Текст книги "Кровь волка (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 9

Я откинул ржавый засов и распахнул дверь. На пороге переминался тюремщик Рассул. На закопченном лице сияла улыбка. Обожженная одежда и кожанные доспехи на нем были чуть велики. То был наряд пустынного странника. Я схватил его за ворот и затащил внутрь, захлопнув дверь. Острие моего кинжала кольнуло его кадык.

– Как ты нашел нас? – прошипел я. – Почему ты в доспехах врага?

– Не убивайте меня, господин, – глаза Рассула расширились, а тело его задрожало. – Я не предавал вас. После адского пламени я испугался и укрылся в дальнем уголке тюрьмы. Когда все стихло, я снял одежду с одного из убитых и проскочил в суматохе из замка на улицу. В округе меня все знают. Местные воришки на рынке поведали, что двое беглецов прятались в толпе, а затем затерялись среди домов возле арыка. Здесь немного таких построек, дальше идут дома купцов и знати. Вас там никто не примет. Я знал, что вы где-то здесь – в квартале простолюдинов. Я притаился в том заброшенном саду и следил за всеми кто выходит из окрестных домов. Я сразу узнал вас, господин. Лохмотья не скрыли стати воина. Двигаетесь вы как-то особенно. Не знаю, как сказать... Мягко и быстро. Как зверь… будто волк.

– Наблюдательный чертяка, – я убрал кинжал. – Что тебе нужно?

– Вы обещали мне помочь вернуться к семье…

– Обещания для того и даются, чтобы их нарушать. Разве я похож на честного человека?

– Прошу, господин Молот, помогите мне, я могу быть вам полезен…

– Чем трусливый кролик может помочь зверю?

– У кролика есть много знакомых в городе. На рынке толковали, что люди готовят мятеж против власти Мансура. Враги Мансура – это ваши друзья о которых вы еще не знаете. Я могу свести вас. Мой дальний родственник держит кожевенную мастерскую и собирает там мятежников. Уверен, они помогут вам покинуть город незамеченным.

– Что взамен?

– Вы возьмете меня и мою семью с собой…

– Куда? Кругом пустыня!

– Все равно куда, быть рядом с вами в пустыне гораздо безопасней, чем одному в городе.

Вот проныра! Все продумал…

В комнате наступила непривычная тишина. Я не сразу понял, что изменилось… Нур перестал храпеть! Он поднял кустистые брови и вскочил, как ошпаренный, схватившись за ятаган. Рассул едва успел юркнуть за мою спину.

– Стой! – крикнул я, остраняя разбойника. – Это свой!

– Драконья отрыжка! – громыхал Нур. – Я принял крысеныша за пустынного странника… Ты что так вырядился, помет барсучий?

– Это маскировка, – Рассул выглянул из-за моего плеча и улыбнулся.

Нур плюхнулся на подушку и залпом опустошил кувшин с водой.

– Где пройдоха Афат?

– Здесь оставаться опасно, – тюремщик посмотрел на меня просящим взглядом. – Этот квартал будут в первую очередь прочесывать. Нужно уходить. Позвольте, я отведу вас в безопасное место.

– Обратно в тюрьму? – прорычал Нур. – Если заведешь в ловушку, я повешу тебя на твоих же кишках!

– Я не предатель. Я просто хочу жить, и чтобы жила моя семья!

Мы не стали дожидаться кузнеца и покинули дом. Вечерело. Остывающий воздух обещал ночную прохладу. Вместо палящего солнца на небо протискивалась несмелая луна. Плоские крыши глинобитных домишек окрасились в тусклый посеребренный цвет, сброшенный на землю далекими звездами. Возможно эти самые звезды сияют и над моим миром. А может это совсем другая вселенная? Я пока не понял…

Миновав несколько домов, мы оказались в заброшенном саду. Тенистые яблони и раскидистые персиковые деревья надежно укрыли нас от глаз посторонних.

– Куда дальше? – спросил я.

– Подождем здесь пока совсем стемнеет, – прошептал Рассул. – Идти сейчас опасно.

Мы плюхнулись в траву. Где-то тревожно стрекотали сверчки. Тишина постепенно накрывала засыпающий город. До дома кузнеца Афата шагов сто. Он хорошо просматривается, хозяин так и не вернулся.

Спустя час за домом показались крадущиеся тени.

– Тихо, – прошептал я. – Там кто-то есть.

Мы вжались в землю. Несколько десятков фигур окружали дом. Даже при свете луны уже явственно различались длинные черные балахоны, стянутые кожанными пластинами узорчатых лат – пустынные странники. Вовремя мы ушли!

– Раздери меня львица! – прошипел Нур. – Как они узнали?!

Странники ворвались в дом, но через минуту вышли оттуда ни с чем. Откуда-то из проулка выволокли человека в кузнечном фартуке и поставили его на колени перед домом. Один из воинов занес над его головой ятаган.

– Умоляю! Не надо! – закричал Афат. – Они правда были здесь! Может еще вернутся! Вы обещали награду!

Хрясь! Клинок сверкнул в воздухе и отсек Афату голову. Голова покатилась по утоптанной дороге, а тело еще мгновение стояло на коленях, пуская фонтанчики крови, затем брякнулось в дорожную пыль.

– Ах ты, дерьмо шакалье! – прошипел Нур. – Предал нас! Я ему жизнь спас! Сучье отродье! Блуждать тебе вечно в преисподней, чтоб дух твой выше выгребной ямы демонов никогда не поднимался. Чтоб на кости твои мочились хворые гиены.

– Все не так плохо, – прервал я проклятия. – Нас не продавали – нас выдали даром.

– Хорошие у тебя друзья, – капнул яда Рассул.

– У меня нет друзей, – зыркнул на него Нур. – У меня должники…

– Не ищи добра от должника и раба, – не унимался Рассул.

– Если нас предашь – будешь следующим! Но быстрой смерти я тебе не обещаю…

Еще час мы просидели в зарослях. Рассул прятался за моей спиной, а Нур пытался дать ему тумака. Разбойник хотел выпустить злость, и тюремщик казался ему подходящей кандидатурой для этого.

Уже далеко заполночь мы затерялись в темных улочках Гафаса, пробираясь словно мыши, за силуэтом Рассула. Тот вел лишь ему известным путем. Может в западню или на смерть? Не думаю… не может трус так рисковать, особенно собой.

Спустя несколько минут мы вышли к кожевенной мастерской, укрывшейся среди множества простеньких домишек ремесленников.

– Пришли, – выдохнул Рассул и вкрадчиво постучал в дощатую дверь.

* * *

Дверь никто не открыл. Рассул постучал громче. Где-то в ночи затявкала собака.– Тише, – прошептал я. – Весь квартал разбудишь…Сквозь покоробленные от солнца ставни пробивался тусклый свет. Внутри кто-то есть. Сзади послышался шорох, лишь слух Люпуса уловил слабый звук. Я резко обернулся и выхватил кинжал.Сзади стоял силуэт в темной накидке с капюшоном. Он молча смотрел на нас невидимым взглядом. Незнакомец встал так, чтобы луна оказалась за спиной и тень скрывала его лицо.– Что вам нужно? – негромко спросил он, что-то пряча под балахоном.– Соломон, это я, – Рассул скинул тряпицу с лица и шагнул к незнакомцу.– Кто с тобой? – холодно спросил Соломон.– Мои друзья, их преследует Мансур.Соломон приблизился и постучал в дверь костяшками кулака особым ритмом – три коротких два длинных стука. За дверью кто-то стоял, засов тутже лязгнул и дверь открылась. На пороге нас встретил подросток в длинной оборванной рубахе. Завидев Соломона, он тутже скрылся в темноте помещения.– Прошу внутрь, – Соломон сделал широкий жест рукой, а из-под накидки выглянули метательные кинжалы, заткнутые за пояс.– После тебя, – прохрипел Нур, положив руку на рукоять ятагана.Помещение мастерской еле освещалось одиночными свечами. Запах скипидара и касторового масла ударили в нос. Словно диковинные статуи, из темноты торчали примитивные ручные станки для обработки кожи. На полу разбросаны разнокалиберные лоскуты и кожевенная обрезь.Нас провели вглубь мастерской. Огромная львиная шкура закрывала проход дальше. Соломон откинул “портьеру”, и мы оказались в просторной комнате. В центре – столик на изогнутых низких ножках, вдоль стен – циновки и подушки. На столе кальян и кувшины, наверное с вином.– Садитесь, – натянуто улыбнулся Соломон. – Враги Мансура – мои друзья.Я наконец разглядел его. Среднего роста поджарый араб с острыми въедливыми черными глазками. На вид лет тридцать… а может сорок, хрен разберешь этих мавров.Нур бесцеремонно схватил волосатой лапой один из кувшинов и отхлебнул из узкого горлышка:– Хорошее вино, а бабы у тебя здесь нет?– Для гостей лучшее, – напрягся Соломон. – Но женщинам сюда нельзя.– Без баб и вина жизнь даром не нужна! – гоготнул Нур.Подросток принес лепешек и какую-то восточную стряпню, похожую на хачапури.– Угощайтесь, – улыбнулся Соломон, разливая вино по глиняным кружкам. – Чем могу вам помочь?– Нам нужно выбраться из города, – я с наслаждением хлебнул терпкий напиток, который уже успел полюбить за время пребывания здесь.– Зачем?– Мансур объявил на нас охоту…– Мансур самозванец, провозгласивший себя эмиром! – сверкнул глазами Соломон. – Он и его прихвостни предали народ и потомственного эмира Ахиба.– Это не наша война, – отрыгнул Нур. – Сами решайте, кто тут у вас пастух, а кто бараны. А нам просто свалить надо. И подальше…– Куда? – всплеснул руками Соломон. – Кругом пустыня и кочевники, до соседних княжеств много дней пути. Без снаряженного и вооруженного каравана не добраться. А если доберетесь, то не думайте что вас там встретят радушно. Примут за разбойников и казнят. На купцов вы никак не похожи…– А если захватить корабль? – спросил я.– Флот был верен Ахибу, и все корабли Мансур сжег. Единственный корабль, который остался целым, это судно Ахиба, на котором он ушел в плавание в новые земли.– Что ты предлагаешь? – спросил я.– Вам не выбраться из Гафаса и оставаться здесь смертельно опасно. Значит... Нужно устранить опасность и вернуть княжество Ахибу.– Копье тебе в зад, – плюнул Нур. – По мне что Ахиб, что Мансур! И тот и этот мечтают срубить мою светлую головушку.– Ты можешь искупить вину перед властью Ахиба, если поможешь нам вернуть ему Гафас.– А тебе что за выгода, ты что жена его?– Мой отец и брат служили стражниками у Ахиба. Мансур убил их… Я сделаю все, чтобы этот пес сдох… С вами или без вас…– Мы поможем тебе, – сказал я, а про себя подумал: “И не в таких переворотах участвовал, со средневековьем поди совладаю. Тем более выхода другого нет – бежать некуда, домой без корабля не вернуться... Как говорится: лучше калымить на Гондурасе, чем гондурасить на Колыме”. – А ты меня спросил, иноземец? – фыркнул Нур. – Мое согласие не в счет?– А что тебя спрашивать, тебя интересует лишь золото. А золота у Ахиба, думаю, хватит, чтобы отблагодарить тебя сполна. А если поможешь мне вернуться домой, получишь вознаграждение еще и от королевства. Сможешь жировать в роскоши и богатстве до конца дней своих. Купишь себе столько вина и баб, что не одному смертному не снилось.Упоминание вина и женщин подействовали на головореза магически. Он как-то сразу притих и задумался. Потом вскочил на ноги, вздернув вверх кружку с хмельным напитком:– Сто змей мне в печень! – я согласен.

* * *

Соломон разместил нас в кожевенной мастерской, временно приостановив там работы и распустив подмастерий.Рассул остался с нами, возвращаться домой ему было опасно. Он постоянно скулил и просил Соломона привести сюда его семью.– Я не могу без них, – ныл Рассул. – Хочу чтобы они всегда были рядом.– Нет, – возражал Соломон. – Сюда вхожи только враги Мансура… Женщинам и детям здесь не место. Да и там они в большей безопасности…Не каждый мужик будет так убиваться по семье, находясь в разлуке. Я даже немного стал сочувствовать трусишке-тюремщику. Вспомнил Эверана и Герта. Второй тоже, как сын уже… Где он сейчас? Надеюсь жив…Каждый вечер Соломон приводил все новых и новых сподвижников. Его “агентурная сеть” работала, не покладая рук, и находила в городе сторонников Ахиба или просто недовольных и ущемленных Мансуром.Я предложил Соломону свой план по созданию подпольного сопротивления. Любой переворот питает недовольство, которое нужно разжечь. Каждого вновь прибывшего я инструктировал лично и проверял его боевые навыки. Если “соратник” оказывался хорошим воином, я его назначал старшим звена. Заставлял его заучивать наизусть места жительства своих подчиненных. Основной обязанностью старшего воина было собрать отряд к условленной точке сбора, когда наступит час “Х”. Связь со старшими звеньев я держал через посыльных, те каждый вечер оповещали их об изменениях и дальнейших планах.Спустя неделю в нашем распоряжении было уже более сотни сподвижников. Настоящих воинов среди них немного, но на “гражданских” у меня был припасен особый план.Когда численность “мятежного войска” перевалила за две сотни я предложил Соломону действовать.– Нас еще слишком мало, – возразил он.– Дальше держать втайне наше сообщество опасно – велика вероятность напороться на болтуна или предателя. Если тайну знают несколько человек, то о ней вскоре узнают все. Конфиденциальность – самый надежный способ разглашения.– Завтра Мансур собирает званный обед для купцов и знати. Приглашены все высокородные жители Гафаса.– Никто не отказал ему, неужели все так быстро забыли Ахиба?– Ахиба любит простой народ, а толстосумы трясутся лишь за свое золото. Придет другой правитель, и они кинутся лизать зад ему, лишь бы сохранить свое положение и деньги.Да-а, в который раз убеждаюсь, что люди везде одинаковы. Миры разные, а нравы одни.– Отправь посыльных, – сказал я. – Пусть оповестят старших о готовности на завтра. Ударим, когда высокоблагородная шелуха будет в замке, а патрули странников шерстят улицы. Не думаю, что в самом замке много воинов. Убьем лже-эмира, и все кончится…

* * *

Вечером в мастерскую постучали. Стук не наш – ритм другой. Я схватился за молот, а Нур за ятаган.– Спокойно, – Соломон посмотрел в щель между ставен. – Это сюрприз для Рассула, я послал за его семьей. Воин перед битвой должен быть спокоен и уверен, что с его близкими все хорошо.– Да из него воин, как из дерьма сабля! – плюнул Нур, убирая клинок в ножны.Рассул выскочил из темного угла мастерской, куда уже успел спрятаться, и кинулся к двери. Лязгнул засов и внутрь впорхнули две статные девицы, замотанные в длинные одежды. Завидя Рассула, они скинули капюшоны и повисли у него на шее. Тот еле устоял на тонких кривеньких ножках. Счастливые девицы, тихо поскуливая, жались к Рассулу.– Родные мои, как же я по вам скучал! – лепетал тюремщик, нацеловывая женщин.– Что-то я не понял, – поскреб гриву Нур. – Кто из них твоя жена, и где твой выводок?– Нет у меня детей, женушки мои родные, обе целехонькие…– Тьфу ты, червь навозный! – гаркнул Нур так, что ставни на окнах жалобно задребезжали. – Так ты из-за баб убивался?!– Я же говорю… семья они мне… Жёны…Спать легли заполночь. Рассулу с “семьей” постелили в отдельном углу. Мы с Соломоном обсуждали завтрашний мятеж. Он видел во мне стратега и, проникшись ко мне, стал полностью доверять. Полномочия “главного заговорщика” плавно перетекли полностью на мои плечи. Я не стал возражать и не стеснялся отдавать распоряжения и приказы мятежникам, в том числе и Соломону. Если хочешь, чтобы было все хорошо – сделай это по своему и никого не слушай…***

Утром посыльные еще раз обошли старших воинов и сообщили им о точке сбора. Звеньевые до полудня собрали свои расчеты и, вооружившись, ждали назначенного времени.Как при любом государственном перевороте я планировал провести смену власти путем захвата центра управления государством. В этом мире все гораздо проще: когда власть сосредоточена в одних рука – достаточно ликвидировать Мансура.К полудню со всего города начали стягиваться мятежники. Больше двух сотен человек, вооруженных ятаганами и кинжалами рассредоточились в окрестностях замка, растворившись в гуще рынка и толпе прохожих.Когда ворота замка открыли, многие из мятежников попали туда под видом гостей – всех кто не владел оружием я нарядил в дорогие одежды и под видом знати отправил внутрь. Их задача была навести панику и в случае блокировки ворот отпереть их изнутри.Мы с Нуром, облачившись в просторное арабское тряпье поверх доспехов, приблизились к воротом.– Стой! – крикнул один из стражников. – Кто такие?!– У меня послание для эмира Мансура от далекого Королевства Тэпия.Стражники переглянулись, положив руки на рукояти мечей:– Что за послание?– Передайте Мансуру, что сегодня он сдохнет, как и вы!Я полоснул стражника кинжалом по горлу, второго проткнул насквозь Нур. Третий побежал за подмогой, но летящий в спину кинжал пригвоздил его к земле. – Вперед! – закричал я, скинув с себя тряпье и вздернув вверх молот. Из окрестных улочек высыпали десятки мятежников и хлынули во двор замка. Началось… С богом… а лучше с дьяволом!..***

Глава 10

Нападения на замок никто не ждал. Ахиб не вернулся, и изменник был в полной уверенности своей безопасности. Дворовую территорию и первую арку мятежники прошли ураганом, сметая стражников и сея хаос. Но то были обычные стражники. Внутри замка напоролись на десяток пустынных странников. Я успел положить лишь одного, остальных смяли количеством. Озверелые повстанцы, воодушевившись видом первой крови, прорывались дальше. Я вел их к гостевой палате. Мой отряд, словно саранча, покрыл коридоры замка, раздавая смерть направо и налево.

Вот и гостевая палата. Главное убить Мансура, и тогда все кончится. Узорчатая позолоченная дверь заперта изнутри. Внутри слышны крики и беготня. Три удара молотом разнесли в щепки барельефную филенку. Мы ворвались внутрь. Перепуганные толстопузы пали ниц перед рассвирепевшими оборванцами. Несколько странников пали под ударами десятков мечей.

Вот и все… Мятежники радовались, словно дети стремительной победе… Но что-то не так… Где Мансур?..

– Я лихорадочно искал его глазами. Но кроме перепуганной знати и трупов стражников никто не попадался.

– Назад! – скомандовал я повстанцам, почуяв неладное и обратившись в Первача. – Покинуть зал!

Но меня никто не слушал. Эйфория победы захватила отряд. Я рванул к выходу, сзади пыхтел Нур. Мы выскочили в просторный коридор и уткнулись в отряд пустынных странников. Они появились из ниоткуда, будто стая черных муравьев облепили каждый уголок замка. Твою мать! Откуда вас столько?! Вы же должны быть все на улицах!

Я не успел скомандовать “К бою”, как нас отрезали от гостевой палаты. Прижимаясь спинами к стене и плечами друг к другу, мы с разбойником отбивались от шквала рубящих ударов. Основной поток странников хлынул внутрь гостевой палаты. Там уже шла ожесточенная бойня.

Отточенными движениями странники косили ряды мятежников. Редкие воины могли им противостоять. Количественное преимущество не спасало. Сноровка убийц сыграла им наруку в тесных условиях боя. Ряды мятежников таяли словно воск. “Черные муравьи” расползались все дальше, ступая по раненым и убитым, срубая головы и вспарывая животы бесдоспеховым ополченцам.

Нам с разбойником удалось просочиться в одно из ответвлений коридора. Узкое пространство не давало нас окружить. Ятаган Нура мелькал в воздухе со скоростью молнии. Я бил молотом реже, но от таких ударов лопались кости и мечи противника. Я ломал их защиту, а Нур насаживал их на клинок, как мясо на шампур.

Мы оступали плечом к плечу, изредка оглядываясь за спину. Только бы никто не напал сзади – тогда нам конец.

Доспехи едва сдерживали множество ударов, сыпавшихся со всех сторон. Мелкие ранения заживали почти мгновенно. Нур умудрялся не пропускать удары и оставался цел. Блокировал их мечом, либо уворачивался, либо прятался за меня. Он давно догадался о моей неуязвимости для мелких ранений и использовал меня как живой щит.

Мы оступали, оставляя за собой горы трупов и раненных. Вперед не пробиться – нашим уже не помочь. Даст бог Рассул и Соломон выживут. Простите, что повел вас на смерть! Никто не думал, что огромный отряд пустынных странников укрылся в замке. Наши шпионы из числа прислуги в замке не видели их.

Вот и двери на улицу. Мы прижались спиной к створкам, надавив на них, но тщетно. Заперто! Это тупик! Это конец!

Странники все наседали. На месте убитых появлялись новые. Их становилось все больше и больше.

Нур вскрикнул, пронзенный в плечо. Я прикрыл его собой, приняв два удара мечами на доспехи – без разбойника Люпусу не выбраться.

Но ран становилось все больше, а сил меньше. Первым рухнул Нур. Он упал раненный без сил, выронив ятаган. Воодушевленные странники поднажали, взяв меня в полукольцо. Я не успевал отражать удары и, тело покрылось множеством ран. Получив смертельный удар в живот меж пластин доспехов, я упал на пол.

Сквозь красный туман в глазах я видел как нас обезоружили и скрутили веревками. Красный камень обжигал грудь, пытаясь вернуть меня к жизни. Но потеряв слишком много крови, организм отключил сознание, и я провалился в небытие.

* * *

Холодная вода обдала голову. Я очнулся и открыл глаза. Цепи стягивали тело, обжигая и натирая кожу… Опять серебро! Ненавижу серебро!.. Взгляд прояснился, фокусируясь на обстановке. Голова трещала, каждая клеточка тела пронизана болью.Я огляделся. Колени ныли от твердого пола, я стоял на них, поддерживаемый двумя стражниками под руки.Просторный хол забит пленными. На кровавом полу на коленях стоят связанные мятежники. Возле каждого стражник с обнаженным мечом. Возле меня целый расчет из пяти человек. Повстанцев осталось десятков пять, не больше. Остальные убиты. Кто не может из-за ран держаться на коленях – тех добивают стражники. Тычки ятаганов избавляют несчастных от мучений… уже навсегда. Стонов становиться меньше, и вот нас уже не более четырех десятков.Косматая грива Нура маячит где-то сбоку. Рядом Соломон. Он опустил голову на окровавленную грудь. Все за что он боролся – пошло прахом. Он осознал свой конец… конец всего, что он любил и ценил. Умереть не страшно, страшно умереть, не отомстив, от рук того же врага… я его понимаю…Гулкие шаги по коридору возвестили о приближающейся группе. Я поднял голову: Мансур, облаченный в расшитые золотом и самоцветами одежды и парадный тюрбан вышел на середину хола. Вокруг него расчет отборных воинов. Откуда ж вас столько? Сколько не убивай, а вас становится все больше…Мансур приблизился к Соломону. Он словно знал о его роли в восстании.– Встань! – проскрипел Мансур.Соломон приподнял голову и с презрением плюнул на эмира. Удары сапог стражников повалили его на пол. Он скрючился, стиснув зубы, но не проронил ни слова.– Поднять его! – завизжал Мансур.Эмир вытер плевок рукавом и, чуть успокоившись, прокричал:– Вы предали своего правителя! Вас настигнет страшная кара! Но лишь одного я из вас я готов помиловать. Того, кто перейдет на мою сторону и, не колеблясь, убьет зачинщика восстания – паршивого шакала по имени Соломон!Тишина повисла в воздухе. Даже раненные перестали стонать.– Есть среди вас достойный человек, способный принять правильную сторону? – продолжал Мансур.– Я господин! – раздался до боли знакомый голос. – Я готов стать вашим подданным и убить изменника. Он одурманил меня ложными идеалами, вовлек в небогоугодное дело, и я должен искупить свою вину перед богом и перед вами!..Я вглядывался в строй пленных, пытаясь рассмотреть малодушного предателя. Но глаза залитые кровью и полумрак помещения не давали понять, кто из нас крыса. – Освободить его! – приказал эмир.Двое странников кинулись к одному из пленных и отточенными движениями срезали путы. Шатаясь, предатель встал на ноги и шагнул в центр зала. Я наконец рассмотрел его.. Я не верил глазам – это был Рассул!Ах ты с-сука! Тварь неблагодарная!.. Трусость породила предательство… Рассул поймал на себе мой тяжелый взгляд и пробормотал:– Простите, господин… У меня семья…– Убей Соломона! – крикнул Мансур всучив предателю меч.Тот обхватил рукоять обеими руками, чуть не выронив ятаган. Ноги его подкосились, словно меч был непомерной ношей. Тюремщик проковылял к связанному Соломону и со вздохом занес над ним клинок. Соломон смотрел исподлобья налившимися кровью глазами. Он молчал, но его взгляд говорил о многом.– Не смотри на меня так! – заверещал Рассул. – Я не могу сейчас умереть… Это ради моей семьи. Вам легко! Вы не боитесь смерти, а я всю жизнь провел в страхе… В страхе за себя и близких.. Я так больше не могу. Мне надоело бояться!Лицо предателя вдруг исказила ярость, он издал дикий вопль и с силой рубанул свою жертву. Слабые мышцы и трясущиеся руки не дали нанести точного удара. Ятаган скользнул мимо шеи Соломона и застрял в его черепе, расщепив темя. Рассул выпустил меч и в ужасе отпрянул. Один глаз Соломона лопнул от удара, второй цел. Он смотрел на тюремщика единственным глазом и кривился в улыбке. Губы его прошептали беззвучное посмертное проклятие в адрес предателя. Через мгновение предводитель восстания рухнул бездыханным на каменный пол.

* * *

И вновь я в тюрьме, ставшей уже “родной”. Цепи опутывают тело, вытягивая мощь Люпуса. Промозглость холодного подземелья навевает смертельную тоску. Многочисленные камеры забиты пленными повстанцами.Где-то в соседней камере Нур – я слышу его проклятия и ругательства. Сквозь ржавые прутья просачивается робкий свет коридорных факелов. Кажется, еще секунда и они погаснут вовсе. А вместе с ними сгинет моя жизнь… Вот так глупо, в чужой войне, в чужой стране, безвестно и бесславно. Но нет! Я должен вырваться. Я никогда не считал себя трусом. Дураком – да… но это разные вещи. Но сейчас я боюсь смерти!.. Боюсь, чтобы выжить! Смерть закон – не кара, но и не благо. Если бы смерть была благом – боги были бы смертны. В разведшколе нас учили: когда одолевают невзгоды иль несчастья, нужно вспомнить, что тебе когда-нибудь придется умереть, и тогда то, что раньше казалось несчастьем, обратится вдруг в ничтожную неприятность, о которой не стоит беспокоиться.Хорошее было время… Все просто и понятно: это враг, его нужно ликвидировать, это союзники – им надо помочь. А здесь я сам не знаю – зло я, иль добро? Зверь или человек… Но даже самый злобный волк, бывает благороднее человека…Зверю неведомо предательство и алчность, жестокость и зависть, лицемерие и мстительность… Все это – достижения цивилизации. Именно эти качества возвысили человека над природой, над богами… сделали его сверх-хищником, сверх-зверем…Коридор донес гулкие шаги. Из полумрака показался несмелый силуэт. Стражник приблизился к решетке моей камеры. Он снял со стены факел и осветил свое лицо. Я рванул вперед, пытаясь разорвать цепи. Но тщетно… Передо мной стоял Рассул в форме стражника-тюремщика…– Моли богов о скорой смерти! – прорычал я. – Потому что я не подарю тебе такую роскошь.– Придет время господин, Молот, – пролепетал Рассул. – И вы поймете, что я поступил правильно…– Никогда, навозная крыса, я тебе не прощу предательства!– Предательство не самое большое зло… А если оно совершено во спасение – то почти добродетель…– Добродетель – это когда жертвуешь, а спасать собственную никчемную шкуру – трусость и предательство!– Придет время, и вы меня поймете… Поймете и простите…– Скорее воды океана вскипят и проглотят материки, чем это случится! Я убью тебя! Не знаю как, но убью…

* * *

День сурка, а вернее ночь сурка тянулась бесконечно в полумраке подземной тюрьмы. Я вновь привык к цепям, и если бы не слабость, то перестал бы их замечать. Чтобы совсем не свихнуться от одиночества я перекрикивался с Нуром. Разбойник переносил заключение более стойко. Он привык к оковам – почти половину жизни провел в заточении. Как он остался до сих пор жив, не пойму. Собеседник из Нура так себе, но покостерить врага, пленившего нас, он мастер. Его проклятия и трехэтажные ругательства, наполненные злобой и яростью, как ни странно, поднимали настроение не только мне, но и другим заключенным в соседних камерах.Мансур не торопился с нашей казнью. А то что она будет, я не сомневался. Рассул рассказал, что нашу показательную казнь готовят на особый день – на ежегодный арабский праздник жертвоприношения, котрый наступит уже скоро – через несколько дней.Я не разговаривал с предателем. Постоянно злился и грозился его убить. Но тюремщик будто не замечал этого. Охотно вел со мной беседы в виде монологов и односторонних высказываний. Делился со мной новостями внешнего мира и даже приносил более “жирный” тюремный паек. Мне приходилось принимать его подачки – нельзя терять силы. Надежда на спасение только в мощи Люпуса, а голод даже самого сильного и свирепого хищника скосить может. Всех уравняет, и пугливую мышь, и лютого волка.Я потерял счет суткам. Но я чувствовал, что скоро луна откроет полный лик, и наступит мое время, время Ликана… Дитя сатаны вожделеет свободы, чтобы насытить древнюю жажду кровью растерзанных душ и всех тех, кто встанет у него на пути.Но цепи… ненавистное серебро не даст обратиться… Если не достигну второй стадии сейчас – до следующего обращение могу не дожить.Днями напролет я скоблил оковы о шершавые камни стен, пытаясь сточить металл. Но звенья цепей крепки и массивны, а я слаб. Сил во мне сейчас меньше чем в нескладном подростке или худосочной девке.Вечер опустился на город. Я не видел небо. Но я чувствовал приближение ночи… Сегодня полнолуние, я в этом уверен. Я чувствовал бурление луны в своих жилах. Я чувствовал как слабость уходит. Я несколько раз рванул цепь, разорвав кожу на запястьях до мяса. Но оковы расчитаны на быка. Я ходил взад-вперед по камере, словно загнанный хищник, раскачивался и в бессилье бил цепями о стену.Близилась полночь. Сердце отбивало дробь и готово было выскочить из груди. Глаза налились кровью, меня трясло, но серебро не давало обратиться. Я метался по камере, рыча и проклиная всех на свете.Из коридора донеслись шаги. К решетке приблизился Рассул. С яростным рыком я прыгнул вперед, пытаясь просунуть пальцы сквозь решетку и выдрать тюремщику кадык, но словно цепной пес, был безжалостно отброшен цепью назад, не дотянувшись даже до решетки.– Придет время и я сожру тебя заживо! – прорычал я, испепеляя взглядом предателя.Но Рассул даже не дрогнул. Он был сосредоточен и сдержан, в глазах холод. За его спиной висел холщевый мешок.– Время пришло, господин Молот… Я ждал полнолуния, чтобы высвободить демона.С этими словами Рассул отпер решетку и бросил мне под ноги мешок. Я разорвал ткань, и оттуда высыпались мои доспехи, кинжал, молот и амулеты.– Помните, господин, что я для вас сделал. Я не предатель… Иногда приходиться одевать чужую личину и жертвовать дорогим, чтобы не потерять все… Если бы я не казнил Соломона, то был давно мертв и не смог бы вам помочь. Вы убьете Мансура, я уверен, и восстановите справедливость. Отомстите за Соломона и мою семью. Пустынные странники убили всех в кожевенной мастерской и мою семью тоже. Я больше не боюсь за своих жен… Я больше не боюсь за себя. Я устал бояться, и мне нечего терять…Рассул отрешенно смотрел как я разбиваю цепи ударами молота. Грохот раскатами прокатился по подземелью. Послышался топот. Трое тюремщиков бежали к нам с обнаженными мечами. Рассул торопливо запер решетку моей камеры и швырнул мне связку ключей.– Предатель! – закричал старший из тюремщиков и сходу ударил ятаганом Рассула.Тот, даже не попытавшись увернуться, принял клинок в живот и упал на колени.– Я никогда не был предателем, – прохрипел Рассул. – Я был всего лишь трусом.Он закатил глаза, упал на каменный пол и затих. Навсегда…Тюремщики пытались прорваться в камеру и лихорадочно подбирали ключи. Но ни один из них не подошел. Они с ужасом смотрели как озверелый воин разбивает оковы. С каждым ударом молота их решимость падала. Наконец старший расчета сообразил и крикнул:– Принесите арбалет! Быстро!Один из стражников кинулся прочь. Двое оставшихся пыхтели с замком, ковыряя его клинками. Я молотил по серебряным замкам, расплющивая дужки, ломая корпуса. Серебро мягкий метал, и через минуту мне удалось разбить один. Осталось еще два. Кто-то затопал по коридору. Бежали двое с арбалетами. Хватая воздух, они бухнулись о решетку и спешно накладывали стрелы. Их руки тряслись и не слушались. Наконец спусковые механизмы взведены и стражники прицелились. Я отбросил молот и кинулся на пол. Из вороха доспех вытащил амулеты и накинул нашею. Успел…Хрясь! Одна стрела пробила ребра, вторая лишь оцарапала ногу. Я выдернул стрелу и швырнул ее в стражников, напугав их. Арабы залопотали, накладывая новые стрелы. Черт с ними, на мне амулет – главное разбить замки! Я с остервенением молотил по оковам, уворачиваясь от стрел. Но половина из них достигала цели.Красный камень нагрелся, не успевая залечивать раны. Еще пара таких ранений и мне конец… Но на небосвод вышла полная луна! Я узрел ее сквозь толщу стен. Невидимой дланью она коснулась моего плеча, наполняя тело живительной силой. Я взревел и нанес сокрушительный удар. Последний замок лопнул! Первач скинул цепи и отшвырнул их в глубь камеры. Я вырвал из тела стрелы и принял древнюю мощь ночного светила. Каждая клеточка моего тела взорвалась, обернувшись в “темную”. Затрещали хрящи и кости, срастаясь и деформируясь в новое тело. Когти выросли из пальцев, бугры мышц вздулись под кожей, обрастая шерстью. Я закричал, но лицо деформировалось в зубастую пасть Ликана, и крик сорвался на громогласный адский рык.Тюремщики бросились бежать. Ликан прыгнул на решетку и разогнул сталь. Я скользнул сквозь покореженные прутья и очутился в коридоре. В несколько прыжков настиг беглецов и, оттолкнувшись от потолка, сорвался им прямо на головы. Секунда потребовалась на то, чтобы оторвать головы всем троим.