![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vynuzhdennaya-igra-379051.jpg)
Текст книги "Вынужденная игра"
Автор книги: Радмила Скрытня
Жанр:
Прочие приключения
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)
Радмила Скрытня
Вынужденная игра
Глава 1
Гантворт – столица Донотора
Часовая стрелка медленно переползла последнее из отделявших ее до 4 часов дня делений и сравнялась с проделавшей тот же путь мгновением раньше минутной. Одновременно с этим маятник напольных часов темно-красного дерева пробил четыре раза, а последняя песчинка изящных, выполненных в готическом стиле часов, рассчитанных на 10 минут, в третий раз пройдя цикл, упала на вершину, сложившейся в нижнем сосуде песчаной пирамидки. И только наручные часы короля Олеандра, нарушив все законы времени, продолжали показывать 3 или 15 минут четвертого, или еще какое-то неведомое Ладислаусу значение, позволявшее царственному родителю юноши уже добрых полчаса с чистой совестью отсутствовать в рабочем кабинете.
Если не больше, чем полчаса…Секретарь принесший записку настоятельно советовал принцу Ласло прийти пораньше, и последний, на свою беду согласившись, теперь изводился от скуки в отцовском кабинете. Окончательно простившись с надеждой вовремя успеть на бал по случаю двадцатилетия Джейд, Ладислаус встал из кресла и прошелся по комнате, в которой не было решительно ничего интересного.
Большой лакированный прямоугольный стол, занимавший примерно половину пространства, с узкой кроватью, отделанной зеленым бархатом с подушкой-валиком по каждую сторону от спинки под зеленым же балдахином, увенчанным короной, во главе. По три также зеленых неудобных кресла вокруг, король Олеандр имел привычку считать, что чем аскетичнее условия работы, тем лучше ее результат, но в отношении себя, разумеется, не считал нужным соблюдать это правило. Стопки листов по всему периметру кабинета также являлись результатом минималистических убеждений короля, категорически не желавшего захламлять свой кабинет шкафами и полками. В основном это были карты и замороженные законопроекты и только одну самую небрежную из бумажных гор составляли портреты, присев рядом с ней на корточки, Ласло от скуки начал перебирать акварельные изображения, оказавшиеся преимущественно мужскими портретами, тогда как рисунков, изображавших женщин, обнаружилось только два.
На одном из них была нарисована миловидная девушка с большими ярко-синими глазами и улыбкой эмпата на пухлых губах, с рыже-каштановыми волосами, завитками уложенными на макушке в пышный пучок, украшенный маленькими розочками. Несмотря на то, что ее внешность была скорее милой, чем красивой, синеглазая притягивала к себе взгляд гораздо больше, чем блондинка с классическим набором внешних черт, присущих истинным аристократкам: тонким прямым носом, изящными дугами бровей и, конечно же, бледностью.
«Нравится?»– внезапно поинтересовался из-за спины Ладислауса король Олеандр. «Симпатичные»,– вернув портреты обратно стопку, сдержанно ответил Ласло. «Рад, что тебе понравилось»,– кивнул ему отец: «Все-таки я убежден, что симпатия между людьми возникает либо сразу, либо никогда, а брак без симпатии, особенно политический, это не брак, а недоразумение». «Только давай обойдемся без драматического закатывания глаз»,– заметив реакцию сына на свои слова, продолжил король Олеандр: «Ты-то уже не ребенок, чтобы хныкать при сочетании слов брак и политика».
«А все эти умудренные опытом мужи, надо понимать кандидаты для Станы?»– бросив скептический взгляд на стопку мужских портретов, поинтересовался Ласло. «Стане пятнадцать лет, какие кандидаты»,– отмахнулся король: «Да, и титулами все эти достопочтенные мужи мелковаты, чтобы я сватал за кого-нибудь из них свою единственную дочь. Так что данная портретная кипа – всего-навсего попытка выслужиться Архарова». «Да и вообще делать после войны сразу две свадьбы было бы излишне расточительно»,– в довершении ко всему добавил король Олеандр.
«Мы же выиграли, разве контрибуция не должна покрыть львиную часть расходов?»– непонимающе нахмурил брови Ласло. «Выиграть то выиграли, только не забывай благодаря кому»,– наставительно произнес король: «И уж поверь Сивенарт и Лиштвон, не постесняются затребовать большую часть компенсации себе». «Шендолин же несмотря на поражение по-прежнему является одной из богатейших и сильнейших стран Сангинарии, продолжая плавно выходить на большую политическую арену, несмотря на все усилия, предпринимаемые Сангинарийским союзом против этого»,– продолжил король Олеандр. «Рано или поздно, но Шендолин станет во главе новой коалиции и существенно изменит расстановку сил на континенте, поэтому, чтобы продолжать оставаться крупным игроком нам и необходимо заключить союз с королевством Любомирских сейчас, пока они ослаблены и готовы идти на уступки»,– уверенно заявил правитель.
«Твой брак с одной из дочерей короля Зарвия станет гарантией, что впоследствии все обязательства будут соблюдены»,– поделился с сыном планами царственный отец. «Этот брачный союз очень важен для будущего нашей страны, так что надеюсь, ты не будешь ему противиться»,– добавил король. «Не буду»,– тяжело вздохнув, заверил отца Ласло: «А принцессы-то согласны? Ну, то есть Шендолин». «Пункт о браке между детьми династий Сташинских и Любомирских отдельно значится в проекте мирного договора и, по донесению Архарова, с высокой вероятностью не встретит возражений во время подписания текста самого договора в Междуречье послезавтра»,– сообщил король Олеандр. «Но в твоих руках превратить высокую вероятность в стопроцентную, поскольку мировое соглашение будет подписано после бала в честь примирения двух держав в качестве кульминации торжества, и благосклонность одной из принцесс значительно способствует утверждению данного условия»,– прибавил король.
***
«Покажите все колье, какие есть»,– не здороваясь, потребовал от придворного ювелира Ласло. «Приветствую, Ваше Высочество, извольте»,– оторвавшись от расшифровки схематичных и довольно средне исполненных рисунков принцессы Анастасии, произнес месье Эверетт, торопливо выставляя на стол три бархатные подушечки.
Обведя придирчивым взглядом серебряный будто сотканный из кружева коллар с пятью миниатюрными белыми агатами на подвесках, массивное ожерелье-воротник из рубинов и жемчуга и изумрудный пласторн, Ладислаус остался недоволен. Принц уже готов был вернуться к первоначальной идеи подарка – серебряному перстню с бриллиантом и бриллиантовой же подвеской, о необходимости выкупить который тактично умолчал месье Эверетт, когда заметил жемчужный фермуар с черным сапфиром в бриллиантовом обрамлении. «Не колье, но может быть, вас заинтересует»,– быстро уловив реакцию клиента, предложил Ласло золотую цепочку с золотым же кулоном в форме сердца, украшенным вставкой из красной шпинели.
«Нет»,– сразу же отмахнулся Ладислаус: «Покажи лучше то колье с сапфиром». «Боюсь: вынужден отказать, поскольку это не аксессуар из коллекции на продажу, а заказ, причем полностью оплаченный»,– покачал головой месье Эверетт. «Плачу двойную цену»,– решительно заявил Ласло. «Принц, это заказ вашего отца, если я продам его вам, лишусь должности, однако, если вы дадите мне пару недель времени, думаю, что смогу изготовить нечто подобное»,– попытался утешить Ладислауса придворный ювелир.
«Да ты не расстраивайся так, братик, ну, подумаешь, забыл купить подарок для ненаглядной на совершеннолетие, ведь все равно расстаетесь»,– насмешливо прокомментировала ситуацию принцесса Стана. «Так что можешь сослаться на государственные дела и не ходить, а через две недели отправить ей ожерелье подороже и слезливое письмо с извинениями и объяснениями»,– язвительно посоветовала принцу Ласло сестра. «Впрочем, можно и просто колье, вряд ли она захочет тратить время на чтение твоих записок, когда поймет, что следующей королевой Донотора ей не быть»,– продолжила издеваться над братом Анастасия. «По себе судишь?»– в тон сестре ответил Ласло.
«Твоя Джейд позвала на свой день рождение всех аристократов и состоятельных буржуа, не пригласив при этом не одной подружки, ничего странным не кажется?»– пропустив мимо ушей подкол брата, все в той же язвительной манере поинтересовалась Стана. «А ты умеешь утешить»,– с сарказмом произнес Ласло, непроизвольно захлопывая коробочку с кольцом, которую как бы невзначай положил между подушечками и шкатулочками с тем, что имело хотя бы косвенно отношение к формулировке колье, месье Эверетт. «И, вообще, откуда ты все это знаешь?»– раздраженно добавил принц. «Марат проговорился»,– невинно отозвалась девушка. «Она и его пригласила?»– не смог сдержать возмущенного удивления Ладислаус. «Пригласила»– подтвердила Анастасия: «Но, к слову, получила отказ».
«Дайте вон то с бриллиантами»,– не глядя ткнул к обилие ювелирных украшений пальцем Ласло, доставая из кармана заранее приготовленный черный, перевязанный золотистой ленточкой мешочек с вайвернами. «Что всё равно пойдешь?»– насмешливо поинтересовалась Стана. «Можно подумать, она списки гостей единолично составляла»,– уже успел вернуть себе самообладание Ладислаус. «Единолично, не единолично, но все же сомневаюсь, будто родители в ультимативной форме запретили ей пригласить графиню Лавлесс»,– тонко возразила Анастасия. «Как-никак двоюродные сестры, и даже по слухам дружат, причем якобы с детства»,– продолжила принцесса: «Так какая еще может быть причина не приглашения, кроме как не боязнь конкуренции?».
«Это поэтому ты позволяешь фрейлинам появляться при дворе лишь три раза в год?»– с напускным недоумением поинтересовался Ласло. «Хорошая попытка»,– похвалила Стана: «Вот только все эти графини и княжны в первом поколении мне по определению не конкурентки». «Кстати, не забудь отправить им приглашение в Междуречье»,– уже на выходе бросил Ладислаус: «Хоть отец и решил повременить с твоим замужеством, но вполне возможно решит помолвить тебя с кем-то из дома Моклофинов или Шевель».
***
«Вам что-нибудь подсказать?»– мгновенно оценив стоимость оранжевой плиссированной юбки из тафты и облегающей желтой кофты с рукавами воланами, чуть оголяющими плечи, пошитой из того же материала, в которые была одета белокурая девушка, сосредоточенно листающая каталог, и придя к выводу о достаточной платежеспособности блондинки, проворковал юноша за прилавком. «Скорее показать»,– очаровательно улыбнувшись, поправила его белокурая: «Вот эти сережки с сапфирами под номером 121».
«Сапфировые под номером 121…Вы видимо имеете в виду серьги из коллекции «Этюды»?»– после секундной заминке понял продавец: «К сожалению, из нее остались лишь бриллиантовые и изумрудные, она ведь вышла в начале весны, так что сами понимайте». «Тогда почему же их не убрали из каталога?»– с ноткой недовольства осведомилась белокурая. «Коллекция вышла довольно востребованной, поэтому некоторые украшения из нее решено было повторить, уже через несколько дней они появятся в продаже, потому их не убрали»,– подобострастно пояснил продавец.
«Серьги нужны мне завтра, это можно как-то устроить?»– перебила потенциальная покупательница. «Да, наверно…»– неуверенно пробормотал продавец: «Вам лучше поговорить об этом с ювелиром». «Так проводите меня к нему»,– потребовала белокурая. «Или ювелира в наличии тоже нет?»– заметив на мгновение мелькнувшую в глазах продавщицы панику, ехидно поинтересовалась блондинка. «В нашей мастерской ювелир в наличии всегда»,– вмешался в разговор незаметно появившийся откуда-то из глубин ювелирного салона русоволосый юноша с ясными голубыми глазами, устало смотрящими из-под черных густых бровей, галантно раздергивая перед девушкой шторы, прикрывающие вход на лестницу, ведущую непосредственно к мастерской.
«Надо понимать ты пришла не из-за серег»,– начал разговор Феликс, едва они остались наедине. «Нет, но из-за них в том числе»,– по-хозяйски устраиваясь на единственном в комнате стуле, с интригующей улыбкой ответила Стана: «Знаешь ли, мне скоро предстоит первый выход в свет». «Кажется, в твоем распоряжении есть ювелир с целой армией подмастерьев, причем, находящийся в шаговой доступности»,– язвительно заметил Феликс.
«Никто не заставлял твоего отца отказываться от места»,– с нотками жесткости произнесла принцесса Анастасия. «Зато моего брата поставили под ружье, несмотря на то, что ему оставался еще год до совершеннолетия, а затем бросили в Наварретскую мясорубку, бесперспективность которой была ясна с самого начала, и теперь он…»– воскликнул Феликс.
«Что это?»– раздраженно прервал свою тираду юноша, поднимая с пола только что ударивший его по носу конверт. «А ты открой, посмотри»,– посоветовала девушка. «Приглашение на бал в честь примирения Донотора и Шендолина»,– непонимающе поднял брови юноша: «Стана, ты издеваешься? Неужели нельзя было подобрать кого-нибудь другого на место кавалергарда в своей свите?». «Дочитай до конца»,– с нажимом произнесла Анастасия.
«В Междуречье?»– удивленно поднял брови Феликс: «Бал в честь окончания войны десятилетия решили провести в месте, наполненном ведьмами, колдунами и прочей нечестью?» «Ну, зато оно имеет официальный статус нейтрального, к тому же расположено как раз между Донотором и Шендолином, а безопасность на один день обеспечат, и ты сможешь без какого-либо риска отыскать ту целительницу, Веру, кажется, о могуществе которой так много рассказывал»,– возразила Стана. «Варду»,– поправил Феликс. «И исцелить с ее помощью брата»,– закончила девушка: «Конечно, утверждать, что других возможностей посетить этот дивный и отгороженный от остального мира край у тебя не будет, я не стану, но кто знает, доживет ли до них Орест». «Я согласен»,– аккуратно спрятав во внутренний карман жилета синюю с золотыми тесненными буквами пригласительную карточку, объявил юноша.
***
«Марат? Что ты здесь делаешь?»– удивленно вскрикнула при виде камергера брата, никак не ожидавшая встретить его в своем экипаже Стана. «Ну как же? Вы ведь сами хотели, чтобы я сопровождал вас в прогулке по Торговой улице»,– демонстративно удивился молодой человек. «Во всяком случае, вы ведь это сказали конюху, когда приказали ему запрячь мою карету»,– все с тем же напускным недоумением продолжил Марат. «Вот старый службист»,– пробормотала Стана: «Больше ни монеты от меня не получит».
«Ну, будь он действительно службистом, навряд ли вам удалось бы забраться в этот окраинный район»,– заметил Марат: «Вполне возможно ваша выходка и вовсе прошла бы незамеченной, если бы Его Высочество не отправил бы меня к ростовщику. Бедного старика Ренарда чуть удар не хватил, когда я через двадцать минут после вашего отъезда пришел на конюшню и велел ему седлать Каштана, так что об всем случившимся он рассказал исключительно из страха за вашу безопасность».
«Как ты меня нашел?»– равнодушно поинтересовалась Стана. «Просто сопоставил ваш характер и список тех, ради кого вы могли поступить столь нехарактерно»,– отозвался Марат: «Хотя, признаться, тот факт, что вы взяли не королевскую карету меня едва не сбил». «Да? А, мне кажется, это была самая явная подсказка, ведь для ворот любого другого дома королевский герб напротив послужил бы ключом…»– задумчиво заметила Стана.
«Касталановы далеко не глупые люди, которые, уверен, не стали бы отказывать вам от дома из-за трагедии, где отсутствие вашей вины очевидно»,– возразил Марат. «Они в первую очередь люди, а людям, знаешь ли, свойственны эмоции»,– довольно резко возразила Анастасия: «Никогда не забуду, как Феликс крикнул, что все произошедшее с Орестом моя и только моя вина».
«Но судя по тому, с какой улыбкой вы садились в карету, он осознал, что был не прав»,– продолжил стоять на своем Марат: «И никакой нужды во всем этом спектакле совершенно не было, как собственно и для встречи через мастерскую». «Скорее у меня просто получилось предложить ему компенсацию достаточную, если не для того, чтобы простить, то хотя бы чтобы попытаться понять»,– пробормотала Стана. «Вот, как и что же это?»– с любопытством поинтересовался Марат. «Место кавалергарда в свите»,– отозвалась Стана.
«Хм, Феликс, конечно, бесспорно красив, но помимо внешности такая должность предполагает и определенный уровень воинской подготовки, в которой Касталанов, скажем прямо, не силен»,– заметил Марат. «Не преувеличивай, Еля фихтует вполне себе сносно»,– возразила Анастасия: «К тому же это скорее церемониальная, а не имеющая какое-то реальное практическое значение в обеспечении безопасности должность».
«О еще как имеющая, особенно учитывая, что на балл в честь перемирия невозможно привести стражей»,– отпарировал Марат: «Ведь, вы, как я понимаю, намерены взять графа Касталанова в Междуречье?» «Хватит, Еля едет, и этот вопрос решен»,– прервала его Стана: «К тому же для обеспечения безопасности там будет достаточно и специально обученных людей». «О, не смею спорить, принцесса»,– выставил руки вперед Марат. «Не знаю, что вы задумали, но надеюсь, вам хватит сил удержать все под контролем, поскольку последствия могут быть непредсказуемыми»,– наставительно произнес молодой человек, откидываясь на спинку сидения и давая понять, что разговор окончен.
Но выдержать роль мудрого наставника до конца Марату не удалось, резкая остановка кареты и крики заставили мужчину чертыхнуться и, со шпагой наизготовку распахнув дверцу, замереть в боевой стойке. «Впечатляет»,– равнодушно прокомментировал принц Ладислаус, аккуратно отводя от своей груди лезвие Марата. «Ласло? Принц?»– синхронно спросили Стана и Марат. «Как ты здесь оказался?»– непонимающе произнесла принцесса. «Принц Ласло»,– приложив руку к сердцу, подтвердил Ладислаус: «Решил немного погулять по городу и совершенно случайно едва не попал под экипаж, а теперь когда мы, наконец, со всем разобрались, может, дадите мне войти?» «Да, конечно, проходите»,– опуская шпагу и отступая в сторону, произнес Марат. «Благодарю»,– сухо улыбнулся принц Ласло.
«Ты что пьян?»– презрительно скривив губки, поинтересовалась у брата Стана. «Нет»,– тряхнул головой Ладислаус: «Но скоро буду». «Так, давай, ты все-таки повременишь с предсвадебной вечеринкой хотя бы до того момента, как решение о браке будет окончательно утверждено»,– дала брату резонный совет Анастасия. «Думаю единственным, что мне захочется провести в преддверии свадьбы, будут поминальные торжества»,– пробормотал Ладислаус. «Династические браки – обычная практика в жизни особ королевской кровей»,– наставительно произнесла Стана: «Поэтому не драматизируй». «Тебе так только кажется, поскольку твой династический брак еще не скоро, поверь, когда он станет для тебя непосредственной перспективой, твое мнение изменится»,– устало произнес Ласло. «Еще пару часов назад ты был вполне спокоен»,– заметила Стана: «Что произошло?»
«Просто осознал: наши с Джейд свадьбы пройдут практически синхронно»,– ответил Ладислаус. «А ведь я предупреждала: идея сходить к Джейд на день рождение ничем хорошим не закончится»– мягко, в то же время не без нравоучительной нотки заметила Анастасия. «И самое смешное, что весь этот свадебный переполох не стал для нее новостью»,– закончил Ладислаус: «Она обо всем откуда-то узнала еще накануне». «Возможно, просто догадалась»,– вмешался в разговор Марат: «Всё-таки твой брак с одной из принцесс Шендолина был предсказуем». «И потому она, не дожидаясь окончательного решения, поскорее обручилась с Гайосом»,– закончил за друга Ласло.
«Да ладно, хватит уже возмущаться, ты все равно бы не женился на Джейд, а ей с учетом материального положения рода Кристальди, брак был, можно сказать, жизненно необходим»,– попробовала урезонить брата Стана. «Не делай из Кристальди нищих, празднество, которое они сегодня устроили, обедневшая семья провести просто не смогла бы, да и я на произвол судьбы свою фаворитку не оставил бы»,– возразил Ладислаус. «Хотя в чем-то ты, наверное, права, и будь Джейд такой же прагматичной я, может быть, отнесся бы к этому по-другому»,– пробормотал Ласло: «Вот только она всегда была ангелом, ну, или мне просто так казалось».
***
В это же время в столице Шендолина – Хонорате
«Поднимите голову слегка сильнее, да вот так, а взгляд направьте чуть выше моей головы, да, идеально»,– наконец закончил с построением композиции свободный художник, приглашенный специально для написания портрета младшей принцессы Любомирской – Жан Поль Шарье: «Ваше высочество, выглядите просто как сущий ангел». «Я сказал что-то смешное, мадемуазель?»– заметив смешок одной из фрейлин, держащих ветви акации рядом с принцессой так, чтобы, казалось, будто она сидит в парке, а не на балконе, раздраженно поинтересовался Шарье. «Простите, просто вспомнила кое-что»,– вновь улыбнувшись, извинилась девушка. «Давайте на сегодня закончим»,– вмешалась в их перепалку принцесса Белолика. «Но я же только общую композицию набросал»,– растерялся художник. «И этого вполне достаточно для одного дня»,– заверила его Белолика и, хлопнув в ладоши, добавила, обращаясь уже к фрейлинам: «Все кроме графини Готье могут быть свободны».
«Ваше высочество, я ни в коем случае не хотела вас обидеть»,– вновь попросила прощения не вовремя улыбнувшаяся фрейлина, как только за последней из придворных закрылась дверь. «Не стоит извинений»,– отмахнулась Белолика, бросая недовольный взгляд в зеркало: «Я и сама прекрасно знаю, что если на какого ангела и похожа, то только на ангела смерти». «Слава о вашей красоте ходит по всему континенту, и ни один портрет в проигрышном образе это не изменит»,– заверила принцессу графиня Готье. «А толку? Не забывай, кто инициировал все это»,– со злостью вскидывая легкими длинными широкими рукавами, являвшимися единственным украшением бежевого атласного платья, возразила Белолика: «Ясно же на кого отец сделал ставку».
«Вполне возможно его желание отдать за принца Сташинского именно Дарьяну объясняется тем, что она старшая»,– предположила графиня Готье. «На несколько минут»,– невесело рассмеялась Белолика: «Да, и к тому же, даже если ты права, то с учетом политической ситуации, единственным принцем, который мог бы на мне женится, всё равно остается Ладислаус Сташинский, уже отведенный отцом Дарьяне». «А так как порядок престолонаследия папа скорее всего нарушать не будет, то моя участь – терпеть сначала задвигания под Дарьяну, потом замужество за каким-нибудь мелкопоместным дворянином, с перспективой высылки из столицы»,– пожаловалась принцесса. «Едва ли кузен захочет терпеть присутствие прямой наследницы Любомирской династии в Хонорате»,– грустно предположила девушка.
***
«Недолго же месье Шарье выдержал общество моей сестренки»,– прокомментировала отъезд художника принцесса Дарьяна: «Если он и дальше будет писать ее портрет по полчаса в день, то до скончания веков не управится, не говоря уже о начале свадебного сезона». «Едва ли он и дальше продолжит потыкать капризам вашей сестры»,– заверила принцессу маркиза Арчер: «Ведь Его Величество дал недвусмысленный приказ, а потому, если месье Шарье не хочет лишиться головы, то все исполнит в срок». «Надеюсь, что ты права, Бенедикта»,– пробормотала Дарьяна: «И Лике не удастся в очередной раз подчинить отца своей воле, поскольку ситуация, когда все присущие царственному положению обязанности исполняю только я, и так слишком затянулась». «Но в случае с браком вы в любом случае не сможете заменить сестру»,– возразила маркиза Бенедикта: «Не можете же вы в конце концов выйти замуж два раза одновременно».
«Но и подобающий нашему статусу жених сейчас только один»,– безрадостно заметила принцесса Дарьяна: «Ладислаус Сташинский – влюбчивый, мечтательный и увлекающийся наследник Донотора». «Что не мешает ему быть одновременно практичным и гибким, к тому же он очень умен и вероятнее всего станет отличным политиком в будущем»,– возразила своей госпоже Бенедикта. «Ну надо же какая противоречивая информация»,– пробормотала Дарьяна. «И все же я больше склонна верить той, что исходит от родственников его бывших фавориток, а не от Архарова всеми силами пытающегося устроить этот брак»,– резонно рассудила принцесса Дарьяна. «Не будьте столь строги к принцу Ласло, принцесса, не так уж много у него было фавориток, и не одна не осталась обиженной»,– заметила маркиза Арчер: «Ну, и в качестве дополнительного бонуса он точно станет в будущем королем, а вы королевой».
«Власть королевы не больше, чем власть любой другой дворянки»,– невесело усмехнулась принцесса Дарьяна. «Зато власть женщины над любящим ее мужчиной огромна, а если он король, то власть эта приобретает просто колоссальные масштабы»,– возразила маркиза Арчер: «Я слышала, что мать принца Ладислуса играет далеко не последнюю роль в политике Донотора. «Очаруйте принца – получите власть»,– посоветовала фрейлина. «Подумать только, я столько занималась историей, географией, языками и правом, только чтобы не уронить репутацию Шендолина при чужом дворе»,– воскликнула Дарьяна: «Танислав и в половину не так образован, но будет править, просто потому что он мужчина». «Ведь просвещенческие течения, которыми охвачена Сангинария, не предполагают права престолонаследия для женщин, да и даже, если б предполагали…отец все равно бы не нарушил традиции»,– обиженно произнесла принцесса.
***
«Надеюсь, посетители на сегодня закончились, Годфри»,– устало массируя виски, скорее сказал, чем спросил король Шендолина – Зарвий IV, как только за представителем Донотора – Архаровым закрылась дверь. «Почти»,– попытался утешить правителя помощник: «Осталась только аудиенция с…». «Граф Залесский»,– перебил секретаря поджарый и абсолютно лысый мужчина с толстенной папкой подмышкой – министр финансов, бесшумно возникая в королевском кабинете.
«Ах, да, граф, как же я мог забыть»,– выдавил из себя улыбку вежливости король: «Надо понимать решили вопрос с налогами?». «Не думаю, что здесь уместно словосочетание вопрос с налогами»,– полностью лишенным эмоциональной окраски голосом ответил граф Залесский: «Скорее вопрос о выплате контрибуции, который, к слову, при помощи поднятия налогов решить не коем образом невозможно, если вы, конечно, не хотите крестьянских бунтов или заговоров знати».
«И какой же альтернативный путь вы нашли для решения проблемы, касаемой выплаты контрибуции?»– с язвительной ноткой поинтересовался король Зарвий. «Во-первых, можно уменьшить приданое принцессы Дарьяны скажем до пятидесяти тысяч золотых»,– начал перечислять министр. «С учетом того, как посол Донотора добивался в мирном договоре пункта о браке между домами Любомирских и Сташинских, а также отсутствия даже проекта брачного контракта, никаких негативных последствий это иметь не будет»,– заверил короля граф Залесский. «К тому же, брачный союз принца Танислава с княжной Левандовской мог бы здорово поправить финансовое положение страны»,– продолжил высказывать предложения министр.
«Не вы ли, дорогой граф, были резко против вступления Шендолина в Сангинарийский союз?»– с усмешкой поинтересовался король Зарвий. «А я разве предлагаю в него вступать?»– в тон собеседнику ответил Залесский. «Но всего один способный дать продолжение династии по мужской линии наследник во времена войн – это попросту опасно, поэтому необходимость брака здесь, думаю, очевидна, так почему бы не устроить его с той, за которую дают самое большое в Сангинарии приданое»,– резонно рассудил граф Залесский. «Наполним казну, выплатим контрибуцию, а заодно и безопасность укрепим, ведь едва ли король Януш станет участвовать в вероломных интригах против страны, где находится его обожаемая кузина»,– уверенно предположил Залесский. «С чего вы взяли, будто Януш отдаст ее за наследника проигравшей державы?»– продолжил спор ради спора король Зарвий. «Да хотя бы с того, что даже то приданое, которое дают за княжну явно не окупает сомнительность ее происхождения, недаром же она уже третий год невеста»,– рассмеялся граф Залесский.
«Неплохой план, хотя местами и излишни смелый»,– тоже засмеялся король Зарвий: «И я даже, пожалуй, прислушаюсь к нему в части, касающейся Дарьяны, уж больно надоел этот Архаров». «Но вот никакой свадьбы с бастардом рода Левандовских не будет»,– категорично заявил монарх: «В благородности представителей династии Любомирских никто сомневаться не должен». «К тому же невеста для моего племянника давным-давно выбрана, так что продолжайте поиск наименее разорительных для казны способов выплаты контрибуции, Алексей»,– распорядился король.
***
Шендолин, Фазинберг
«Я вернулся»,– сбрасывая с ног запыленные и заляпанные дорожной грязью сапоги, крикнул внутрь небольшого одноэтажного особняка, по воле его царственного дядюшки именующегося загородной дворцовой резиденцией наследника, Танислав: «Аннета!» С минуту постояв в холле и не дождавшись никакого ответа, молодой человек быстро пересек гостиную и, не переставая звать девушку по имени, быстрым шагом прошел узкий длинный коридор и распахнул крайнюю дверь, задрапированную бежевыми бархатными занавесями.
«Нет, ее здесь»,– довольно резко оборвал крики Танислава виконт Никандр Кроу – один из ближайших королевских приближенных, выходя из отделанного в белых тонах будуара. «Министр Кроу?»– недоуменно произнес Танислав: «Чем обязан?» «Глупостью и беспечностью»,– ядовито ответил Никандр Кроу: «Перевести в свою резиденцию принадлежащую к роду Нумарк девушку во времена, когда королевская власть особенно зависит от верности дворян, такое, пожалуй, нарочно не придумаешь».
«На девушку из вполне заурядного и вдобавок обедневшего рода Милгородских вы реагировали также»,– холодно заметил Танислав. «Да, и вполне доходчиво объяснял вам невозможность этих отношений»,– заметил виконт.
«Сташинский младший, за которого Его Величество намерен выдать одну из моих кузин, несмотря на преддверье свадьбы, продолжает вполне открыто встречаться с девушкой отнюдь не крестьянского происхождения, большинство королей еще в бытность наследниками имели фавориток из числа придворных, так почему мне это запрещено?»– с трудом сдерживая раздражение, поинтересовался Танислав. «Во-первых, потому что их династии намного старше, если не сказать древнее рода Любомирских, который шендолинские дворяне, несмотря на пятьдесят лет правления страной, до сих пор воспринимают лишь как равный себе и по-прежнему пытаются навязывать ему собственную волю»,– начал перечислять Никандр Кроу. «Хорошо еще, что мои люди вовремя перехватили карету Нумарк, иначе свадьбы, а вместе с тем и потери положения вы бы не избежали»,– продолжил объяснять виконт Кроу.
«Ведь, если помните, принимая титул престолонаследника, вы подписывали соглашение, одним из пунктов которого значилось обязательство жениться исключительно по выбору короля Зарвия»,– напомнил министр. «Но даже если бы не это, женившись на Анетт Нумарк, вы бы фактически сменили правящую династию, ведь не думаете же вы, будто смоли бы отстоять власть у стоящего за ней могущественного семейства, а также родов, состоящих с Нумарками в группировке, буквально грезящих о браке между вами и одной из шендолинских дворянок?»– продолжил приводить аргументы виконт. «Ах, да как же я умудрился забыть о своем положение бедного родственника»,– съязвил Танислав.