имело смысла – он не привык ждать подобного от орков.

Немного погодя, Инновиндиль добавила.

– Ну, ночь сегодня будет холоднее, надвигается буря. Давай продолжим наш путь.

Дзирт оглянулся на нее и кивнул, хотя его мысли были все еще сосредоточены на этом странном указателе и на том, что это все значит.

– Мы сможем добраться до Мифрил Халла до захода солнца? – спросил он.

– Я хочу пересечь Сарбрин, – сказала Инновиндиль, заставив Дзирта оглянуться на фигурку Эллифейн, привязанную к спине Заката, – если не возражаешь, сначала нам стоит отправиться в Лунный лес.

Погода пока что держалась, и солнце светило все еще ярко, хотя черные облака уже собрались на северо-востоке, так что они быстро долетели до Долины Хранителя, промелькнув мимо западных дверей владений короля Бренора. Они оба испытали удовлетворение, увидев, что ворота по-прежнему целы и закрыты.

Они облетели вокруг южного склона самой высокой горы на границе дворфской родины, затем мимо стены и моста, который был построен к востоку от подгорного комплекса. Несколько часовых-дворфов признали их лишь спустя мгновение паники, и Дзирт помахал в ответ, услышав, как они выкрикивают его имя.

Пролетев над широкой рекой, чьи серые волны, несмотря на частично сковавший их лед, текли по-прежнему быстро и яростно, они приземлились, и их длинные тени легли у их ног.

Земля была безопасна. Фавориты Обальда не продолжили свое наступление, и едва путешественники разожгли костер, а с неба начал валить снег, их уже обнаружил патруль эльфов, родичей Инновиндиль, обходящих свои южные границы.

Это была радостная встреча. Эльфы пели и танцевали, и Дзирт искренне улыбался, соглашаясь с ними.

Буря становилась все сильнее, ветер завывал над деревьями, но он не мог помешать эльфам, укрывшимся за стеной сосен, отпраздновать возвращение Инновиндиль и испытывать мрачноватое удовлетворение от того, что потерянная Эллифейн все же вернулась домой.

Вскоре после этого Инновиндиль начала рассказ об их путешествии, делясь с родичами своим удивлением и разочарованием от того, что орки не вернулись назад, в свои темные норы, после падения их короля.

– Но Обальд не мертв, – сказал один из эльфов, и Инновиндиль с Дзиртом замерли, пораженные.

Другой эльф вышел вперед, сказав:

– Мы нашли твоего соплеменника, Дзирт До'Урден, охотящегося на орков, как и ты когда-то. Его зовут Тос'ун.

Дзирту показалось, что ветер, едва пробирающийся сквозь толстые сосновые ветви, стих окончательно. Он убил двух других темных эльфов в борьбе против вторгающейся армии Обальда, и видел еще по крайней мере двоих во время сражения с королем орков. Фактически, одна из тех дроу, жрица, вызвала волшебное землетрясение, которое сбросило Дзирта и Обальда вниз, причем дроу удачно успел зацепиться за уступ, а вот король рухнул на самое дно ущелья, и там должен был встретить свой конец. Мог ли этот Тос'ун быть одним из тех, кто наблюдал за его схваткой с Обальдом?

– Обальд жив, – снова сказал эльф. – Он выжил после того падения.

Дзирт не хотел верить, что это возможно, но что еще ему оставалось предположить, глядя на единую и организованную орочью армию?

– Где этот Тос'ун? – спросил он, и его голос больше напоминал шепот.

– На другом берегу Сарбрина, далеко к северу отсюда, – ответил эльф. – Он сражается вместе с Албондиэлем и его отрядом, и по всем донесениям бьется хорошо.

– Вы его приняли, – заметил Дзирт.

– У нас были на то серьезные причины.

Дзирт едва ли был убежден.

– Он сейчас в Лунном лесу, – напомнил Хазид'хи Тос'уну одним чертовски холодным, морозным утром.

Они все еще передвигались вдоль берега Сарбрина, по северным окраинам недавно объявленного орочьего Королевства Многих Стрел, к югу от самых восточных пиков Хребта Мира. Дроу попытался проигнорировать замечание меча, но его мысли тут же отнеслись назад, к тому моменту, когда Синнафейн сказала ему, что Дзирт До'Урден вернулся с запада и остановился в Лунном лесу.

– Он видел тебя в тот день, когда сражался против Обальда, – предупредил Хазид'хи. – Он знает, что ты был заодно с орками.

– Он видел двоих дроу, – поправил Тос'ун. – И издалека. Он не может знать наверняка, что это был я.

– А если он знает? Его глаза куда привычнее к яркому солнечному свету, чем твои. Не недооценивай его. Он сразил двух твоих товарищей. Ты не можешь знать того, что он вытянул из них перед тем, как убил.

Тос'ун отодвинул меч подальше, уставившись на кольцо валунов, что окружали маленькую пещерку, в которой он и эльфы отдыхали предыдущей ночью. Он подозревал, что Дзирт был причастен к смерти Доннии Сольду и Аднона Кариза, но подтверждение меча просто потрясло его.

– Ты хочешь отомстить за них? – Спросил Хазид'хи, и было кое-что в тоне меча, что принудило его признать все безумие этого пути. По правде говоря, Тос'ун никогда не пылал желанием сразиться с легендарным отступником, который перевернул вверх дном весь Мензоберранзан. Каэр'лик боялась, что Дзирт был фактически в фаворе у Ллос, поскольку хаос, казалось, возникал всюду, где он появлялся, но даже если это и было всего лишь пустыми домыслами, репутация этого дроу все еще заставляла поджилки Тос'уна дрожать.

Мог ли он избежать подозрений Дзирта, или же тот попросту его убьет?

– Хорошо, – промурлыкал Хазид'хи. – Ты понимаешь, что это не тот бой, который ты готов вести. – Меч заставил его взглянуть на Синнафейн, что сидела на скале неподалеку и смотрела на долину, раскинувшуюся под ней.

– Убей ее быстро и дай нам шанс скрыться, – предложил Хазид'хи. – Других поблизости нет, или же они медитируют, и ни один из них не успеет нам помешать до того, как мы исчезнем.