Текст книги "Лёд и Огонь. История глобальных катастроф"
Автор книги: Поль Лавиолетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 30 страниц)
Слабо взаимодействуя с окружающими магнитными полями, упомянутые выше частицы проникли бы через галактику в метагалактическое пространство. Из-за слабого взаимодействия они испускали бы синхротронные радиоволны, которые, двигаясь вперед, образовывали бы узкоугольный конус (см. рис Б2б). Следовательно, с Земли мы наблюдали бы только излучение, испускаемое этими космическими лучами сверхволны, которые двигаясь из радиогалактики почти по прямой линии к нам, случайно захватили бы Землю. Таким образом, космические лучи в оболочке сверхволны, порождающие наблюдаемое радиоизлучение, казались бы нам двумя направленными вперед лучами, исходящими с разных сторон галактического диска. Их угловое отклонение было бы сравнимо с узким углом излучения, испускаемым частицами. Это излучение предстает в виде двух явных лепестков, а не кольца, так как при прохождении космических лучей через газообразный диск радиогалактики происходит их значительное ослабление. Выходит, что самое сильное излучение испускали бы лучи, направленные под углом сверху и снизу диска.
Рис. Б.2. Два способа объяснения природы радиовыбросов, окружающих радиогалактики, (а) Обычное представление: радиоджеты исходят от полюса галактики перпендикулярно ее диску и содержат захваченные магнитными полями космические лучи, испускающие синхротронное радиоизлучение во всех направлениях. (б) Объяснение, учитывающее фактор сверхволны: эти выбросы – обман зрения; синхротронное радиоизлучение испускает перед собой тонкую оболочку космических лучей, двигающуюся к наблюдателю с околосветовой скоростью. 3. Галактика. 4. Радиовыбросы от полюсов (согласно теории). 5. Наблюдатель. 7. Спроецированное изображение. 8. Галактика. 9. Спроецированное изображение. 10. Наблюдатель. 11. Вид оболочки сверхволны. 12. Настоящая траектория «наблюдаемых» космических лучей
Поскольку частицы летят за пределы галактики почти так же быстро, как и испускаемое ими синхротронное излучение, синхротронные фотоны, рожденные во время путешествия сверхволны длительностью во много миллионов лет, были бы замечены нами почти одновременно. Фотоны, образовавшиеся в конце путешествия, казались бы нам летящими из областей, расположенных дальше от исходной галактики, тогда как фотоны, появившиеся раньше, казались бы возникшими в области, более близкой к исходной галактике. Получается, что длительность всплеска сверхволны – толщина оболочки ее двигающихся вперед космических лучей – никоим образом не определяет протяженность радиолепестков, очерченных данной оболочкой.
Следовательно, пытаясь установить продолжительность взрыва ядра галактики по видимому спроецированному размеру ее радиолепестков, астрономы неизбежно пришли бы к неправильному выводу, завысив длительность интервала между последовательными взрывами. Кроме того, предположив, что радиолепестки направлены перпендикулярно лучу нашего зрения, а не под углом к нам, они значительно недооценили расстояние, преодолеваемое в межгалактическом пространстве космическими лучами.
ДОПОЛНЕНИЕ В
Попытки продвинуть научное исследование вперед
Первая заявка.
Обнаружение высоких концентраций космической пыли в полярном льду ледниковой эпохи было удивительным, можно сказать, открытием. Появление данных о том, что некое космическое событие оказало в недавнем, с точки зрения геологии, прошлом пагубное воздействие на климат Земли и биосферу, могло поднять вопрос о полном пересмотре содержательной части учебников по геологии, астрономии, палеонтологии и древней мифологии. Кроме того, это открытие существенно подкрепило теорию о том, что некое дальновидное общество или группа людей, живших тысячи лет тому назад, попыталось передать предостерегающе послание о произошедшей катастрофе, вызванной прохождением сверхволны, будущим обитателям Земли.
Вполне понятно, что этим удивительным открытием мне не терпелось поделиться с научным сообществом В мае 1983 года, едва завершив работу над своей докторской диссертацией, я отправился в Балтимор, штат Мэриленд, чтобы выступить с докладом на весенней конференции Американского геофизического союза В сентябре того же года я выступил с сообщением о своем открытии на ежегодном собрании Метеоритного общества в Мейнце, Германия. Выступая с докладами, я говорил, что проводил исследования керна полярного льда с целью проверки своей сверхволновой гипотезы. Я не стал рассказывать о том, как пришел к ней, так как упоминание о расшифровке древнего зодиакального послания или о легендах, сообщающих о произошедших в глубокой древности катастрофах, только бы отвлекло внимание ученых от представленных мною результатов изысканий. Я мог бы сделать это потом, благо, время позволяло. Ведь о сверхволновой гипотезе следует судить по тому, насколько она подкреплена данными наблюдений, а не на основании рассказа о том, как впервые эта идея пришла мне в голову.
Когда новые результаты наблюдений или экспериментов противоречат традиционным научным представлениям, экспериментатору, сколь бы скрупулезным ни было проведенное им исследование, вряд ли стоит рассчитывать на немедленное признание. Научное сообщество весьма консервативно. Прежде чем принять вызывающее споры открытие, ученые обычно ждут, пока другие экспериментаторы, работающие самостоятельно, не получат таких же результатов. Тем не менее мое сообщение, по-видимому, было встречено с интересом на обеих конференциях – за одним лишь исключением. После выступления мне стали задавать вопросы, и тут председатель собрания, встав ко мне спиной, обратилась к залу. Она посоветовала собравшимся в зале ученым не придавать особого значения представленным мною данным о высоком содержании элементов (иридия, никеля и олова) в полярном льду, поскольку это обстоятельство, вероятно, можно объяснить как-то иначе, не только вторжением пыли (у меня сложилось впечатление, что ее выступление было подготовлено). Ее тон указывал на то, что она считает мое выступление недостойным внимания и хочет, чтобы и собрание не придало ему значения. Твердо заявив о своем несогласии с ней, я сказал, что высокие показатели содержания иридия служат убедительным подтверждением того, что значительная часть содержащейся во льду пыли – космического происхождения и что в далекие времена скорость отложения космической пыли значительно возросла Причиной высоких концентраций элементов не могло быть снижение скорости аккумуляции льда в ледниковую эпоху, так как оно, в лучшем случае, позволило бы увеличить содержание элементов в два раза, а не в сотни, как показало мое исследование.
Тогда, когда я обнародовал свои данные, считалось, что в течение последних нескольких миллионов лет количество космической пыли в Солнечной системе заметно не менялось и что источником пыли, попадающей сюда в минимальных количествах, в основном являются короткопериодические кометы и астероиды, не раз облетавшие вокруг Солнца. Данные, полученные наземными телескопами, спутниками и космическими аппаратами, свидетельствующие о том, что значительные количества межзвездной пыли скрываются за оболочкой гелиопаузы и что ее поток в настоящее время постоянно вторгается в нашу Солнечную систему, в то время еще не были широко известны. Если бы о них знали ученые, занимающиеся изучением метеоритов, они, вероятно, гораздо благосклонней отнеслись бы к моему сообщению и признали бы возможность проникновения в доисторические времена огромного количества пыли в Солнечную систему. Однако тогда мой доклад почти не произвел впечатления. Мое сообщение о высоких пиках иридия в период позднего плейстоцена, в отличие от открытия космического материала на границе вымирания динозавров, не получило освещения в средствах массовой информации.
Всего лишь чуть более века назад сообщения о падающих с неба камнях большинством геологов воспринимались как нелепость. И хотя сегодня исследование метеоритов стало одним из признанных направлений науки, ученые, объясняющие земные катастрофы внеземными причинами, по-прежнему сталкиваются со значительной долей скептицизма со стороны геологического сообщества Так, например, группа исследователей из Калифорнийского университета Беркли, высказавшая в 1979 году предположение о том, что динозавры погибли в результате удара громадного астероида о Землю, столкнулись с сильным сопротивлением палеонтологов и геологов. С тех пор по этой теме было опубликованы сотни научных статей и проведено несколько крупных научных конференций. Теперь их теория широко признана.
Хотя астрономы, занимающиеся метеоритами, и космохимики признали возможность периодических столкновений астероидов или комет с Землей, мысль о том, что в недавнем прошлом космическая пыль, возможно, проникла в Солнечную систему под воздействием потока космических лучей, для них еще нова Узколобые консерваторы от науки ни за что не желают признать такую возможность, они даже не хотят рассмотреть доказательства в ее пользу. Оказывается, именно таких консерваторов обычно приглашают рецензировать рукописи, представленные к опубликованию. В результате, хотя отрывки из моих докладов 1983 года были напечатаны в технических журналах («Eos» и «Meteoritics»){353}, попытки опубликовать более полный отчет о полученных мною данных в упомянутых журналах встретили активное сопротивление. Напечатание моей работы превратилось в длительное хождение по мукам. Научная статья, где я привел данные о содержании иридия и никеля в керне льда, взятого в Кемп Сенчури, была отвергнута тремя различными журналами. Лишь в 1985 году мне удалось опубликовать ее в «Meteoritics»{354}. Другая статья, написанная мною тогда же и содержащая сведения о распространенности таких тяжелых металлов, как олово, золото, серебро, а также сурьмы и еще девяти элементов, была отвергнута пятью журналами.
Многие рецензенты-эксперты просто не верят, что полученные мною данные обоснованны. Желая оправдать свое отрицательное мнение, они часто заявляют, что в образцы льда, вероятно, попали загрязнители либо при бурении и взятии керна, либо при их подготовке к анализу, и что, следовательно, высокая концентрация иридия всего лишь результат такого загрязнения. В ответ на эти выпады я говорил, что концентрации иридия в образцах пыли по сравнению с большинством земных источников пыли выше от нескольких сот до нескольких тысяч раз; следовательно, полученные мною результаты замеров вряд ли указывают на загрязнение каким-нибудь земным материалом. Также я указал на то, что соотношение иридия и никеля в образцах почти совпадает с таким же соотношением в метеорном материале. Кроме того, я обратил их внимание на то, что с целью снижения вероятности загрязнения образцов мною были предприняты особые меры предосторожности. Пробы, о которых идет речь, исследовались в Государственном университете Огайо в лабораторном помещении с особо чистой атмосферой, оборудованном системой очистки внутреннего воздуха, постоянно удаляющей из него частицы пыли. Попасть туда можно было лишь через воздушный шлюз, причем только в специально обработанном костюме. Кроме того, при подготовке образцов также предпринимались многочисленные меры предосторожности. Перед каждым анализом, чтобы избавиться от пыли и жидкости, которые могли остаться на поверхности образца, верхний слой льда удаляли; все лабораторные стаканы и инструменты промывали водой, трижды прошедшей очистку и пропущенную через фильтр субмикронных частиц.
Почему же рецензенты так упорствовали, утверждая, что высокое содержания иридия – это результат загрязнения, причем еще со времени моего первого и давнишнего исследования в Портленде? Следовательно, на самом деле у рецензентов не было никаких доказательств, подтверждающих, что уровни иридия не так высоки, как я говорю Они просто решили не верить результатам моих исследований и отрицать, что космическая пыль могла в таких количествах проникать в Солнечную систему.
Однако известно, что тяжелые металлы синтезируются в больших количествах во время начальной фазы вспышки сверхновой. При постепенном расширении и охлаждении огненного шара сверхновой должна была происходить последовательная кристаллизация удельных соединений при удельных температурах из облака пара, а потом – их разделение на массы относительно однородного состава. Оксид олова, например, начал бы выкристаллизовываться через несколько лет после взрыва, когда температура шара сверхновой упала бы до 1800 °C. Значит, не исключено, что материал, образовавшийся при вспышке сверхновой Северной Полярной Шпоры, включает огромное количество кометных тел, богатых таким особенным веществом, как олово. Потом во время прохождения сверхновой частицы пыли специфического состава могли в огромных количествах иногда вторгаться в Солнечную систему.
Гляциолог Лонни Томпсон из Огайского государственного университета тоже столкнулся с сопротивлением, когда попытался опубликовать данные о высокой концентрации олова в керне льда с «Кемп Сенчури»{355}. В своей докторской диссертации он рассказывает о том, как проводил многочисленные опыты в поисках источников загрязнения олова, возможно, присутствующих даже в лабораторном помещении с особо чистой атмосферой, однако таких источников не оказалось. Кроме того, лабораторным загрязнением нельзя объяснить то, почему частицы олова попадались ему только в части керна, датируемой ледниковой эпохой, то есть на глубине нескольких сотен метров, а не были беспорядочно рассеяны по всей его длине.
Портлендское исследование полярного льда напоминало берклское исследование 1979 года В последнем случае были обнаружены высокие концентрации иридия на границе вымирания динозавров, произошедшего 65 миллионов лет назад{356}. В обоих случаях использовали одинаковое геохимическое аналитическое оборудование, служащее для обнаружения иридия и других остаточных металлов. Впрочем, опубликование данных портлендского исследования доставило гораздо больше хлопот. Если его результаты то и дело отказывались печатать, заявляя, что в образцы попали загрязнители, то о полученных в Беркли данных ничего подобного не говорили. Хотя по сравнению с образцами нетронутого полярного льда, являвшегося объектом Портлендского исследования, загрязнители на самом деле скорей бы оказались в пробах глины, исследованных в Беркли, так как они были взяты из глиняного слоя, в который могла откладываться атмосферная пыль или проникать грунтовая вода.
Пожалуй, основная причина, почему результаты портлендского исследования встретили такой сильный отпор, заключалась в том, что его объектом было довольно необычное явление – галактические сверхволны. Куда привычней, например, было столкновение с астероидом. Метеориты оставили на поверхности Земли немало кратеров, причем некоторые из них довольно большие, и ученые во всех странах мира посвящают свою жизнь изучению космических тел, следы от ударов которых находят в различных местах на нашей планете. В то же время сверхволновая теория была тогда, в сущности, темной лошадкой. В отличие от комет и астероидов, видных на ночном небе невооруженным глазом, сверхволны проходят мимо нас с многотысячелетним интервалом и их можно наблюдать только при столкновении с Солнечной системой. Кроме того, чтобы выявить их наличие, необходимо собрать и проанализировать данные из совершенно разных областей науки. К сожалению, лишь немногие современные ученые оказываются способны на такой широкий взгляд при исследовании природных явлений.
Рецензенты-эксперты, приглашаемые журналами для оценки результатов исследования полярного льда, не обладали обширными познаниями в большинстве из этих областей, и обычно не стремились понять и изучить факты, доказывающие очевидное. Они, как правило, специализировались в областях геохимического анализа метеоритов, космической пыли либо образцов льда. Говорят, что тот самый рецензент, который отмахнулся от полученных мною данных, сказал, что сверхволновая теория «слишком всеобъемлюща» и что на ее изучение «не стоит тратить своего времени». Это классические признаки узкой специализации, свойственной науке XX и XXI веков. Многие современные ученые не только смотрят на то, чем они занимаются, только со своей колокольни, они также считают «чудаками» тех исследователей, которые используют в своей работе данные из других областей науки. Не позволяя исследователям, применяющим междисциплинарный подход, публиковать свои теории, они творят науку, где природа изучается фрагментарно и лишь в малой мере как единое целое.
В сверхволновой гипотезе, как и в берклской астероидной теории, говорится, что некое астрономическое событие оказало серьезное влияние на климат Земли и биосферу. Впрочем, сверхволновая гипотеза должна была вызывать более заинтересованный отклик у рецензентов. Если теория, предполагающая, что причиной вымирания динозавров стало столкновение астероида с Землей, описывает довольно короткое событие, случившееся миллионы лет назад и приведшее к исчезновению биологических видов, стоящих по сравнению с нами на гораздо более низкой ступени эволюции, то сверхволновая теория рассказывает о происшедшем не так уж давно событии, на тысячи лет изменившем климат Земли и оказавшем сильное влияние на человеческий род. В ней говорится о явлении, которое, по правде говоря, способно заставить усомниться в том, что наше будущее так уж безоблачно.
У меня нет ни малейшего сомнения в том, что результаты исследования полярного льда было бы гораздо легче напечатать, если бы в моей статье не было бы ни слова о сверхволновой гипотезе и вторжении космической пыли в Солнечную систему. Но к чему тогда были бы все эти годы работы и тщательно разработанные планы, предусматривающие проверку основного предсказания сверхволновой гипотезы и зодиакального послания? Если бы данные о содержании космической пыли в керне льда напечатали без всякого объяснения, о сверхволновой теории так никто бы и не узнал. Хотя я выбрал более трудную дорогу, мне все же удалось, проявив немалое упорство, добиться опубликования в научных журналах ряда моих статей.
Последующие попытки начать исследование
У Портлендского государственного университета не было денег на проведение научных исследований. Следовательно, я должен был сам изыскивать средства для своей докторской, диссертации – исследования содержания космической пыли в керне льда. Я занимал деньги у друзей и родственников, а эксперименты с ядерным облучением в реакторе были оплачены за счет субсидии, полученной от Министерства энергетики США. Тем не менее я не мог, по соображениям финансового характера, использовать для анализа большое количество кернов льда. Данные, полученные мною при изучении тех немногих имеющихся у меня образцов льда, не позволяли мне составить четкую картину того, гак в доисторические времена менялась концентрация космической пыли в Солнечной системе. Я надеялся, что после защиты докторской диссертации мне удастся провести более тщательное исследование и восполнить пробелы. Для этого были нужны несколько десятков кернов льда, датируемых современным межледниковым и последним ледниковым периодами.
В 1984 году я, объединив свои усилия с одним профессором по океанографической климатологии из Орегонского государственного университета (ОГУ), подал заявку на исследовательскую работу в отделение полярной гляциологии Национального научного фонда (ННФ). В ОГУ имелось оборудование для проведения анализа методом ускорения нейтронов, то есть имелся ядерный реактор, в котором обычно проводят подобные эксперименты. Мы собирались установить химический состав более 50 образцов керна полярного льда и определить по иридию и никелю содержание в них космической пыли Однако некоторые из ученых, рассматривающих нашу заявку, рекомендовали не финансировать наше исследование. Они заявили, что во время предыдущих экспериментов полученные мною данные оказались неверны из-за того, что в пробы попали загрязнители, и поэтому дальнейшие исследования не имеют смысла. Я отправил длинное 10-страничное опровержение в отдел программы по полярной гляциологии; в ответ руководитель программы послал нашу заявку на повторное рассмотрение двум новым рецензентам-экспертам. Они весьма положительно оценили ее – «хорошо» и «очень хорошо». Один из рецензентов даже пришел в ярость из-за того, что ННФ до сих пор не выделил средства на наше исследование.
Если бы после повторного рассмотрения нашей заявки ННФ принял полагающиеся в таких случаях меры, тогда, вероятно, она была бы одобрена и профинансирована Однако как раз тогда, когда я был должен узнать результат ее повторного рассмотрения, сменилось руководство программы полярной гляциологии. Незадолго до этого рейгановская администрация назначила нового главу отделения программ полярной гляциологии ННФ, и вскоре, после крупной ссоры, руководитель программы полярной гляциологии и ряд его сотрудников в знак протеста подали в отставку. Когда я позвонил в отдел, ожидая, что буду говорить с тем человеком, который рассматривал отзыв на мою заявку, мне ответил какой-то временно исполняющий его обязанности, холодно сообщивший, что она была отклонена. Когда я поинтересовался результатами повторного рецензирования, мне в очень резкой манере было заявлено, что повторно рецензировать заявки не разрешается.
В сентябре 1984 года, еще до появления первых отзывов на мое предложение, председатель комиссии сената США по торговле, науке и транспорту писал в мою поддержку директору ННФ:
«Доктор Лавиолетт представил нашему комитету весьма интересные результаты, исследования и научные статьи, описывающие эксперименты, проведенные в Портлендском государственном университете.
Его изыскание касается проблемы внезапных, климатических изменений, произошедших в течение геологического времени. Как он предполагает, подобные изменения являются следствием неожиданного вторжения в нашу Солнечную систему космической пыли, вызвавшее резкие изменения температуры.
Мне хотелось бы знать, отпускает ли в настоящее время ННФ средства на изучение причин крупных климатических изменений, и, если да, то известно ли исследователям о гипотезе доктора Лавиолетта.
Нет нужды говорить, что явление внезапных климатических изменений представляет, для всех нас огромный интерес и поэтому все обоснованные гипотезы должны тщательно изучаться».
Это письмо оказалось в каком-то плане пророческим, ибо написано оно было еще тогда, когда тема глобального потепления еще не стала политическим вопросом. Впрочем, даже в нем не была предугадана странная возня вокруг моей заявки в ННф.
В последующие, годы я обращался в ряд научных и исследовательских учреждений, надеясь после защиты докторской диссертации получить место, позволяющее продолжить анализ космической пыли в полярном льду. Я обращался в Годдардовский центр космических полетов НАСА, Центр космических полетов НАСА им. Джонсона, национальные лаборатории в Лос-Аламосе, Национальный центр атмосферных исследований, Колорадский университет, Институт Карнеги в Вашингтоне и Геологическую службу США. Однако всякий раз я получал отказ. На исследовательские места, предназначенные докторам наук, очень большая конкуренция. Как правило, лишь 10–20 процентов из обратившихся получают средства на свои исследования.
В 1984 году, ища дополнительный источник финансирования для своей научной работы, я основал некоммерческий научно-исследовательский институт «Starburst Foundation». Изучение феномена сверхволны было одной из главных его задач, так как ни одно другое научно-исследовательское учреждение не проводило изысканий в этой области. Я обратился с просьбой о помощи к сотням предпринимателей и благотворительных организаций. Однако на мой призыв откликнулись немногие.
То, что мне не давали средств, не означало, что научное сообщество не проявляло интереса к результатам анализа космической пыли в полярном льду и сверхволновой гипотезе. Ученые из Соединенных Штатов и других стран (например, Великобритании, Австрии, Нидерландов, ГДР, России, Шри-Ланки, Индии, материкового Китая) интересовались моей работой и просили прислать оттиски моих научных статей. Ниже приведены отрывки из нескольких писем:
«Большое спасибо за копии ваших статей. Ваша концепция и ваш подход к проблеме очень интересны и многообещающи. Я был бы очень признателен, если бы Вы прислали мне экземпляр своей диссертации. (Профессор, Санкт-Петербургский физико-технический институт им. Иоффе)».
«Спасибо за оттиски ваших интересных статей и письмо. Да, те возможности, о которых вы говорите, следует непременно принимать в расчет… (Известный климатолог, Скриппсовский институт океанографии)».
«Спасибо за экземпляр вашей диссертации. Это монументальный труд, редко, как правило, встречающийся в геологической науке… Поздравляю с прекрасной работой. (Геохимик ледников, Пью-мексиканский институт горной промышленности и технологии)».
«Громадное спасибо за ваши статьи. Особый интерес для меня представляет «Тяжелые металлы в полярном льду висконсинской эпохи». Вы убедительно продемонстрировали, что высокие концентрации в полярном льду олова, золота, серебря, сурьмы, иридия и никеля – внеземного происхождения. Таким образом вы доказали, что иногда внеземной материал, состав которого отличается от состава обычных метеоритов, выпадает на поверхность Земли… (Известный космохимик, Московский государственный университет)».
Известная всему миру группа ученых из Колорадского университета Беркли, исследовавшая причину исчезновения динозавров на границе мелового и кайнозойского периодов, поддерживали меня, когда я пытался изыскать средства для своей научной работы. По их мнению, открытие высокою содержания космической пыли в полярном льду стало бы одним из гланых научных событий, если бы результаты дальнейших изысканий подтвердлили полученные мною результаты. Они даже заявили, что готовы помочь мне с исследованием кернов льда, сосчитав образцы на своем сверхчувствительном счетчике совпадений гамма-излучения, специально созданном для обнаружения иридия.
Гласность
В начале 80-х годов XX столетия советские ученые в рамках полярной программы приступили на своей научной станции «Восток» в Антарктиде к бурению двух шапок полярного льда. В результате был пробурен самый глубокий в то время непрерывный керн. Он состоял изо льда, образовавшегося в последнюю ледниковую эпоху и предшествующие ей периоды межледниковья и оледенения. К 1984 году полученные при его анализе климатологические данные уже привлекли значительное внимание ученых. Советские полярники тесно сотрудничали в то время с французскими гляциологами и посылали им на исследование образцы. Многие американские исследователи тоже хотели участвовать в этой интересной программе, однако их просьбы, направленные по правительственным каналам, оставались без ответа.
Мне тоже хотелось получить несколько образцов льда со станции «Восток», чтобы провести анализ и получить больше данных о величине притока космической пыли в прошлом. В начале 1986 года я обратился в отделение полярных программ ННФ, хотел через него передать мою просьбу к советской стороне о предоставлении образцов льда. Руководитель полярных программ заявил, что ННФ не может ничем помочь, так как в то время у ННФ с руководством советской полярной программы не было официальных отношений. Тогда, в июне, я послал ряд писем координатору советской программы, в которых было сказано, что я хочу получить 17 образцов керна льда со станции «Восток» возрастом от 2000 до 35 000 лет для того, чтобы определить содержание в них космической пыли. Некоторые из этих образцов относились к интересующему меня периоду 16 000—11 000 лет назад. Прошло много месяцев, но ответ так и не пришел. Тогда я предпринял очередную, третью по счету, попытку и обратился в советское посольство в Вашингтоне. Наконец в мае 1987 года моя просьба была удовлетворена. Это действительно была большая честь, ибо Советский Союз тогда впервые согласился прислать образцы льда гражданину США. Этот жест примирения служил еще одним доказательством проводимого в то время администрацией Горбачева курса на постепенное улучшение американо-советских отношений.
В письме из Советского Союза, адресованном директору отделения полярных программ ННФ, также говорилось о готовности советской стороны удовлетворить мою просьбу и даже намекалось на возможность сотрудничества в области обмена учеными между советской станцией «Восток» и станцией США на Южном полюсе. Получив копию этого письма, я позвонил в отделение полярных программ ННФ. Меня поразило то, что они ничего в этой связи не предприняли. Лишь после того как я обратил их внимание на этот жест и указал на возможность улучшения дипломатических отношений, облегчающий доступ американским ученым к советским образцам льда, чиновники ННФ зашевелились. Они стали звонить в Ленинград (Санкт-Петербург), и вскоре американо-советская программа по обмену образцами льда сдвинулась с места.
Однако чиновники из отделения полярных программ ННф не оценили по достоинству мою роль в создании программы обмена кернами льда. В сущности, они весьма активно противились моим попыткам получить те самые образцы льда, которые обещал мне Советский Союз. В июне того же года я обратился в отделение полярных программ ННФ с тем, чтобы они рассмотрели мою просьбу о выделении мне средств – несколько тысяч долларов США – на поездку за образцами льда, однако директор отделения далее отказался обсуждать этот вопрос. Восемь месяцев спустя, в феврале 1988 года, служащий из отделения полярных программ ННФ убедил меня написать заявку на выделение средств для поездки и представить ее на рассмотрение. Однако через две недели после ее подачи я получил письмо от директора отделения полярных программ, где говорилось, что они не будут ее рассматривать. Он даже велел мне прекратить всякие попытки получить образцы, так как, по его словам, моя просьба «помешает» им наладить сотрудничество по программе обмена кернами льда.
Решив не обращать никакого внимания на это распоряжение, я продолжил поиски альтернативного источника финансирования. К счастью, в мае того года «Starburst Foundation» получила пожертвование, которого хватало на оплату доставки образцов льда. Я отправился в Голландию, поднялся на борт советского антарктического научно-исследовательского судна, стоявшего в Роттердаме, погрузил образцы со станции «Восток» в специальные охлажденные контейнеры и доставил их в Соединенные Штаты. Моя поездка получила широкое освещение в средствах массовой информации, отчасти потому что свидетельствовала о значительном улучшении американо-советских отношений{357}. В США образцы льда были помещены в хранилище с морозильной установкой. К сожалению, они до сих пор там остаются, так как «Starburst» никак не может изыскать средств, необходимых для проведения анализа[41].
