Текст книги "Брат (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

Соавторы: Валерий Гуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Слышь, че-то они борзеют, – главарь посмотрел на своих. – Придется объяснять.

В том, что друзья, прошедшие горячие точки, смогут справиться с малолетней шпаной, совсем попутавшей берега, я не сомневался. Но отсиживаться тоже был не вариант, да и надоело тратить время на этих идиотов. Своих дел по горло. Я нащупал в кармане кастет, резко встал, одним шагом преодолел расстояние до главаря и зарядил ему кастетом в челюсть. Тот упал и, похоже, потерял сознание. Остальная свора в нерешительности попятилась. Я хотел было вырубить еще кого-то из них и вместе с приятелями уйти – такой профилактики этим гопникам явно было достаточно, – но вдруг увидел сверкнувшее лезвие. Парочка из них, видимо, была чуть похрабрее и достала ножи.

«Вот и пришло время трофейного оружия», – подумал я и, достав пистолет, зашипел:

– А ну быстро два шага назад!

Впрочем, можно было и не командовать: вид ствола мигом отрезвил эту толпу. Весь их хамоватый задор тут же куда-то подевался.

– Ножи на землю! Илюха, забери.

Илья подобрал ножи, положенные нападавшими. Я не спускал с них глаз – в такой ситуации контроля нельзя терять ни на секунду.

– А теперь забираете своего приятеля и канаете отсюда. И чтобы больше духу вашего здесь не было!

Когда шпана, нагруженная своим вырубленным главарем, удалилась на безопасное расстояние, я убрал пистолет обратно во внутренний карман, присел на скамейку к друзьям и закурил. Мда, как же здесь люди-то живут, если чуть ли не каждая прогулка оборачивается такими приключениями?

Илья и Петр молча смотрели на меня.

– Слушай, а откуда у тебя ствол? – наконец спросил Илья.

– От верблюда, – пожал я плечами.

– А у верблюда еще есть? – неуверенно уточнил бывший прапорщик.

– Что, передумал? – усмехнулся я.

Кажется, до Ильи с Петром начало что-то доходить. Романтические идеалы хороши на бумаге, а когда жизнь тебя лупит со всех сторон, не разбирая – тут или биться изо всех сил, или сразу сложить лапки и смириться. Второй вариант меня точно не устраивал. Похоже, он перестал устраивать и моих друзей. Что ж… Значит, друзья у меня правильные…

Глава 8

27 сентября 1993 года

Да, работа в коллективе – это совсем не то, что в одиночку. Когда обязанности четко распределены и одному не приходится думать за всех, дело спорится гораздо быстрее. А результат получается надежнее.

Конечно, всегда есть риск, что какое-то звено цепочки запаникует и даст сбой – в конце концов, это тот Вова Данилов знал этих людей, а я с ними знаком всего несколько дней и не сказать, что очень близко. Но, по идее, осечек быть не должно: они все-таки не мальчики-желторотики, многое прошли, а цель у нас одна – выбраться из того дерьма, в котором мы оказались. А общая цель всегда сплачивает и не дает расслабиться.

Выходя на свое первое дело, мы просчитали все, что могли, предусмотрев разные варианты развития событий. Запаслись балаклавами, перчатками, черными очками. Закупились неприметной одеждой – причем сразу решили покупать ее на разных рынках и каждый раз менять точки закупки, чтобы не светиться с выбором, к примеру, осенней куртки в одном и том же месте дважды за неделю. Конечно, у продавцов за день перед глазами проходят сотни человек, но мало ли. На чужую забывчивость и невнимательность лучше не полагаться.

В общем, если бы существовали учебники по организованным нападениям, наш совместный дебют можно было бы занести туда как образец кристально чистой работы.

С трофейным стволом я тоже повозился. Ствол был паленый и наверняка засвеченный, на таком вполне могла висеть мокруха. Поэтому пришлось провернуть с ним некоторые манипуляции. Я взял вязальную спицу, обмотал ее мелкой наждачной бумагой. И слегка шлифанул канал ствола. Микрорельеф после этого изменится и следы полей нарезов ствола на выстрелянных пулях будут теперь другие. Плюс чуть-чуть подшлифовал боек, чтобы он оставлял другие следы на капсюле стрелянных гильз. Шлифанул зуб отражателя – его чтобы оставлял другие следы на донце гильз. Такими манипуляциями я ствол «обнулил». Теперь у пистолета будет другой характер микрорельефа, отображающийся в следах на пулях и гильзах при стрельбе.

К ларькам мы решили не идти: одного человека с задней стороны палатки можно и не заметить, а заметив – не придать особого значения, стоит себе кто-то и стоит, мало ли. А вот трое крепких мужчин возле торговой точки уже привлекают внимание. К тому же надо было успеть быстро натянуть балаклавы (не будем же мы разгуливать в них по району), а на виду делать это довольно глупо.

Поэтому бандитов мы поджидали в подворотне, через которую они должны были проходить после «сбора урожая». Уходили они всегда по одному и тому же маршруту, так что у нас была возможность прикинуть удобную дислокацию для каждого. Илья стоял на стреме, я готовился работать кастетом, Петр страховал меня с пистолетом и дубинкой наготове.

А вот и рэкетиры. Как мы и предполагали, идут прямехонько на нас. Стали заметно осторожнее: уже не гогочут на всю улицу, а разговаривают тихо и односложно, поглядывая по сторонам. «Нет, ребята, вам это все равно не поможет», – подумалось мне. Я размял правую кисть, поправил балаклаву. Рука уверенно нащупала в кармане кастет.

– Здорова, рэкет, – я вывернул из-а за угла, ударяя кулаком с кастетом о ладонь.

Бандиты вздрогнули. Остановились и коротко переглянулись между собой. Петр не заставил себя долго ждать.

– Сигаретки не найдется, братва? – он вырос сзади двух рэкетиров, отрезая для них путь к отступлению.

По лицам рэкетиров я видел, что они пытаются сообразить, что делать дальше. Поздно, братцы, пить боржоми… Им было не уйти. При этом бодрости духа они явно не теряли.

– Я ж говорил, что эта сука не одна… – начали перешептываться бандюки.

– Вообще ноль базару… погоди братва, – оживился первый, повысив громкость. – Вы походу не в курсах, на кого наезжаете?

– Непонятка какая-то вышла, мы филимоновские, – подключился второй. – Хотите себе могилу собственными руками рыть?

Для парней, зажатых в подворотне, разговаривали они борзо. Я вспомнил, как один из них молил о пощаде в ларьке, а теперь оперился. Что было общего у всех этих бандитов-ганстеритов, так это слепая уверенность в собственных силах и в безнаказанности. Но чем выше поднимаешься с таким нездоровым самомнением, тем больнее падать.

Уж не знаю, на что рассчитывали эти двое гавриков, но я резко сблизился с одним из них.

– А это – привет вашему Филимону! – первого быка я вырубил с ходу, мощным ударом кастета в скулу.

Сейчас мне кажется, что я вложил в этот удар все свое стремление наказать этих уродов и вырваться все-таки в нормальную жизнь… Второй попытался рыпнуться, но тут подоспел Петя со своей дубинкой, которая и прилетела бандиту прямо по затылку.

– Саечка за испуг! – проскрежетал Петр.

Результатом нашего выхода мы остались довольны: в карманах рэкетиров мы только долларов нашли 720, а уж сколько там было рублей! В отличие от меня, пацаны в жизни не видели разом столько бабла. Плюс к этому к нам перекочевал еще один ствол, что тоже было ценной добычей. Идиоты, сука, кто дает стволы таким остолопам, если они ими даже воспользоваться не могут. Хотя мы им такой возможности не дали.

Переодевшись за гаражами в паре кварталов от подворотни, мы собрали «рабочую» одежду в сумку, а потом вывалили ее в мусорный бак (перчатки – в последнюю очередь). После этого отправились на хату к Петру, который жил один, что давало ему большую свободу действий по сравнению с нами двумя. Проходя по улице, заметили старуху, стоявшую на коленях возле подземного перехода и просила милостыню. На картонке, которая бабуля держала в руках было написано «На лекарства».

– Пацаны никто не против, если я из общего старухе денег дам?

Он сунул руку за пазаху, вытащил оттуда котлету и достал из пачки несколько крупных купюр.

– На лекарства, бабуль.

Бабуля заохала, начала благодарить Илью. Я знал, что в таких делах по первой мучает совесть, даже если ты и понимаешь, что давишь гадов. Тонкая грань тут – для себя самого объяснить, чем ты в таком случае отличаешься от них. Но на душе действительно полегчало.

Перед тем, как начать разговаривать о делах, на всякий случай включили телевизор – на случай излишне любопытных соседей. Может, конечно, это и паранойя, но я не уставал себе повторять: осторожность лишней не будет. Петя взял пульт от своего «Горизонта», щелкнул кнопкой, и через пару секунд на экране возник логотип телекомпании «Вид». Я достал из карманов доллары и рубли, отнятые у бандитов.

– Ну что, пацаны, такую зарплату и отметить бы надо, – мечтательно потянулся Петя, как только мы разделили добытое добро поровну. – Тут у меня и кабак какой-то есть недалеко. Что думаете, а?

– А что, – оживился Илюха. – Лично я в кабаке последний раз был, когда меня в армию провожали. И то – тогда всем кагалом скидывались, а сейчас – можем себе позволить! Пошли! Хоть пожрем нормально да выпьем – душу отведем! Вован, ты как?

– Никак, – сухо ответил я. – И вам не советую.

Мне не нравилось их внезапное оживление на тему кабака и выпивки. Понятно, что с голодухи хотелось оторваться за все время, проведенное в вынужденной нищете. Но в этом и была опасность: увлекшись сорением шальными деньгами, мы рисковали не только никогда не накопить на открытие своего дела (а то еще и влезть в долги), но и привлечь чье-нибудь внимание внезапной роскошью.

– Это почему? – недовольно сказал Илья. – Первую зарплату – на пропой, так в любом месте. Это как первую крупную покупку обмыть. Иначе прухи не будет, ха-ха!

– Забудь про «любые места», – оборвал я. – Вы совсем, что ли, не понимаете ничего?

– А чего там понимать-то?, – недоуменно буркнул Петр. – Если бабки только складывать и в свои руки не пускать – так какой в них смысл тогда?

– Смысл? – я понял, что ребята действительно не осознают всей опасности. Странно, вроде взрослые люди. Ну что ж, придется проводить ликбез. – Смысл вот какой. Смотри: допустим, пойдем мы в кабак. Мы же на ста граммах и салатике не остановимся, правильно? А теперь прикиньте – живет тут такой Петя, который еле-еле концы с концами сводит, и все его знакомые об этом прекрасно знают. И вдруг он начинает пьянствовать по кабакам и одеваться не на рынке, а в дорогих магазинах. При этом он все так же большую часть времени сидит дома, и о выигрыше в лотерею, как и о смерти дядюшки-миллиардера или невесте-дочери того же миллиардера тоже ничего не было слышно. Спрашивается, на какие шиши? Кому-то из соседей будет по фигу – своих забот полон рот, а кто-то начнет задаваться вопросами, а то и с участковым поговорит. Ну и бандитам нас сить могут. Нас уже, наверняка, эти филимоновские ищут.

– Мы блин этих упырей нагибаем, которые нагибают простой люд, и этот простой люд еще жаловаться станет?

– Ты, Петя не Робин Гуд ни хрена, сечешь? Деньги не отнимаешь у богатых, и бедным не раздаешь…

– Как не раздаю? Вон Илюха из общего старухе дал? – заерзал Петя на диване.

– Дал, а остальное ты хочешь под откос пустить? Чего ты не пойдешь по ларькам отдавать, что рэкетиры отжали?

– Ну как чего… – зачвякал он дальше что-то нечленораздельное.

– А касаемо народа, даже если тебя никто участковому не заложит, то братва на второй раз сама суетится начнет. Ты сам знаешь, как эти могут допрашивать с пристрастием. Хочешь не хочешь, а ответ на любой вопрос найдется.

Спорить Петя не стал. Замолк.

– Дальше, – продолжил я. – Один раз – случайность, а второй – закономерность, врубаешься?

Я пояснил – рассказы о том, что местных бандюганов обносить начали, очень скоро по всему городу пойдут. Если уже не пошли – внутри их бандитского мира информация быстро распространяется, это вам не ежемесячный журнал. В большинстве баров и ресторанов персонал либо на прямом кукане у каких-нибудь бандитов сидит, либо просто с ними дружит. И эти крутые ребята каждый в своем заведении начнут закидывать удочку – мол, объявились какие-то народные мстители, гастролеры залетные, наших бьют, не слыхал ли кто чего интересного.

– А им и говорят: а у нас тут внезапно новые постоянные посетители появились. Не то, чтобы какие-то гости города зашли, рюмочку выпили, поужинали и ушли – это бывает, никаких вопросов. А прямо вот чуть ли не каждый день заходят и кутят, явно при бабках и в хорошей физической форме. А рожи не бандитские, народные какие-то.

– Слышь, Володь, да и хрен бы с ним, ну покутим разок и на дно заляжем… не? – у Пети уже не было прошлой уверенности, но смириться с тем, что мы не сможем на полную катушку оторваться, мужик не мог.

– Бармены или официанты, в раз просекут, что мы военные, брат, – также спокойно объяснил я. – Они «читают» людей на раз – профессиональное! Поэтому как думаете, долго мы с вами проходим целыми и невредимыми? Короче, начнем сорить деньгами – это заметят раньше, чем мы успеем это понять. И тогда нам хана. Причем всем троим сразу.

Петя и Илюха замолчали. Им явно не нравилось то, что я высказал, но они не могли не согласиться с тем, что мой сценарий был самым вероятным из всех. Мне не хотелось гасить радость ребят, но быть вывезенным в лес и закопанным заживо не хотелось еще сильнее. «Кто его знает, куда меня забросит после гибели в этот раз» – усмехнулся я про себя.

– Ладно, – нехотя сказал Илья. – Похоже, ты прав.

– Да, чего-то мы… разошлись, – поддакнул Петр. – Ну, тогда нам нужно разработать надежную схему дальнейшей работы. Чтобы не вляпаться где-нибудь по глупости.

– Нужно, – согласился я. – Давайте думать.

Я бросил взгляд на экран телевизора. Рекламные ролики один за другим обещали волшебный вкус шоколада, исчезновение проблем при использовании тампонов и баснословные сотни и даже тысячи процентов годовых каждому вкладчику и инвестору. Мда, и верили же люди! Сколько наивных телезрителей отнесли все свои сбережения в такие конторы, а то и в долги еще влезли! А ведь элементарных азов знания экономики было бы достаточно, чтобы понимать, что честным путем таких процентов быть не может. Так нет же – в телевизоре сказали, значит, правда, там врать не будут. Привыкли советские люди верить телевизору. Хотя, теперь уже и не советские, но привычка осталась.

Хотя, в принципе, чем мой-то нынешний доход так уж отличается от дохода соучередетелей этих «банков» и «инвестиционных холдингов»? Только тем, что к ним деньги несли добровольно? Так или иначе, нужно было предусмотреть максимальное количество деталей, чтобы наш «холдинг» не накрылся медным тазом раньше, чем мы сами примем решение его закрыть.

– Ежу понятно, что если мы будем торчать на одной и той же точке раз в два дня, нас спалят на втором же заходе, если не на первом, – заговорил я. – Там они уже обожглись, теперь наверняка примут меры предосторожности, и нас будут пасти. Поэтому я считаю, что нужно работать по схеме «гастролеров». То есть в наших выходах не должно быть никакой системы, чтобы нас невозможно было просчитать. Они нас ждут на севере города в воскресенье – мы появляемся на востоке во вторник. По всем прикидкам мы должны проявиться завтра – но мы как сквозь землю провалились, а через пару-тройку недель, когда все решат, что мы свалили, мы внезапно появимся, да еще в новом месте. Понятен принцип?

– Понятен, – сказал Илюха. – Короче, надо разбросать наши вылазки, чтоб это было совсем нелогично и по времени, и по местам. Невозможно просчитать систему, которой нет…

– Именно! Но прежде чем мы этим займемся, хочу обратить ваше внимание вот на что. У нас будут появляться деньги и оружие. Хранить все это дома – мягко говоря, небезопасно. К нам быстро придут – или сами бандиты, или их прикормленные менты. То, что мы взяли сейчас – это так, мелочь. Но когда мы начнем брать такую «мелочь» регулярно – она быстро перестанет быть мелочью. Поэтому я бы еще продумал систему схронов. Чтобы каждый из нас имел к ним постоянный доступ – и в то же время чтобы места постоянно менялись и никто посторонний не мог догадаться, что там лежит.

– Мда, серьезная каша заваривается, – протянул прапорщик. – Интересно, как далеко мы зайдем?

– Вопрос не в том, как далеко. Вопрос в том, насколько вы сильны. Насколько глубока ваша вера, чтобы зайти настолько далеко, насколько надо, – выдал я с пафосом и заговорщицки посмотрел на ребят. Те недоуменно переглянулись.

– Ты как-то странно разговариваешь, – напрягся Илья. – Ты, случайно, ни в какую секту не вступил? Сейчас их развелось – больше чем базаров… Если что, я туда ни ногой, можешь даже не убеждать!

Я осекся. Твою мать, надо же так глупо спалиться! «Святые из трущоб» – один из моих любимых фильмов, и я любил вворачивать в разговор фразочки оттуда. Обычно в компаниях просекали отсылку и смеялись вместе со мной. Я думал, что сейчас я тоже разряжу этим обстановку. Забыл только, что фильм выйдет аж через шесть лет.

Вот что значит потерять осторожность. Какие тут пьянки и кабаки – по трезвой-то палишься так, что мама не горюй. Так, ладно. Надо как-то выруливать. А то меня уже за сектанта приняли.

– Да ты чего! – я дружески пихнул Илью в бок. – Шучу я! Слушал какой-то радиоспектакль, там эта фраза была. Какая еще секта, ты с ума сошел, что ли?

Вряд ли я был похож на любителя радиоспектаклей, но ничего умнее в голову не пришло. Эх, Вова, Вова… Кстати, я, кажется, уже привык к этому имени. Это хорошо.

– Да? Ну ладно, извини, – отступил Илья. – Просто действительно странно прозвучало. А мы тут на нервах все…

– Да понятное дело, – уже спокойнее сказал я. – Надо нам как-то сохранять трезвомыслие, а то мы из-за своих нервов и погорим. Поэтому давайте договоримся сразу: никаких пьянок, никаких гулянок, компаний и баб до тех пор, пока не выйдем на легальные рельсы. И это не то, что я такой тиран и вам тут личную жизнь ограничиваю – это вопрос нашей безопасности. Одно неосторожное слово – и всем кранты.

– Эх, – разочарованно протянул Петя. – А я уж хотел какую-нибудь цыпу подснять…

– Потом подснимешь, – не нравился мне этот игривый настрой. Ох, как не нравился! Но и занудным ментором я выглядеть не хотел. Решил, что буду стараться критиковать такие вещи в шутливом тоне. Только не с такими шутками, как с «Трущобами» вышло, думать все-таки надо. – Откроем свое дело, будем называться бизнесменами, так этих цып знаешь, сколько вокруг виться будет? Курятник целый появится. А пока мы тут делим шкуру неубитого медведя. Это все равно, что искать работу и распределять, на что потратишь сто миллионов.

– Да, Петь, правда, давай сначала поднапряжемся да дело сделаем, – согласился Илюха. – Меня вот, например, задолбало, что я каждое утро думаю, где сегодня деньги на ребенка найти. Ладно уж, сам без многого обойтись могу – но ребенку-то не объяснишь! Да и сам – почему, собственно, я должен быть нищим? Молодой, здоровый мужик, готовый работать? Почему мой отец и мать жили уверенно на зарплату, а я сука не могу, и ладно я не могу, так еще допустил, что родителям теперь пенсии не хватает!

Илья завелся и в сердцах махнул рукой.

– Ладно, ладно, чего вы меня уговариваете, как ребенка перед уколом, – отступился Петька. – Я же и сам все это прекрасно понимаю. Просто давно уже ничего хорошего в жизни не видел. Давайте лучше о деле, а то ночь уже почти на дворе…

Совместным мозговым штурмом мы определили несколько точек, которые можно было использовать в качестве схронов. Требований к таким местам мы предъявляли несколько: это должно быть место не сильно спрятанное, но в то же время не привлекающее внимания (это как в комнате: если увидел сейф – сразу понятно, что там что-то ценное, а разбирать радиоточку мало кому придет в голову, и что-нибудь небольшое можно положить туда, главное – не забыться и не включать ее). Оно должно располагаться не очень далеко (чтобы забрать вещи можно было в любой момент, даже если это очень срочно) и доступ каждого из нас туда должен быть всегда свободным (так мы могли страховать друг друга).

Таким образом, разные охраняемые территории отпадали сразу. Да у нас и не было туда доступа. Если только не считать охраняемой территорией мою общагу, где я тоже кое-что придумал для этой цели. Илья с Петром тоже припомнили несколько подходящих мест, и после совместных раздумий некоторые из них были одобрены.

Глава 9

12–17 октября 1993 года

Пока мы строили планы и готовились к следующему «выходу в свет», в столице произошли всем известные события. Заранее зная, что, где и когда случится (вот и пригодилась память из будущего!), я подгадал свои действия так, чтобы не планировать на эти дни никаких встреч, а по возможности – и самому не удаляться от общаги дальше, чем на квартал. Совсем от обсуждения новостей с соседями, комендантами и Илюхой с Петькой мне уклониться не удалось (слишком уж все были встревожены происходящим), но я старался держаться нейтральной стороны. Когда меня спрашивали, напирал в основном на то, что пострадавших людей жалко, но сейчас главное – думать о своей жизни, своих делах, а то вон ведь что творится, кроме себя самого, о тебе никто заботиться не станет. Это прокатывало – видимо, совпадало с духом времени, и большинство людей думало примерно так же.

Во время очередной встречи Петя рассказал мне интересную историю. На днях он прогуливался по каким-то своим делам в районе телецентра Останкино и увидел там кое-что, что могло бы нам помочь в дальнейшей работе.

– Прикинь, зашел в жральню пообедать, – взахлеб рассказывал он, – и вдруг вижу: через стол морда какая-то знакомая. Пригляделся – а это журналюга один, я его давно знаю, в школе вместе учились. Он еще тогда пронырой был – ну такой, знаешь, что-то подслушать, кого-то подставить и на этом что-нибудь себе выгадать. А тут с ним какой-то богато одетый мужик, явно иностранец, и передает ему какой-то черный пакет.

– А что в пакете, не разглядел? – спросил я.

– Я тебе что, рентген? – усмехнулся Петр. – Ну он такой был, небольшой. Может, там кассеты какие-нибудь были или бумаги. Явно же не сувениры на память – чего бы сувениры в черный пакет прятать? А если иностранец что-то передает нашему журналюге – сто процентов какой-нибудь скандал. Это шакалье такие вещи нюхом чует, они просто так даже с места не сдвинутся.

– Чего ты так завелся-то? – зевнул Илья. – Ну пакет и пакет, мало ли что там может быть. Или что, если пакет – черный, значит, сразу секреты государственной важности? У меня вон сын с черным пакетом в школу ходит, так там сменка лежит. Хоть и импортная…

– Ну ты не сравнивай сам знаешь что с пальцем, – возразил я. – Одно дело – просто что-то завернуть, и совсем другое – иностранец журналисту, причем специально встречаясь… Хотя ты прав, теоретически там может ничего особенного и не оказаться. Кто его знает, может, этот журналист попросил его прессу импортную привезти для кругозора. Или родственники из-за границы что-то передали. Или книжку привез ему какую-нибудь.

– Какую еще книжку? – усмехнулся Илья. – Ему здесь, что ли, книжек мало?

– Люди разные бывают, – возразил я. – И увлечения у них разные. Некоторые скупают редкие книги, и зарубежные в том числе. Гоняются за конкретными изданиями, которые еще не везде найдешь. Отдают за них немаленькие деньги. Могут и с иностранцами контачить ради такого. Поэтому ничего исключать нельзя.

– Делать им не хрен, – проворчал Илюха и в сердцах добавил. – С жиру дуреют уже совсем. Вот погонялись бы за молоком для ребенка, которое подешевле, чтоб лишние пятьсот рублей сэкономить – я бы посмотрел, как ему книжки скупать захочется.

– Ну я же говорю, люди разные бывают, – примирительно сказал я. – Может, там и не книжка, а действительно что-то интересное для нас. Это я так, для примера, первое, что в голову пришло. Поэтому понаблюдать не помешает. Ты хорошую наводочку дал.

– Бабки думаешь там? – почесал макушку Илья.

– Я знаю не больше твоего, – я улыбнулся кончиками губ.

– И как наблюдать будем? – спросил Петр. – Мы же не можем там засесть и не вылезать сутками. Тем более, что неизвестно, появится там еще раз этот мистер или нет. А если появится, то где и с кем.

– Сутками и не надо, – ответил я. – Твой журналюга не случайно же возле Останкино с ним встречался. Если бы он жил или работал где-нибудь в Измайлово или Бутово, стал бы он туда тащиться, чтобы торчать у всех на виду. Значит, он там работает и ему так было удобно – выскочить на пятнадцать минут, кофе попить и назад… возможно даже потому удобно, чтобы внимание к себе лишнее не привлекать. Во сколько ты их видел?

– Ну, где-то часа в два, наверное, – Петя пожал плечами. – Хрен его знает, плюс минут пятнадцать минут.

– Ну вот, – кивнул я, – примерно обеденное время. В обед многие ходят по близлежащим кафешкам, и можно зайти в одну из них, не вызвав ни у кого интереса. Все сходится. Так что будем теперь обедать возле Останкинской башни, твоего дружка пасти.

– А кто-то нам тут рассказывал, что в заведениях светиться – внимание к себе привлекать, – поддел меня Илюха. – «Увидят новеньких, да каждый день, стуканут, прижмут»…

– А ты понимаешь разницу между пьяным кутежом и скромным обедом? – возразил я. – Мы и не будем привлекать внимание: возьмем по салату и второму, например, и по стакану чая. Может, мы вообще какие-нибудь шабашники и где-то недалеко ремонт делаем. Там поток народа – охренеть можно. Если не выделяться, то никто и не вспомнит, даже если искать будут.

– Ага, очень похожи мы на шабашников со своими сбитыми кулаками, – сказал Петя. – Но вообще ты прав: в обед там даже на постоянных клиентов отвлекаться некогда – такой поток. А поскольку жрален в том районе немного, и расположены они недалеко друг от друга, то мы, скорее всего, ничего не упустим.

И вот мы стали постоянными клиентами останкинского общепита – и все для того, чтобы увидеть следующую встречу Петькиного знакомого журналиста. Хорошо еще, заведения были недорогими, и ценники не напоминали ресторанные, поэтому можно было спокойно ждать «объект», не заботясь о том, что каждая чашка чая приближает к банкротству. Петьку мы всегда сажали напротив входа – в случае чего, сразу скомандует насчет готовности номер раз.

Но того журналиста, как ни старались, мы так и не увидели. А я ведь чувствовал, что тема «рабочая» и искренне заинтересовался, много чего в 90-х с помощью западных «добродетелей» решалось в стране. Однако вместо журналюги мы неожиданно часто начали встречать того самого иностранца, который все время появлялся с разными людьми. Их беседы заканчивались одинаково: передачей черного пакета из иностранных рук в отечественные. Примерно на третьем или четвертом собеседнике я понял, что сериал затягивается и пора действовать. Бог с ним с журналюгой одноклассником моего кента, куда любопытнее этот иностранец.

– Надо бы узнать, чего он тут крутится и всем пакеты раздает, – задумчиво сказал я. – Что-то мне самому уже интересно…

– А как ты узнаешь? – спросил Петька и заржал, как конь вороной. – Хеллоу, мистер, вот из ин ёр пакетс и на хрена вы их даете всем подряд?

– В том-то и дело, что не всем подряд, – у меня в голове уже начинала складываться вполне определенная картинка, и из этой картинки вырисовывались определенные перспективы. – Ты посмотри, как они выглядят. Я больше чем уверен, что все, с кем он встречается – журналисты, как твой приятель.

– Да какой он мне приятель, – отмахнулся Петька, – так, по школе знакомый…

– Неважно, – сказал я. – Кажется, они прощаются. Сейчас выйдут, полминутки посидим и пойдем за ними.

– Блин, я еще не доел, – заторопился Петька, набросившись на котлету с рисом. Нас с Илюхой пробило на смех.

– В такие минуты, Петька, ты о поэзии думаешь, – процитировал я анекдот настолько бородатый, что он был таким еще в моем детстве.

– Че? О какой еще поэзии? – недоуменно уставился тот.

– Ни о какой, анекдот такой, потом расскажу. Пошли. Спецодежда у всех есть?

Балаклавы, темные очки и перчатки мы в этот раз взяли с собой. Конечно, каждый день с таким набором гулять по Москве не стоило, но я как чувствовал, что сегодня они нам пригодятся. Метров через пятьдесят после кафе иностранец помахал своему знакомцу рукой и направился в сторону гостиницы. Наш же «контактёр» пошел по улице академика Королева в сторону жилых кварталов. Брел он не спеша – видимо, на сегодняшний день с делами было покончено, чего нельзя было сказать о нас.

Мы шли сзади, на достаточно близком расстоянии, чтобы не упустить его из виду, но в то же время и не вызывая подозрений чрезмерным вниманием к этому полноватому невысокому мужичку. Кажется, он действительно прогуливался. Решил, значит, в этот раз домой не на транспорте ехать. Хотя почему обязательно домой? Может, в гости. Или к дантисту. Или на следующую встречу – например, передать этот пакет кому-то дальше. Правда, в этом случае наши планы подлежали оперативной корректировке, но мы были к этому готовы.

Однако нам снова повезло. Минут через двадцать такой неспешной ходьбы «объект» наконец-то свернул в какой-то двор. Я знаками показал ребятам сократить расстояние и приготовиться. На наше счастье, в подъезде, куда он зашел, не было лифта – это была обычная хрущевка. Мы быстро надели нашу «форму» – и между вторым и третьим этажом гражданин был остановлен и прижат к стене тремя неизвестными, а к его лбу был приставлен старенький, но вполне рабочий ТТ.

– Ре…ребята, вы че… че… го⁇ – заикаясь от страха, пролепетал мужичок. – Я… я журналист, у меня удосто… удо… в общем, вот, – он показал пальцем в сторону нагрудного кармана, сквозь который просвечивал темно-красный прямоугольник.

– Ксиву свою себе же в жопу засунь, – металлическим голосом ответил Илюха. – Пакет давай.

Перепуганный насмерть журналист протянул черный пакет. Илюха вырвал его из руки мужичка, развернул и продемонстрировал нам содержимое. Я раньше думал, что «возьми там в сейфе сантиметров десять» – это шутка из еще одного анекдота и так бывает разве что у каких-нибудь совсем уж богачей. Но сейчас я своими глазами увидел котлету денег толщиной в несколько сантиметров.

– Что, сука, Родину буржуям продаешь? – мое колено уткнулось мужичку в живот.

– Нет-нет, что вы, что вы, – затараторил бедолага. – Я… чтоб я, да я никогда, я же ведь… что ж я, шпион какой-то, что ли, – неожиданно спокойно закончил он.

– А за что бабки тогда от иностранца брал?

– Понимаете, мистер Джон – меценат, – оживился «клиент», опасливо поглядывая на ствол пистолета у себя на лбу. – Он решил поддержать независимую журналистику в России. Ну… ну вы же сами знаете, какие здесь зарплаты. Ну это же невозможно, кошмар! Нну вы же тоже не на заводе работаете… – его взгляд заискивающе перебегал по нашим маскам.

– Завязывай трепаться, по делу давай! – еще мне философских рассуждений от него не хватало.