Текст книги "Астронавты. Пленники Сумитры"

Автор книги: Рина Грант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Как тебя зовут? – сказал без выражения металлический голос.

– Тимур, – и с неожиданной гордостью добавил: – Тимур Нагаев, сын Булата Нагаева.

Клешни, как тиски, сжали его плечи, но тут же отпустили.

– Тимур Нагаев, – повторил голос. – Я запомню. – И слегка оттолкнул Тимура. Тот потерял равновесие и чуть не упал, но робот уже отвернулся обратно к решетке и застыл.

Тимур вернулся к Ясону. Тот наблюдал за сценой, сидя на порожке открытого люка.

– Странный он какой-то, – он протянул руку за мячиком. Тимуру не хотелось его отдавать. Он еще чувствовал стальную хватку робота на нагревшемся сукне покрытия.

Ясон посмотрел роботу в спину и повторил, еле слышно шевеля губами:

– Так что, когда бежим?

Тимур нахмурился, соображая.

– Сегодня ночью, – наконец сказал он. – Подождем, когда все утихнет. Ты будь наготове и жди меня. Без толку по коридорам не шатайся, чтоб ничего не заподозрили. Понял?

Глаза Ясона загорелись, рот разъехался в широченной улыбке.

– Понял! – шепотом крикнул он, зажал рот рукой и воровато оглянулся на неподвижного, поблескивающего на солнце металлом охранника.

Глава 11

Бой-Баба выудила из россыпи инструментов на полу аппаратной замызганную тряпку и обтерла ею потное лицо. Отдышалась. Огляделась в полумраке на мертвые корпуса машин. Сердце все еще возбужденно колотилось в груди: она торопилась успеть, найти неисправность, подключиться к источнику энергии.

Но успеть не получилось. Она скомкала тряпку, бросила обратно. Все еще на что-то надеясь, заставила себя встать, цепляясь руками за стену, и пошла, еле передвигая ноги, вдоль рядов мертвых аппаратов.

Температура внутри помещений уже заметно поднялась. Кислород вырабатывался. На сколько его еще хватит – на сутки, двое? Она уже притащила баллоны со склада в комнату, где лежал Живых: вот и еще пара суток форы. Вдруг за это время кто-то услышит их сигнал бедствия…

Тусклые плафоны на потолке начали мигать. Аварийка больше не тянула. Нужно торопиться, а то придется возвращаться на ощупь. Бой-Баба опустилась на колени, подобрала тряпку, завязала в нее инструменты. Замерла с узлом в руках, вслушиваясь в гудение ламп. Оно меняло тон, становилось ниже и слабее. Вот лампы померкли, но различить что-то еще можно было. Все темнее, темнее… и погасли совсем. Только газ внутри продолжал фосфоресцировать с десяток секунд, уже не освещая ничего вокруг. Наконец померк и он. Воцарилась мертвая тишина.

Кряхтя, Бой-Баба поднялась. Свободной рукой вытянула из кармана фонарик, нажала кнопку. Слепящий свет отбросил резкие тени во тьму, успокаивая и возвращая к жизни. А ведь и пяти минут не прошло, сердито подумала она. Что-то с ними дальше будет.

Ее работа тут была закончена. Источника энергии на базе нет. Только зря время и кислород потратила на поиски. Теперь нужно возвращаться к Живых. Захватить рацию, загерметизировать отсек и продержаться, сколько получится, на баллонах. И не терять надежды.

Сердце ее сжалось при мысли о поселенцах в капсулах консервации. Автономного питания хватит тоже на сутки-другие. Они ничего не почувствуют.

Всех она подвела, всех! Бой-Баба зло пыхнула и мазнула лучом фонарика по стенам. В его пронзительном свете все казалось новым, странным, невиданным. Блестящие плиты пола отсвечивали зайчиками на стенах. Она медленно шла, стараясь ни на что не наткнуться, и вертела по сторонам головой в поисках выхода. Вот какая-то квадратная чертяка… отсвечивает стеклом, как аквариум… ну да, конечно, будка контролеров.

Бой-Баба торопилась, но решила еще раз проверить будку. Все записи, все журналы они уже с Живых изучили, надеясь найти описание источника энергии. Она осторожно положила узел с инструментом на край стойки. Что-то внутри узла лязгнуло, и она чуть не подпрыгнула. Сердце заколотилось. Нервишки пошаливают… хотя теперь это уже неважно.

Водя лучом по стенам, она переступила высокий порожек будки. Два кресла… мертвые приборные панели. Забытая на полу матерчатая сумка одного из контролеров. Широкая блестящая панель позади, с эмблемой Общества Соцразвития – устремившаяся в клубах дыма в небеса тонкая ракета в человеческий рост.

Пот струился по лбу, затекал в уши и глаз. Бой-Баба заморгала, обтерла рукавом лицо. Подошла к креслу, села, провела лучом по панелям. В непривычном пронзительном свете она не узнавала мертвые пиктограммы. Например, вот эта… что-то знакомое… зачем она тут?

Бой-Баба наклонилась над панелью, светя фонариком. Под тонким треугольником пластика с начертанной пиктограммой – смутно знакомый угловатый знак – внутренняя полость отсвечивала зеленым, и в ней просматривались проводки и микросхемы. Луч начал желтеть. Бой-Баба вытянула ручку подзарядки и принялась ее вертеть, пока луч не засиял прежним белым светом. Все. Пора уходить.

Она уже потянулась подхватить со стоянки узел с инструментом, когда луч, мазнув по задней панели с ракетой, высветил в углу панели зеленоватую треугольную врезку. Бой-Баба сфокусировала глаз.

На врезке стояла такая же пиктограмма, что и на панели. А чуть пониже – тонкая узкая щель. Бой-Баба подошла поближе, потрогала пальцем. Рядом со щелью – темная мертвая капелька индикатора. Щель для электронного ключа.

Как пружина, Бой-Баба развернулась, высвечивая фонариком закоулки будки. Ключ электронный. Энергии нет, так что без толку. Но что-то он открывает. Что-то там позади есть.

Она шагнула к пульту и споткнулась, чуть не полетела носом вниз. Под ноги попалось что-то мягкое. Сумка эта чертова. Бой-Баба в сердцах сгребла ее и швырнула на сиденье кресла. Оглядела пульт: может, ключ торчит откуда-нибудь? Ощупала поверхность под пультом: ничего. Пооткрывала по очереди ящички, бардачки, защелкнула обратно. Ничего. А сердце колотилось, требуя кислорода.

Слабея, она положила фонарик на край приборной панели и опустилась в кресло. Скомканная сумка бугрилась под задницей, мешала, ну да ничего. Только минутку посидит. Что толку, если что-то там и есть за панелью? Теперь уже все равно.

Она машинально вытянула сумку, механически сунула внутрь руку. Прощупала складки размахрившейся, в дырах, подкладки: нет, ничего. Вот, впрочем, монетка… или не монетка… или жетончик… или…

Она вытянула руку с зажатой в ней полоской металла. Поднесла к фонарику. Электронный ключик с бегущей вдоль зеленой бороздкой чипа. Она усмехнулась и повернула его в руке, чтобы бросить обратно в сумку. И замерла.

На обратной стороне ключика стояла та же угловатая пиктограмма.

Бой-Баба поднесла его к приборной панели, вгляделась в треугольник сенсора. Да, такая же. Изогнулась в кресле, посветила на панель с ракетой. Посмотрела на ключик. Эх, найти бы его на день раньше, когда все еще работало и можно было сунуть его в щель и посмотреть, что из этого выйдет!

Бой-Баба громко рассмеялась и не узнала собственного голоса. Крепко сжав полоску металла в руке, она поднялась и сделала шаг к панели.

Дурой ты, Ольга, была, дурой и помрешь. И все же, зная, что ничего из этого не выйдет, зная, что совершает глупость, она протянула руку и сунула ключик в щель.

Ничего не случилось. Она вздохнула и вытянула ключик. Посмотрела, покрутила и для очистки совести сунула в щель другим концом.

В свете фонарика она не увидела, что индикатор загорелся тусклым красным огоньком. Внутри панели загудело и задрожало, и ключик выскользнул из ее руки, втянутый внутрь ожившим механизмом.

Панель с взлетающей ракетой медленно поехала в сторону. За ней лежала тьма. В ее глубине начали тускло разгораться плафоны.

* * *

Ужин металлическая нянечка привезла Тимуру в его «одиночку», как он решил называть свою палату. Поставила поднос на столик возле кровати, рядом с ним пластиковую бутылку с водой, поправила сползшее одеяло и молча укатила.

Мрачные они тут все. Хотя, конечно, кому приятно роботом быть. Тимур вылез из кровати и заглянул в пластиковые судки с едой. Салат, макароны и кекс. Кекс еще ладно, но салат… Тимур вздохнул и потянулся за вилкой. Тетя Эйла его бы ни в жизнь не заставила салат есть, но тут придется следить за своим здоровьем. Если он хочет убежать, он должен быть в отличной форме. Тимур скривил рожу и потащил в рот блестящий от масла салатный лист.

Тихий стук остановил его руку на полдороге ко рту. Тимур затаил дыхание и слушал. Если это друг – он постучит еще раз. Если враг… там видно будет.

Стук повторился, погромче. Тимур кинул вилку на поднос, подошел к двери и осторожно отжал ее в сторону. Темнокожая бритоголовая фигурка в синем операционном балахоне проскользнула у него под руками в комнату. Ясон.

– Ты чего притащился? – шепотом закричал на него Тимур. – Ведь договорились: они не должны ничего подозревать! А если мы начнем шляться туда-сюда у всех на глазах…

Ясон кивнул и присел на кровать. Тут Тимур заметил, что сгиб локтя под широким бумажным рукавом больничной рубахи заклеен белым пластырем. Глаза ввалились, и темная кожа натянулась на заострившихся скулах.

– Ты что, заболел? – спросил Тимур. Только этого не хватало. Теперь все их планы пойдут насмарку.

Ясон расклеил слипшиеся губы.

– Попить есть?

Тимур схватил со стола бутылку, отвинтил колпачок и потянулся за стаканом, но Ясон взял у него бутылку и принялся жадно пить из горлышка. Вода текла по груди футболки, оставляя темное пятно.

Наконец Ясон отвел бутылку ото рта, вытер губы ладонью и сказал, задыхаясь:

– После их опытов всегда пить хочется. Мне говорили, да я не верил.

– Каких опытов? – Тимур посмотрел на заклеенную пластырем руку друга. Тот пожал плечами, но Тимур видел, что ему было совсем плохо.

– Так иди в постель ложись, – предложил Тимур. – Отоспишься, а тогда уж завтра возьмемся за дело…

Ясон посмотрел на него долго.

– Говорят, как опыты начнутся, уже все – будут охранять, никуда не выйти, – он сидел на краю кровати сгорбившись, глядя на собственные ладони. – Я на одну минуточку смылся, пока в лабораторию не перевели. Охранника попросил воды принести, а сам к тебе, предупредить. Беги один.

Он поднял голову, и Тимур не узнал пустые, безнадежные глаза друга.

– Не пори горячку, – он потянулся вперед и дотронулся до руки Ясона. Красная ниточка еще болталась на коричневом запястье.

Мозг Тимура работал так, что, казалось, вот-вот зашипит от перегрева. Он думал и тут же высказывал мысли вслух.

– Во-первых, нужно выяснить, сколько продлятся эти опыты. Во-вторых – откуда ты пришел? Где тебя держали?

– Из палаты своей я пришел, – хмуро ответил Ясон. – Мне вот и сказали собираться. Сейчас переведут в лабораторию.

Тимур кивнул, соображая. Дело усложнялось. Сообщники по побегу разбегаются, как тараканы. Хорошо, что он уже начал выяснять строение клиники.

Он поднял руку, потер заболевший от мыслей висок. Ну что ж! Как говорит тетя Эйла, что ни делается – все к лучшему. Тимур пока не видел, что тут может быть лучшего, но предчувствие ему подсказывало, что события развернулись именно так неспроста.

– Значит, ты побежал ко мне сюда, чтоб предупредить?

Ясон кивнул:

– Меня этот охранял, железный… ну, робот, которому ты тогда мячик во дворе подбросил. Он за водой – а я сюда. Не хотел, чтоб ты зря меня искал, время тратил. Беги один.

Тимур кивнул. Он думал.

В коридоре послышались тяжелые размеренные шаги. Ясон подскочил.

– Это он! За мной! – кожа его посерела, глаза заблестели. Он схватил за руку Тимура. – Ты это… не забывай меня, ладно?

Тимур крепко пожал его руку, и мальчик поморщился от боли. Что бы они ему ни вкололи, это что-то уже действует, подумал Тимур.

– Не теряй мужества и жди меня, – торопливо ответил он, прислушиваясь к приближающимся шагам. – Я узнаю, как выбраться отсюда, и сразу тебя найду. И тогда мы убежим. Вместе. Понял?

Ясон слабо улыбнулся:

– Понял.

– Ты меня не знаешь, – продолжил Тимур. – И хорошо. Потому что некоторые из тех, кто меня знал, уже никому об этом не расскажут, – и ухмыльнулся злорадно для пущего эффекта. Фразу эту он запомнил из какого-то старого отцовского детектива.

Шаги остановились возле двери. Она дернулась в сторону. В полосе яркого света из коридора проем загораживала массивная механическая фигура. Давнишний задумчивый робот с красным крестом, с которым разговаривал Тимур.

Робот шагнул внутрь, зацепившись стальной ногой за порог. Странная недоработка конструкции, подумал Тимур. Охранник оглядел комнату своими бусинками-фотоэлементами, и взгляд его зафиксировался на Ясоне. Он шагнул к нему и протянул членистую руку:

– Нужно идти, – пролязгал динамик. Тимур шагнул вперед и ободряюще улыбнулся Ясону. Теперь он точно знал, что будет делать: выяснит расположение клиники, подготовит побег и тогда отправится выручать друга. А пока тому придется немного потерпеть.

– До скорой встречи, – он пожал руку Ясона, стараясь не смотреть на робота. Охранник стоял, уперев взгляд в стену, как будто старался не смотреть на их прощание. – Ничего не бойся.

Ясон кивнул. Губы его скривила усмешка. Он посмотрел на Тимура еще раз, пожал плечами и быстро вышел из комнаты. Как будто думал, что уходит навсегда, что никто ему не поможет. И перед лицом смертельной опасности сохранял присутствие духа.

Охранник все еще стоял рядом, и красные глазки его сфокусировались на опустевшей бутылке на столе.

– Он не вернется, – проклацал голос в динамике. – Нужно привыкать.

Помолчал и добавил:

– Точнее, он вернется. Но ты его не узнаешь.

Тимур в упор посмотрел на робота и сказал сквозь зубы:

– Я узнаю моего друга всегда. Даже если больше никогда его не увижу.

Охранник двинулся к выходу, медленно и тяжело. Как будто нехотя. Занеся на порог ногу – сейчас опять споткнется, подумал Тимур, – робот помедлил в дверях. Обернулся.

– Ему повезло, – сказал он без выражения. – У него есть друг. А у меня нет.

Дверь за ним уже закрылась, а Тимур все стоял с открытым ртом, ошарашенный последней фразой. Он почти побежал за странным роботом – остановить, сказать, что и он будет другом Тимура. Но он вовремя себя остановил. Враг, даже самый благородный, остается врагом. Так его учил отец.

Тимур вернулся в постель и сел, замотавшись по шею в одеяло. Прицокала механическая нянечка забрать посуду, потом вернулась смерить температуру. А он все смотрел перед собой, ничего не видя. Неприятное чувство не уходило: оно усиливалось, росло, и наконец Тимур смог распознать его. Это был страх.

Какая глупость, сказала бы тетя Эйла. С какой стати ему бояться? И тут Тимур вспомнил залепленную пластырем вену на руке Ясона. И от этого воспоминания все у него внутри похолодело так, что вместо воздуха изо рта вырвался ледяной пар.

Ясон сказал, что он сюда попал последним, что после него других детей не было. Только Тимур. А это значило, что…

Что в следующий раз придут за Тимуром.

* * *

За отъехавшей в сторону панелью со взлетающей ракетой темнел коридор. Голова у Бой-Бабы закружилась от прилива кислорода. Фонарик выскользнул, упал на пол и погас. Увлекаемая собственной тяжестью, Бой-Баба повалилась носом вперед через край входного отверстия в темноту, воняющую плесенью, и долго хватала ртом застоявшийся воздух.

Темно, но дышать можно. Она напрягла дорогие модифицированные уши, но шума нагнетателей не доносилось. Значит, здесь, в бункере, сохранились остатки воздушной смеси десятилетней давности, и они сейчас быстро улетучиваются, драгоценные молекулы разлетаются по базе…

Хватаясь за края отверстия, чтобы не упасть от головокружения, Бой-Баба выпрямилась. И сразу, отреагировав на ее движение, закраснелись слабо лампы в проволочных сетках. Из тьмы выступили ребристые полукруглые стены и решетки напольного покрытия. Лампы освещали пару метров узкого коридора. Наверху затрещало, хлопнуло и загудело: сначала натужно, потом все тише и спокойней. Нагнетатели. Значит, есть кислород.

Придерживаясь за стенку дрожащими от слабости пальцами, Бой-Баба окинула взглядом стены. Бункер? Ладно, пусть будет бункер. Надо тащить сюда Живых. И остальных. Найти место, куда их перенести.

Громыхая по решеткам пола, она пошла по коридору, придерживаясь за стены, и лампы послушно зажигались в метре перед нею и гасли позади. Стены толстые: не пластик, а что-то литое – может, и противорадиационное. Вдоль стен тянулись трубы и связки кабеля. Из вентиляционных решеток веяло сквознячком. Ни одной двери по сторонам, ни одной панели управления – глухие стены, и конца коридору не видно, но куда-то он должен вести.

Наконец тьма впереди раздалась, и Бой-Баба вышла на площадку. Вниз вели широкие бетонные ступени, и там ощущался огромный зал, населенный угловатыми тенями древних машин и приборов. Хватаясь за растрескавшиеся посеревшие перила, она на заплетающихся ногах спустилась вниз. Наружного света тут не было – ни иллюминаторов, ни обзорных камер, а только такие же стены, на которых кое-где поблескивали толстые стеклянные экраны почти столетней давности.

Бой-Баба посмотрела вправо. Тут, под самой лестницей, стояла рабочая станция с пультом и креслом оператора. Пожелтевшая от старости панель с квадратными клавишами и темными ручками настройки – какая древность! Рядом с ней – распределительный щит с провалившимися, расшатанными тумблерами. Бой-Баба скользнула в кресло, потерла руки и устремила взгляд на ряды клавиш и выцветших пиктограмм. На блошином рынке хозяин базы закупал оборудование, что ли?

Бой-Баба повернулась к щиту, принялась читать надписи, намалеванные маркером над тумблерами. Бункер. Энергетическая станция. Медблок. Система очистки воздуха. Нагнетатели. Склад.

Что-то ее беспокоило. Она оглядела стены. Нет, показалось. Это ж какие деньги – продолбить эти кротовые ходы в скале под базой, установить электростанцию, все подключить и отладить.

И, главное, зачем? Кто тут прятался? И от кого?

Она уже совсем собралась идти обратно за Живых, когда шальная мысль ударила в мозг, застучала в сердце. Если действительно бункер… и энергия, и все… то наверняка должно быть и…

Она метнулась к плану помещений. Прищурилась в полутьме, разбирая легенду схемы. Потом принялась вглядываться в расположение отсеков, пытаясь угадать – где? Если неизвестным строителям нужно было летать туда-сюда между спутником и Сумитрой, то тут должен быть хотя бы бот. Должен быть корабль!

Сердце заколотилось. Они выберутся! Она с самого начала знала: здесь они засели не навсегда.

Но пусковой камеры на схеме не было. Последний на схеме коридор уходил за пределы листочка, на краю чертежа стояли стрелки и цифры. Бой-Баба повернулась и занесла было ногу подняться по лестнице и по коридору выйти обратно в аппаратную.

Небольшая лесенка в стене привлекла ее внимание. На высоте метров трех лесенка заканчивалась площадкой перед неплотно прикрытой дверью. Из-под нее падала на стену и пол косая полоса света, пересеченная крест-накрест ребрами решетчатой площадки.

Бой-Баба оторвала руку от поручня и пересекла операторскую. Ухватилась за перильце и полезла наверх. Выкарабкавшись на четвереньках на площадку, она толкнула дверь и просунула голову в щель.

Там сидело сгорбившееся существо, покрупнее, чем сама Бой-Баба. Его очертания отсвечивали металлическим блеском. Существо замерло, уставившись мертвыми глазами в стену и сложив мощные руки на круглых суставчатых коленях.

Услышав приближение Бой-Бабы, существо пошевелилось. Красноватый огонек блеснул в искусственных глазах.

Глава 12

– И сколько ж ты тут одна просидела? – охнула Бой-Баба.

Она как опустилась минуту назад, потрясенная, на трехногий табурет у стола, так и сидела напротив отсвечивающего металлом неподвижного существа. Оно шевельнуло шарнирами плеч и приподняло продолговатую голову. Красные фотоэлементы без выражения уставились на Бой-Бабу.

В мутном пластиковом окошечке на груди существа виднелась пожелтевшая картонка с криво накарябанным именем, «Изабелла».

С минуту они сидели и смотрели друг на друга. Модель у нее старее моей, отметила про себя Бой-Баба. Похоже на самодел. Суставы ног и рук из простой нержавейки. Разноцветные провода оплетают поршни искусственных мышц. Вмятины на корпусе, конечности тронуты ржавчиной. Два глаза – а не один, как у Бой-Бабы, зато у Бой-Бабы своя голова, собственная, и многие из функций организма хирургам удалось сохранить. А у этой Изабеллы, похоже, внутри одни железки. Но интеллект человеческий, не искусственный. На шее намотан нелепый шарфик в горошек.

Наконец существо разлепило сероватые силиконовые губы.

– Думаешь, я робот, – проклацал автоматический голос из динамика на груди. – А я не робот. Я ничем не хуже тебя. – Голос помедлил. – Даже лучше.

Совсем у нее тут от одиночества крыша поехала.

– Конечно-конечно, – торопливо согласилась Бой-Баба. Огляделась. – Как же они тебя одну тут оставили? Ты на посадку опоздала, что ли?

Голос клацнул раздраженно:

– Нет. У меня приказ. Охранять.

Она приподнялась на мощных ногах, наклонилась к Бой-Бабе:

– Мне велели ждать. Пока не вернутся.

– Кто велел? – Бой-Баба обвела взглядом подсобку. Сердце забеспокоилось, застучало. Эту охранницу просто так бы тут не оставили. Да и одна ли она здесь? И Живых там лежит без защиты…

И тут же она выругала себя за такие мысли. Эта Изабелла тут, считай, не первый год одна сидит. Это чудо, что она еще что-то соображает.

Металлические пластины под ногами загудели – Изабелла поднялась на ноги. Повернулась. Безжизненные ее глаза смотрели сквозь Бой-Бабу.

– Хозяин оставил постоянный источник энергии, – проклацала она. – Хватит надолго. Если не расходовать без необходимости.

Бой-Баба облизнула губы.

– У нас больные на борту. На консервацию положить пришлось. – Ее сердце забилось. Похоже, этой железной Изабелле придется доказывать необходимость их спасения. – Мы где-нибудь здесь можем их подключить?

Невидящие глаза Изабеллы сверкнули.

– Больные, – повторила она. – Что у них болит?

Бой-Бабе стало совестно.

– Жертвы эксперимента, – сказала она коротко. Изабелла, покачиваясь грузным телом, сделала шаг к ней.

– А мозг? – спросила она. – Мозг у них не поврежден? – и замолчала, как будто сказала лишнее.

Бой-Баба усмехнулась:

– Пожалуй, только мозг-то у них и не поврежден… И то… – она помедлила. – Кому-то, может, только пересадка сознания поможет. А что?

Изабелла отвела глаза и уставилась на покрытую каплями конденсации стену.

– Так, – сказала она.

Бой-Баба помедлила. Она не хотела сама об этом заговаривать, но момент был уж очень подходящий.

– А ты… – она помедлила. – Ты – тоже, да?

Она шагнула в Изабелле, положила руку на ее суставчатый локоть. Роботесса не шевельнулась. Так и стояла, глядя на осклизлую, слезящуюся стену.

– Я ведь тоже… – совсем тихо добавила Бой-Баба. – Тоже была человеком. Я знаю, каково тебе.

Изабелла повернула металлическое лицо. Красноватые огоньки фотоэлементов сфокусировались на тускло отблескивающих протезах Бой-Бабы. Существо вильнуло локтем, сбросив ее руку. Сероватые желеобразные губы растянулись в усмешку.

– Что ты можешь знать, – выговорил жестяной голос. Бой-Баба попятилась. Изабелла смотрела на нее в упор. Интересно, обучают ли их определять мысли человека по выражению лица?

Но Изабелла ничего не сказала.

– Ты мне только покажи, а я сама все подключу, – Бой-Баба отодвинула в сторону люк медблока и пропустила Изабеллу вперед. В полумраке темнели очертания саркофагов консервации, где лежали последние выжившие члены экипажа и спасенные поселенцы.

Изабелла деловито двинулась вперед, осматривала помигивающие на остатках аварийного питания приборы искусственного поддержания жизни. Дергала за кабели, толстыми поршнями-пальцами тыкала в панели управления. Бой-Баба шла за ней затаив дыхание. И откуда она так хорошо все знает? Может, подготовку проходила, в медработники готовилась или еще куда?

Но тут же она одернула себя. Несчастная модифицированная женщина, по всему видать, належалась в медблоках, пока ее сознание не пересадили наконец в это устаревшее, как антикварный автомобиль, стальное тело. Как многоопытный тяжелобольной пациент знает свою болезнь лучше самих врачей, так и Изабелла, видать, могла с закрытыми глазами подключать и подсоединять приборы.

Бой-Бабе очень хотелось спросить ее, как все произошло. Авария на корабле? Пожар на станции или базе? Или просто сбило машиной по дороге в булочную? Она остановилась, глядя, как Изабелла негнущимися пальцами ловко подхватывает концы кабелей, подсоединяет, опять тычет в кнопки…

Нет, не надо ее бередить. Захочет – сама расскажет.

Как будто услышав ее мысли, Изабелла обернулась. Огоньки-глазки сияли ярче обычного.

– Где вы набрали этот лазарет? – пролязгала она. – Всех поселенцев с собой забрали? – Голос в динамике щелкнул – существо хмыкнуло.

Бой-Баба облизнула пухлые искусственные губы. Свое-то лицо у нее во время аварии сгорело начисто…

– Столько народу умерло, пока мы сюда добирались. Думали, посадим, спасем кого можем. А вместо этого продолжаем терять.

Изабелла быстро обернулась.

– Это досадно, – без выражения сказала она. – Столько материала бесполезно погибло.

– Материала?

Изабелла потянулась к пульту с последним кабелем в руках, вогнала штекер в гнездо и повернулась всем туловищем.

– Конечно, досадно, – повторила она. – Но ничего страшного нет, даже если они погибнут. Тела еще можно пустить на стволовые клетки. А сознание переписать на жесткий диск.

Как твое, чуть не ляпнула Бой-Баба, но вовремя удержала язык. Кто знает, пожила б она сама на этой пустынной базе столько же, сколько эта Изабелла, может, и она стала бы смотреть на живых людей как на запас стволовых клеток.

– Жаль, что на планету теперь не сесть, – сказала Бой-Баба. – Там наверняка остался кто-то из врачей. Мы бы им помогли, они – нам…

Изабелла молчала, застыв всем корпусом. За ухом помаргивал огонек эметтера. Она вышла в сеть – зачем? Какую информацию ищет? Или… связывается с кем-то? Сообщает то, что Бой-Баба ей только что по глупости ляпнула? Существо стояло неподвижно, но мигание лампочки выдавало – Изабелла о чем-то напряженно думала.

Но о чем она думала, Бой-Бабе в тот день так и не удалось узнать.

* * *

Тимур проворочался всю ночь. Сердце стучало об ребра от возбуждения, глаза никак не закрывались. Конечно, нужно спать, чтобы набраться сил и найти новый способ побега. Он лежал спиной на голом матрасе, простыня сбилась на сторону, одеяло сползло, а Тимур смотрел незасыпающими глазами в потолок и соображал.

Все его предыдущие планы пошли насмарку. Теперь предстоит сначала вытащить Ясона из этой их лаборатории. Что это удастся сделать, Тимур даже не сомневался. Он лежал и вспоминал виденные у дяди Ильи фильмы: в них герои всегда спасали слабых, обычно женщин, проникая в разные лаборатории и подземные бункеры. Теперь Тимур припоминал сцены из кино во всех подробностях: очень скоро ему предстоит так же красться по коридорам и ребром ладони сражать зазевавшихся охранников.

Тимур перевернулся на живот и подпер кулаками щеки. Вчерашний охранник… какой-то он был странный. Конечно, Тимур прекрасно понимал, что у роботов не бывает странностей и вообще эмоций. Они все одинаковые, как компьютеры на двух ногах. Но он готов был поклясться, что у механического охранника что-то было на уме… то есть в оперативной памяти… или что там у него в этой угловатой голове, обшитой заплатами сереющей искусственной кожи.

Тимур приподнялся на локтях и бросил осторожный взгляд на шкафчик. Стараясь не произвести ни звука, он соскользнул с высокой жесткой кровати и прошлепал через всю комнату к шкафчику. Помедлил. Затаил дыхание. Зажмурился и рывком распахнул дверцу.

Тимур не сразу открыл глаза: пришлось себя уговаривать, что он не расстроится, даже если сумочка пропала. Наконец, прижимая рукой колотящееся сердце, он медленно расклеил глаза – и полез рыться в шкафчике, на полках, где автомат-нянечка уже разложила его нехитрые вещи: кроссовки, куртку, футболку… Тимур раздвинул вешалки, заглянул на темное дно. А, вот и она.

Тимур с облегчением вздохнул, вытянул из-под сложенных вещей сумочку и забрался с ногами на кровать, раскладывая на ней свои сокровища. Планшетка с письмами отца. Коллекция пластмассовых астронавтиков, которых он привозил маленькому Тимуру из рейсов. Ему бы теперь в голову не пришло с ними играть. Но это было все, что у него осталось от прошлой жизни.

В коридоре раздались тяжелые шаркающие шаги. Тимур запихал все обратно в сумочку, сунул ее под матрас и замотался в одеяло по самый нос. Закрыл глаза и не спеша, с расстановкой засопел.

Шаги остановились у двери. Подошедший позвякал чем-то стальным и принялся царапать дверную ручку. Та заскрипела и медленно начала поворачиваться. Тут Тимур не выдержал.

– Кто это? – крикнул он. – Отвечайте! – Он хотел добавить – «Я дорого продам свою жизнь!», но передумал.

Ручка заскрипела и повернулась. Полоска света упала на мягкий линолеум палаты. Ее пересекла тяжелая механическая тень.

Робот шагнул к кровати. Тимур непроизвольно отодвинулся, но тут же взял себя в руки. За окном начинало светать, и в сером предутреннем полумраке охранника было трудно разглядеть. Он стоял рядом с кроватью, неподвижный, со сжатой в кулак левой клешней.

Наконец в динамиках затрещало, и послышался автоматический голос, как у автоответчика:

– Твой друг сейчас в лаборатории. Ты знаешь, где это?

– Нет, – выдавил Тимур.

С чего он ему все это рассказывает – наверное, хочет поиздеваться. Ничего. Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Тимур гордо посмотрел в красные лампочки-глазки охранника.

Тот между тем заговорил:

– Второй коридор налево, третья дверь, по лестнице вниз до подвала. Там по коридору мимо стеклянной комнаты, третий бокс. Запомнил? Повторить?

– Повторите, пожалуйста, – сиплым от волнения голосом попросил Тимур.

Робот повторил. Но Тимур не поверил ни единому слову, хотя робот и заставил его повторить дорогу два раза. Это, конечно же, была ловушка. Но роботу он об этом не сказал.

Робот тем временем замолчал и стоял посреди комнаты, глядя в пространство. Тимур ждал. Наконец медленно, как будто против воли, охранник протопал к окну и поднял жалюзи. И замер.

– Бегите, – наконец прохрипел голос в динамике. Железная рука поднялась, робот потянулся к створке оконной рамы. Открыл зарешеченное окно и потянулся рукой кверху, к замку решетки. Ему было не достать. Охранник нагнулся и нажал возле колена кнопку. Гул трансформатора усилился, и ноги робота медленно начали удлиняться; он рос и рос, держа поднятую руку на весу, пока не дотянулся стальной клешней до замка.

Своим ключом охранник отпер решетку окна, подвигал туда-сюда, чтобы убедиться, что она открывается. Затем прикрыл ее снова и закрыл окно, так что со стороны ничего не было заметно. Тимур напружинился в кровати, уперся руками, подался вперед, чтобы ничего не пропустить.