355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Рэй Дуглас Брэдбери » Банши » Текст книги (страница 1)
Банши
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 05:42

Текст книги "Банши"


Автор книги: Рэй Дуглас Брэдбери


Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Рэй Брэдбери
Банши

Бывает, приходится на ночь глядя выезжать из Дублина и мчаться через всю Ирландию: минуя спящие городки, ныряешь в изморось, а потом в туман, который смешивается с дождем и летит в продуваемое ветром безмолвие. Все вокруг сковано холодом и ожиданием. Такими ночами на безлюдных перекрестках случаются нежданные встречи, а в воздухе призраками плывут нескончаемые нити паутины, хотя на сотни миль в округе не найдешь ни единого паука. Далеко за лугами нет‑нет да скрипнет калитка или задрожит под неверным лунным светом оконное стекло.

В такую погоду, как говорят ирландцы, приходит банши.[1]1
  Банши (букв. «женщина из садов») – привидение‑плакальщица в ирландском и шотландском фольклоре; дух, появление и вопли которого предвещают смерть.


[Закрыть]
Я это почувствовал кожей, ясно понял, как только мое такси, проехав последнюю развилку, притормозило у входа в Кортаун‑Хаус, так далеко от Дублина, что, рухни столица той ночью в преисподнюю, никто бы здесь и бровью не повел.

Я расплатился с таксистом и проводил глазами машину, которая взяла обратный курс на пока еще нерухнувший столичный город, оставив меня, с двадцатью переписанными заново страницами сценария в кармане, перед домом кинорежиссера, моего работодателя. В полночной тишине я вдыхал Ирландию и выдыхал сырость из отвалов души.

Потом я постучался.

Дверь почти сразу распахнулась. Возникший на пороге Джон Хэмптон[2]2
  …перед домом кинорежиссера, моего работодателя. «…» Возникший на пороге Джон Хэмптон… – Имеется в виду знаменитый американский режиссер Джон Хьюстон (1906‑1987), в середине 1950‑х гг. снимавший в Ирландии экранизацию романа Г. Мелвилла «Моби Дик» (1851) по сценарию Брэдбери; далее в рассказе фильм именуется «Зверь». Ирландские впечатления послужили Брэдбери источником вдохновения для ряда рассказов 1950‑1990‑х гг. и для романа «Зеленые тени, Белый кит» (1992).


[Закрыть]
сунул мне стаканчик хереса и увлек меня в дом.

– Ей‑богу, дружище, ты меня заинтриговал. Скидывай пальто. Давай сюда сценарий. Успел закончить? Поверю на слово. Нет, серьезно, я сгораю от любопытства. Молодец, что позвонил из Дублина. Дома никого. Клара с детьми в Париже. Мы с тобой в охотку почитаем, доведем до ума эпизоды, приговорим бутылочку, часа в два отправимся на боковую – а там… Это еще что?

Дверь оставалась открытой. Джон шагнул вперед, склонил голову, закрыл глаза и прислушался.

Над лугами шуршал ветер. От этого казалось, будто на гигантском ложе облаков кто‑то откидывает простыни.

Я тоже прислушался.

Из‑за темных полей прилетел слабый‑слабый стон, тихий всхлип.

Не открывая глаз, Джон прошептал:

– Известно тебе, приятель, что это такое?

– Что?

– Потом скажу. За мной!

Он захлопнул дверь, развернулся и зашагал по коридору – гордый владелец пустых владений, в домашнем халате, спортивных брюках и начищенных полуботинках; непослушные волосы выдавали в нем пловца, который стремится по волнам, а то и против течения, но с завидным постоянством ныряет в чужие постели.

В библиотеке, остановившись перед камином он полыхнул проблеском смеха, как лучом маяка сверкнул белозубой улыбкой и сунул мне второй стаканчик хереса в обмен на сценарий, который ему пришлось вырвать у меня из рук.

– Посмотрим, что ты родил, мой гений, мое левое полушарие, моя правая рука. Садись. Пей. Внимай.

Широко расставив ноги на каменных плитах, он грел зад, просматривал рукопись и краем глаза следил, как стремительно убывал херес у меня в стакане, и сами собой зажмуривались глаза, когда очередная страница, выпущенная из его пальцев, кружилась в воздухе, перед тем как опуститься на ковер. Отправив в полет последний лист, Джон раскурил тонкую сигару и уставился в потолок, вытягивая из меня душу.

– Сукин ты сын, – в конце концов изрек он, выпуская дым. – Здорово. Черт тебя подери, парень. Это просто здорово!

У меня внутри все оборвалось. Слишком уж неожиданно такая похвала ударила под вздох.

– Разумеется, надо слегка подсократить!

Теперь все стало на свои места.

– Разумеется, – поддакнул я.

Внаклонку, как матерый самец шимпанзе, Джон стал собирать с пола страницы. Потом он отвернулся, и я решил, что рукопись вот‑вот полетит в огонь. Но он крепко сжимал сценарий в руках, глядя на языки пламени.

– Когда выкроим время, – негромко произнес он, – ты должен научить меня писать сценарии.

Теперь он сидел в кресле, мирясь с неизбежным и не скрывая восхищения.

– Когда выкроим время, – хохотнул я, – вы должны научить меня снимать кино.

– «Зверь» будет нашей общей картиной, сынок. Мы – одна команда.

Он встал и подошел ко мне чокнуться:

– Мы – самая классная команда! – Тут он сменил пластинку. – Как жена, как дети?

– Ждут меня на Сицилии, где тепло.

– Дай срок, отправим тебя к ним, на солнышко, уже недолго осталось! Мне…

Склонив голову набок, он застыл в театральной позе и прислушался.

– Эй, что там такое?.. – прошептал он.

Я повернулся к дверям и выждал.

За стенами огромного старого особняка нитью протянулся едва уловимый звук, словно кто‑то сколупнул ногтем краску или скользнул вниз по стволу сухого дерева. Потом до нашего слуха донесся тишайший выдох‑стон, а за ним нечто, похожее на плач.

Все так же театрально Джон подался вперед, снова замер, как памятник в живой картине, разинул рот, будто готовясь заглотить эти звуки, и вытаращил глаза, которые от напускной тревоги стали размером с куриное яйцо.

– Сказать тебе, дружище, кто это был? Банши!

– Что‑о‑о? – вырвалось у меня.

– Банши! – с нажимом повторил он. – Это дух в обличье старухи, что выходит на дорогу, когда кому‑то суждено через час умереть. Вот кто сюда пожаловал! – Он шагнул к окну, поднял штору и выглянул на улицу. – Ш‑ш‑ш! А вдруг она явилась за нами?

– Чепуха, Джон! – Я негромко посмеялся.

– Нет, приятель, не скажи. – Он неотрывно смотрел в темноту, смакуя эту мелодраму. – Как‑никак, я живу в здешних местах десять лет. Сюда пришла смерть. Банши все чует! Так о чем у нас был разговор?

Он запросто перешел к житейским делам, вернулся к камину и заморгал над моим сценарием, как над хитрой головоломкой.

– Ты заметил, Дуг, что «Зверь» – это вылитый я? Герой покоряет океаны, напропалую покоряет женщин – и так по всему свету, нигде не задерживаясь. Наверно, потому меня и зацепил этот сценарий. Тебе интересно знать, сколько у меня было женщин? Сотни! Ведь я…

Он умолк, снова отдавшись во власть сочиненных мною строчек. Его лицо просияло.

– Блеск!

Я робко выжидал.

– Нет, я о другом. – Отшвырнув сценарий, он схватил с каминной полки свежий номер лондонской «Таймс». – Я вот об этом! Блистательная рецензия на твой последний сборник рассказов!

– Неужели? – Меня так и подбросило.

– Спокойно, дружище. Я сам прочту тебе эту умопомрачительную рецензию. Ты будешь в восторге. Это потрясающе!

Мое сердце дало течь и затонуло. Я догадывался, что меня ждет очередной розыгрыш или – еще того хуже – замаскированная под розыгрыш правда.

– Итак, слушай!

Джон развернул газету и, как ветхозаветный Ахав, начал вещать.

– Возможно, рассказы Дугласа Роджерса стали высочайшим достижением американской литературы… – Джон выдержал паузу и невинно подмигнул. – Согласись, пока неплохо!

– Дальше, – взмолился я и забросил в себя содержимое стакана. Так бросают жребий судьбы в бездну полного краха воли.

– …но у нас, в Лондоне, – с выражением читал Джон, – от беллетриста ожидают большего. Копируя образы Киплинга, стиль Моэма и сарказм Ивлина Во, Роджерс барахтается в Атлантике, на полпути к нам. Его произведения лишены самобытности, это не более чем фальшивые перепевы классики. Дуглас Роджерс, плывите домой!

Я вскочил и заметался по комнате, а Джон лениво бросил газету в камин, где она затрепетала умирающей птицей и пала добычей ревущих искр и пламени.

Потеряв голову, я чуть не кинулся в огонь за этой проклятой рецензией, но с некоторым облегчением заметил, что она приказала долго жить.

Джон, не спускавший с меня глаз, был довольнехонек. У меня пылали щеки, скрежетали зубы. Рука, приросшая к каминной полке, похолодела и сжалась в гранитный кулак.

Из глаз брызнули слезы, потому что окостеневший язык не слушался.

– В чем дело, дружок? – Джон сверлил меня взглядом, как обезьяна, в чью клетку швырнули подыхающего сородича. – С головой плохо?

– Джон, это уж слишком! – Я взорвался. – Неужели нельзя обойтись без этого?

Я пнул носком ботинка тлеющее полено, которое перевернулось и выпустило целый хоровод искр.

– Помилуй, Дуг, у меня и в мыслях не было…

– Так я и поверил! – Я весь кипел, уставившись на него воспаленными глазами. – У кого здесь с головой плохо?

– Да все нормально, Дуг. Рецензия была отличная, хвалебная. Я только ввернул пару строчек, чтобы тебя подколоть!

– Но теперь мне этого не узнать! – вскричал я. – Вот, смотрите!

Для верности я еще раз пнул угли.

– Завтра же купишь этот номер в Дублине. Прочтешь сам. Критики от тебя без ума, Дуг. Поверь, я просто хотел, чтобы ты не задавался. Но шутки в сторону. Главное, сынок, – ты нынче написал лучшие эпизоды для своего грандиозного сценария. – Джон приобнял меня за плечи.

В этом был он весь: сначала двинет тебя ниже пояса, а потом расточает дикий мед бочками.

– Знаешь, Дуг, в чем твоя беда? – Он сунул еще один стакан хереса в мою дрожащую руку. – Хочешь, скажу?

– Хочу, – выдохнул я, как ребенок, который забыл обиду и готов опять смеяться. – Говорите.

– Беда вот в чем, Дуг… – Джон изобразил лучезарную улыбку, глядя мне прямо в глаза, как Свенгали.[3]3
  Свенгали – зловещий гипнотизер, персонаж романа Джорджа Дюморье (1834‑1896) «Трильби» (1894).


[Закрыть]
 – Ты ко мне относ

...

конец ознакомительного фрагмента


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю